Жизнь и деяния Гарри Поттера

Утро началось уже привычно: ранним подъемом и отчаянным протиранием уставших глаз. Режущий по ушам звук будильника сегодня был как–то особенно неприятен; ведь теперь он вырвал её из в кой–то веки приятного сна. Там все было хорошо и тихо: отец читал газету и делал на бумаге пометки изящным пером, Астория прямо за столом читала новую книгу, а Джейн сидела рядом со своим любовником и ухаживала за ним. То поправит мантию, то предложит кофе или чай, то «невзначай» с ее плеча упадет платье... Порой отдыхающие обменивались парой–тройкой фраз да возвращались каждый к своему занятию. Все было мирно, мило и лишено даже намека на войну, кровь или смерть. Самой Дафны в этом сне почему–то не было; глупые клуши с прорицаний небось увидели бы здесь сотню плохих примет и тысячу причин немедленно покончить с собой... Но Гринграсс понравилось быть невидимой наблюдательницей, словно из–под Поттеровой мантии–невидимки смотревшей за прекрасной картиной тихого счастья. Однако реальность звала ее своим самым противным голосом – и Дафна подчинилась. А что ей еще оставалось? Валяться и дальше на матрасе она не имела никакого права; пусть ее дежурство и назначено лишь на послезавтра, она все еще состоит в Отряде Поттера и была назначена второй заместительницей! Нужно было подавать правильный пример остальным; Гарри даже отдельно просить об этом не пришлось, поскольку такие вещи слизеринка хорошо понимала и сама по себе. Как–никак, все печатные пособия и живые ветераны хором повторяли, что правильный настрой бойцов крайне важен, а порой имеет попросту решающее значение. Потому–то блондинка и поднялась с приветственной улыбкой на лице. Сестрам Патил, возможно, это ничего и не скажет; а может и наоборот, внушит им побольше доверия и веры в командиров Отряда. Эта вера им всем пригодится. Быстрыми, уже давно заученными движениями, Дафна натянула на себя одежду. По первости ходить во всем маггловском было непривычно и неловко; раньше на такие ухищрения она шла только в самых исключительных случаях. Но теперь эти штаны, эта синяя рубашка и этот теплый свитер стали словно второй кожей: и почему только все маги не могут носить такое? Это ведь настолько удобней мантий, плащей и прочего прабабушкиного хлама времен Основателей! Тут чувствуешь себя живым человеком, молодой девушкой, а не актрисой второсортного театра в низкокачественном гриме и плохоньком костюме. Все может быть так просто, подумать только... И с этими мыслями в голове Дафна покинула палатку; её ждало умывание. – Утро. – Называть его добрым ей уж точно не хотелось. Пример примером, но и врать товарищам по оружию тоже нехорошо. – Не напомнишь, кто сегодня завтрак готовит? Слава тому Богу, которому молится Джейн, что не она. О том ужасе ей будут напоминать до конца ее дней и, справедливости ради, более чем заслуженно. – Утро. – Голдштейн и не стал настаивать, но все же улыбнулся блондинке. – Сегодня очередь Джинни, а помочь той вызвалась Луна. – Отлично! Значит, день решил начаться с хороших новостей. Кашеварить младшая Уизли умела лучше большинства здесь собравшихся; в ее руках скромные и, казалось бы, ничего особенного из себя не представлявшие запасы еды Отряда самым чудесным образом оборачивались вкуснейшими блюдами. Консервы, хлеб, мясо и небольшое количество овощей с фруктами – вот и весь невеликий «арсенал», но Джинни и его хватало с лихвой. А если Луна решила помочь... То можно смело ожидать какого–нибудь маленького, но неизменно приятного сюрприза. Как оказалось, Дафна всё–таки поднялась поздно. Не настолько, конечно, чтобы ловить на себе косые взгляды и дать повод для шуток, но достаточно, чтобы перед двумя душевыми сформировалась очередь. С помощью магии Отряду удалось обжить заброшенный магами завод; более того, они устроились здесь не без определенных удобств. В числе таких удобств значились душевые, где можно было умыться и последить за собой. Гигиена очень важна в полевых условиях, и пропускать случай Гринграсс не собиралась. И, стоя за Чжоу да поддерживая ни к чему не обязывающий диалог с несколькими товарищами, слизеринка пустилась в размышления о значении, стоящем за ее сном. Конечно, ни в какие мрачные предзнаменования слизеринка не верила; дело тут в другом, дело тут, в каком–то понимании, проще. Ничего сверхъестественного, ничего магического, объяснение куда проще. Она волнуется за судьбу оставленных ею близких людей, и слишком давно не получала от них каких–либо известий. В какой–то степени Дафне и ее родным было проще остальных. Сибус поддерживал постоянную связь с представителями Сопротивления на Британских Островах: он постоянно общался с тем же Бруствером, порой выходил на контакт с представителями групп поменьше размером. Министр магии в изгнании знал: случись что с его старшей дочерью, его вскоре об этом известят. Обратное, впрочем, было верно и для самой Дафны. Если бы Пожиратели совершили покушение, если бы отца заставила слечь в постель тяжелая болезнь – она должна была узнать об этом хотя бы из–за его статуса. Неведение, этот страшный призрак войны, в меньшей степени грозил им двоим; тут соратникам Гринграсс приходилось куда как хуже. Ведь ни они сами, ни их родители толком не получали информации друг о друге; разве что случайно, разве что через третьи, а то и четвертые, руки. Но при этом слизеринку преследовали другие сомнения. Её отец, единственный родитель которого она действительно знала, сегодня принял на себя колоссальную ответственность. Перед всем мировым магическим сообществом, перед британцами, перед участниками Сопротивления – он обещал возглавить борьбу с Реддлом и одержать в ней победу. Ему приходилось крутиться, чтобы исполнить этот грозный обет: договариваться, организовывать, изыскивать, разнюхивать... Со времен самого Леонарда Спенсера–Муна в Британии не было министра, столкнувшегося с подобным испытанием. Да черт, даже легендарному Спенсеру было проще: в худшие дни его войны Британское Министерство никогда не теряло контроль над Лондоном, что уж говорить про остальные города и поселения. Нет, ее папе предстояло свернуть куда большую гору, целый Олимп на пути к желаемой победе... А ведь Леонард так и не увидел победы. За месяц до падения цитадели Гриндевальда он был проклят агентами Легиона и умер в адских мучениях... И не только судьба отца волновала Дафну. Как там, в далекой Канаде, живут и держатся Астория и Джейн? Они так и не смогли передать какой–либо весточки, какого–либо реального послания. С другой стороны, это означало также, что они живы и здоровы; об обратном Гарри бы узнал и, скрепя сердце, сообщил бы ей. Подобные новости от соратников он никогда не утаивал... Но вот до «быта», до повседневной жизни двух изгнанниц ему явно нет дела – и где–то Дафна даже понимала такой подход. Оставалось ей только спекулировать с самой собой наедине, играться в предположения, строить непрочные догадки и утешаться этим. Младшая сестра наверняка занимается с домашними учителями; ей все еще нужно учиться, а в Канаде найдутся маги и ведьмы, готовые ради рекомендательного письма от лорда Гринграсса поработать бесплатно. Или желающие помочь лидеру Сопротивления, взяв на себя заботу о его младшенькой... К тому же это поможет ей самой хоть ненадолго забыться о происходящем. Уж Дафне ли не знать, как уроки, занятия и тренировки порой вышибают из головы самую последнюю мысль? Астория всегда была девочкой домашней и послушной, никаких серьезных проблем с постоянным сидением в одном доме у нее не будет. А Джейн, небось, как обычно, ведет хозяйство министра магии да помогает отцу расслабиться после дневных трудов – ведь теперь эта помощь ему как никогда важна. Справиться с возросшим стрессом в одиночку очень сложно, и родителю явно требуется помощь с этим делом. Несколько лет тому назад одна лишь эта мысль могла разозлить старшую из дочерей лорда Сибуса и вывести ее из себя. Да зачем несколько лет? Год с небольшим назад она сорвалась на отцовскую любовницу и наговорила ей таких мерзких гадостей... Теперь же Дафна поняла в полной мере, какой недалекой и эгоистичной девчонкой была раньше. Уимпер любит отца, отец любит её; более того, бывшая гувернантка любит его детей как своих и, вопреки Дафниным капризам и ругани, старается им стать мамой. И почему она была слепой? Как так вышло, что она держалась с ней подобно достопамятному Малфою? Если они встретятся ещё раз, если семья воссоединится в полном составе, она всё учтет и в корне изменится. Если... «Омовение» не заняло много времени: зубы да лицо. Прохладная вода хорошо пробуждала, она помогала сбросить с себя последние остатки сна. Теперь Дафна была готова к новому, очередному дню в Отряде Поттера; сегодня они должны были заниматься боевой подготовкой и повторять уже достигнутое. После Рейвен–Рока исчезли все сомнения у ребят и девчонок: готовиться нужно, и к этому делу нужно подходить со всей ответственностью. Даже условный «тыл» с некоторых пор занимался наравне с остальными, набивая шишки и едва ли не доходя до слез. Занятие проведет Рон, поскольку Гарри после завтрака должен отбыть на встречу с агентом. Тот обещал предоставить информацию о грядущей поездке Корбана Яксли; той поездке, которая, по идее, должна оказаться для лжеминистра последней. Впрочем... Не только Рон, привычный и хорошо знакомый наставник ждет Гринграсс и остальных. Несколько дней назад в их лагере появились самые неожиданные постояльцы. Гарри, конечно, говорил им, что после гибели Майкла и ранения Невилла придется изыскивать подкрепление; более того, Дафна хорошо понимала необходимость этого решения. Но найденный Поттером ответ на этот вызов все ещё смог поразить как Гринграсс, так и всех остальных. Первым с Гарри пришел никто иной, как Виктор Крам собственной персоной. Она слышала, что их старый знакомый занят в Добровольческом корпусе – в той конторе, откуда в Орден пришла Флёр – но была уверена, что болгарин либо погиб в Министерстве, либо дезертировал, как только дело запахло Адским пламенем. Это было бы логичное, понятное поведение... Но нет; Крам смог пережить и битву за столицу сообщества, и все последовавшие тяжелые месяцы. Он прибился к одному из немногих оставшихся отрядов добровольцев и провел с ними немало времени, честно разделяя трудности, беды и немногие победы. В день падения рода Ноттов лагерь Виктора накрыл патруль Пожирателей, и им пришлось уходить – теперь Крам собирался воевать в рядах Отряда. Бывший соперник Гарри на Турнире оказался по–своему приятным мужчиной, пусть он и успел сильно измениться под давлением пережитого. На шее красовался шрам; пара подобных «украшений» была на его мускулистых руках, и он явно не старался их скрывать. Вчерашний доброволец подвергся суровому испытанию со стороны командира Отряда, и по его итогу Гарри не без видимого удовольствия определил Крама в «боевой» отряд. Дурмстранговец в самом деле выглядел полезным дополнением: на недавней тренировке Виктор показал себя, сумев справиться с ней и Роном одновременно. Его боевой стиль отличали прямота, надежность и некоторая «грубость»: так в мире магглов, по словам Томаса, дерутся некоторые хулиганы. Их не интересуют тонкости тактики или красивые, картинные финты; они стараются как можно быстрее повалить врага, едва ли не задавив того. В теории, как ей и Рону сказал Поттер, при должном подходе подобный маг–«таран» может стать ценным приобретением. Но это всё только теория. В теории и Гермиона, ради мести за которую он согласился воевать в первых, самых опасных рядах, должна была пережить Отдел тайн... – Гарри! – Окликнула Дафна друга и командира, отрываясь от невеселых дум и сомнений. – Что? – Спросил черноволосый парень деловым, бодрым голосом. Будто он вчера вечером не заставил их круглые сутки варить зелья; будто он вчера ночью и не имел Флёр... Откуда в нем столько энергии и может ли он ею поделиться? – Я вчера ночью была в подвале, – начала слизеринка, – и у нас осталось совсем мало лечебных трав. Почти что все ушло на вчерашнюю варку. – Хм, хреново. Так: скажи это Гудману, пусть он сходит вниз и всё сам проверит. Если он решит, что их осталось критично мало, пусть свяжется со своими друзьями и достанет. У нас нет времени самим ходить по лесам. – Хорошо! – Ответила ведьма, умело скрыв невольно возникшее недовольство. – А не подскажешь, где мистер Фрэнсис? – Должен быть на кухне, – предположил юноша, – я поручил ему составить точный список наших припасов. Второй прибившийся к их дружной компании волшебник вызывал у Дафны еще больше сомнений. Позавчера Гарри пришла весточка, что с ним хочет встретиться некий Фрэнсис Гудман из Гриффин–Неста, желающий передать ценную информацию. Гарри направился туда один, а вернулся с самим мистером Гудманом под руку: это оказался волшебник лет сорока пяти в помятой одежде. Командир представил Фрэнсиса остальной компании и огорошил их заявлением, что этот неприметный, серый джентльмен отныне будет отвечать за снабжение группы и ее разведку. После чего Гудман, недолго думая, отправился проверять "склад" в компании удивленных сестер Патил и Голдштейна – а Гарри пришлось отвечать на вопросы. Сразу несколько. Никто в своем здравом уме не смог бы заподозрить Фрэнсиса в чем–либо незаконном, в чем–либо сомнительном или недостойном. Немолодой волшебник в приличной, но простой мантии, с открытыми и добродушными чертами лица, хорошо подвешенным языком и отчетливо заметным брюшком – ну как он может представлять угрозу? Как он может заниматься чем–то кроме скучных, бесприбыльных и совершенно законных дел? И он добивался ровно такого впечатления. Этот маг, казавшийся всему Отряду глубоким стариком, был выдающимся знатоком британского магического сообщества; когда Гарри его при всех подверг подробному, обстоятельному расспросу, Гудман неизменно находил ответы на все вопросы. Он точно знал, какой аристократ чем дышит; безошибочно назвал крупных контрабандистов и добавил в перечень неизвестных самому Поттеру людей; охотно объяснил, как в такое непростое время выживает криминальный и околокриминальный мир Британии. Тонкое, глубокое понимание устройства сообщества, объединенные с быстрым и аналитическим умом и наличием многих связей – уже это одно делало Фрэнсиса, в теории, ценным приобретением для Отряда. Но еще более приятным бонусом стала его бухгалтерская и организаторская жилка. С его помощью удастся привести небогатое имущество Отряда в порядок... Сам Фрэнсис казался то ли бывалым контрабандистом, то ли особенно ушлым дельцом – и, скорее всего, был тем и другим одновременно. Он в первый же совместный ужин поведал Отряду свою историю; точнее, ту ее часть, которую пожелал. Он жил в Гриффин–Несте уже двадцать лет, как туда нагрянули грабители от имени нового Министерства; только вмешательство Отряда спасли Гудману имущество и, зная меченых, вполне возможно и жизнь. Ему всё равно пришлось убегать из дома; «друг» в Отделе правопорядка шепнул, что обнаружилось досье на его имя. И, после лихого налета «школьников», к нему, полукровке и «известному нежелательному элементу» бы явно пришли с обвинениями в сотрудничестве. Он залег на дно и, в укрытии, смог пораскинуть мозгами. Коли жизни при этих властях не будет, суд гарантирован скорый да неправый – почему бы и не помочь в самом деле Сопротивлению? И именно Поттеру с компанией, поскольку прочим он в доверии отказывал. Говорил, мол, раз эти авроры не могли его поймать, то куда им справиться с Темным лордом. По правде говоря, новые лица не вызывали у нее восторга. Раньше определенно было лучше: все в лагере были своими, практически родными людьми, с которыми Дафне было по–своему комфортно. Даже в палатках, даже в пустых заводских цехах, даже в ходе упорных тренировок – вид этих лиц внушал уверенное спокойствие. А так... Ну держится Крам уверенно и спокойно, ну удалось ему её разоружить – когда она подскользнулась – ну говорит он правильные вещи; всё это может ни чем не помочь в настоящем деле. А уж этот Гудман... Дафна была уверена, что ее отец не одобрил бы такой выбор; ей казалось, что такому человеку попросту нечего делать в их дружной компании. Да, сейчас он отчаянно пытается доказать свою полезность – но надолго ли хватит его благодарности? Знают ли люди такой породы о значении этого слова вообще? Ей удалось обнаружить старшего из двух новичков на «кухне» Отряда; любой повар аристократической семьи пришел бы от нее в ужас и постарался бы сбежать куда подальше... Но сами ребята успели не просто привыкнуть к обстоятельствам, но еще и смогли выжать максимум из них. Просторное помещение, качественная утварь, грамотно и со знанием дела расставленная по местам, вкусная еда, ожидающая должной обработки. Тут было удобно готовить, и хмурая Джинни, стоявшая у котла с палочкой наготове, отлично знала свое дело. Аппетитный запах жареного мяса тут же ударил в нос Дафне: организм незамедлительно вспомнил, что за вчерашний ужин был, собственно, вчера... Так захотелось попросить у кухарки кусочек, хотя бы один, по дружбе... И только вид сидевшего рядом Фрэнсиса Гудмана помог слизеринке взять себя в руки. – Семь банок ушло на все про все. – Еще не заметив прихода Дафны, сообщила Джинни Фрэнсису. – Осталось... То ли тринадцать, то ли двенадцать, точно не помню. – Десять, мы уже проверили с мисс Лавгуд... О, мисс Гринграсс! – Приветствовал ей маг, добродушно при этом улыбаясь. Веры в подобные жесты с его стороны у нее не было ни на грош... Но создавать приятное впечатление этот волшебник умел, отдавая ему должное. – Мистер Гудман, – чинный, ровный кивок головы, как учили с самого детства, – Гарри велел передать, что вам нужно заняться учетом наших лекарственных трав. Волнуется, что мало их осталось после вчерашнего. Вместо ответа, Гудман оторвал один листок из своего блокнота и протянул ей. – Сделано. Страдаю бессонницей, вот и решил с утра пораньше проверить оставшиеся припасы. Дафна быстрым взором пробежалась по бумажке... – Совсем негусто. – Пришлось ей признать. Варка действительно была грандиозной... И не обошлось без инцидентов; у Боунс протек котелок, и, соответственно, его содержимое пришлось писать в потери. – Я сегодня же, после завтрака, этим займусь. Отправлюсь, пожалуй, на ферму Паттисона; этот старый скряга кое–чем мне обязан. – Пообещал Фрэнсис, делая еще какие–то пометки. – Ингридиенты найдутся, и найдутся весьма скоро. – А с едой как дела? – Не без усилий, но Дафна смогла подавить желание облизнуться. Уж очень хороши запахи, когда за готовку берется сестра Рона... – Подсчитываем еще, – сказал Гудман, – вот, мисс Лавгуд побежала осматривать еще один тайник. Но из того, что я уже вижу... Ещё на две недели хватит, если без сокращения рационов на одно лицо. – Наверное, тогда и беспокоиться пока не о чем?.. – Лучше подумать об этом заранее. Так не придется потом принимать поспешных, ошибочных решений и брать лишние риски. – Мягко возразил ей старик. – Тут Паттисон уже не помощник, но вот семья Филби может выручить. Еще можно легко договориться с Кортни, если дать тому деньжат... – Всё то у вас так просто, так легко, – с явным недоверием произнесла Джинни, перемешивая содержимое котла, – а ведь вы даже никому пригрозить не можете... – Вот она, лучшая британская молодежь! Всё бы вам палочку достать да взорвать что–нибудь эдакое. – Со вздохом произнес Фрэнсис, убирая блокнот во внутренний карман мантии и поднимаясь со стула. – Осторожнее надо быть, аккуратнее... Говорите с людьми, мисс Уизли, и слушайте; возможно, вам совсем не придется им угрожать. Мисс Гринграсс, пожалуйста, передайте этот листок мистеру Поттеру, как и мои слова насчет пополнения запасов. – И скажи ему, – добавила Джинни вдогонку, – чтобы зазывал всех: готовность в семь минут! Нужно было спешить: такие важные дела промедлений не терпят. Дафна практически летела по ставшим родными коридорам завода; успела обменяться парой слов о Вивус Игни с Голдштейном, поздоровалась с Дином... Нашла Гарри у общего костра в обществе Флёр и Рона: француженка постаралась и села как можно ближе к нему, а заместитель командира рассказывал что–то веселое и простенькое. Без лишних предисловий Гринграсс передала листок Гудмана командиру вместе с его устно озвученными предложениями. Не забыв, конечно, и о приятно греющих душу и будоражащих желудок словах Джинни. Затем, видя, что новых поручений к ней уже не будет, слизеринка уселась рядом с ними и, пользуясь моментом, накрепко призадумалась. Гарри стал... Другим. Нет, конечно, заметные изменения в нем произошли еще до падения Министерства; один тот рождественский срыв чего стоил! И, в общем–то, Гринграсс все хорошо понимала: война неизбежно меняет людей. Но теперь, став командиром Отряда и принимая самостоятельные, осознанные решения, ее друг вновь менялся. И было бы очень странно, не изменись Гарри под постоянно довлеющим над ним грузом большой ответственности. Но вот направление, в котором он изменялся, нисколько ей не нравилось. Он становился все менее и менее терпеливым; его поведение в самом деле куда более шло настоящему военачальнику, чем капитану отряда малолеток; вспомнить хотя бы показательные расправы над егерями! Это было бесчеловечно и попросту незаконно, но этого требовала, как объяснил ей и остальным Поттер, логика происходящего. Они должны были научиться убивать – или, в конечном счете, убили бы их самих. Он берет на себя ответственность и требует полного подчинения, пусть и сознательного; Гарри не Реддл, Гарри дает остальным высказаться и выговориться. Он не отдавал самоубийственных приказов, не требовал невозможного, всегда был готов взять на себя самую тяжелую часть задания... Пока еще. С недавних пор Дафну не отпускало ещё одна прилипчивое, надоедливое, и при этом очень туманное подозрение. Теперь, когда жизнь Отряда хоть немного «устаканилась», образовалось свободное и тихое время, она попыталась обдумать всю историю идущей войны, дошла до момента гибели Дамблдора... И, чем больше она рассуждала сама с собой о ней, тем меньше она что–либо понимала. Как так вышло, что величайший волшебник Британии погиб – причем в важнейший, критичный для его замыслов момент? Гарри и Орден говорят, что их главный враг смог наложить могущественные чары на особняк Файертейлов... Но ведь Реддл был в Министерстве! Почти что на другом конце Британии! Дафне доводилось несколько раз бывать в этом поместье, и, насколько она помнила, тамошняя охрана не сорок считала на службе; они бы заметили, наложи кто–то враждебные чары... Ну, допустим, ответственные люди прошляпили – как сам Альбус упустил это мимо себя? И почему именно Гарри из них двоих спасся? Чёрт, Дамблдор, конечно, заботился об ученике и воспитывал его тщательно... Но директор должен был понимать, что он Британии нужнее, что его навыки и умения пригодятся ей больше. Тем не менее, Гарри Поттер жив, а Альбус Дамблдор погиб. Что же там произошло? Почему Гарри, её хороший друг Гарри, так старательно избегает даже упоминаний об этом дне? Что на него смогло так повлиять и как это поведение объяснить?.. И почему она продолжает задаваться этими тщетными, бессмысленными вопросами? Ей хотелось, очень хотелось верить, что по существу, в глубине души, он все еще оставался тем самым Гарри Поттером, с которым она подружилась на младших курсах. Отважным парнем, готовым рискнуть ради спасения друга собственной жизнью; грамотным бойцом, находящим выход из любой, даже самой сложной ситуации; наконец, человеком, всегда боровшимся за правильное дело. Пусть его методы порой, с моральной точки зрения, оставляют желать много лучшего; в Британии уже всем очевидно, что, воюя по–джентльменски, Пожирателей не победить. Угрозы, шантаж, убийства – всё это оправдано, поскольку они защищаются. И, когда победа будет одержана, и она, и Гарри смогут вернуться к нормальной жизни. Снова будут веселиться и отдыхать, как положено всем обычным волшебникам. Кто бы мог подумать еще полгода назад, что Дафна сможет в самом деле найти общий язык с Флёр Делакур? После общих рождественских выходных слизеринка, конечно, перестала видеть в ней страшную угрозу самому мирозданию... Но отнюдь не спешила признать ее подругой. Ей она все еще казалась лишь красивой куклой, пришедшейся Поттеру по душе из–за типичных мальчишеских желаний. Груди побольше, задница округлая, ножки правильные, личико милое, да нрав приятный – и, понимая, что ее другу приходится нелегко, Дафна смирилась с существованием на белом свете Флёр. Сама Гринграсс отнюдь не комплексовала по поводу внешности, зная, что с её природными дарами всё в порядке; и также она знала, что её-то Гарри ценит за ум, характер и дела. Но, как показала жизнь затем, выбранная Гарри ведьма могла предложить куда больше, и заслуживала лучшего отношения. Способная и талантливая колдунья, полезная в ожесточенных схватках и при этом никогда не отнекивающаяся от работ по лагерю; остроумная и веселая девушка, способная поднять настроение после тяжелой тренировки или кровавого боя... Наконец, она хорошо понимала чувства разлученной со своей семьей слизеринки. Так что теперь топор войны был зарыт глубоко и навсегда; двое блондинок стали считать себя если и не подругами, то соратницами, и им было приятно порой поговорить о том о сем, да немного посплетничать. Делакур порой такие вещи рассказывала об их с Гарри отношениях, что Гринграсс потом приходилось через усилие засыпать. Сидел с ними у костра и еще один человек... Рон Уизли. Второй друг Дафны со школьных времен – и второй наставник Лиги Самозащиты. Спаситель Дафны от Крэбба и лидер, сумевший целый учебный год поддерживать лигистов единым целым. Практически что на глазах у Гринграсс этот парень изменился: он стал куда как более ответственным, сильным и надежным. Такому парню легко было доверять, на него и Гарри, и она сама могли с чистым сердцем положиться. Рыжеволосый слизеринец обрел куда большую уверенность в своих знаниях, способностях и навыках; он не сомневался, не мучался излишними вопросами, а делал свою работу на совесть. Эта уверенность помогла ему практически избавиться от проблем с самооценкой, стать по–настоящему достойным парнем. И при этом он все еще сохранил и фирменное чувство юмора, и известную всем лиговцам сердечность; с Роном Дафне было хорошо и спокойно. Ей казалось, что с ним у неё складывается самое полное взаимопонимание, что с Роном ей всего надежнее идти на битву или другое задание. Впрочем, это никак не могло быть никаким... Романтическим увлечением. И время совсем неподходящее, и они с ним уж очень разные, и она постоянно замечает пристальные, неприличные даже взгляды Уизли на Парвати. Не туда он смотрит... К сожалению... Погрузиться в дальнейшие рассуждения о высоком и низком ей не дали долгожданные сигнальные чары: их запустила Луна, созывая остальных к общему костру. Снова пришлось постараться, чтоб скрыть от соратников её голод; война войной, а про какие–никакие приличия лучше не забывать. И терпеть ей пришлось явно дольше, чем хотелось бы: пока все пришли, пока все уселись, пока Джинни с помощью Гудмана и волшебства доставила завтрак на положенное ему место... А потом настало время для ещё одной традиции Отряда Поттера: утренней инструкции, которая у Гарри всегда шла перед приемом пищи. – Рон, сегодня ты ведешь подготовительные занятия. Упор на изучение проклятий: способов их наложения на противника и борьбы с ними, если заденет своего. Занимаются все, кроме Энтони и Сьюзен: вы вдвоем будете готовить карты Драгонстоуна. И подробные: отмечайте дома, улицы, проулки, потенциально опасные точки! Нужно изготовить, как минимум, десяток копий до конца дня. Я же отправлюсь на встречу с информатором, взявшимся предоставить нам важную информацию по визиту Яксли. Не вернусь через двадцать четыре часа – командование Отрядом переходит к Рону. – Понятно. – За всех ответил Рон твердым, приятным слуху Дафны голосом. – И если вопросов нет, – а их у ребят и примкнувших к ним Крама с Гудманом действительно не было, – то всем приятного аппетита! Со сладостным предвкушением Дафна потянулась за своей вилкой...

***

Хоть магов и не то чтобы много, но вот в имеющемся числе хватает своих уникумов и чудаков. Чего стоят одни только Лавгуды!.. Пусть у большинства волшебников их прихоти и не настолько чудны да ярко выражены. Своя неожиданная изюминка была и у чиновника, с которым Поттер собирался встретиться, тоже имелась. Он пригласил лидера Отряда в маленький семейный ресторан, где, по его собственному признанию, привык проводить свободное время в поисках хорошей кухни и "других удовольствий". Владела тем заведением магглорожденная, умудряющаяся жить на два мира разом; неудивительно, что там, по словам Гудмана, уже несколько лет как собираются маги и магглы, имеющие «дела» друг с другом. Аргументация же от самого чиновника была на удивление здравой и рассудительной: хозяйка заведения хорошо его знает, знает также, что он в ее ресторане регулярно проводит деловые встречи; Пожиратели относятся к простецам с таким презрением, что едва ли станут интересоваться его очередным ординарным визитом к ним. Обычно волшебники старались держаться от магглов подальше... Но у Кассия Лонга были свои причуды – и, раз они шли на пользу Сопротивлению, Поттер не видел смысла возражать. Раз Лонг готов передать сведения о составе охраны, с которым Яксли отправится на встречу со своей смертью, то этот бюрократ заслуживает хоть какой–то уверенности, и хоть каких–то гарантий. Он вошел в «Рога и копыта» уверенной походкой амбициозного молодого человека. Наряд был подобран с помощью Дина и девчонок подходящий по случаю: в меру представительский, в меру обыденный. Таких парней в маленьких городах немало, ищущих покровителей и спонсоров для реализации своих проектов и пожеланий. Благо, по случаю неподходящего часа, тут не было излишнего числа посторонних; а те, кто был, занимались только своими делами. Стоявшая за стойкой фигуристая и раскованная хозяйка ресторана с чутким пониманием отнеслась к его поискам мистера Лонга и тут же указала, в какой из отдельных комнат его искать. Быстрыми шагами Гарри поднялся по лестнице, легко нашел нужный номер, дверь поддалась без особых усилий с его стороны... Внутри, как и ожидалось, сидел одинокий мужчина в простом, кажущемся тут естественным деловом костюме. Уложенные волосы, приятные черты лица, гордая осанка знающего себе цену человека – все совпадало с описанием Кассия, известным Гарри. Он тут сидел уже некоторое время: успел сделать заказ и получить на стол чайник, сахарницу, и две изящные чашки. Известный способ справиться со стрессом, более чем понятным в его сомнительном положении. Неудивительно, что юноша сделал несколько шагов вперед и закрыл за собой дверь, уверенный, что их какое–то время еще никто не побеспокоит. – Садитесь, мистер Поттер. Устраивайтесь поудобнее. Нам многое предстоит обсудить. Три коротких, жалких предложения – но за ними скрывалось кое–что по–настоящему ужасное. Он слышал этот голос; он слышал его в Министерстве, он слышал его сквозь время и пространство в чужих воспоминаниях... Но этого ведь не могло быть! Это просто случайное совпадение... Так думал Поттер, пока с собеседника не спала высококачественная иллюзия – и затем юноша увидел те самые серые глаза, на которые однажды ему указал Альбус Дамблдор. Ошибки быть не могло. Перед ним в самом деле сидел Лусио Мартин собственной персоной! – Спокойствие, только спокойствие. – Тихим, ровным голосом сказал убийца Дамблдора, глядя ему прямо в глаза. – Желай я вас убить, Гарри, я бы это уже сделал. Но вы ещё дышите – и это отлично. Разговаривать с призраками утомительно, а уж практической пользы от них нет совсем. И, на вашем месте, я бы не стал испытывать свою удачу и пробовать... Нечто неразумное и, потенциально, смертельное. Мозг Поттера на протяжении всей этой секундной сцены отчаянно обрабатывал различные возможные варианты поведения. Первый же инстинкт велел ему немедленно достать волшебную палочку и пустить в Мартина Смертельное проклятье; это в нем говорили уроки Грюма и других наставников. Но от подобного шага он вовремя воздержался, осознав, что здесь шансы не просто неравны, они у него попросту отсутствуют. Он не успеет и ухватиться за оружие, как либо погибнет, либо будет взят в плен. Второй вариант тоже был отложен им в сторону – пытаться убежать тоже не стоило. Во–первых, испытанный им шок уже лишил его нескольких мгновений возможного преимущества, что в деле погони очень критично. Во–вторых, черт его знает, какими специфичными чарами владеет Мартин на этот случай; ему наверняка приходилось за время долгой и полной событиями жизни кого–то нагонять. И, наконец, такой бывалый боевик и дуэлянт скорее всего банально не даст ему испытать удачу.... Оставался только третий вариант поведения. Выполнять то, что «просят», и надеяться, что он как–то сможет отбрехаться из этого положения. – Садитесь, Гарри. – В голосе испанца прозвучали даже гостеприимные нотки. – И, если вас интересует мой совет, попейте здешнего чая. Сидеть столбом в ресторанах не принято, а у вашего предполагаемого собеседника, должен признаться, есть вкус и в напитках, и в женщинах. – Где Лонг? – О каком вообще Лонге могла быть речь в такой момент? Но, видимо, подсознание отчаянно цеплялось за желаемое и пыталось удержаться в его рушащихся пределах. – О, спит под самыми сладкими чарами из возможных в соседней комнате. Небось, видит себя начальником важного департамента да здешнюю хозяйку, голышом его поздравляющую с этим назначением. Примитивное желание, но понятное... И, учитывая внешность Алин, вполне понятное. Впрочем, этими словами можно исчерпывающе описать весь характер вашего нового знакомого. Когда мы закончим, вы сможете с ним переговорить и убедиться в справедливости этой характеристики. Эта фраза, как ни странно, давала Гарри повод для очень осторожного оптимизма. Возможно, его и в самом деле не собираются убивать на месте; может, Мартин и действительно отпустит его, когда добьется чего–то им столь желаемого. – Для начала... Я должен попросить у вас прощения за такую грубость. Действительно, не лучшее начало для уважительной беседы на важные темы. – Говорил темный маг, все тем же пристальным взглядом изучая собеседника. Или, точнее сказать, слушателя. – Но, боюсь, единственное возможное. Отправь я вам приглашение, вы бы попросту не явились на встречу; отправь я с приглашением должных переговорщиков, вы бы, не дай Бог, на них напали. А приди я к вам самостоятельно... Черт один знает, как отреагировали бы ваши соратники на такое чудо. Так что, хоть я и извиняюсь за выбранный мной метод, я о нем не жалею. – Очень рад за вас. – Таким тоном говорить, конечно, не надо было бы... – Зря вы так, зря. – Сердце Поттера сжалось. Он думал, что сейчас последует угроза... – Я ведь в самом деле вас уважаю. Едва ли кому–то из ваших друзей или знакомых удалось бы провернуть те дела, которыми занимается ваш Отряд на регулярной основе. Налеты на егерей, бои с Пожирателями, Рейвен–Рок и убийство Ноттов, поддержание порядка и боевого духа среди вчерашних школьников... Это всё вызывает уважение – и именно поэтому я хотел с вами встретиться. Нам есть что обсудить, Гарри; и, будучи умными людьми, мы можем быть откровенными. – Действительно есть... Постепенно к Поттеру возвращалось сознание, возвращалась способность не просто анализировать положение, но задавать разумные вопросы. – Но для нормального обсуждения стороны должны понимать друг друга. – Закинул удочку Гарри. – Бесспорно. – Сказал Лусио, после чего отпил чаю. Казалось, будто его ничто не волнует; будто он явился на встречу со старым другом, настолько расслабленно и уверенно он держался. – А я вас совершенно не понимаю. Не понимаю логики, цели... Даже смысла. – Гарри решил идти ва–банк и воспользоваться предложенной откровенностью. – Почему вы поддерживаете Реддла? Зачем вы помогли ему взять власть, убив Дамблдора и подослав людей в особняк Ордена? Когда это вы уверовали в превосходство чистокровных? Или все же не уверовали, если вспомнить, что кто–то выдал Брустверу места передачи контрабанды? И что никаких «посторонних сил» в Британии уже давно не было... – Ага... Альбус в самом деле рассказал тебе о многом. О нашей предыстории, о Легионе и его целях... – На губах старшего волшебника появилась легкая улыбка. – Но, уверен, он так и не рассказал тебе, почему они с Геллертом в тот памятный день поругались. Рассказал бы, ты таких вопросов не задавал... После непродолжительного молчания Лусио продолжил мысль. – Геллерт и Альбус уже полгода как боролись за лидерство в Легионе. Война начиналась полноценная, наше коллегиальное руководство уже не подходило к реальности. Требовалось мгновенно реагировать на вызовы, принимать тяжелые решения... И Дамблдор с Гриндевальдом соревновались друг с другом, пытаясь узурпировать власть. В тот памятный день нам сообщили о готовности американского Конгресса вступить в войну на стороне наших врагов, и требовалось решить, как наша организация будет отвечать на вызов. Геллерт требовал собрать ударный кулак и направиться в Конгресс, Альбус желал договориться с отдельными лидерами американцев и, так или иначе, заставить их передумать – не вступая в прямую конфронтацию. Разница в подходах стала поводом для спора, в котором сплыли все ранее подавляемые ими эмоции. К сожалению, Гарри, меня там не было; я был с нашими спонсорами во Франции и считал их медяки. Когда же я вернулся, было уже слишком поздно: эти двое успели припомнить все обиды, все неприятности, все горечи... И настоящая вишенка на торт – они, вспылив, решили выяснить отношения с помощью дуэли. Дрались они едва ли вполсилы, друг друга они бы даже не покалечили толком... Но встреча проходила в доме Альбуса и чье-то заклинание упокоило его несчастную сестру. Любое примирение, как ты понимаешь, стало невозможным. На тот момент у них обоих были свои сторонники, свои лагеря, свои спонсоры – так что все мои попытки выступить миротворцем провалились. Хорошо тебе знакомый Орден Феникса появился на свет как осколок Легиона Гидры, когда моему другу так и не удалось увести следом за собой ядро нашей организации. Нужно отдать ему должное: из изначально проигрышной ситуации он сумел выйти настоящим победителем. И я попросту не мог позволить истории повториться, Гарри. – Значит, у вас с Гриндевальдом подобных разногласий не возникало? – Порой лучше отступить в сторону, – заметил Лусио, – но сохранить рычаги влияния и силу. Я отказался от борьбы с Геллертом, уступил ему титул вождя нашего движения, дал ему возможность довольствоваться титулами и лестью магов всех континентов... Но оказался для него попросту незаменимым аппаратчиком, и избавиться от меня он бы уже не смог. Но для людей породы Альбуса и Геллерта невозможно так переступить через себя – и, Гарри, отчасти поэтому я и не пытался возобновить отношения со старым другом. Понимая, что рано или поздно вопрос о лидерстве встанет вновь... И что между нами уж слишком много грязи и крови. Поттер и без того знал, что его наставник был очень далек от святости. Он понимал, что не просто так в тот день откровений и открытий Дамблдор отказался от демонстрации самой сцены ссоры с Гриндевальдом. Понимал, что у директора Хогвартса прошлое было отнюдь не розами покрыто и светом залито. Так что тут Лусио никаких потрясающих открытий для него не сделал – скорее, дополнил и без того вырисовывавшуюся картину некоторыми недостававшими было подробностями. – Только Реддл и мог стать настоящим вызовом Дамблдору – как бы я не искал, никакой рабочей альтернативы найти не удалось. Все близкие мне по духу и взглядам люди в Британии смотрели в рот Дамблдору словно пророку божественных истин; от них никакой помощи ожидать не приходилось. Бюрократы из Министерства да «цивильные» аристократические рода, в лучшем случае, смогли бы только задержать триумф Альбуса, отложить его на десяток–другой лет – и такой итог меня нисколько не устраивал. Скрепя сердце, я пошел на контакт с Реддлом... – Продолжал откровенничать Мартин. – И он в самом деле смог сделать то, на что я надеялся. Создал условия, при которых мне удалось нанести добивающий удар и покончить с одной из главных угроз моим планам. Но как только Дамблдор пал, моя заинтересованность в союзе с Реддлом пропала вместе с ним. Никакой стратегической ценности самопровозглашенный «Темный лорд» не имеет для меня, смысла сохранять альянс не было. – И вы решили поставить на Сопротивление? Какую же «стратегическую ценность» вы усмотрели в нашем деле? Я знаю, что многие считают нашу битву уже проигранной... – Вы сражаетесь с Реддлом и Пожирателями. Этот «Хранитель Британии» нисколько не заинтересован в, строго говоря, её «сохранении» – его амбиции и мечты требуют куда как большего... И я бы хотел исключить любую его авантюру: будь то открытая война с магглами, авантюрный поход на другое магическое сообщество, или иная глупость в похожем роде. А так как Пожиратели до сих пор не смогли добить Сопротивление, мне не нужно отправлять на Британские Острова собственных людей и брать на себя повышенный риск. Не правда ли, удобно получилось? – Понять, насколько на самом деле откровенен Мартин, юноша никак не мог. Но вот выглядел он действительно прямодушным человеком – что, естественно, пробуждало в нем только тревогу... – К сожалению, Реддл окончательно отбился от рук. Взятие власти в Британии ударило ему в голову круче, чем я мог предположить – и он стал попросту непредсказуемым, не просчитываемым фактором. И терпеть подобное в самом сердце Европы я не могу. Так что, раз у меня и Сопротивления есть общая заинтересованность в поражении «Темного лорда», почему бы не протянуть руку помощи?.. Гарри воспользовался столь подробным рассказом да последовал поданному ему раннее совету – налил себе чай. Пить он мог спокойно; желай Лусио его убить, он не стал бы тратить время и усилия на поиск отравы. Нужно было признаться, что с его стороны это стало бы напрасной тратой сил и ресурсов; расправиться с ним он бы мог и без яда, без рассказов о прошлом, настоящем и будущем... Зато даже такие простые действия помогали отвлечь внимание, передохнуть, переварить поступившую информацию и оформить в глотке связную, осмысленную речь. – Вы, мистер Мартин, так и не ответили на самый главный мой вопрос. А ведь без ответа на него взаимное понимание так и остается недосягаемым. Чего вы добиваетесь этой сменой «фаворитов»? Какова итоговая цель и требует ли она этих хитрых маневров? – Цель у меня никогда не менялась; не изменится она и в будущем, поскольку я убежден в её правоте. – Господство над мирами магглов и магов? – Объединение их воедино. – Проговорил Лусио серьезным, не допускающим никаких сомнений тоном. – Раздельное существование волшебников и простецов оказалось страшной ошибкой, которая принесла только горечь и страдания нам всем. Мы, маги, лишены технологических новинок; они, магглы, вынуждены обходиться без нашей потрясающей воображение медицины. Нам приходится жаться по углам, словно скрывающиеся от хозяйского кота крысы; им – участвовать в спорах эгоистичных элит за лишние куски земли да торговое влияние. А ведь подумать только, какие высоты смог бы покорить наш вид, сумей мы соединить научную мысль магглов и удивительные магические способности волшебников... Но, я уверен, что ты и так знаешь об упущенных возможностях – Дамблдор должен был просветить тебя об этом. – Да. – Тут парню скрывать было нечего. – Но вот чего тебе Дамблдор не сказал – поскольку не знал – так это то, что большой мир, принадлежащий магглам, готовится вступить в самую разрушительную и катастрофическую войну. Войну, которая неизбежно перевернет всё мироздание... Она сделает невозможным для нас, волшебников, дальнейшее сокрытие нашего существования. И, самое главное: её уже не предотвратить. Гарри внимательно посмотрел на собеседника. Что–то ему подсказывало, что сейчас он получит целую обстоятельную лекцию на свои многострадальные плечи... – С чего вы так решили? – У нас есть пророчество. Пророчество?..Гарри не поверил своим ушам. Это какая–то особенно несмешная шутка? Неужели величайший темный маг истории в самом деле такой глупец, что выводит настолько мрачный и фундаментальный прогноз из чьих–то замшелых бредней? Не мог ведь убийца Дамблдора, глава таинственной организации и настоящий кукловод ориентироваться на покрытые плесенью и пылью шарики?.. И, похоже, все его самообладание на сей раз отказало парню: все его эмоции на мгновение оказались написаны на лице... А через еще пару долгих, полных сомнений мгновений раздался легкий, довольный смех Мартина. – Это было только небольшое испытание. Проверка, если угодно; но ваша реакция убеждает меня, что разговор можно продолжать. Пророчество о войне в конце всех войн, так–то, в самом деле существует; более того, его произнесла Рианнон Мудрая, умудрившаяся предвидеть основание Хогвартса и становление Британской империи в IX веке нашей эры... Но, конечно, само по себе оно только дополняет общую картину, основанную уже на сугубо мирских вещах... – Теперь лицо его собеседника вновь приняло выражение векового камня. – Как давно вы смотрели телевизор или брали в руки маггловскую газету? – Очень давно. Пожалуй, с битвы в Отделе тайн... Но я и до того не то чтобы интересовался происходящими там событиями. – Классическая ошибка волшебников: нам кажется, что мы полностью изолированы в нашей уютной пещере, надежно прикрыты от бурь и тревог большого мира... Тогда позвольте просветить вас. Постараюсь говорить настолько простым языком, насколько это возможно: понимаю, что маггловская политика отпугнет и запутает почти что любого мага... И, после еще одного глотка, Лусио начал говорить. – Мир магглов застыл в хрупком, ненадежном и обманчивом равновесии между двумя основными военно–политическими блоками. Соединенные Штаты и Великобритания с союзным им Китаем противостоят континентальным державам Европы, объединившимся с Японией. Немногие отказавшиеся выбирать сторону страны в силу то своей незначительности, то своей удаленности никак не могут на них повлиять – или даже стать реальной угрозой. Долгое, долгое время Лондон управлял самой обширной империей в мировой истории, опираясь на могущество флота и богатства промышленности. Тогда английский двор мог если не диктовать ход истории, то играть ведущую скрипку в этом деле. Но теперь звезда Британии с каждым годом все тускнеет и тускнеет: совсем недавно окончательно под крыло русских перешла богатая нефтью Персия, а немцы отбивают у них африканские колонии. Рынки сбыта и сферы влияния отнюдь не резиновые; если у кого–то прибывает, то только потому, что у кого–то убывает. Некоторое время баланс сил еще протянет, в силу общей инертности нашего мира... Но надолго его не хватит. Рано или поздно один из двух блоков постарается ухватить нечто, что ему не захотят уступать ни под каким видом; и тогда грянет гром невиданной силы. – Почему? Разве стабильность и мир не являются залогом процветания империй и интересом их правителей? – Процветания, не величия, а грядущие поколения лидеров по обе стороны конфликта желают именно земной славы. Русский цесаревич и германский кронпринц нисколько не отличаются в этом плане от подрастающей британской принцессы и молодых конгрессменов, из которых толпа в Америке будет якобы выбирать президента. Им всем нужно нечто большее, чем тупая сытость и лишенные большего смысла похвалы, которыми довольствуются их родители – и без войны эту страсть никак не удовлетворить. Честолюбивые амбиции ещё больше подогревают разномастные дельцы, амбициозные генералы, предвзятые интеллектуалы; все, кто рассчитывает или подняться, или прославиться, или хорошенько заработать. Но нельзя и всю вину сбрасывать на элиты, Гарри. Среди простых жителей этих стран хватает людей, требующих войны, жаждуших её и готовых – как им кажется – в ней сразиться и победить. Американские «Сыны свободы», русские из «Союза Михаила Архистратига», британские «Молодчики» да немецкие социал–националисты лишь верхушка айсберга, пусть и самая характерная... – Но ведь люди должны понимать, что подобная война будет сущим безумием! Даже фильмы снимались подобные, песни сочиняли... – Прошло более сотни лет с тех пор, как в Европе гремели пушки и стреляли ружья. После того войны стали уделом относительно небольшого числа профессионалов, и шли они далеко от родных домов. Убивали где–то там, и кого–то, кто никак не походил на ваших соседей. А это, знаешь ли, надежно усыпляет инстинкт самосохранения... – Пояснил Лусио своему собеседнику. – Да и газеты, телевидение, радио, театр... Все они хором убедят большинство, что война, пусть и не будет легкой, но непременно увенчается успехом. «Мы их похороним» – скажут им, и люди поверят. Некоторые действительно будут сопротивляться; кого–то из них запугают, кого–то купят, кого–то попросту убьют, заранее лишая возможных пацифистов лидерства и организации... В решительный момент, Гарри, некому будет призывать одуматься. Вон, во Франции уже слег в постель известный антивоенный публицист Оскар Феншо; и поверь, когда он по совершенно естественным причинам умрет, свои соболезнования семье первым выскажет президент республики. Да, тот самый человек, что велел отравить Оскара... Бедняга, мне так нравились его стихи. Последнее замечание Поттер пропустил мимо ушей – ему и без того было о чем подумать. Обрывки информации и разрозненные слухи добирались до него, но только теперь его знания о большом мире начали складываться в целостную картину. И, если довериться словам испанца, то картина выходила совсем безрадостная. Эгоисты из правящих верхушек готовы повести на бойню невиданного масштаба всепокорное им население; учитывая же, каких успехов за последние года достигла наука об истреблении людей, то конфликт обязан оказаться настоящей катастрофой. Есть, конечно, вероятность, отнюдь не маленькая, что Мартин нарочно драматизирует, сгущает краски и умалчивает о фактах, не вписывающихся в его мысль... – Вы уж очень много знаете о магглах... Для волшебника. Кто чего хочет, кто кого убил, кто с кем и каким образом связан... А ведь это всё отнюдь не общедоступная информация. – Начал он, аккуратно подбирая слова. Нужно не просто не оскорбить, но выудить столько, сколько возможно. – Откуда? – Я работаю с ними заодно; разумеется я многое знаю. – Сходу выдал Лусио, продолжая давить тяжелым взглядом на юношу. Молния, ударившая в стол, не смогла бы его так удивить. – Что? – Я давно сотрудничаю с правителями России и Германии, помогая им... Получить тайное преимущество над врагами. Организовать скорую смерть врага, произвести диверсию, помочь в новейших и сверхсекретных разработках... Взамен они дают деньги, места для баз, имущество – и, конечно, влияние на Инквизиторий. Весьма взаимовыгодное сотрудничество, не находите? – Но если они хотят устроить разрушительную войну, а вы хотите объединить магов и магглов воедино... – Проговорил Поттер, отчаянно размышляя. – То зачем сотрудничать? – Гарри, война неотвратима. Изменить этот факт я уже не могу; не смог бы, даже будь я самим Мерлином. – Сейчас, парадоксальным образом, голос Лусио напомнил юноше интонации его собственного наставника. – И, коли так, мне и моей организации остается одно: держать руку на пульсе, помочь одной из сторон выиграть как можно скорее... Так мы сможем минимизировать ущерб и приступить к восстановлению всего нашего мира, наконец–то объединенного. – А почему я должен верить хоть одному вашему слову? – Озвучил, наконец, Гарри свое главное подозрение. Немного позднее, чем полагалось бы; но ему действительно было интересно послушать рассуждения темного мага. – Почему я должен доверять убийце Дамблдора, союзнику Реддла и бывшему главе Легиона? – Разумный вопрос. – Одобрительно кивнул Лусио; его жест, пожалуй, был бы более уместен на уроке... – И он требует предельно честного ответа. Все дело в том, Гарри, что я не имею вредной привычки лгать союзникам – или людям, которых надеюсь сделать ими. Я предлагаю вам работать вместе со мной, Гарри. – Вновь улыбнулся Мартин. – Помогите мне добиться моей цели и я, в свою очередь, помогу вам. Подчеркну: я предлагаю это именно вам, отнюдь не Сопротивлению. К моему сожалению, кроме вас, там нет разумных, способных отойти от стереотипов людей. В комнате установилась мертвая тишина. Такого развития событий Гарри точно не ожидал, он никак не мог предвидеть подобный поворот. Нет, он уже успел понять, что убивать на месте его не станут; в таком случае вся сцена была бы излишней. Он думал, что Лусио хочет через него начать дипломатические переговоры с Гринграссом и Бруствером; что он предложит взаимодействие против Реддла, попросив, конечно, что–нибудь при этом для себя... Но такое? – Лорд Сибус Гринграсс будет цепляться за магический мир всеми руками, Кингсли Бруствер и Адам Палмер думают выученными однажды аврорскими шаблонами, а Северус Снейп полностью поглощен личной вендеттой. – Заметив удивление в глазах юноши, Мартин счел нужным добавить. – Да, Гарри, я догадываюсь о его истинной преданности. И сейчас неважно, как и откуда. Говорить мы будем не об аристократах, аврорах или учителях–мстителях, а о тебе. Поскольку мое предложение адресовано именно тебе. – Вы хотите, чтобы я стал вашей марионеткой? – Я предпочитаю направлять своих союзников, а не контролировать каждый их шаг. За этим – к Реддлу... Или министерским инструкциям по изготовлению котлов для алхимиков. В рядах моей организации, Гарри, служит множество уникальных, талантливых волшебников, и я не считаю нужным писать для них справки на сотню пергаментов. Хорошо справляющиеся со своими поручениями маги получают щедрые поощрения; я умею награждать своих соратников по их заслугам и не претендую на статус живого Бога. – «Соратников»? Вроде того пироманьяка, что убил моего крестного и многих хороших бойцов Ордена? – На войне бойцы умирают – вот это откровение! Блэка не убили в постели, не отравили, и он не был мелким ребенком или девчонкой. Знал, на что шел, и, я уверен, умер без лишних сожалений. – Повел плечами испанец, нисколько не смущенный тоном собеседника. – К тому же... Скольких отцов, крестных или родных, вы уже успели убить, а скольких ещё убьете до конца этой гражданской войны? Удар был нанесен грамотно; Гарри пришлось перевести дух, после чего он с куда меньшей уверенностью, чем надо было бы, произнес: – Мы должны победить Пожирателей, и нам приходится идти на такие непростые шаги ради этого результата. – И здесь, Гарри, я могу помочь тебе. Опять–таки, как я и говорил раньше: погибель Реддла и уничтожение его личного культа являются важными пунктами в моем плане. Но, с моей помощью, ты сможешь спасти Британию от гибельного саморазрушения; чем быстрее будет одержана победа, тем быстрее прекратятся "непростые шаги"... Тем быстрее ты сможешь отомстить Реддлу и его фанатикам за все страдания и мучения, которые они принесли и самому тебе, и всем Островам. А ведь зачищать придется старательно и сурово, иначе история может опять повториться... – Не повторится. – Ответил Поттер со всей возможной твердостью в голосе. – Сопротивление запомнит ошибки прошлого режима и исправит их. Со всей необходимой последовательностью. – Подобная решимость в борьбе со своими врагами мне тоже по душе. Насилие не должно быть самым первым инструментом, и прибегать к нему следует, обычно, не сразу; но оставлять подобного врага дышащим было бы страшной ошибкой. Хорошо, что вы это понимаете. – Удивительно, но слышать похвалу из уст Лусио Мартина было... Приятно. – Тем более, что, чем раньше завершится война, тем больше ваших друзей уцелеет. Я, Гарри, на своей войне потерял, теряю и еще буду терять многих дорогих мне людей, так что эту боль я хорошо понимаю... Понимаю и предлагаю вам руку помощи; со мной за вашей спиной вы сможете разбить Реддла гораздо раньше, чем лидеры Сопротивления планируют. Тут и подробно объяснять ему было нечего. Гермиона, Сириус, Майкл, множество других волшебников и ведьм остались бы живы и здоровы, не возвратись Реддл к жизни. Остальным, ожидающим его возвращение ребятам не пришлось бы рисковать жизнями в десятках схваток и сражений; Флёр, Рон, Невилл, Дафна и другие его товарищи будут в безопасности только после «хорошего» конца войны. Если есть возможность закончить войну скорой победой, то разве разумно отказываться от такой возможности? Ложь. И Сириуса, последнего родного ему человека, убили по приказу сидящего перед ним краснобая. Поттер мысленно велел себе сосредоточиться, не поддаваться заманчивым миражам, готовым увести его в бесплодную пустыню. Помни: это тоже враг, пусть он и не пытается тебя убить... Сейчас не пытается. А этот змей–искуситель продолжал как ни в чем не бывало, словно и не замечая его изменившейся реакции – Такая скорая победа, в свою очередь, приведет вас, Гарри, на вершину политического Олимпа местного сообщества. Да, конечно, все ключевые посты в новом Министерстве заберут себе Гринграссы и Брустверы, – с едва заметным презрением произнес эти фамилии Мартин, – но за вами будет куда больший авторитет, чем за канадским сидельцем или бывшим аврором. Вы никак не связаны с поражением в Министерстве, вы никуда не убежали из Британии, вы остались здесь и сражались – а благодаря талантам ваших друзей, Британия об этом знает во всех подробностях. От аристократических особняков и до самых последних селений будут с восторгом рассказывать о ваших ратных подвигах, вашей храбрости и отваге. Дамблдор хорошо постарался с созданием культа, а вы его поддерживаете в отличной форме; победа же над Реддлом завершит его формирование и вы станете полноценным действующим лицом. – Но если все посты займут мои старшие соратники, как я могу быть "действующим лицом"? – Магглы учат, что власть, Гарри, бывает разной. И они учат, что существует "моральная власть", означающая, если по–простому, способность словом, оценкой влиять на политику и сознание людей. К вам будут обращаться бюрократы и аристократы, на вас будут ссылаться газеты, ваше слово будут с жадностью ловить сотни, тысячи простых британцев... Чем плохое начало для политической карьеры? Уверен, лет через пятнадцать после победы, если вы, с моей помощью, правильно разыграете карты, можно смело задумываться о кресле самого министра. Гарри с трудом подавил не то что слово, даже гневную мысль о засевшем внутри крестраже. Лусио практически со стопроцентной гарантией является выдающимся телепатом, способным с легкостью пробиться сквозь его несовершенную защиту. Но хорошо было то, что этот аргумент оратора оказался совершенно бесполезен; будущему мертвецу незачем все эти почести да влияние. – Вы очень красочно описали мои выгоды от союза... – Нужно было переменить тему разговора, пока враг не нащупал еще одну его уязвимую струну. – И я даже не закончил их перечислять. – С готовностью ответил Лусио, чьи губы соединились в якобы добродушной улыбке. – Однако никто не делает таких предложений по доброте душевной. Вы и сами говорили, что верите только во взаимовыгодное сотрудничество... – Продолжал Гарри, не давая вырвать из своих рук инициативу. – И в чем ваша выгода, если я соглашусь? Я понимаю, допустим, почему вы хотите смерти Реддлу, но зачем вам именно я? – Неспроста покойный Альбус занимался вами, Гарри. Он почувствовал, что тут есть кое–что больше имени и счастливой случайности; что в вас кроются многочисленные таланты. Способного организатора, могущественного боевика, умного командира, оригинального тактика... Харизматичного лидера, конечно же. Человека, способного повести за собой на практически верную смерть школьников и при этом добиться требуемых результатов вопреки самому здравому смыслу и сотне препятствий на пути. – Начал перечислять его достоинства и свершения испанец, пытаясь при этом казаться как можно более искренним. По правде говоря, у него это более чем получалось... – За свою жизнь я насмотрелся на людей, самых разных повстречал на пути. И, благодаря этому, я научился различать одаренных людей в толпе... Стараюсь их делать своими соратниками в моем деле. – Установления мирового господства? – Вновь не удержался Гарри от легкой иронии. Словно в фильм какой попал! – Спасение мира от самого себя и, более того, его улучшение – отнюдь не простое дело. Мне требуются таланты в самых разных отраслях: боевики, интеллектуалы, шпионы, алхимики, взломщики... – Перечисление, Поттер был уверен в этом, могло бы затянуться на целый час; но у Мартина были другие планы. – А более всего мне необходимы хорошие командиры и доверенные заместители, которые способны исполнять должное без постоянного и утомительного контроля над ними. И именно эту роль я вам предлагаю. Гарри умолк, пытаясь было всё обдумать. Приходилось признаться самому себе, что многое из обещанного действительно привлекало его, интересовало и волновало. Победа, причем победа скорая и полная, месть над врагами и спасение друзей, перспективы в будущем и возможность принять участие в по–настоящему грандиозном проекте, стать частью чего–то великого и стоящего... Но это предлагал враг. Эти сладкие речи озвучивал человек, вот уже скоро столетие как убивающий, предающий и мучающий других людей. Разве можно доверять хотя бы одному слову от такого? – Но я ещё не назвал вашу самую главную выгоду от заключения союза со мной. – Теперь парню улыбались, словно что–то предвкушая, еще и его серые глаза. – Жизнь. Вы сами будете спасены, Гарри. Многие месяцы упорных, изматывающих тренировок с Дамблдором и Снейпом выручили Гарри. Он и бровью не повел, а только сказал самым ровным голосом: – Я и так неплохо сражаюсь, благодарю; выживу уж как–нибудь. – О нет, речь идет совсем не о боях. О боях не с тем противником, уж точно. – Продолжал Мартин, пока к парню приходило осознание. – Речь о крестраже, без спросу поселившемся в вашей голове. Не самое приятное соседство, не так ли? И, при этом, только с вашей смертью этот сосед уйдет, давая тем самым другим волшебникам шанс нанести поистине смертельный удар по Реддлу . Другим, не вам... Ведь нет другой возможности покончить с «якорями», придется идти на жертву... Гарри казалось, что сейчас он провалится в глубокую пропасть, открывающуюся у него под самыми ногами. Завершающий удар был Мартином грамотно нанесен: из его легких будто выбили весь воздух. Откуда он знает? Хотя... Если он так же хорошо, как Дамблдор, знает принципы работы темной магии и ее многочисленные нюансы... То предположить можно... Но разрозненные мысли, будто в лихорадке, отказывались складываться в связные предложения. Зато Мартин, довольный собой, продолжал говорить – с каждым его новым словом Гарри все больше запутывался. – Но моя соратница, выдающаяся колдомедичка и передовая изобретательница, уверена, что есть и другой путь. О котором Сибус, Адам и Кингсли или в самом деле не знают, или нарочно не желают о нем вспоминать, поскольку он оставит вам, Гарри Поттеру, жизнь. И, соответственно, возможность реализовать весь потенциал в карьере. Крестраж погибнет, но вы останетесь в живых; Реддл погибнет, но вы останетесь в живых и вскоре сможете вернуться в бой. Возможно, вы и нанесете последний удар по этому... Лорду. – Но как?.. – Только и смог из себя выдавить юноша. Неужели те робкие подозрения насчет искренности старших соратников в самом деле правдивы? – Тут потребуется провести особый, продолжительный ритуал, потратить мощь сразу нескольких артефактов... И выпить едва ли не литр дорогих зелий. Всё это, естественно, под бдительным присмотром со стороны моей соратницы: методика экспериментальная и нужно будет постоянно держать руку на пульсе... Не только метафорически. – Признался в сложности процедуры Мартин. – И ради посторонних волшебников наша организация на такие расходы не пойдет, как бы я вас лично не уважал. Только о соратниках мы проявляем такую заботу – понимаете, Гарри? Жизнь... Это значит, что он не оставит Флёр. Что он не оставит друзей. Что он сможет не просто поучаствовать в последнем бою, но и обеспечить в нем победу. Что потом он сможет пожить и насладиться плодами выстраданной победы... И зачем Мартину его обманывать? Чтобы заполучить марионетку! Ему понадобился раб, руками которого можно загребать горящий уголь на Островах. Зачем лорду Гринграссу было врать? Чтобы избавиться от конкурента. Но Флёр, ребята, Британия... – Это очень сложный выбор. Пожалуй, самый сложный за мою жизнь. – Банальность, но куда ж без нее? И только заговорив, парень смог заглушить поток сознания в голове. – И нужно его обдумать. – Я понимаю. Не каждый день приходится делать выбор всей своей судьбы, между жизнью и смертью... – Неожиданное сочувствие со стороны Мартина удивило бы Гарри, сохрани он способность удивляться. – Посему я предлагаю вам время на размышления... – Минуту? – Дольше, дольше. – Заверил его испанец. – Мои люди воздержатся от любых атак на Сопротивление, надеюсь, вы и ваш Отряд последуете нашему примеру. И, чтобы предоставить вам ещё один стимул... Из–под мантии он извлек блестящий серебряный шар, чью поверхность украшали изображения черепов да скелетов. – Этот артефакт, думаю, вам пригодится в вашем благом замысле. – Мартин любовно провел пальцами по оболочке шара. – Называется "Белая смерть". При активации, он вызывает у всех врагов владельца в радиусе нескольких десятков метров страшную слабость, неконтролируемую рвоту, чудовищную сонливость – словом, он способен превратить профессиональных убийц и надежных охранников в жалкое, животное стадо. Самое то для убийства министра. – Но об этом вы как узнали!? – О, это как раз проще простого. Из памяти нашего общего знакомого я узнал, что вас интересует охрана Корбана Яксли на время его визита в Драгонстоун. Очевидно же, что вы не подарок ему вручить хотите. – С этими словами Лусио Мартин поднялся из–за стола. – Было очень приятно наконец–то с вами переговорить, Гарри, но, боюсь, мне пора по моим делам... А вам еще нужно опросить того несчастного чиновника; он уже через три минуты присоединится к вам. До встречи, Гарри Поттер. – А когда?. – Успел только спросить юноша уходящего волшебника. – Я еще встречусь с вами... – И с этими словами маг исчез за дверью, безжалостно оставляя Поттера наедине с целым девятым валом мыслей. Он его обманет. Он им воспользуется для ликвидации Реддла – и бросит, не исполнив своей части сделки. Но зачем ему это? Почему он верит на слово Гринграссу и Брустверу с Палмером, но не этому колдуну, готовому сходу выдать объяснение? Так потому и не верит: уж слишком заманчиво, уж слишком ярко это «золото» блестит, чтоб быть правдой... Но жизнь! Он сможет выжить, он останется с любимой и друзьями, сможет реализовать мечты и желания после победы, а там и спасти целый мир!.. Или так ему врут, желая заполучить новенькую марионетку в свое распоряжение? Появление в дверях невысокого, добродушного шатена в потертой зеленой мантии Гарри воспринял как проявление высшего милосердия – дьвольяским усилием воли, он всё же смог взять эмоции, мысли и переживания под контроль. Как он раньше и говорил, проблемы нужно решать по мере их поступления; и сейчас он займется именно этим. Он поговорит с Кассием Лонгом и достанет из него нужную Отряду информацию, после чего вернется к ребятам и займется планированием атаки... Что будет потом – будет потом. Перед ним стоит важнейший, судьбоносный вопрос всей его жизни. И он не знает ответа на него.