Ты - мой билет в один конец

Тэхен открывает глаза, но лучше бы он вообще не просыпался сегодня утром. За окном серый, совсем не такой, как в фильмах Лос-Анджелес: он чужой, холодный, колючий. Об этот город словно можно порезаться. О его крыши, антенны, провода, сточные трубы и даже о воздух. Воздух режет. Душит. Ким накрывает голову руками и зарывается лицом в подушки. Спрятаться. От чужого города, чужих людей. Но главное - от Чон Чонгука. Когда дышать уже нечем, Тэхен садится на кровати и часто моргает. Нет, он не прогоняет остатки сна. Он вообще не спал. Какой тут сон, когда в сознании лишь одна картинка: как Чонгука уводят сразу после их выхода из самолёта. Его сопровождают несколько медицинских работников, женщина в красивом брючном костюме, которая на ломаном корейском с явным американским акцентом пыталась объяснить первому пилоту, что ему всего лишь нужно пройти доп обследование. Но Чонгук знал, что это не просто обследование. Это пытка. Тэхен никогда не забудет, как Чонгук посмотрел на него: когда он уже почти скрылся за стеклянными дверями, куда больше никого из членов экипажа не пустили. Чонгук чуть повернул голову, посмотрев на Кима в полоборота. Но в этих глаза не было ничего. Пустота, которой Тэхен так боялся. И Чонгук не ненавидел Кима. Он просто ничего не чувствовал. Вообще. Потому что это был конец. И все из-за того, что Тэхен решил рассказать вышестоящим лицам об инциденте во время полета. Последнего полета Чонгука. Эти картинки-вспышки навсегда засели в памяти и теперь будут резать. Также, как и воздух. Из всего этого кошмара Тэхена вытаскивает звонок телефона. Это и хорошо, потому что в тишине гостиничного номера Ким бы точно с ума сошел. Тэ не глядя берет трубку и севшим голосом на автомате отвечает: - Алло? - Миста Ким, доброе утро. Это миста Руффол. Правильно ли мне доложили, щто это Вы вчэра сопровождали пилота Джеона? - Да, все верно. Пилот Чон руководит нашей командой. - Ох, тогда я спишу Вас завэрить, что Ваш командир прошел местное обследование, и, к сожалению, мы вынуждены сообщить, что у него выявились определенные нарушения в его психологическом состоянии. - Руффол явно пытался говорить на корейском, но Тэхена аж передернуло от явного американского призвука. Раздражает, если честно. Но известия о состоянии Чонгука перекрыли это ощущение. - Что с ним? Вы можете конкретно сказать? - Признаюсь, я позвонил именно Вам, потому что сам миста Джеон назвал Ваше имя. Врачи пока держат в секрете точный диагноз, меня лишь уполномочили связаться с Вами и попросить приехать в медкорпус аэропорта. Думаю, Вам все скажут из первых уст. - Руффол неприятно засмеялся в трубку. - Я Вас понял, мистер Руффол. Я сейчас же выезжаю. - Миста Ким, Вас встретят у входа в корпус. - Спасибо. Слава небесам, что Тэхену не нужно сидеть и ждать. Его сразу ведут по длинному коридору с абсолютно чистыми окнами куда-то вглубь здания. Секунды тянутся мучительно долго и Тэхен настолько же сильно хочет наконец увидеть Чонгука, насколько сейчас боится. А что он потерял? Чтобы что-то терять, нужно что-то иметь, и этого “чего-то” у Тэхена не было. Даже если он в глубине своего сердца на что-то и надеялся. Тэхена вводят в просторный кабинет. Ким тут же встречается взглядом с женщиной лет сорока. А рядом, перед ее столом в одном из двух кресел сидит он. Чонгук. Не шевелится, словно каменный, смотрит куда-то вперед. Женщина учтиво улыбнулась и знаком пригласила Тэхена сесть во второе кресло. Дверь закрылась, и пару секунд в воздухе витало мучительно напряженное молчание. - Мистер Ким, я рада, что Вы смогли приехать. Вы были единственным, чье имя назвал мистер Чон. - Да, мне уже объяснили причину, миссис ?.. - Миссис Хэмиш. Я врач-психотерапевт, как Вы уже, наверно, поняли. И у меня есть ряд вопросов к Вашему командиру. Но сам он отказывается что-либо говорить. - Я могу попробовать ответить? - Возможно. - Женщина изящными пальцами взяла лист бумаги и поставила ручку у первой галочки. - Мистер Ким, как Вы думаете, замечали ли доктора в Инчхоне то, что у мистера Чона есть явные признаки психологического расстройства? И тут Тэхена прошибло. Он ясно понял, что итак практически разрушил Чонгуку жизнь, поэтому откровенничать с американскими докторами просто не имеет права. Какой же он идиот… - Возможно, то, что сейчас происходит пилотом Чоном, началось совсем недавно, так что на последней медкомиссии симптомов могло не быть вообще. - То есть, Вы хотите сказать, что врачи в Южной Корее не достаточно квалифицированы? - Тэхен от этого вопроса тут же сжал кулаки, боковым зрением заметив, как Чонгук едва повел головой. - Миссис Хэмиш, Вы сказали, что Вы - врач, а не журналист. Разве подобные вопросы подходят для обычной консультации? - Тэхен вскинул бровь, а женщина недовольно сжала ручку в пальцах. - Что ж… Хорошо, мистер Ким. В таком случае, Вы должны понимать, что ваше начальство в Инчхоне уже давно в курсе произошедшего, и мистера Чона ждет не просто сеанс психотерапии. Он больше никогда не сможет летать. Чонгука дернуло. Он вскинул на женщину большие черные глаза, в которых Тэ сразу же прочитал и ужас, и страх, и ненависть, а главное: безнадежность. - Миссис Хэмиш. Я думаю, наше начальство само решит, что делать со своим пилотом. Это не входит в Вашу компетенцию. А вот узнать поставленный Вами диагноз очень бы хотелось. - Ну, я могу с уверенностью сказать, что у мистера Чона депрессия, плюсом идут периодические мысли о том, чтобы покончить с собой, частичная потеря памяти, однако все это усложняется тем, что в такие моменты он не осознает, что может погибнуть не он один. А кто-то еще, как случилось вчера. Именно поэтому его больше никогда нельзя допускать до подобной работы, во всяком случае пока он не пройдет курс лечения и мы не получим положительный результат. - Мы? - Мистер Чон должен сам решить: будет он проходить лечение здесь или вернется в Корею. - Я здесь не останусь. - Чонгук впервые за все время подал голос, так что Тэхен от неожиданности дрогнул. Ему вообще стало казаться, что Чонгук больше никогда не заговорит. - Я хочу вернуться в Сеул. Он поднял голову и посмотрел сначала на женщину, а потом мучительно медленно перевел взгляд на Тэхена. У Кима все внутри сжалось и потухло от этого взгляда. Тут же захотелось провалиться под землю, стать невидимым, исчезнуть, лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд. А Чонгук просто продолжал смотреть, прожигая в тэхененой груди дыру, словно лазерным мечом. - Наверное, нам нужно вернуться в Сеул как можно быстрее. В качестве пассажиров, само собой. - Тэхен перебил женщину, которая уже было испугалась, что эти двое снова окажутся в кабине самолета. - Прекрасно. Вот медицинское заключение и направление на консультацию. Предъявите эти документы в вашем медцентре. - Спасибо, миссис Хэмиш. Тэхен вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Сейчас кроме них с Чонгуком в резко ставшем слишком узким коридоре не было никого. Чон стоял к нему спиной, с сумкой наперевес и засунув руки в карманы форменных темно-синих брюк. Рукава рубашки закатаны до локтя, являя миру узор красивых черных татуировок на правой руке. Не по уставу. Но красиво. Тэхен боится просто пошевелиться. - Ты все сделал правильно, стюард Ким. Поэтому не стой как баран, а веди. Я нихрена не помню дорогу. И не надо ничего говорить. Потому что сейчас ты будешь либо оправдываться, либо нести еще какой-то бред. Так что веди. - Ты… Может, тебе надо поесть? - Вопрос неуместный пиздец, но просто промолчать - еще хуже. - Кхм… - Чонгук усмехнулся. - Не теряешь хватку. Может, еще соленых орешков мне предложишь? - Чон, наконец, повернулся к Тэ лицом, а тому захотелось, чтобы Чонгук больше никогда на него не смотрел. Так - никогда. - Прости меня. - Тэхен виновато опустил светлую голову, закрыв глаза и стиснув зубы. Руки сжали ненавистную папку с бумажным мусором, который разрушит Чонгуку жизнь. Уже разрушил. - А толку-то от твоего “прости”? Единственное что - ты спас жизнь пассажиров и экипажа. Герой. Нет, правда, молодец. В этой ситуации неправ исключительно я. Просто в следующий раз, когда я буду лететь вниз, ты полетишь со мной, понял? Чонгук первым зашагал вдоль по коридору, так что Тэхен просто пошел следом. Ужасно было идти и смотреть на человека, которому ты разрушил жизнь. Но с другой стороны, Тэхен действительно сделал все правильно: лучше один Чонгук потеряет работу, чем сто тридцать семей потеряют своих близких. Но дело в том, что Тэхен тоже потерял. Чонгука.