Love story

      Оля стояла на кладбище, провожая мрачным взором машину священника. Она только похоронила свою подругу. Красные, искусанные губы брюнетки открываются и закрываются, — бессмысленное действие… — а голова задирается к небу. На кладбище никого. Даже гробовщики ушли, оставляя «грустную даму» одну. Олег сидел в машине, не желая мешать ей, потому что не его это дело, не его подруга утопилась, да и успокаивать женщину, стоящую на грани истерики — себе дороже. Она одна. Воронцова проклинает судьбу, проклинает жизнь за то, что та забрала у неё самое дорогое.       Девушка отказывается верить, что это не страшный сон. Она прорыдала всю ночь, она не выдерживает и падает в грязь на колени у свежей ямы. Теперь Оля буквально втоптана в серо-коричневую жижу, будто затягивающую под землю, прямо туда… в царство мёртвых. Есть ли там, внизу, жизнь? Есть ли бессмертие и реинкарнация? Это действительно сложные вопросы, и однозначного ответа здесь нет.       Олег не может вытерпеть этой боли, которую чувствует подруга. Ему кажется, что от вида мокрого, хрупкого силуэта, стоящего на коленях и содрогающегося от рыданий, его сердце разрывается, переживая такую же боль. Вылезает из машины, открыв зонт, и идёт к девушке, накрывая ту своим пальто сверху. Воронцова вздрагивает, ощущая тёплую ткань, моментально промокающую под проливным дождем, открывает глаза, шмыгает носом и смотрит на Волкова через плечо. В душе так гадко, от этой пустоты хочется кричать. Её нечем заменить… Обычно люди заполняют пустоту в душе, алкоголем, сигаретами, хобби или сексом, плотскими утехами.       Она медленно встаёт с колен, оборачиваясь к Олегу, смотря красными глазами прямо в душу, молчит, медлит. А потом прижимается к его губам своими, хватая мокрыми руками его лицо, покрытое жёсткой щетиной, которая колит влажные от дождя и слез щеки. Девушка пытается заставить свою душу снова чувствовать что-то, но понимает… неправильно. Она использует его, но так или это? Волков воспламеняет в ней страшные чувства, которые подобно кометам падают на каменную поверхность сердца, разламывая этот слой, пробиваясь до мягкой плоти. Девушка хочет оторваться от мужчины, но не может, потому что он, роняя зонт на пол, отвечает ей, запуская длинные пальцы в волосы, не давая ей снова уйти. В душе зарождается странная искорка, прогревающая пару заледеневших сердец: сердце Олега заморожено войной, трагедиями, болезнью Сергея, а сердце Ольги — потерей близких, тяжелым детством, нелёгкой судьбой.       Заниматься сексом в машине… Звучит, как начало дешёвого романа.       Поцелуй весь дышал ментолом, зубной пастой и ароматом парфюма Олега — хвоя и древесина. Горе, слёзы, боль утраты и этот умопомрачающий поцелуй. Они отрываются друг от друга, и Воронцова успевает лишь сделать быстрый глоток воздуха, а Волков уже снова накрывает её губы своими, сильными руками прижимая к себе. Тёплые ладони скользят с плеч на талию, вжимая в себя промокшее до нитки тело девушки. Ольга может всё остановить, она может послушать голос совести, который говорит, нет, он орёт и бьется в истерике, вопя: «Ты используешь его!» Да, порой человеку приходится выбирать между своим комфортом и комфортом других. Иногда людям надо отказываться от каких-то благ, чтобы не ранить других. Но мёртвая подруга, царствие ей небесное, была не права… Воронцова — эгоистка с большой буквы. Она всегда будет делать всё, чтобы её окружал комфорт, чтобы её душе было хорошо. И сейчас она не отталкивает Олега, смиренно шепча, что это неправильно. Нет… Девушка целует его, запуская тонкие пальцы в жесткие волосы, прижимая мужчину к себе.       Они, словно два подростка, которых дома ждут родители, сейчас зажимаются в машине. А Оле что? Оле плевать. Ей хорошо. Ей очень хорошо. Ведь Волков, несмотря на всю холодность и сдержанность, сейчас источает подавляющую энергию, но в тоже время такую родную, что совсем не хочется показывать строптивый нрав. Можно просто подчиняться, не думая ни о чём.       Олег смазанным движением целует девушку, оставляя на щеке красный след от жесткой щетины. На заднем сидении тесно для них двоих. Он зарылся пальцами в тёмные волосы, оттягивая голову назад, открывая бледную, шелковистую кожу шеи. Мужчина покрывает её поцелуями, где-то кусает, оставляя бордовые метки.       «Моё… Моё!» — кричит его внутренний, не пойми откуда взявшийся голос собственника.       Волков медленно расстёгивает пуговицы на чёрной рубашке Воронцовой, одновременно целуя открывшиеся участки белоснежной кожи. Девушка тоже пытается зацепить дурацкие застежки на джинсах мужчины, но дрожащие пальцы не слушаются её, а в глазах всё плывёт от слёз. Олег перехватил нежные руки девушки, как бы говоря, что сам всё сделает. Брюнетка всё ещё плакала. Точнее… редкие, солёные слёзы текли по щекам, алеющим ни то от стыда, ни то от густого, горячего воздуха в просторном салоне автомобиля. Сухие, все в трещинах губы мужчины ловили маленькие капельки, снова расцеловывая всё лицо, спускаясь к безупречно выглаженным с утра брюкам актрисы, которые после их соития будут выглядеть, мягко говоря, мято. Длинные, аристократические пальцы стягивают, медленно и аккуратно, с талии на бёдра, а потом ниже ткань, открывая вид на болезненно впалый живот, выпирающие рёбра, вздымающиеся от тяжёлого дыхания, торчащие кости таза. Волков медленно целует ложбинку меж двух грудей, видных из-под расстёгнутой рубахи, целует живот.       — Олег… — тихо, через силу тянет Оля, ловя его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — У тебя презервативы… с собой?       Мужчина хрипло рассмеялся какой-то шутке, звучащей лишь в его голове, давясь воздухом. Он тянется назад, выгибаясь в спине так, что пах вдавливается в скрытую нижним бельём промежность, заставляя Воронцову задохнуться от приятной неги, отзывающейся мурашками, и откинуть голову назад. Серо-голубые глаза блуждают по подтянутому телу, по шрамам на груди, на животе, на плечах. Хочется расцеловать каждую красную полосочку. Бывший военный выуживает из бардачка серебряный квадратик, снова склоняется над своей любовницей, утыкаясь лбом в лоб. Терпеть уже нет мочи. Медленно проникая в девушку, он что-то выдыхает ей на ухо, шепча какую-то несуразицу. А она скребётся ногтями по его спине, оставляя следы, слегка саднящие, словно дикая кошка.       Серое небо. Тучи. Дождь. Он стучит по стеклу, но оглушённые скрипом машины и гулом возбуждения, стоящего в ушах люди не слышат его. Они шикают, прикасаясь к холодным поверхностям машины, они кусаются, целуются, пытаются впитать друг друга в себя, будто видятся в последний раз. Проливной дождь. Он становится таким сильным, что ничего почти не видно вокруг — стена из серых капель. Деревья гнутся под напором сильного ветра, клонясь верхушками из стороны в сторону, нагибаясь к земле, будто молясь Богу, чтобы он спас. На дорогах сразу образовались лужи, по которым без остановок барабанили огромные капли дождя, оставляя круги. На улице резко потемнело, будто наступил вечер. Гром и молнии охватывали и разрывали небо.