Жизнь и деяния Гарри Поттера

Этот теплый сентябрьский день Отряд Поттера полностью посвятил тренировкам. Разбились на тройки и двойки, достали волшебные палочки и принялись отрабатывать как новые боевые заклинания, так и взаимодействие друг с другом. Пучки света всех цветов и оттенков летали по заброшенному цеху, воздух сотрясала латинская абракадабра – через которую порой пробивались чьи-то стоны, охи и ахи. Вот Луна упала на пол под особенно удачным ударом от неутомимой Сьюзен; вот сёстры Патил, добившись небывалого прежде единства в действиях и движениях, обезоружили зазевавшегося Дина и сбили его с ног. Рядом с ними упражнялись и страдали остальные парни и девчонки его Отряда. Впрочем, сам Поттер несильно переживал о возможных увечьях. Ничего серьезнее ушибов и порезов, которые можно поправить за пару глотков соответствующего зелья, не случится. Тем более что с недавних пор запасы лечебных зелий, врачебных мазей и подобного добра у Отряда пополнились да так, что могут с честью сравниться с коллекцией многих профессиональных колдомедиков. Найдутся эффективные и современные средства против страшных ожогов, восстановления оторванных конечностей, излечения поврежденных внутренних органов, разношерстные противоядия... Пожалуй, только последствия по-настоящему действенного темного проклятья они не смогут исправить своими силами. И, поскольку этими чарами в друг друга тут никто бросаться не будет, вероятность получения тяжелого ранения кем-то из упражняющихся ребят невелика. – Луна, подъем! – Короткий и ясный приказ. Такой, который и можно расслышать в пылу напряженной схватки. Когтевранка молча поднялась с холодного пола одним стремительным движением – сказывались её физические упражнения с Джинни – и вернулась к поединку со Сьюзен. Та ожидала от неё подобного упрямства и с легкостью отбила серебряный луч в потолок... – Слишком долго выводишь знаки, Чжоу. Резче, быстрее двигай правой рукой. – Пришла пора покритиковать другую когтевранку. – И всё будет получаться. – Хорошо. – Только и ответила та... Зато тут же поспешила применить его совет против доставшегося ей в партнеры Голдштейна. Подобное отношение к нему со стороны его бывшего увлечения вполне себе устраивало Гарри: никаких сцен и скандалов, а послушное исполнение отдаваемых им команд. Так послушно держались все остальные, не одна лишь Чанг. Однако бдительность ещё никому не мешала – к тому же во время каждой тренировки нужно неусыпно держать руку на пульсе происходящего. Тут поправить, тут дать совет, тут показать новую стойку и более совершенное положение руки... И, конечно же, следить за тем, чтобы все остались более-менее целыми после тренировки. Нечего терять людей в лагере. Тем более, пока сама война для Отряда идёт настолько хорошо, насколько только он смел надеяться. До сих пор в Отряде не было ни единой потери; ни один из пошедших за ним ребят не оказался в могиле. Более того: никого не пришлось отправлять на длительное лечение в одно из убежищ Сопротивления, обустроенных в отдаленной глуши Ирландии. «Зеленый остров» формально признал руку Министерства, но контролировать там что-то кроме наиболее густонаселенных городов Пожиратели не могли – сказывался недостаток резервов у Реддла. Потому-то Кингсли Бруствер смог обустроить на болотах Коннахта несколько крупных лагерей, способных служить перевалочными центрами для всей Британии. По счастью, пока что не потребовалось прибегнуть к их помощи. Пока что. Впрочем, нельзя сказать, что война идёт без потерь. Такого попросту не бывает, и ребятам уже довелось претерпеть первые потери. Горше всех досталось, пожалуй, Невиллу: стало известно, что его бабушка-опекунша была убита агентами Министерства, а искалеченные, беспомощные родители исчезли из святого Мунго в неизвестном направлении. Об их судьбе ещё ничего не было известно – но, судя по поведению гриффиндорца в последние дни, он внутренне уже их похоронил окончательно. Пожиратели смогли перехватить и убить гувернантку, опекавшую сестёр Патил как родных дочерей во время их пребывания в Британии; наконец, вчера патруль схватил и увез в неизвестном направлении отца Луны. Первые, но далеко не последние жертвы... И каждый справлялся с утратами по своему, как умел. Невилл тренировался и занимался как проклятый: требовал больших нагрузок и самого жестокого обращения с собой. Джинни помогала Луне как могла, пока та с упоением занималась оформлением полевого листка. Падма и Парвати, наконец, выплакались вволю и поклялись вернуться в родную Индию только с победой – после чего начали с невиданным пылом заниматься боевым искусством. Война шла с переменным успехом: ни Пожирателям, ни Сопротивлению не удалось добиться по-настоящему крупных побед после поразительно успешного рейда за припасами. Слуги Реддла, естественно, обрушились с новыми преследованиями на мирное магическое население: Нотту даже удалось обнаружить и разгромить ячейку Сопротивления в Коукворте, о чем «Пророк» раструбил на всю Британию... Да вот только затем бывшие авроры Министерства выследили и убили Дональда Трэверса, «хранителя Уэльса», когда тот обследовал свои владения. Реддлу, теряющему своих людей в стычках и схватках, пришлось передавать бразды правления столь важной провинцией младшему брату Дональда, Галахаду – а тому любовные интрижки представлялись интересней ведения боевых действий и управления территорией. Отыгрались же Пожиратели тем, что за счёт расширения численности «егерского корпуса» организовали по всем крупным и важным поселениям Британии патрулирование... И чиновники Яксли старательно закрывали глаза на творимый их союзниками разбой – кое-кому перепадал процент от подобной самодеятельности, кто-то верил в его полезность для управления страной, кто-то же боялся вступать в конфликт с «красными колпаками», пользовавшимися благосклонностью самого министра. Образовалась тем самым поразительная ситуация, напоминавшая странное равновесие сил. Официальная власть в магическом сообществе опиралась на широкий репрессивный аппарат, фигуру «Хранителя Британии», награбленные богатства и готовность по первому знаку приступить к жесточайшим казням и преследованиям. Но при этом избранная Реддлом политика лишала его какой-либо возможности заручиться широкой поддержкой внутри сообщества, а в постоянных боях и сражениях Пожиратели неизбежно несли потери. Получался своеобразный заколдованный круг: для контроля над Британией нужны были новые Пожиратели, а при этом во время осуществления оного контроля эти слуги часто гибли. Значительная часть сотрудников Министерства работает исключительно из-под палки, и постепенное истребление идейных и бывалых Пожирателей неизменно скажется на качестве работы всего государственного аппарата. Если продолжится та же тенденция, то через полгода упорной и тяжелой борьбы Сопротивлению удастся перебить кадровый состав вражеской организации – ровно к моменту, когда Палмер и Гринграсс будут готовы вернуться на Британские Острова с новым, свежим и боеготовым войском. Но, к сожалению, Сопротивление все ещё не приблизилось к исполнению своей главной цели – уничтожению вражеских крестражей. А ведь без окончательного решения оного вопроса даже уничтожение физического тела Реддла не станет победой, только отсрочкой перед очередной войной. На сей день Гарри было достоверно известно о двух крестражах: том, что хранился внутри него самого, да о змее, с которой Реддл в последние полгода стал попросту неразлучным. Убиваться самому было слишком рано; подобраться к Нагайне не представлялось возможным. И это при том, что несколько могущественных крестражей уже удалось уничтожить: дневник, кольцо и амулет погибли... И, скорее всего, Реддл об этом знал. Снейпу ничего не удалось об этом разузнать наверняка, но Дамблдор рассказывал Гарри, что гибель частицы души, заключенной в крестраже, болезненно бьет по творцу артефакта – и мучительные ощущения от такой «обратной связи» ни с чем не перепутать. Соответственно, Том однозначно знает о том, что за его «якорями» идёт довольно результативная охота; но вот какие меры он успел предпринять в этом отношении так и остается загадкой. А ведь до тех пор, пока у врага остаются его крестражи, война будет продолжаться и продолжаться... Дольше размышлять о настолько мрачных перспективах смысла не было. – Хватит на сегодня! – Крикнул Гарри, чей предварительно усиленный Сонорусом голос перекрыл все остальные. – Время есть! Послушание в Отряде за последние недели стало попросту абсолютным. Стоило ребятам услышать новую команду, как они тут же прекратили упражняться, убрали волшебные палочки и дружной гурьбой отправились следом за Гарри на кухню. Сегодня черед кашеварить пришел Эрни и Джинни – они со своей задачей справились «на ура». Смогли совместными усилиями превратить консервы, кипяток, чайные листья и тостовый хлеб в аппетитное, приятное и на запах, и на вкус кушенье. Возможно, конечно, дело было в том, что после упорных занятий и скромного завтрака и подобное блюдо покажется царским пиром и неземным наслаждением. Но отрицать, что Джинни унаследовала определенную часть кулинарных дарований матушки, было просто невозможно; в конце концов, вчера обед готовила Дафна... Чем меньше об этом будут вспоминать, тем лучше. Достаточно сказать, что этим утром Отряд единогласно постановил освободить Дафну Гринграсс от дежурств на кухне. За обедом Гарри молчал и слушал чужие разговоры – ещё одно неочевидно полезное для любого командира умение, позволяющее оценить настрой в коллективе и уловить волнующие его проблемы. В целом, положение дел его радовало: ребята делились впечатлениями о недавней тренировке, обменивались беззлобными шутками да обсуждали показанный им сегодня с утра номер «Вестника свободы». Он действительно получился удачным: броский, хлесткий текст Колина и едкие, умело исполненные иллюстрации Луны на сей раз повествовали о стычке Отряда с патрулем Пожирателей неподалеку от Коукворта. Схватка была довольно заурядной, но соединенные в едином порыве таланты этих двоих подняли её на новый уровень. Хватало и других тем для обсуждения, за которыми он уже не мог так легко проследить. Рон о чём-то шептался с Дафной, Сьюзен обещала показать сёстрам Патил новый трюк, а рядом с ними Джинни поправляла светлые волосы дорогой подружки-когтевранки с её лба... Максимально неловко при этом улыбаясь. Сама Лавгуд смотрела ей в глаза, не отводя взгляд, и многозначительно молчала, давая младшей из рыжего клана свободно делать её дело. Интересно, понимает ли Рон, что происходит у него на глазах? Или это будет для него полным сюрпризом? Теперь наступали часы отдыха – два часа, в течение которых ребята были свободны и могли заниматься своими делами. На территории завода, разумеется: рисковать обнаружением столь удобного лагеря из-за неудачных прогулок никому не дозволялось. Но восстанавливать силы нужно всем; потому-то Гарри отказал Невиллу, сестрам Патил и Рону, требовавшим продолжить тренировку после обеда. Во всем нужно знать меру, даже в настолько полезных и нужных занятиях. Настаивать никто не стал, и все разбились на небольшие группки по интересам. Там Луна и Дин помогали Джинни и Эрни убираться после обеда и шутили о чем-то своем; Колин увлеченно рассказывал сестрам Патил что-то об устройстве маггловского мира... – М... Гарри? – Раздался у уха столь дорогой юноше голос. – Мне ждать тебя в... Палатке? Последнее слово Флёр произнесла так тихо, будто говорила что-то совсем неприличное. Или так, будто бы об их романе не знал весь Отряд. – Нет, Флёр. – Парень улыбнулся любимой девушке и слегка похлопал ту по щеке. – Сегодня я не в настроении. Полежи и отдохни, восстанови силы перед вечерней тренировкой. – Хорошо. – Ведьма улыбнулась ему в ответ и быстрым шагом направилась к ставшей для них родной в последние месяцы палатке. Юноша проводил француженку теплым, даже нежным взглядом. Гарри догадывался, что терпеть его временами непросто. Мягко говоря непросто. Но он как никогда ценил преданность Флёр и её готовность прощать ему... Некоторые грубости. Без неё взятая им на себя ноша оказалась бы в разы тяжелей; без её помощи и поддержки ему пришлось бы куда хуже. Парень никогда не жаловался на слепоту и хорошо видел, что Флёр не просто дается такая походно-полевая жизнь, полная насилия, крови и грязи... Но она пошла на эту жертву ради него, и он, в свою очередь, ценит такую жертву заслуженно. Крайне высоко. Но Гарри не дали толком поразмыслить над своими отношениями с Флёр. В точности по расписанию вернулся Майкл Корнер – и вихрем устремился к начальнику. Ещё до того, как разведчик-агент успел произнести хотя бы одно слово, Поттер понял, что у него имеются чрезвычайно важные новости. – Гарри, мне нужно тебе кое-что рассказать, и это срочно. – Слушаю. – Скрываться им в лагере не от кого. – С тобой хочет поговорить Драко. Малфой, да. Больше Гарри удивился бы только возрождению Дамблдора из мертвых. *** Порой человек должен принять сложное, ответственное решение в своей жизни. Такое, после которого не будет обратной дороги; такое, которое может привести к его гибели... Но если человек не пойдет на риск, если он откажется от попыток улучшить своё положение, то тогда он точно обречен прозябать всю оставшуюся жизнь да размышлять, не упустил ли он так редко выпадающий шанс. Так что приходится делать выбор: резко повышать ставку в надежде на удачный выиграл, или пасовать и пассивно плыть по течению жизни. Драко Малфой свой выбор сделал, когда на улицах Коукворта наткнулся на Майкла Корнера. Сбежавший от Пожирателей и нового британского режима юноша околачивался возле якобы заброшенного гильдейского склада – наверняка ожидая передачи от кого-то из агентов Сопротивления. Тут он должен был либо напасть на беглеца, либо вызвать подкрепление и совместно с ним обрушиться на склад. Так он должен был поступить как принятый в ряды организации колдун, как сын Люциуса Малфоя, как ученик Лестрейнджа... Но Драко сделал по-другому. Он предусмотрительно поднял руки вверх и тихим, доверительным и подчеркнуто лишенным любой агрессии голосом позвал Майкла по имени. Корнер, по счастью для них обоих, оказался парнем здравомыслящим. Он не стал атаковать Малфоя, а дал тому выговориться. Слизеринец, скороговоркой, словно сжигая все корабли за своей спиной, изложил следующее: он знает, что Майкл может свести его с Поттером, и он, Драко, желает встретиться с оным Поттером чтобы сообщить ему нечто очень и очень важное. Настолько важное, что, возможно, может перевернуть весь ход войны. Беглец из Хогвартса не давал никаких конкретных обещаний, ограничившись только передачей Драко специальным образом зачарованной монеты – давая тем самым намек, как с ним могут связаться. Произошло это всего лишь несколько часов назад, но Малфой даже не успел покинуть Коукворт, как условный знак загорелся волшебным огнем и на его аверсе появилась карта ближайшего леса с пометкой в виде крестика. И он пошёл к нему. Но как же страшно! Буквально каждый шаг навстречу назначенной встрече давался парню с трудом. Ноги не хотели переставляться, руки дрожали, а разум никак не покидала трусливая мысль, что ещё не поздно развернуться и постараться забыть обо всём. Слизеринцу потребовалось призвать всю свою смелость, всю свою силу воли – и занять мозг дискуссией. Напомнить самому себе, зачем и почему он решил встретиться со своим старым школьным недругом; напомнить, почему он решил встать на эту опасную и скользкую дорожку. Темный лорд простил его за неспособность убить директора. Обошлось даже без Пыточных проклятий и других принятых им способов показать свое недовольство; после падения Министерства и гибели своего заклятого врага Волдеморт был настроен неожиданно милосердно... По своим невеликим меркам. Драко Малфой был принят в ряды Пожирателей смерти и отдан в «ученики» Рабастану Лестрейнджу, что, якобы, должно было означать конец опалы для него и его семьи. Отец радовался так, словно Драко назначили министром магии; матушка его обнимала и утешала, счастливая, что миновала непосредственно-смертельная угроза. Даже сам школьник первые несколько недель надеялся на лучшее, веря, что он сможет доказать свою полезность и сможет вывести свой род из ямы, куда их так глубоко толкнул Люциус. Вот только на самом деле все эти надежды развеялись как утренний туман: никто не был заинтересован в том, чтобы давать Малфоям какой-либо второй шанс, даже самый незначительный. Всё началось с того, что попытка отца вернуть конфискованные Министерством сокровища полностью провалилась: Волдеморт твердо дал понять, что никакой компенсации Малфои не увидят. Никакого официального поста, никакой официальной должности Драко не получил; его отец же продолжал «работать» в качестве синекуры и терпеть все оскорбления и нападки, обильно сыпавшиеся на него и его родных людей. Рабастан использовал своего «ученика» для исполнения самой грязной работы когда не желал сам пачкать рукава мантии – и ладно бы он только за вином, вермутом и водкой его гонял! Так ведь родственник привлек Драко к пыткам захваченных магглорожденных и «агентов Сопротивления», в чью виновность парень верил с трудом. Разве могут эти испуганные, дрожащие, просящие пощады люди принадлежать к этому движению?.. Просящие пощады... Эти крики, эта кровь и эти останки будут преследовать его сны ещё долгое время. Если он выживет, конечно. А верить в этот исход становится всё труднее и труднее – после особенно жестокой казни, где он принимал участие в качестве помощника палача, Рабастан напрямую заявил ему, что он не годится в боевики. А, значит, не сможет добиться лучшего поста и лучшей судьбы в организации, презирающей всё, кроме грубой силы и насилия. Без поручительства со стороны Рабастана Волдеморт никогда не доверит Драко что-либо ответственное – а оного поручительства Лестрейндж не даст в жизни. В Хогвартс Драко уехал с тихой радостью в сердце. Надеясь, что в школе он обретет покой и сможет заняться привычной, понятной, по-своему дорогой ему рутиной. Да вот только победа Пожирателей не изменила его положение к лучшему – возможно, даже где-то его ухудшила. Специалисты из Министерства изгнали профессора Бинса из этого мира и теперь преподавание истории магии взяла на себя Алекта Кэрроу. Пыточные заклинания, площадная брань и, конечно, драконовские методы контроля посещаемости и успеваемости обрушились на учеников настоящим девятым валом. Другие учителя не отставали: что немногие сохранившие свои места, что новые кадры требовали отличных работ и железной дисциплины. Не было отдыха и в отрыве от занятий. Новым «заправилой» Слизерина стал Теодор Нотт – и он знаться с Малфоем не желал. Скорее всего под влиянием своего отца, Теодориха Нотта, как раз вошедшего в фавор Темного лорда и не желавшего с ним прощаться. Запуганные, все ещё шокированные дети простых магов боялись Драко – а вновь образовавшаяся элита им пренебрегала. По злой иронии повторилась прошлогодняя история: он вновь был в изоляции, вновь был никому не нужен. Привыкнуть к подобному положению он так и не смог. А на выходные его приказным тоном требовал к себе Рабастан. И мучительное, тягостное «учение» повторялось сызнова... Совсем недавно Драко осознал одну печальную истину. Если не сегодня, то завтра Темному лорду окончательно надоест видеть вокруг себя Малфоев. Он вспомнит – или, что не менее вероятно, ему услужливо напомнят – обо всех проваленных ими поручениях и задачах, о их предательстве после исчезновения «Хозяина», о том, как они сотрудничали с Министерством и известными магглолюбцами. Неважно, кто начнет наушничать первым: Крауч, Нотт, Снейп, Яксли – рано или поздно Волдеморт согласится с их доводами. Что с ними будет потом? Отца, скорее всего, тихо убьют: делать из него агента Сопротивления, устраивать над ним публичный процесс... Скорее всего не станут. Для всего остального мира он всего-навсего «исчезнет», как уже «исчезли» несколько Пожирателей, обвиненных в предательстве и неверности. Матери либо, в «хорошем случае», дозволят прожить остаток дней в забвении и забытии, либо отдадут её в «жены» какому-нибудь вошедшему в фавор молоденькому Пожирателю. Он сам... Будет всю оставшуюся жизнь работать подручным палачей, избегать тяжелых взглядов мирных магов и послушно сносить оскорбления от более удачливых слуг Темного лорда. Парадоксальным образом единственный реальный шанс Малфоев сохранить хоть что-то от гордости, имени и собственности, лежал в предательстве «Хозяина» и переходе на сторону Сопротивления. Причем Драко принял это решение самостоятельно, ни с кем не советуясь и никому о нем не сообщая – по понятным причинам. Раз отец не способен спасти семью, то эта обязанность естественным образом падает на плечи его единственного наследника. Если патриарх семьи не может исполнять свои прямые обязанности, их принимает на себя тот, кто может. Этому учит вся история аристократических родов Британии, этому учит всё полученное им воспитание... Драко не знал, как долго он может держать себя в руках, отгоняя пытающуюся прорваться панику. Но это испытание вовремя закончилось: на назначенном месте встречи его уже ожидала фигура в маггловской одежде с волшебной палочкой наперевес. – Драко. Ты почти не изменился... Разве что похудел и осунулся. – Этот голос Малфой-младший безошибочно определил бы на самом людном восточном базаре среди гула толпы и криков животных. Здесь же, на уединенной поляне, он точно не мог ошибиться. И это было удачей – внешне опознать Поттера было бы тяжелее. Его старый школьный враг превратился в высокого, подтянутого и жилистого детину, с жестокой улыбкой на сухом лице. Его лицо уродовал отвратительный шрам, а под маггловской курткой наверняка скрывались и подобные ему «украшения». По всему было видно, чем именно занимается его «старый знакомый»... И по телу Драко невольно пробежала дрожь. – Ты ведь не помолчать вместе меня позвал? – Вырвал его из рассуждений голос Гарри. – Я надеюсь... – Нет, конечно. – Светловолосый слизеринец прочистил горло, сделал вдох-выдох и начал говорить настолько твердым и уверенным голосом, насколько мог. – Я действительно знаю нечто важное, что я никак не мог доверить Корнеру. Или кому-то другому. – Что же? – Знаю, где хранится некая очень важная для Лорда вещь. Что это именно за вещь, врать не буду, не знаю, – и Драко поспешил назвать сходу несколько возможных вариантов, – может там лежит его оружие, может там могущественный артефакт темной магии спрятан. Что бы то ни было, оно ему очень важно. И я владею этой информацией... – И, дай угадаю, ты хочешь мне её продать? – Теперь он говорил с явным интересом. Небось понял, на что решился Малфой, и додумал, что по пустякам его беспокоить бы не стали. – Да... Тут Драко, смотря как зачарованный на шрам Поттера, понял одну страшную вещь. А ведь он, Поттер, может его запросто убить здесь и сейчас. Никаких причин его любить или ценить у него нет; он наверняка знает, что Драко стал Пожирателем, может знает и о его работе в организации. Сейчас он, пожалуй, даст ему договорить; но вот потом его ничто не остановит от мести. Если он его убьет, то остальные бегающие с ним школьники только одобрят такой подход: Уизли, Лонгботтом, эта Лавгуд... Неужели он ошибся, придя сюда? Неужели сейчас все и закончится? - Не волнуйся, Драко. - Снисходительным тоном произнес Гарри. - Я не собираюсь тебя пытать, убивать и закапывать где-нибудь на этой поляне. И друзья мои подобного решения не одобрили бы; у нас, видишь ли, особые обстоятельства, мы не можем постоянно перебирать былые обиды. Говори мне свои условия, мы их обсудим - как взрослые, самостоятельные волшебники. Если они меня не устроят, я просто уйду... Если устроят, разговор продолжится. И уж точно он не перетечет в избиение, доверься мне. Некогда подобную манеру разговора с собой волшебник-аристократ воспринял бы как страшное оскорбление. Мог бы раздуть из такого настоящий скандал; возможно, устроил бы хорошую потасовку; и уж наверняка бы запомнил обиду надолго. Но теперь, когда Драко пришлось терпеть несколько лет серьезных унижений и настоящих обид, он был готов смириться со многим. Гарри, по крайней мере, не изголялся над ним в открытую и даже сохранял маску взаимоуважения... Вновь обретя уверенность, слизеринец продолжил прерванную было мысль. - Я хочу не просто продать... Сделку заключить хочу. - Какую? - Если... Если, в том числе с моей помощью, ваше Сопротивление победит, вы предоставите моей семье помилование! - Смог выговорить Драко скороговоркой, окончательно сжигая все мосты за собой. Поттер думал минуту, но она казалась предателю вечностью. - Немало просишь, на самом деле. Допустим, договориться о судьбе твоей матери действительно просто; она не принимает активного участия в ваших грязных делах. Тебя, Драко, вытащить тоже можно: по юности, по факту сотрудничества с нами, если твои сведения по-настоящему ценны... - Задумчиво отвечал тот, кого Британия еще недавно звала Избранным, и кого Драко надеялся сделать своим заступником. - Но твой отец, Драко, это уже другой вопрос. Один из сооснователей Пожирателей, старый и деятельный союзник Реддла, предатель и перевертыш, замеченный и обвиненный во многих страшных преступлениях. - Но отец давно выпал из фавора Лорда, он... Он уже давно ничего не решает и ни на что не влияет... - Предпринял отчаянную попытку спасти родителя Драко. - И как его... Нынешние неудачи отменят его прошлое? - Задал Поттер беспощадный вопрос. - Без соучастия твоего отца Реддлу не удалось бы с такой скоростью восстановить Пожирателей и заручиться агентурой в Министерстве. Мы прекрасно знаем, Драко, на чьи деньги жили Пожиратели в тот псевдомирный год. Кто помог Реддлу обрасти связями в криминальном мире и где собирались желавшие присягнуть на верность вашему Хозяину. И поверь, ни я, ни Бруствер, ни Гринграсс не подпишем помилование такому известному врагу. – Но... - Тут светловолосый юноша запнулся. Аргументы Поттера его действительно приперли к стенке; он и сам знал, что судьбу отца устроить будет практически невозможно... Но и сдаваться совсем без боя он не был готов. - А если... – Что? – Не помилование. – От нереалистичного, но желанного пришлось отказаться в пользу нежеланного, но реалистичного. – Но и не казнь, не Азкабан. Другое наказание. – А что же тогда? – Поттер все еще не озвучил собственные идеи. Кажется, он хочет услышать от самого Драко конкретные предложения; наверняка чтобы его унизить. И его план работал: сыну пришлось самому выбрать «подходящее» наказание для отца... – Пожизненное заключение в домашних условиях с лишением права владения волшебной палочкой. – Отец, услышь он это, тут же его бы проклял... Не ведая, что сын старается спасти его от гораздо худшей участи. – И, конечно, мы готовы платить по... По штрафам. Вновь молчание. И, Моргана, по лицу Поттера даже сама легендарная ведьма ничего не прочитала бы! – В домашних условиях? Это очень смелое пожелание, Драко. – Затем Поттер озвучил свое мнение. – Я могу обещать помилования для тебя и твоей матери. Это будет. Самое лучшее, что я могу дать твоему отцу – это честный трибунал, где ему разрешат защищаться... И это уже больше, чем он заслуживает. Некогда за малейшую оскорбительную ремарку в адрес родителя Малфой-младший лез в драку, начинал ругаться и оскорблять в ответ. Теперь же, когда он пытался своими устами приговорить отца к вечному лишению палочки, что-то в нем дрогнуло. Он не рискнул продолжать торг, побоялся бороться до конца. – Согласен. – И теперь, – голос Гарри стал вкрадчивым, – смотри мне в глаза, Драко, и рассказывай, что хотел сказать. Помни, что от твоего рассказа зависит, будет ли заключена такая дорогая сделка. Подняв глаза на Поттера, Драко приступил к рассказу. Говорил он медленно, но четко, с каждым новом словом обретая все большую уверенность. – Вч.. Вчера я был в особняке Ноттов. Родовом поместье, откуда старший Нотт правит округой. – О том, что именно он там делал, Драко предпочел бы забыть... И естественно не стал об этом рассказывать. – Всё место кишит Пожирателями и наемниками, големами и магическими тварями. Я, Гарри, бывал во всех мало-мальски значимых поместьях Британии и ещё нигде не видел подобного уровня охраны. Обычно нанимают для безопасности, ну, десяток колдунов, ну вот никак не больше двадцати. А здесь одних только Пожирателей двадцать, а со всеми помощниками наберется под семьдесят вооруженных магов. Големов штуки три, и это лишь те, кого я видел. – Нотт – наместник важной провинции, и ничего удивительного в настолько ответственном подходе к безопасности нет. – Поттер, ты хуже меня знаешь жизнь аристократических родов: никто из них не будет тратить подобные деньги и силы на охрану поместья. Тем более, Нотты, которые могут рассчитывать на самое скорое прибытие подмоги из Министерства. – Вот тут Драко был уверен в своих словах. Да и Поттер должен был понимать его правоту. – Но сейчас их особняк превращается в самую настоящую крепость – и, сам понимаешь, подобные меры должны хорошо оплачиваться. Но при этом Теодор в Хогсмиде разве что не бросается золотом налево и направо, и всем желающим слушать рассказывает о богатстве семьи... Так, будто нет у них никаких новых трат. – Награбили, значит. Создали себе настоящую подушку безопасности и могут себе позволить подобные меры. Что-то существенней есть? – Равнодушным голосом отметил Гарри. Сердце Драко дрогнуло: неужели не получится исполнить задуманное? Пришло время прибегнуть к тяжелой кавалерии доводов. – Это ещё не все, Поттер. Я видел там Руквуда с командой из отборных невыразимцев. У каждого была серебряная змея на мантии, знак, которым они отмечают своих самых доверенных сотрудников. – Наверняка Поттер и так прекрасно знал о новых реформах, проводимых в Министерстве. Наверняка знал о новой символике в отделах... Но лучше сказать больше, чем не договорить. – Они впятером накладывали защитные чары на крупный участок стены в коридоре, причем Руквуд стоял напротив двери и словно сверлил ту взглядом. Он, глава Отдела тайн Британского министерства, ведущий специалист Пожирателей в своей области, занимался подготовкой обороны поместья Ноттов. И, Моргана, я не поверю, что он «просто так» занимался этим делом. – Сторонний заработок Руквуда? – Высказал Гарри предположение, способное расстроить всё предположение Драко. – Захотелось ему подзаработать на чей-то паранойе, всего делов-то. Уверен, он выбил из Нотта-старшего приличный чек за такое представление. – Отец мне говорил, что Августу совершенно не интересны деньги. Пребывание в Отделе тайн ему испортило мозги... В плане практичности. Ему не интересно зарабатывать деньги, зато его влечет к тяжелым и требующим оригинального мышления задачам. – Тут Драко хорошо знал, что возразить. Отец успел ему многое рассказать о своих соратниках... Когда те ещё считали его соратником, а не забавным шутом на службе Лорда. – Но они с Ноттом на одном ранге. От него принимать приказов Август не станет – зато исполнит любой приказ «Хозяина» с радостью и рвением. – Теодорих по-человечески попросил, в кой-то веки. – Никогда! – С уверенностью возразил Малфой-младший. – Теодорих Нотт обожает самого себя и смотрит на всех, кто не Лорд и не из его клана, как на второсортных волшебников. А невыразимцев он вообще считает выскочками, нестерпимыми жлобами, которых по-хорошему нужно изгонять из приличного общества. «Просить» о помощи он не стал бы, а Руквуд её не продал бы – только по прямому приказу Волдеморта эти двое начали бы сотрудничать... И, Гарри, это ещё не всё... – Что же ещё? – Я спросил у... У Рабастана Лестрейнджа, чем невыразимцы занимаются так далеко от Отдела тайн, где им самое место. – Лишь бы Поттер не стал спрашивать!.. – И Рабастан ответил, что там хранится важный для нашего Лорда артефакт, от которого мне лучше бы держать свой нос подальше. И о чьем существовании проще всего забыть. Возможно, какой-то части Лестрейнджа хотелось его убить на месте за подобные вопросы. Но он так не поступил. Хотя Пожиратель и не ставил «ученика» ни во что, он все ещё был его родственником и единственным наследником древнего магического рода – таких за простой спрос по глупости не убивают. Зато если Рабастан узнает, что он сделал здесь и сейчас... Умирать Драко будет медленно, долго и мучительно. – Это же как Рабастана Лестрейнджа туда занесло? И, Драко, что ты с ним делал в одной компании? От пристального взгляда этих зеленых глаз не уйти, как бы он не попытался. И придется излагать всё, если он надеется добиться хотя бы какого-то снисхождения. – Меня к нему определили в ученики, – начал Драко с конца, – а самого Рабастана отправили помочь Нотту с разгромом ячейки Сопротивления в Коукворте, поскольку большая часть собственного отряда Теодориха сидит в поместье безвылазно... Гарри! Я не принимал... – Знаю-знаю... – Поттер лениво отмахнулся от него правой рукой. Продолжил он разговор только после продолжительного размышления. – Мы проверим твои слова, Драко. По другим каналам. Если подтвердится... – То? – Считай нашу сделку заключенной. Сказав это, Поттер направился прочь от него. Сердце Драко билось с невообразимой скоростью, руки дрожали, а в ушах ещё долгое время звенили последние брошенные в его сторону слова. – И да. Не выбрасывай полученную тобой от Корнера монетку. Пригодится ещё.

***

Волшебники всегда считали оборотней существами дикими, агрессивными и крайне опасными. И не имело значение то, как и при каких обстоятельствах человеку не посчастливилось заразиться ликантропией. Это почти всегда превращало его в изгоя вне зависимости от социального статуса и состояния больного. Оборотень не мог рассчитывать на поиск достойной работы, не мог завести семью и неизменно сталкивался со страхом и презрением со стороны окружающих. И нельзя сказать, что подобная дискриминация обуславливалась лишь жестокой прихотью или ксенофобией чародеев. Волчья половина сознания неизменно отражалась на душевном здоровье оборотня. Она пробуждала в нём самые низменные животные инстинкты, жажду крови и насилия. Далеко не все оборотни могли подавлять в себе эти разрушительные позывы, да и те, кто всё-таки более менее успешно справлялись со своей сущностью, всю жизнь ходили по тонкому канату, натянутому над бездной безумия. Но были и те оборотни, которые и не собирались сопротивляться своим инстинктам. Кто-то просто уставал от бесконечной борьбы с самим собой и отдавался, а кто-то, будучи озлобленным на весь мир за случившуюся с ним несправедливость, решил отплатить ему его же монетой и ступал на кровавую дорожку разбоя, грабежей и убийств. Подобные личности быстро растрачивали остатки своей человечности и превращались в самых настоящих диких зверей, в которых уже с трудом можно было углядеть хоть что-то, связывающее их с людьми. Окончательно одичавшие оборотни превращались в волков не только при свете полной луны, но и по своей воле, что делало их ещё более опасными. Однако сколь бы грозными не были эти существа, выжить в одиночку даже им было трудно. Путь в поселения волшебников им был закрыт, авроры неустанно вели за ними охоту, а всё время прятаться в чащобах магических лесов, где порой водились твари пострашнее и поопаснее оборотней, было невозможно. И тогда ренегаты сбивались в банды, чтобы совместными усилиями бороться за своё место под солнцем. Банды оборотней или, как их называли сами оборотни, стаи были настоящей головной болью для британского Министерства магии. Они грабили мелкие деревушки волшебников в глуши, нападали на одиноких колдунов и ведьм, охотно брались за самую грязную работу для криминальных воротил магического сообщества. Нередки были и инциденты с маглами, которые неизменно заканчивались кровопролитием. А после того, как Тёмный Лорд развязал войну, ситуация стала ещё хуже. Аврорат и силы Департамента магического правопорядка, отвлечённые на борьбу с Пожирателями, попросту не могли распыляться ещё и не отлов оборотней. Стаи росли и пополнялись здоровым и агрессивными молодняком, и именно тогда впервые отметился печально известный Фенрир Сивый. Этот оборотень славился своей силой и свирепостью, а также даже среди прочих своих соплеменников слыл крайне жестоким и жадным до любой крови существом. Одним из любимых его развлечений было поедание детей живьем на глазах у их родителей. А иногда, просто забавы ради, Фенрир заражал некоторых младенцев ликантропией, тем самым навсегда искалечив их судьбы. И тем не менее, несмотря на всё безумие и садизм Сивого, ему была не чужда и доля хитрости. Из всех вожаков оборотней он первым почуял ветер перемен и поспешил на поклон к Тёмному Лорду. Заручившись покровительством могучего колдуна, Фенрир сколотил самую большую стаю оборотней в Британии и заставил остальных вожаков признать своё главенство. Взамен оборотни приняли деятельное участие в войне на стороне Пожирателей против Министерства, с которым у них были давние счёты. После воцарения Тёмного Лорда над магической Британией, стая Фенрира продолжила расти и поглощать более мелкие банды, превратившись в достаточно серьёзную силу и удобный инструмент для Пожирателей, с помощью которого те устраивали террор против обычных волшебников. Подельники Сивого получили фактически карт-бланш на удовлетворение своих животных инстинктов, не опасаясь какой-либо реакции со стороны новой власти. На их преступления Пожирателям было плевать, покуда оборотни были для них полезны и исправно платили им положенную дань. Капитан-инквизитор Чёрный вынырнул из своих мыслей и, отложив в сторону бинокль, сделал ещё несколько пометок в блокноте. Его наблюдательная позиция находилась в небольшом подлеске, в паре сотен метров от деревни волшебников с причудливым названием Троллья Нога. Откуда взялся подобный топоним Антон не знал, да и не особо это его интересовало. Сама по себе деревня с парой сотен её обитателей не представляла собой ничего необычного. Несколько десятков аккуратных и ухоженных домов, кучковавшихся в вытянутый прямоугольник, по сторонам которого проходили улочки. Ещё пяток усадеб побольше и покрасивше находились чуть в стороне от основной застройки, где и проживали наиболее зажиточные колдуны и ведьмы. Инквизитор навидался таковых деревушек уже в избытке. Их на одних только Британских островах разбросано сотни. Интерес этот населённый пункт вызывал лишь тем, что именно здесь Фенрир со своими подельниками и организовал своё логово. Теперь, когда Реддл у власти, можно было вылезти из тех вонючих дыр, в которых им приходилось прятаться до этого, и развернуться на полную катушку. Чёрный наблюдал за этим местом последние пару недель и успел в полной мере изучить воцарившиеся здесь с приходом оборотней порядки. Фенрир, не страдая излишней скромностью, выбрал самую богатую и большую усадьбу и вселился в неё, не спрашивая мнения хозяев жилья. Что же случилось потом с самими хозяевами догадаться было нетрудно. С тех пор для жителей деревни начался кромешный ад. Местное населения превратилось в заложников для стаи Сивого. Кое-кто успел сбежать, но большинство цеплялось за свои дома и теперь расплачивалось за свою недальновидность. Порт-ключей Министерство больше не поставляло, все волшебные метлы были изъяты оборотнями, а весьма сложным искусством трансгрессии большинство простых волшебников не владело. Бежать было некуда, вокруг непроходимые леса и болота Девоншира. Люди и носу боялись показать за пределами домов, потому что если на улице они столкнуться с оборотнями, то ничего хорошего с ними не случиться. В лучшем случае отпустят, в худшем — нет. Впрочем, и это не сильно помогало. Ибо при желании любая облезлая псина из стаи могла вломиться в дом и сотворить с жильцами всё, что ей было угодно. Что и случалось практически ежедневно. Стоит ли говорить, что теперь издевательства, изнасилования, пытки и убийства стали новой нормой жизни? И тем не менее, Чёрный выжидал. Да, ему было чисто по человечески жаль этих людей, ставших невольниками в этой ситуации. Но дело не терпело спешки, напротив, нужно было всё тщательно рассчитать, чтобы в итоге его вмешательство принесло максимальную пользу при минимальных затратах. Как бы не были опасны оборотни в целом и Фенрир в частности, инквизиторы сражались и убивали противников и пострашнее, но проблема была не в самом Сивом. Его стая была слишком велика, чтобы ей можно было в полной мере управлять в одиночку. И, естественным образом, Фенрир поставил своих дружков атаманами рангом пониже. Если просто убить Фенрира, то велик шанс того, что Пожиратели просто поставят кого-то другого управлять стаей, и у шайки лишь сменится главарь. Однако капитану-инквизитору этого было бы мало, и он собирался полностью выбить костяк банды, которая помимо террора волшебников уже совсем осмелела и стала прицениваться уже и к некоторым магловским посёлкам. И сделать это следовало одним ударом, что б потом не пришлось долго и не факт, что успешно, отлавливать вожаков поодиночке. Поэтому Антон и продолжал ждать. И, похоже, что сегодня, наконец, момент настал. Судя по всему, Сивый решил устроить что-то вроде праздника… в своём понимании, конечно. И потому вокруг занятой им усадьбы весь день была повышенная активность. Шестёрки тащили со всей деревни еду, алкоголь. В поселения прибыло ещё несколько оборотней, в которых Антон издалека с трудом, но опознал вожаков стай помельче. Также оборотни похватали с улицы аж пару десятков местных волшебников и волшебниц. Кому-то из них предстоит стать закуской для голодных до человечины тварей, а кому-то — живыми игрушками для садистов и насильников. Сложно сказать, что из этого хуже. Так или иначе, приготовления по меркам этого тихого местечка были поистине грандиозными. А значит, что этой ночью будет прекрасный шанс разобраться с проблемой в зародыше. — Калеб, ну что там у тебя? — задал вопрос по рации Чёрный. — Всё чисто, — отрапортовал хриплым голосом английский инквизитор, — похоже, все клиенты уже на месте. — Всех опознал? — уточнил Чёрный. — Да. Тут почти все из нашего списка. Думаю, остальных ждать уже не имеет смысла. Улов и так будет жирным, если всё выгорит. — Хорошо. Наши на месте? — Олаф с винтовкой на опушке, Герман и Айван на подстраховке, Мора на точке связи. — Перекличка… После быстрой проверки связи, в ходе которой капитан убедился, что все его люди на месте, Антон сказал: — Я выдвигаюсь. Если кто выскочит из дому без условного сигнала — стреляйте на поражение. Отбой. С этими словами, Чёрный покинул своё укрытие и тихим, но быстрым шагом направился к усадьбе. Идти в одиночку штурмовать поместье битком набитое оборотнями — не самое разумное решение… если вы не специально обученный для таких дел охотник, конечно. Антон спокойным, будничным шагом шёл к дому, в окнах которого горел свет, и из которого во все стороны раздавались крики, смех, волчий вой и прочие звуки набирающей обороты вечеринки. Было ли ему страшно идти в это гнездовье? Пожалуй, что нет. Профессиональная деформация инквизитора беспощадно выжгла многие человеческие чувства, и страх в их числе. На его место пришёл лишь сухой, математический расчёт своих сил и сил врага. Да и, положа руку на сердце, были во время его службы и дела похуже. Например, когда русскому инквизитору пришлось сунуться в логово Свентокшиского Некроманта. То была довольно гадкая и неприятная история, которую Антон не любил вспоминать. Всё началось с того, что сын одного из влиятельных чистокровных польских панов увлёкся запретными магическими искусствами, в частности — некромантией. Надо признать, что этот самоучка, несмотря на весьма ограниченные источники информации, добился немалых успехов на этом поприще и стал весьма известной и уважаемой в узких кругах чернокнижников личностью, где и получил своё прозвище. Была только одна небольшая проблема. Для его… изысканий требовались живые подопытные. Впрочем, вопросы морали и этики наследника благородных кровей никогда не останавливали, и потому он на протяжении достаточно долгого времени отлавливал нищих и одиноких магглорожденных, да полукровок, на которых и ставил свои эксперименты. По началу чистокровный пан был осторожным и работал очень аккуратно, но затем, почуяв свою безнаказанность, стал наглеть и в итоге закономерно попался на сущей мелочи. Однако до суда дело не дошло. Насквозь коррумпированное польское Министерство отказалось принимать улики, объявив их клеветой на представителя уважаемого рода. Впрочем, эта история заставила Свентокшиского Некроманта стать более осторожным, и теперь вместо волшебников и похищал маглов. Одним магглом больше, одним меньше. Какая разница? Всё равно их как грязи! По крайней мере, так считал сам изыскатель. А вот у заинтересовавшегося этой историей Инквизитория было совсем другое мнение… На дело послали Антона, который уже тогда считался опытным и проверенным бойцом. И Чёрный, повидавший много всякой мерзости, запомнил на всю жизнь обнаруженный им склад с изувеченными и изуродованными до неузнаваемости телами, некоторые из которых до сих пор подавали признаки жизни… Неудавшиеся эксперименты. Бой с самим Некромантом был непростым. Колдун наслал на него свои более удачливые плоды экспериментов и прочую нечисть, но и это в итоге ему не помогло… Как и в случае с оборотнями, страх волшебников перед инквизиторами взялся не на пустом месте. Часто случались эксцессы, а порой приходилось и проявлять банальную ответную жестокость. В общем, тогда закончилось всё тем, что в собственной спальне родители чернокнижника, которые прекрасно знали о деятельности сына, но продолжали его покрывать от закона, обнаружили небольшой сундук, в котором было аккуратно разложено по частям расчленённое тело их отпрыска, а к отрубленной голове Свентокшиского Некроманта была прикреплена записка со словами: «Из Рима с любовью». Так что идя прямиком к усадьбе, Чёрный просто прикидывал, как в случае чего ему действовать, без лишних переживаний и сантиментов. Антон проверил небольшое устройство, закреплённое на его запястье, с виду напоминавшее небольшой браслет. На деле же это была весьма коварная штука. Она отсчитывала пульс инквизитора, и если тот по каким-то причинам оборвется, то устройство пошлёт сигнал, активирующий взрывные заряды, которые были закреплены прямо на жилете капитана… Ещё одна мера предосторожности инквизиторов, чтобы в случае неудачи врагу не досталось даже их бездыханного тела, а при удачном стечении обстоятельств чтобы и вовсе прихватить того с собой в ад. Да, чувствовать себя живой бомбой весьма неприятно, но будет гораздо хуже, если относительно целое тело, хранящее в себе немало секретов Инквизитория, попадёт в руки какого-нибудь некроманта… Вслед за этим инквизитор в последний раз проверил оружие. Два парных пистолета и два верных длинных штык-ножа из сплава серебра и стали. Оборотней в волчьей форме берёт только очень крупный калибр, так что придётся обходится по старинке холодным оружием. Шаг, другой, третий, четвертый… Инквизитор замер, остановившись у невидимой линии. Обычный человек ничего не понял бы, но капитан безошибочно определил границу защитных чар. Всё-таки Сивый не рядовой головорез, и свою конуру защитил весьма неплохо. Сигнальные чары, призванные оповестить о прибытии незваных гостей, стандартные защитные чары, чары рассеянности, чары для отвода глаз… Внушительный набор. Чёрный простоял несколько секунд, а затем сделал медленный, аккуратный, но твёрдый шаг за черту… Ни одно из заклинаний не сработало. Забавно, но большинство магов и не подозревают, насколько легко обмануть их волшебство. Нужно лишь знать как. Пройдя сквозь барьер, Антон ускорил шаг, приближаясь к усадьбе со стороны чёрного хода. Пусть это и не поместье чистокровных лордов, но прежний владелец явно не бедствовал и свил себе гнёздышко весьма внушительных габаритов. Инквизитор уже приближался ко входу, как оттуда вывалилось двое колдунов, которые, судя по их внешнему виду, уже изрядно набрались. Оборотни даже не успели заметить присутствия Чёрного, как капитан одним плавным, молниеносным движением пересёк то невеликое расстояние, что их разделяло, и двумя хирургически точными движениями полоснул оборотней серебряным ножом по горлу. Тихо хрипя и булькая кровью, оборотни, поддерживаемые инквизитором, медленно осели на пол и распластались на земле. Добив существ, Антон быстрым, но тихим шагом проник внутрь. Пройдя по короткому тамбуру, Чёрный оказался в коридоре, рядом с лестницей на второй этаж. Поднявшись наверх, инквизитор вышел на открытую антресоль, по одну сторону которой находилась стена с дверями, а по другую — открытое пространством с перилами и открывающимся видом на нижний этаж, где находилось что-то вроде гостиной, где и происходило веселье. Антон, оставаясь незамеченным, окинул быстрым взглядом находящееся под ним помещение и оценил обстановку. Шестеро колдунов с окружении пустых бутылок с алкоголем беспрестанно что-то орущих и кричащих, стол, на котором стоит огромный поднос с… Чем-то, что раньше было человеческим телом. Помимо оборотней по комнате снуются насмерть перепуганные обнажённые девушки, которым уготована роль служанок и рабынь, убирающих объедки и ухаживающих за хозяевами. Культурный отдых как он есть в представлении Фенрира. Антон приценился. Действовать нужно было быстро. Убить этих шестерых, не ждущих нападения, не составляло труда. Беда была в тех несчастных, что их обслуживают. Начнётся паника, крики и сюда тут же сбегутся остальные гости, после чего начнётся по настоящему крупное веселье. А ведь помимо этих шестерых и уже двух им убитых ранее, в доме по его подсчётам ещё с десяток оборотней, включая самого Фенрира. До чуткого слуха инквизитора донеслись звуки из-за одной из дверей, которые находились за его спиной. Держа в поле зрения гостиную, Антон спиной подошёл к двери, откуда слышались звуки и достал пистолет, на который был заблаговременно привинчен глушитель. Тихо приоткрыв дверь, инквизитор вошёл внутрь, где перед ним открылась следующая картина. На краю кровати в чём мать родила сидела здоровенная детина и довольно пыхтела, придерживая за волосы двух склонившихся над его пахом голых женщин, которые старательно обсасывали его детородный орган. — Сосите лучше, суки. Не ленитесь, — прорычал оборотень и, наконец, обратил внимание на новое действующее лицо, — а тебе чего на… Договорить оборотень не успел, так как в этот момент через его череп прошла серебряная пуля, и мозги колдуна замызгали кровать и стены комнаты. Прежде, чем оторвавшиеся от своего занятия волшебницы успели что-либо сообразить, Антон оказался возле них и зажал им обеим рты, тем самым не давая им закричать. — Закричите — убью, — мёртвенно спокойным тоном на чистейшем английском языке произнёс инквизитор, — вы меня поняли? — чародейки быстро закивали. — Так. Хорошо. Я не причиню вам вреда, — капитан медленно убрал руки от лиц женщин, — сделайте три глубоких вдоха и выдоха, — велел Антон, и волшебницы исполнили его указание, — а теперь. Сколько. Человек. В доме? Женщины всё ещё молчали, не в силах быстро справиться с последствиями шока, а также только что пережитых насилия и унижений. — Ещё раз. Сколько человек в доме? — чуть ли не по слогам проговорил Чёрный. — Т-точно н-не знаю, г-господин, — дрожа, проговорила одна из волшебниц, выглядящая чуть постарше своей подруги по несчастью, — ок-к-коло п-п-пятнадцати г-гостей и ещ-щё х-хозяева. Озвученная цифра приблизительно сходилась с оценкой Антона, так что теперь можно было действовать более решительно. — Хорошо, — кивнул инквизитор, — а теперь, если хотите жить, то сидите здесь. Заприте дверь, и что б ни единого звука от вас не было. Это понятно? — волшебницы поочередно кивнули. Чёрный, потеряв интерес к жертвам оборотней, встал и вышел из комнаты. Выйдя на антресоль, он ещё раз окинул взглядом помещение, где оборотни всё-также ни о чем не подозревали и принял решение действовать незамедлительно. Пока они в человеческом обличье, они ещё не столь опасны. Эти шестеро были уже трупами, пусть они и ещё пока не знают об этом. Проблемы начнутся, когда сбегутся остальные. Заняв удобную позицию для стрельбы, Антон за жалкие пару секунд сделал шесть выстрелов, каждый из которых угодил ровно в намеченные цели. На мгновение воцарилась мёртвая тишина, которая была разрушена криками рабынь, наверняка впервые в своей жизни увидевших кровь. Женщины с визгом бросились кто куда, не обращая внимания на свою наготу и не разбирая дороги. Вскоре в глубине дома стали раздаваться всё отчетливее волчий вой и звериное рычание. Оборотни, наконец, почуявшие угрозу, спешили превратиться в волков и растерзать ещё неизвестного им врага на мелкие кусочки. Жаль, но теперь пистолеты были бесполезны, и Антон достал ножи. Долго ждать не пришлось. В комнату вломился массивный волк, который отличался от обычного своими габаритами, а также тем, что он передвигался на двух задних конечностях. Прежде, чем тварь успела что-то сделать или хотя бы заметить инквизитора, Антон перемахнул через перила и, спрыгнув со второго этажа, приземлился прямо на спину оборотню и без лишних затей вонзил нож по самую рукоять в черепную коробку волка. Для обычного человека или даже волшебника попытка провернуть подобное закончилась бы тем, что оборотень просто бы его загрыз, но только не для инквизитора. Не успело тело оборотня перестать дёргаться в конвульсиях, как в комнату ворвались ещё трое волков. Однако сразу нападать на оказавшуюся столь кусачей добычу они не спешили, а решили обступить его с разных сторон лишь затем накинуться. Не став дожидаться у моря погоды, инквизитор с нечеловеческой скоростью оказался у первого оборотня и, прежде чем тот успел замахнуться своей могучей когтистой лапой, нанёс несколько колющих ударов штык-ножом в подбрюшье твари. Второй оборотень накинулся на капитана, но тот, словно змея, мгновенно сменил позицию и нанёс удар ногой по задней лапе волка. Кость оборотня со смачным хрустом сломалась, и тот упал на пол, разъярённо рыча и будучи полным намерения несмотря на ранения продолжать сражаться. Однако добить оборотня Антон не успел, так как в дело вступил третий волк, попытавшийся напасть на капитана со спины. Чёрный вновь ушел с линии атаки полоснул волколака ножом. Оборотень перекатился и, развернувшись, хотел было повторить атаку, но перехвативший инициативу не дал ему ни единого шанса и несколькими точными ударами ножа оборвал жизнь существа. Вслед за этим Антон добил оборотня со сломанной ногой, который всё это время пытался подняться. Едва успел завершиться продлившийся от силы секунд десять бой, и новые оборотни не заставили себя долго ждать. Ещё пятеро свирепых волколаков готовились броситься на добычу. Антон выровнял дыхание и, перехватив ножи поудобней, приготовился к схватке. Дальнейшее кровавое действо заняло около минуты, но длилась она вечность. Удары сыпались со всех стороны, ножи взлетали и опускались, кровь оборотней плавно орошала стены и пол. Но в конечном итоге, всё было кончено. Пять изувеченных трупов дополнили уже лежавшие на полу тела. Выдохнув, Антон осмотрел останки. Конечно, в грудах волчьего мяса было трудно опознать нужны людей, но имея опыт в подобных делах, а также исчерпывающие сведения об облике его целей, можно было установить соответствия. И Чёрный опознал всех, кроме Фенрира. Похоже, вожак оказался самым хитрым и не стал вместе с остальными лезть на убой. Но далеко он уйти не сможет в любом случае. Капитан расставил надёжных людей вокруг усадьбы, и если Сивый попытается сбежать, то его встретят. Однако весьма вероятно, что Фенрир просто где-то его поджидает, что б атаковать из засады. В доме полно узких коридоров, где Антону будет неудобно маневрировать. Нужно быть начеку. Держа в одной руке нож, а в другой пистолет, Чёрный тихим, аккуратным шагом направился вглубь усадьбы. Сивый наверняка чует его запах, поэтому надо вдвойне осторожным. Капитан-инквизитор продвигался по комнатам и коридорам, прислушиваясь своим острым слухом к любому звуку. И подобная бдительность оказалась совсем не лишней. Когда Антон шёл по одной из внешних террас, дверь, находившаяся рядом с ним, буквально разлетелась в щепки и на инквизитора обрушился шквал заклинаний. Увернувшись от нескольких разноцветных лучей, инквизитор мгновенно сделал несколько выстрелов в сторону, откуда на него обрушилась атака. Впрочем, по всей видимости не принёсших особых результатов. Их проёма в стене выбралось нечто, напоминающее смесь человека и волка. Оно было высоким, горбилось, на пальцах были огромные когти, зубы были острыми клыками, но само оно явно не являлось обычным волколаком. Судя по зажатой в руке палочке, он сохранял сознание и способность колдовать. Оборотень послал в Антона ещё одно заклинание, но тот был начеку и, отбросив первый разрядившийся пистолет и достав второй, сделал ещё несколько выстрелов, на этот раз угодивших точно в руку, сжимающую палочку. От попадания пуль палочка раскололась, а в руке у оборотня образовалось несколько отверстий. Существо зарычало, однако было видно, что особого урона ей это ранение не нанесло. Раны от пуль стали затягиваться буквально за считанные мгновения. Не оставалось сомнений, что это был Фенрир. Только этот оборотень мог быть столь живучим — Вашу вонь ни с чем не спутать, инквизитор, — не то проговорил, не то пролаял Сивый, — ты испортил мне мой заслуженный отдых. Но ничего, зато узнаю, каковы на вкус шавки вашего бога. Чёрный на эти слова никак не отреагировал, а лишь отбросил уже бесполезный пистолет и поудобней перехватил нож. Фенрир встал на четыре лапы и окончательно утратил человеческий облик. Его тело стало ещё массивней, шерсть — гуще, а челюсть превратилась в волчью. Огромная туша более двух метров ростом нависала над инквизитором. Антон приготовился и замер. Мгновение, другое, третье. Наконец, Сивый с оглушительным рёвом кинулся в атаку. Оборотень прыгнул на капитана, намереваясь прибить того к полу, сам же инквизитор рывком кинулся навстречу существу и, поднырнув прямо под летящего в прыжке Сивого, вскинул нож наверх… Лезвие вонзилось в трахею оборотня, легко рассекая плоть, словно нож масло. Антон с трудом, но удержал лезвие и, пользуясь инерцией, продолжал вести клинок по телу оборотня, разрезая брюхо Фенрира от горла до паха. Оборотень, пролетев над Антоном, тяжело ударился об поверхность террасы и протяжно заскулил. Вымазанный в крови инквизитор повернулся к истекающему алой жидкостью Фенриру и оценил результат своей работы. Из разрезанного живота оборотня вывалились внутренности, Сивый хрипел и булькал, захлебываясь собственной кровью. Капитан подошёл к лежащему существу, наступил на шею оборотню и, сделав усилие, смял в труху гортань и шейные позвонки Фенрира, обрывая его никчемную жизнь. Если бы кто-то сказал обычному волшебнику, что человек не владеющий магией чуть ли не голыми руками расправился с более десятком оборотней и не получив при этом ни единой серьезной раны, то над ним бы просто посмеялись, как над тем ещё фантазером. Но тем не менее это было реальностью. Мало кому из чародеев доводилось видеть инквизитора в бою, и ещё меньше было тех, кто мог потом рассказать об этом. Один знакомый Антону сотрудник Научного корпуса как-то сказал ему, что «у простого человека больше сходств с волшебником, чем с инквизитором». И в определенной степени это действительно было правдой. На инквизиторов не действовали самые искусные иллюзии и чары, их сила и скорость намного превосходили человеческие, влезть в голову инквизитора едва ли смог бы и самый могущественный мастер ментальной магии. То, как создаются инквизиторы было самой главной и строго охраняемой тайной организации. Даже Антон, будучи весьма высокопоставленным членом ордена, не был посвящен во все тонкости. Однако он точно знал, что помимо достижений науки здесь не обошлось и без помощи магии. Волшебники, до сих пор не изжившие свою порочную кастовую систему, оказали стражам Статута неоценимую услугу. Талантливые маглорожденные и полукровки, не могущие добиться вершин успеха из-за предрассудков, связанных с их статусом крови, обнищавшие и обедневшие чистокровные, обозленные на сородичей… Инквизиторы не брезговали никем и щедро платили за сотрудничество всем. Кого-то соблазняли деньгами, кого-то — роскошными женщинами, титулами, землями. Особо ценные единицы даже получали толику власти в мире маглов. А кое-кто и вовсе был готов работать за идею, лишь бы хотя бы таким образом отомстить миру магов. Инквизитор вытер мокрые от пота волосы и присел на стоящее поблизости кресло рядом с чайным столиком, где, должно быть, раньше проводили много времени прежние хозяева дома. Самая короткая и опасная часть работы была завершена. Осталась лишь её самая долгая и кропотливая часть. Надо было зачистить следы, сжечь тела вместе с усадьбой, обработать свидетелей… По хорошему, тех несчастных «служанок» следовало здесь же и прикопать во избежание утечки информации, однако к таким мерам без крайней необходимости или прямого распоряжения от руководства капитан старался не прибегать. Он вообще не желал устраивать эти игры в кошки-мышки, но приказ есть приказ. Будь воля Антона, он бы прибил головы Сивого, его дружков, а затем и их хозяев у входа в британское Министерство. В назидание всякой сволочи, возомнившей себя господами мира. Впрочем, не один он разделяет это желание, так что… Идея, которую Чёрный уже давно прокручивал у себя в голове, окончательно оформилась. Инквизиторий не мог действовать открыто, но кто сказал, что он не может влиять на ситуацию иными методами? Тёмный Лорд нажил себе очень много врагов. Сейчас они прячутся по своим норам и способны лишь не сильно покусывать тело врага. Но если протянуть крысе руку помощи, накормить ее, указать на цель… Она может укусить очень и очень больно. В конце концов, если волшебники убивают друг друга, то Инквизиторий тут не причем, верно? Осталось лишь найти нужную крысу и выбрать к ней правильный подход. И, похоже, здесь без ритуального жеста или даже подарка не обойтись. А значит… Антон встал и подошёл к телу Сивого. Не любил он это дело, но деваться некуда. Перехватив нож поудобней, Антон поднёс его к шее оборотня и начал быстрыми и точными движениями разрезать плоть…