Песни тварей похожи на джаз

      — Эй! Если долго мыться можно раствориться. И мы никуда не успеем, — девушка сидела в коридоре и что-то быстро печатала в телефоне.       — А куда мы должны успеть? — жалобно донеслось из ванной.       — Выйти прямо сейчас, — Оля приоткрыла дверь ванной и сильно подула внутрь.       — Как же холодно, побойся бога! — кто-то внутри хлопнул полотенцем сдергивая его со стены и быстро в него укутался. — Это месть такая или что?       — Да. А сейчас еще и жмякать буду.       — Не надо, — он закрутил ее в другое полотенце и выставил из ванной. — Сейчас выйду.       Он ополоснул лицо водой и посмотрел в зеркало. Что это за человек? А, это я. Глаза на месте, зубы целые. Значит все в порядке. Ничего из тех ужасов не было. Свет горит, вода течет, судя по уведомлениям в коридоре связь и интернет работают. Я с облегчением и улыбкой выдохнул. А куда мы идем?       — А куда мы идем? — зевнул я.       Оля удивленно посмотрела на меня, мимо пронесся человек на велосипеде, я отпрянул немного в сторону это взбодрило. Откуда в ванной... Мы уже на улице, что-то с самого утра жизнь мимо проносится, все пропускаю.       — Ренла выписывают помнишь? А ночью у меня самолет, — ехидно кивнула Оля. — Как на тебя оставить цветы, если ты не помнишь про своего брата?       Точно же, как я мог забыть. Он же опять сломал себе ногу и вообще чуть не умер, снова. Рядом звякнув пролетел ещё один велосипед. Мотоциклы это зло. Когда-нибудь этот рыжий черт действительно убьется. А куда она улетает сегодня? Наверно не стоит пока спрашивать, напрочь не помню. Не сейчас. Оля вдруг потянула меня за руку и остановила.       — Ты себя хорошо чувствуешь? — усмешка пропала из ее голоса. — Тупишь с самого утра.       — Погода наверно, все хорошо, — я протер лицо рукой.       Ничего не болело, но эта рассеянность очень напрягала. Проснусь окончательно и все пройдет. Сейчас встретим Ренла сопроводим до дома что бы он по дороге не упал в канализацию или не сбил автобус и можно будет отдохнуть, спокойно провести вечер. Посмотрим что нибудь, закажем пиццу. Неспокойно как-то. У меня с этой работой началась лютая тревожность, кажется что все не так и в нерабочее время, это высасывает всю волю к жизни, нужно дождаться зарплаты и уйти оттуда нахер.       — Будешь молча страдать в одиночестве, буду жмякать, — Оля ткнула меня пальцем прямо между ребер.       — Да все в порядке. Вон наш автобус.       По этому маршруту обычно ходили полупустые автобусы, но сейчас он был битком. Я извиняясь втиснулся, немного растолкал людей и прижал Олю к себе. Другой автобус ждать было поздно. Оля написала что-то в телефоне и показала мне: "Зато платить не надо)))". Увы, невозможность дотянуться до валидатора не освобождает от ответственности. На поворотах и при торможении люди толкались между собой, а вся толпа разом наваливалась на нас. Куда им только всем загорелось в такое время? Дышать трудно. Оля снова поднесла к моему лицу экран телефона: "Закажем потом пиццу?". Я кивнул, потом с трудом, что бы никого не пырнуть локтем, вытащил из кармана свои телефон и наушники, надо было включить себе что-нибудь чтобы заглушить недовольный бубнеж толпы и успокоиться. Музыка лучшее изобретение человечества. Пожалуй даже лучше антибиотиков и интернета. В плейлисте попался спокойный джаз, если сейчас еще и дождь пойдёт будет полная релаксация. Ехать еще долго, можно закрыть глаза, отпустить свои мысли и раствориться в звуках фортепиано. Врывающийся в композицию саксофон периодически попадал в ритм кочек на дороге и перекатывающихся волной пассажиров. Когда подборка закончилась и сменилась тем что сейчас слушать не хотелось я снова достал телефон чтобы переключить. Сверху капнуло на экран. И снова. Нечто темное, густое. Я скривился, выглядит чем-то мерзким, и посмотрел на потолок.       — Может зайти купить какую вкусную газировку, он обрадуется, — Оля легонько дернула меня за руку. — Очнись.       Что? Мы шли по дворам мимо пятиэтажек. Когда мы вышли из автобуса? Я посмотрел на свой телефон, пятна той жижи не было, никаких следов.       — Да, давай, — я оглянулся, автобусной остановки уже давно не было видно.       Кусок пути исчез, будто я моргнул и переместился в другое место. Та жидкость... Оля стояла прямо передо мной в автобусе. Я посмотрел на ее макушку.       — На тебя ничего не попало?       — Что? — девушка проследила мой взгляд и пощупала голову, провела руками по волосам. — О чем ты?       — Да так, на меня в автобусе какая-то мерзость капнула, проверяю что на тебя нет, — мы проходили мимо магазинчика и я бросил взгляд на витрину.       В отражении мое лицо было в чем-то испачкано, я присмотрелся и дотронулся пальцами до верхней губы. Кровь? На них осталась такая же густая жидкость, как и та в автобусе. Не красная, а скорее коричневая. Так это мое? Почему я ничего не почувствовал, что это?       — Ты чего стоишь? — обернулась Оля, она будто ничего не видела, в обычное время она бы уже в панике вилась вокруг меня спрашивая когда я умру.       Ты не видишь? Я снова посмотрел на отражение. Ничего. И на руке ничего. Что за хрень? Мы как раз идем в больницу, надо наверно записаться к терапевту. Я моргнул. Теперь мы стояли уже на другой улице у другого магазина, а Оля беспокойно сверлила меня взглядом. Снова.       — Ты уже заебал. Ты можешь не скрывать если тебе плохо, пожалуйста? Ты теряешься уже четвертый раз как мы из автобуса вышли. Помнишь?       — Я... — о ком она говорит. — Я не понимаю, прости.       Мы же только что вышли из дома. Куда мы идём? Я посмотрел на выходящих из магазина людей и снова встретился глазами с Олей, лицо у нее как и взгляд были очень пугающими. Мы идем в магазин? Почему не в нашем районе, зачем так далеко. Нет, не в магазин, я не помню, но точно куда не знаю. Оля взяла меня за руку, я отшатнулся и сел на скамейку. В голове было то абсолютно пусто, то мелькали перемешанные образы, не понимаю что происходит, может быть это инсульт.       — Вызови, — говорить стало тяжело, словно воздух внутри загустел. — Скорую.       — Я уже вызвала, все хорошо, сиди пожалуйста.       Я видел как пытался встать, но сил не было, видел как мимо с опаской оглядываясь проходили люди. Кто-то даже подошел предложить помощь. Я смотрел на все это будто со стороны и не чувствовал своего тела. Оля попросила у подошедшей женщины воды и поднесла бутылку мне, я рефлекторно взял ее. Она обожгла мне руки, а из горлышка пахнуло едким, режущим глаза отвратительным запахом, я тут же отбросил бутылку. Женщина и Оля отпрянули от неожиданности. Я не хотел их напугать, но ничего не мог сделать. Эта вода была очень горячей и мерзкой. Как кипящий аммиак. Оля что то говорила мне, но я уже не слышал, в ушах не то звенело не то гудело, звук едва доносился словно из бочки. Оля прерывисто дергалась перед лицом и видимо хлопала своими ладонями по моим щекам. В глазах темнело, а все тело покалывало. Я терял сознание всего раз в своей жизни и очень давно, но сейчас это было действительно похоже на обморок. Мне так жаль что я заставил тебя переживать.       Происходящее дальше обрывалось еще чаще чем при нашей поездке. Я все видел, но все еще как-то со стороны и размыто. Каждый раз когда я моргал картинка и звуки менялись. Я не мог осознать что я видел, но это были люди, это была она, они вместе что-то делали. Уходили и приходили, говорили.       Первым что я отчетливо услышал был пронзительный крик. Потом еще один, но другой и с другой стороны и снова. Люди бежали. Мимо проносились машины с грохотом кого-то сбивая. Через мгновение крики слились в невыносимый гул. Оля была сильно напугана, я почти не осознавал что видел, но я чувствовал ее руки и слышал сердце. Шум настолько слился в один плотный поток, что в какой-то момент я перестал его слышать. Я словно оглох, Оля куда-то изо всех сил тянет меня, что то кричит мне, но единственное что я хорошо и отчётливо слышу в звенящей тишине...       Ее пульс.       Я притянул ее к себе и почувствовал как по моей шее потекло что-то теплое. Я не видел куда Оля пропала и больше не слышал ее сердце. Я лежал на земле и смотрел в небо. Мимо мелькали ноги бегущих людей. Я повернул голову, рядом со мной лежала Оля и смотрела на меня не моргая, нашлась. Но зачем ты вся измазалась в красной краске? Куда все бегут? Тут так тихо. Оля приоткрыла рот, она хотела что-то сказать. Я решил не перебивать.       — Проснись.       Я вскочил. Все исчезло. Из тьмы выплыли очертания комнаты и собаки. Я лег обратно, из глаз скатываясь по скулам в уши снова потекли слезы.       Нет. Нет. Нет.