твои волшебные мечты

Бордовое или небесно-голубое? Игорь не знает, какой цвет будет смотреться на Сереже лучше. Ему точно не шел зеленый, поэтому из накупленных на барахолке платьев (выбранных тем не менее со вкусом) первым было выброшено салатовое. С нижним бельем все обстояло сложнее. Оно было куда дороже, потому что Юля носила явно не трусы из масс-маркета. Вот что такое ответственный выбор - купить кусок тряпки, который равняется половине зарплаты Грома, и не пролететь. В итоге Игорь выбирает темно-синее. Кружевное. С пуш-апом. Продавщица мило улыбается. - Ваша возлюбленная - счастливица, отличный выбор! - она бы так не думала, если бы знала подноготную. Интересно, если сосчитать количество ситуаций до роковой и бесповоротной, закончатся ли пальцы на ногах? Присмотрись, задай вопрос, проследи. Глупые предположения, потому что за ними не следует ответ на главный вопрос: зачем? Зачем подозревать или проверять? Доверие спасет этот мир. Это знает и симпатичная продавщица, и Гром. Сережа так легко соглашался на платья, что Игорь не видит смысла медлить. Нет, он, конечно же, не накинется на Разумовского... Если Сережа не будет против. Почему-то Гром уверен, что глупенький живет мечтами о том, чтобы Игорь приложил его к любой поверхности. А Сережа максимально старается об этом не думать!!! Платья - это весело и красиво, как будто они играют в дочки-матери. "Куколка, тебе очень идет!". А куколка улыбается веснушчатым лицом и шевелит ручками на шарнирах, чтобы примерить следующее платье. Чай в квартире Игоря обосновался большой коробкой на второй полке за отваливающейся дверцей. Печенье - в хлебнице, в которой хлеба не бывало никогда. Игорь боится опоздать, потому что они договорились встретиться в семь, а он два часа потратил на выбор нижнего белья. Подкрепляла только вера в не зря потраченное время.

***

Гром застает Сережу, сидящим возле его квартиры. Хотя время еще без пяти. Сука. - Какого хрена? - грубый вопрос бесконтрольно срывается с языка. Разумовский, потянувшийся обниматься, резко отпрянул и уставился на Игоря. - Не мог в подъезде подождать? Соседям же совсем неинтересно, кто сидит около моей квартиры, ага. - Игорь, прости, я не подумал, - Сережа пытается прикоснуться к Грому, но тот проходит мимо и, открыв дверь, молча кивает ему в сторону квартиры. Сережа сжимается и заходит. Честно, он сейчас очень боится получить толчок в спину. Но этого не происходит, Игорь просто захлопывает дверь. Разумовский лезет в пакет за коробкой сладкого, когда натыкается на оценивающий взгляд Игоря. - Я... Взял с клубникой, тебе же нравится? Игорь стягивает ботинки и подходит ближе, забирая из рук печенье и при этом не прерывая зрительного контакта. Сереже не по себе, Сережа хочет провалиться сквозь землю, потому что Гром не идет на кухню как обычно ставить чайник, а цепляет его за руку и уводит в зал. - У меня для тебя подарок, - теперь Разумовскому стыдно вдвойне. Мало того, что он поступил глупо, так Игорь еще и для него что-то выбрал. Сереже было плевать, что это. Новое платье, кружка, бусы, корсет. Он будет искренне рад всему, а сегодня еще больше, потому что Гром мог вообще на него обидеться, но тот вот уже протягивает ему тонкий пакет. Первая реакция при открытии содержимого - детская радость. Потому что чем бы это не оказалось - это любимый цвет Разумовского. Страшно становится, когда Сережа разворачивает тряпки. Бюстгальтер и трусы. Его размер. - Нравится? - Грому очень интересно наблюдать, потому что эти эмоции и вправду дорогого стоят. - Это мне? - усмешка Игоря служит утвердительным ответом на наивный вопрос. - Примерь, - это даже не просьба, это приказ, которыми Гром хочет сыпать. Сережа боязливо опускает взгляд, белье в руках затапливает своим цветом все сознание. - Может, сначала чаю попьем?... - попытка не пытка. Игорь шумно выдыхает, подходит вплотную, заставляя Сережу дернуться, но все же удержать равновесие. - Не хочешь - Христа ради, - кажется, он оставил на руке Разумовского ссадину, когда вырывал подарок. - Нет, Игорь, подожди!!! - Сережа пугается не на шутку и цепляется за скомканное белье, - я надену, правда, надену, просто мне... Не по себе... - он пытается сделать все, что угодно, лишь бы Игорь не вышвырнул подаренное в окно. Это ведь реально злит. "Не по себе". А в платьях по себе было, ага. - Чего ты ломаешься? Цену набиваешь? - Гром старается ранить словами так, чтобы Разумовский зарыдал. Все просто - слабую личность под напором чувств контролировать в несколько раз легче. Если, конечно, знаешь, на какие кнопки надавить. - Нет, я просто.... - слова сложно подобрать так, чтобы не усугубить ситуацию еще сильнее, - я не могу так сразу. - Окей. Пошли пить чай, - такого холодного тона Разумовский не слышал никогда. - Стой! Нет, ты же не обижаешься?... - Сережа пытается заглянуть в глаза, но Гром его не сильно отталкивает и уже собирается ставить чайник. Раз! Два! Три! - Подожди, я надену сейчас, не уходи только!!! - Сережа теряет чувство собственной гордости и бросается в ноги, потому что Игорь может уйти не только на кухню, а из его жизни в целом. А Разумовский этого не переживет.

***

Это идеально. Это идеальнее той картинки, которую Игорь себе представлял. Идеальное цветовое сочетание. Гром по-хозяйски проводит рукой по спине, возбуждает табуны мурашек по телу Разумовского и утягивает его в поцелуй. - Так бы сразу. Ты чудес... сен. Чудесен в этом, - ой, Игорь, так быстро оговариваться на женский род чревато последствиями. Сережа тихо выдыхает и краснеет. Улыбка расплывается на лице, потому что комплименты от этого человека - лучше всех комплиментов на свете. Игорь не стесняется залезать Разумовскому в трусы и толкать ближе к кровати. И зажимать Сереже рот, чтобы он не протестовал. После нескольких попыток отодвинуть Грома, Сережа пытается что-то промычать, потому что это все уже не похоже на обычные милые фетиши и особенности восприятия. - Давай договоримся, - Игорь опрокидывает Разумовского и, не выпуская из рук, ставит в коленно-локтевую, - ты не будешь орать, а я буду максимально с тобой аккуратен. Просто вопли бесят настолько, что хочется заткнуть максимально жестоким образом, - Сережа не видит, но знает, какая издевка играет на лице Грома, - ты понял меня? - Да... - Сережа пищит в простынь, стараясь сделать так, чтобы тело не сильно трясло от слез. - Тебе понравится, - это последняя осознанная фраза, потому что дальше у Игоря ум заезжает за разум. Он верил, он знал, что так будет - перед ним опять точнейшая копия девушки. "Как бы не забыть об осторожности", - Гром не собирается оценивать риски, но мысль-то здравая. Сережа старается доверять. Шуршание одежды. Вдох. Звуки выдавливания смазки. Выдох. Игорь же опытный, он не сделает больно, он его любит, иначе не целовал бы и не обнимал, он же любит, да, да, да.... Все обрывается, когда холодные пальцы стягивают с него трусы и постепенно, один за другим проникают внутрь. Сережа стонет и выгибается сильнее, немного привыкает а потом сам насаживается. Игорь ведь любит инициативных? - А я-то думал, что ты с половиной Питера переебалась, - это точка. Разумовского здесь больше не существует. В сознании Игоря - его неблаговерная. - А задница такая узкая, хотя я думаю, что тебе не раз предлагали, - Игорь достает пальцы, хватаясь за талию пассии. - Сейчас ты узнаешь, от чего отказывалась. В голове - сирена, орущая об опасности, тело неосознанно пытается уйти от физического контакта, но куда тут. Просто расскажите, как не слышать и не ассоциировать с собой все пошлости? И Сережа не соотносил бы их... Если бы не было так приятно. Не только физика говорила за себя, но и гребаный кусок сознания, шепчущий о том, что Гром выбрал именно его. Потеря сознания - лучший выход для обоих, потому что Игорю совсем не нравились повадки Сережи в его "девочке". Обмякшее тело обозначает абсолютную свободу и вседозволенность, потому что утром Сережу можно будет зацеловать до смерти и называть самыми теплыми словами, которые только существуют в лексиконе Грома. Пока же, его полностью устраивает молчаливая и безропотная "шлюха".

***

Ночные воспоминания сглаживаются теплым чаем в постель и продуманными с ночи словами. Все еще немного настораживает обращение в женском роде, но заспанный мозг не воспринимает это как что-то неестественное. Наоборот, кажется, это совсем нормально, что его так называют. Это же Игорь, который любит. А все любят по-разному.