Жизнь и деяния Гарри Поттера

Накинув на голое тело лёгкую домашнюю мантию из белого атласа, Флёр приняла руку мужа и вместе с ним направилась в сторону парка. Их путь пролегал через территорию мэнора по отделанной булыжником тропинке, которая вела вглубь зелёной посадки. Когда Гарри только проектировал убежище для их семьи, он не поскупился на скупку окрестных территорий, позволив тем самым широко развернуться на новом месте. Флёр не особо понимала тяги супруга к такому размаху, и лично ей хватило бы и просто комфортного и большого дома. Но у Гарри был свой взгляд на вещи, и он не спешил интересоваться мнением любимой жены. Леди Поттер, впрочем, догадывалась, что все эти парки, пруды и ручьи вокруг мэнора служат одной цели – превращению их жилища в крепость, способную выдержать полноценную осаду. Кто знает, сколько хитрых чар и магических ловушек в них сокрыто? На все расспросы об этом Гарри лишь отвечал, что всё это абсолютно безопасно. Для домашних, конечно, а не для незваных гостей. К тому же где-то здесь были охотничьи угодья их Джорджа, который мог влёгкую закусить незадачливым вторженцем. Это для своих кустодий был всего лишь толстым и капризным котом. Но горе тому дураку, что решит проверить на себе хищнические повадки питомца лорда Поттера. – Прекрасно выглядишь. – Сказал Гарри, пройдясь по жене оценивающим взглядом. – Хочешь сказать, что в другие дни я выгляжу не прекрасно? – С ехидцей спросила Флёр, которая, впрочем, была довольна комплиментом мужа. – Ты всегда выглядишь прекрасно. – Спокойно ответил лорд Поттер и приобнял супругу за талию. – Но сегодня выглядишь особенно прелестно. – Рука Гарри скользнула вниз и легла на большие, округлые ягодицы светловолосой ведьмы. – Да неужели? – Флёр, видя что супруг в хорошем настроении, решила того немного поддразнить. – Если я так хороша, то почему я в последний раз на нашем супружеском ложе видела тебя неделю назад, м? – Леди Поттер тесно прижалась к плечу Гарри своим пышным бюстом. Гарри на это ничего не ответил, а лишь шлёпнул жёнушку по заднице. Флёр мысленно вздохнула. Её муж последние годы никогда не распространялся о том, где он пропадал и чем занимался. Конечно, львиную долю его времени занимали дела британских волшебников, но порой были у него и куда менее уважительные причины бесконечных отлучек. Конечно, Флёр знала о любовницах мужа. Знала, но предпочла смириться. Не она первая и не она последняя, кто с этим сталкивается. Хотя порой терпеть это пренебрежение ею, законной супругой, было весьма сложно. Впрочем, после рождения Айрис Гарри стал позволять жене некоторые вольности при условии, что всё будет в рамках приличий и незаметно для остальных, но это всё было не то. Флёр предпочла бы хранить верность мужу, если бы тот был хоть немного более внимателен к ней и её чувствам. А с недавних пор он и вовсе поселил в мэноре свою шлюшку Глорию. Леди Поттер была эмпатичным человеком и хорошо относилась к Джиму, несмотря ни на что. Она не перекладывала на ребёнка, у которого и так детство выдалось не самое сладкое, вину его родителей. Но вот его мать была той ещё стервой. Флёр терпела Глорию, пока та пережидала в их мэноре опасное время, но, как оказалось, нет ничего более постоянного, чем временное. Похоже, и мужу, и его любовнице пришлась по вкусу совместная жизнь, а об её мнении Гарри снова забыл справиться. Очередная домашняя ссора со слезами и битьём посуды, ожидаемо, делу не помогла. Хорошо хоть Гарри, в котором где-то всё же робко подавали голосок остатки совести, обошёлся без рукоприкладства и просто напоил рыдающую супругу успокоительным зельем. Так или иначе, но пришлось привыкать жить бок о бок с леди Файертейл. Соседство это оказалось той ещё головной болью. Глория, видимо, возомнила себя если не хозяйкой Поттер-мэнора, то уж как минимум имеющей прав не меньше, чем у законной жены лорда Поттера. До дуэли на волшебных палочках не дошло, зато за волосы оттаскать друг дружку они успели не единожды. А Гарри, этот кобель, умыл руки от домашних разборок, лишь велев Фрэнсису проследить, чтобы его женщины не поубивали друг дружку. В итоге между двумя леди установилось что-то вроде вооружённого нейтралитета. Они не пытались избавиться друг от друга, но зато каждая стремилась доказать своё первенство: Флёр напирала на свои права жены, Глория же добивалась своего нахальством и непробиваемой уверенностью в своём превосходстве над «глупой французской ведьмочкой». Да если бы эта напыщенная английская дура знала, через что она с Гарри прошла во время войны… – У тебя снова испортилось настроение. – Заметил Гарри после пары минут неспешной прогулки. – Тебе надо либо найти себе новое хобби, либо сбросить напряжение. Со вторым могу помочь прямо сейчас. – Рука мужчина поднялась с ягодиц Флёр и легла на её грудь. – Раньше надо было предлагать. – Буркнула леди Поттер и отпихнула руку мужа, ощупывавшую её сиськи. – Шёл бы ты к своей Глории. Она-то уж тебе точно не откажет. – Не дуйся, милая. Тебе это не к лицу. – Усмехнулся Гарри, но свои поползновения прекратил. – Вот вспомнишь о том, что я не просто рабыня для утех, а твоя супруга, вот и перестану дуться. – Ответила Флёр. – Даже не буду спрашивать, что это может означать в твоём понимании. Подобная лёгкая, ни к чему не обязывающая перепалка продолжалась на протяжении всего их пути до места, где им обоим предстояло оценить плоды одного из многочисленных «проектов» Гарри. И то, что на «представление» супруг не взял свою шлюшку, давало Флёр возможность довольно улыбнуться про себя. Как бы Глория не хорохорилась, она по-прежнему оставалась в доме всего лишь гостьей, которую не собирались заранее уведомлять о значимых изменениях. Порядком задержавшейся гостьей... Леди Поттер кивком головы заставила себя позабыть об этой давалке. Нужно было сосредоточиться на чём-то куда более приятном. Как-никак, вскоре она должна была получить собственных, личных телохранителей! Несколько лет тому назад её супруг, вечный параноик, решил, что всей мыслимой и немыслимой безопасности поместья недостаточно. Да, он превратил свой дом в поистине неприступную крепость, способную выдержать полномасштабный штурм. Но за его пределами всё это не имело значения. Конечно, и до этого дня Гарри неизменно находил людей, которые сопровождали её в прогулках, визитах и на официальных мероприятиях. Были среди них и приятные колдуны, и дуболомы, и попросту вызывающие у неё мурашки по коже типы – всяких успела повидать. Флёр так и не знала до сих пор, были ли они живой мебелью при ней или всё же эти стражи когда-то спасли ей жизнь... И, пожалуй, оно было к лучшему. О некотором ей и в самом деле лучше не знать. Однако Гарри вечно искал способы улучшить, усовершенствовать, гарантировать. Его порой болезненная тяга к совершенству сказывалась во многом – и особенно ярко в вопросе безопасности домашних. Сегодня, наконец, в Британию доставили его новый инструмент – вернее, даже два инструмента. В магическом мире было немало средств защиты и нападения, о существовании коих большинство его жителей даже не подозревает. И это к лучшему. Незачем простому обывателю знать о кое-каких деталях и тайнах: это только побеспокоит их честный и такой необходимый труд. В частности, секретом от многих волшебников остаётся существование в джунглях Амазонии нескольких тайных «школ», обучавших полноценных боевых рабов – называя вещи своими именами. Готовят там, разумеется, не безвольный сброд, что по воле хозяев хватается за палочки и помирает, о нет. Эти места выращивают колдунов-воинов, способных составить конкуренцию по физическим данным, знаниям и навыкам многим выдающимся дуэлянтам, чернокнижникам и наёмникам, и при этом обладающих над ними всеми одним крайне значительным преимуществом. Безусловной, безграничной и непоколебимой преданностью своему хозяину. Долгие годы тяжёлых, на грани человеческих возможностей, тренировок превращают их тела и умы в смертельно опасные оружия... А специальные, тайные обряды, зелья и ритуалы гарантируют, что оное оружие всегда будет помнить о своем месте в этом мире. Таким людям всегда можно доверять, на них можно положиться, они не способны предать или даже задуматься об этом – и при этом сохраняют известную меру автономности, чтоб быть как можно более полезными. Так, по крайней мере, им с Гарри всё описал тот здоровенный темнокожий колдун, прибывший в Британию заключить договор. Этого колдуна Флёр постаралась потом как можно скорее забыть: настолько устрашающим, грубым и таинственным он ей показался. Женщина догадывалась, при ней этот человек с её мужем не обсуждали самые тонкие нюансы сделки... Но тогда она и не хотела знать об этом деле сильно больше. Они с Гарри всё обсудили ещё до появления на пороге поместья столь диковинного гостя. Ей оставалось только озвучить своё согласие и «пожертвовать» гостю каплю собственной крови. Эта просьба пробудила в ней сомнения: мало ли тёмных проклятий и ритуалов, нуждающихся в крови? Но их поспешил развеять сам Гарри, когда тот первым подал пример и сделал надрез на ладони. Как ей потом объяснил супруг, это было необходимо, чтобы в её будущих стражей была заложена верность хозяевам на уровне инстинктов. Вся кровь уйдёт на приготовление специального зелья, и никакого следа не останется. И, действительно, Гарри бы никогда не дал ей совершить подобную глупость, не убедившись полной безопасности подобного. В конце концов, ни одна подобная «школа» не продержалась бы и года, реши её начальство торговать чем-то подобным на сторону. Особенно если учесть, что клиентами таких заведений были далеко не последние люди в мире волшебников. Совсем же её опасения рассеялись, когда она стала свидетельницей подписания контракта. Они заплатили этому гостю из Южной Америки столько денег, что их хватило бы на годовое содержание наёмной компании, а то и двух. В самом деле, зачем им рисковать жизнями и репутацией, когда их ремесло и так приносит столько золота? Флёр была благодарна мужу за то, что он готов тратить на её безопасность баснословные суммы, готов идти на откровенные преступления, согласен прибегать к радикальным, зато надёжным мерам... Но порой её терзали крайне неприятные сомнения. Леди Поттер сама была не без греха, ведь в мэноре она распоряжалась подневольными слугами, чья жизнь была практически по гроб завязана на хозяев – а никого другого подпускать столь близко к своей семье Гарри категорически не желал. Но настолько откровенное рабовладение? Едва ли такое можно оправдать эфемерными соображениями безопасности. Светловолосой ведьме удалось выбросить эти мысли из головы ей удалось лишь тогда, когда она своими глазами увидела приобретения супруга. Перед ними стояли двое мужчин, идеально похожих друг на друга. Смуглая кожа, не лишенные изящности черты лица, тёмные глаза и короткие волосы цвета вороньего крыла – отличить одного от другого она бы не смогла. Одеждой они ничем не привлекали к себе внимания, и могли сойти за самых простых жителей магической Британии. Но под этими скромными, серыми рубашками, виднелись загорелые, крепкие и мускулистые тела. Подобные люди внушают встречным невольное уважение, перед ними стараются расступиться, с ними не хотят спорить... А в глазах у этих людей она прочла столь знакомые ей по жизни с Гарри холодную решимость, уверенность в себе и привычку к смерти. – Флёр, вот они. – Картинным жестом указал на них Гарри. – Твои новые спутники и защитники. Я уверен, что ты останешься ими довольна. – И что, неужели они в самом деле настолько послушны, насколько нам обещали? – Поинтересовалась Флёр, с очевидным и заметным любопытством рассматривая этих совсем ещё молодых мужчин. – Настолько, что будут исполнять все наши прихоти? – Более чем. Попробуй отдать им команду. Любую, даже не задумывайся, какую. – Прыгните! – Последовала его совету леди Поттер. Оба колдуна тотчас поднялись в воздух, показав при этом развитость своих ног: такой прыти от людей Флёр раньше не видела. Стоило же им вновь ногами коснуться земли, как двое замерли в прежней, ничем непоколебимой позиции. – Все, кто выжил в подобных «школах», отличаются впечатляющей выносливостью и силой. Едва ли не пик человеческих естественных возможностей, и некоторые небольшие усиления, достигнутые при помощи алхимии и ритуалов. Но без фанатизма, иначе всё может выйти из-под контроля. – Озвучил свои пояснения Гарри. – Подобные прыжки для них ничего не стоят. Если бы ты им дала время на подготовку, они бы добились ещё большего. – Ах, это забавно. – Признала очевидное женщина, чьё настроение улучшалось с каждой минутой. – Не говоря уже о том, насколько полезно. – Это было очень просто. Даже слишком предсказуемо с твоей стороны, если честно. – Повёл плечами Поттер, прежде чем властно ухватиться за её ягодицу. – Зная тебя и твою вейловскую натуру, я думал, ты им прикажешь раздеться. – Эй! Не при них же... – Не столько жест, сколько игривость тона дорогого супруга смутила её. – Именно что при них. Вспомни! Этим можно доверять любые тайны, – с ударением на этом слове отвечал Гарри, – и быть полностью спокойным за их сохранность. Их растят не простыми убийцами или наёмниками, а именно доверенными телохранителями. Чего бы эти двое стоили, не умей они хранить господских секретов, м? И поверь, с ними в сохранности будут все наши и страшные тайны, и маленькие грязные секреты. – А имена-то у них есть? – Женщина решила переменить тему, пока ещё могла. – Они у них остались, – подтвердил Поттер, – но они прекрасно отзываются на любые имена, что хозяева сочтут нужным им дать. Никаких споров, пререканий или просьб с их стороны. Можешь попробовать и убедиться в этом самостоятельно. – А всё же? – Леди Поттер всегда предпочитала звать людей по их именам. Мелочь, а всё же приятно! Вон, Изабелла едва ли не прыгала от восторга, когда той велели забыть свою оскорбительную кличку из её прошлой жизни... – В таком случае... Прикажи им назваться. – Хмыкнул муж Флёр, явно довольный своей работой. – Привыкай, теперь они будут при тебе постоянно. Столько ещё им повелений отдать тебе предстоит! Леди Поттер, постаравшись придать своему голосу властное, аристократичное звучание, произнесла: – Назовитесь. – Хуан. – Мигель. Скорость и невозмутимость их ответов вызвали две, противоположные реакции. Её супруг улыбнулся – но вот ей было не до того. – Они всегда так говорят? – С лёгкими нотками не то страха, не то удивления в голосе спросила Флёр. – Надеюсь, что нет. – Нет, нет. – Отмахнулся Гарри. – Они, конечно, не такие любители болтать, как моя ненаглядная супруга или наш несносный кустодий... Но и не големы, чудом запомнившие звучание человеческой речи. Просто ты дала им приказ, который можно исполнить буквально произнеся одно-единственное слово. Вот им и нет нужды проявлять своё красноречие. Если же ты хочешь пообщаться с ними, то и вопрос надо формулировать иначе. Тогда они начнут говорить и будут говорить, пока им не велят прерваться. – Ну... – Флёр накрепко призадумалась над предложением мужа... Прежде чем покачать головой. – Всё-таки мы их не для этого взяли. – Правильно, для болтовни у тебя есть и Белла, – улыбнулся ей мужчина, – и Джордж, и Глория. Ну и я. – Ещё бы ты об этом вспоминал почаще, – леди Поттер поморщилась от этого замечания, – и всё было бы замечательно. – Так или иначе, но ты права. Мы их покупали не для разговоров, а для дела. И, пожалуй, пришло время продемонстрировать тебе, чего они стоят. – А где их волшебные палочки? – Разумеется, палочки при них. Толково колдовать посреди боя без палочки – это искусство для избранных единиц. Остальным и придуриваться незачем. Теперь, Флёр, отодвинься немного назад. Видишь начерченный на песке круг? Отойди за него. Гарри обратился к двум волшебникам на испанском... И говорил он с ними куда дольше, чем она. Родной язык Изабеллы Флёр так и не смогла выучить – хоть и просила любимую служанку помочь с этим – и посему всё дальнейшее оказалось для полнейшим сюрпризом. И, признаться, сюрпризом впечатляющим. Всё началось с того, что Гарри призывал собак из теней и мрака, и гнал их на братьев – те расправлялись с ними короткими, уверенными движениями палочек. Потом супруг пытался ухватить их за ногами огненными путами, обрушить на них водяной шар, поразить ядовитыми змеями, даже призвал Взрывное… Со всеми угрозами братья справлялись уверенно и даже по-своему изящно. Им лишь изредка приходилось отодвигаться, редко какая атака касалась заранее поставленных ими защитных чар. И ведь это всё – без малейшей помощи артефактов или зачарованных доспехов! – Ого! Вот это... – Только и смогла выдавить из себя леди Поттер, наблюдавшая за представлением восторженными глазами. – Как видишь, с этим небольшим представлением для тебя они отлично справились. – Прокомментировал Гарри. – Это, конечно, по большей части были детские фокусы. Настоящие испытания их дуэльных навыков я уже провёл без тебя. И, скажем так, держались они достойно даже против меня. – Впечатляет. – Согласилась Флёр. – Хорошо, что они на нашей стороне. А ведь когда мне было семнадцать, и я не побоялась выйти на дракона… – Ностальгически вздохнула женщина. – А сейчас уже совсем изнеженной и боязливой стала. – Ну, каждому своё, любимая. – По доброму усмехнулся Гарри. – Но это только начало. – Заверил её муж, прежде чем вновь отдать команду на чужом языке. Колдуны тотчас сложили волшебные палочки на землю... – Что дальше? – Теперь у тебя есть шанс рассмотреть их получше. – Гарри подмигнул жене, и та всё прекрасно поняла. И то, чего именно её муж желает, и то, что он хочет услышать этот приказ именно от неё. Поняв, что Гарри не имеет ничего против, Флёр слегка улыбнулась своим мыслям и озвучила своё пожелание: – Раздевайтесь! Догола. Моему мужу хочется разглядеть вас получше. – Хорошо, что этих двоих обучали в том числе и английскому! Иначе было бы совсем неловко... – «Мужу», ага, как же... – Гарри всё происходившее настолько развеселило, что он даже опустился до того, чтобы пальцами обозначить в воздухе кавычки. Мигель и Хуан повиновались приказу с уже привычной от них расторопностью – и всё с тем же подчеркнутым, холодным равнодушием. Полетели на песок рубашки, оголив взору Флёр мускулистые, поджарые торсы. Не капли лишнего жира, никаких шрамов, почти что полное отсутствие волос на теле. Эти фигуры можно было смело ставить в музей – или в спортивный зал, всем на осмотр, любование и зависть. С той же лёгкостью и без каких-либо заминок избавились они и от своих штанов с нижним бельём. Флёр пристально, с интересом оглядела близнецов с головы до пят. Леди Поттер с удовольствием любовалась их молодыми мужскими телами, способными вызвать желание у практических любой женщины. Выраженные, но не гипертрофированные мышцы, идеально сложенные атлетические фигуры, мощные руки и ноги, внушительных размеров мужские достоинства. – Повернитесь. – Скомандовала Флёр, в глазах которой зажёгся похотливый огонёк. Вид со спины оставил её столь же довольной, что и вид спереди. Пока женщина поедала глазами своих новых стражей, на губах её супруга выступила ехидная усмешка. Заметив её, Флёр тут же вынырнула из глубин своего разыгравшегося воображения и велела близнецам развернуться обратно. – Однако, милая, я не постельных рабов тебе покупал, а телохранителей. И этот приказ ты им отдала не ради того, чтобы потешить свой взор. – С этими не предвещающими ничего хорошего словами Гарри вновь достал свою волшебную палочку. – В их силе и послушании ты уже убедилась. Теперь тебе нужно увидеть их выносливость. Знаешь ли ты, почему во время пыток жертву обычно раздевают догола? – Нет. – Сухо ответила Флёр, предчувствуя нечто нехорошее. – Я, знаешь ли, не имею привычки кого-то пытать. – Одежда – это элемент психологической защиты человека. – Как ни в чём не бывало продолжал Гарри. – Если человек без одежды, то он находится либо в доверительной обстановке, либо в стрессовой. А когда человек выведен из равновесия, то и боль он будет ощущать сильнее. – К чему ты клонишь? – Спросила женщина, уже догадываясь, что будет дальше. – Смотри и увидишь. Муж выглядел на удивление спокойным, даже добродушным: он шутил и позволял отпускать колкости в его адрес, он охотно отпускал комментарии и вовсю давал волю рукам. Леди Поттер даже успела расслабиться, полагая, что ничего из ряда вон выходящего в исполнении Гарри сегодня она не увидит. Как же сильно она ошибалась! Гарри направил красный луч Круциатуса на одного из братьев – Флёр так и не поняла, на какого именно – и, впервые за всё время этих испытаний его лицо переменилось, искаженное жестокой, внезапной болью. Леди Поттер могла только с открытым ртом и широкими глазами наблюдать, как её будущий стражник пытается сопротивляться агонизирующим мукам, пытается сохранить над собой контроль... Только для того, чтобы через показавшиеся зрительнице вечностью мгновения упасть на траву двора. – Что же, более, более чем удовлетворительно. – Произнёс Поттер всё тем же спокойным голосом. – Теперь надо проверить второго. Только как бы лучше это сделать... – Ты что наделал?! – Вскрикнула Флёр, стоило ей совладать с накатившими было эмоциями. – Проверил, насколько твои защитники выносливы. – И поэтому ты хочешь их запытать до смерти?! – Обычному человеку хватает одной, двух секунд Пыточного проклятья, чтобы свалиться беспомощным мешком мяса, – как ни в чем не бывало объяснял Гарри, – этот продержался целых десять. Чудом подобную выносливость не объяснить; на одной силе воли здоровый и крепкий мужчина сможет бороться с проклятьем до пяти секунд. Здесь же речь идёт о поистине выдающейся выносливости, закалённой годами тренировок... И другими магическими методами. Осталось проверить второго, только и всего. Затем Поттер вновь произнёс что-то на испанском – и второй из братьев с молчаливой покорностью повернулся к нему спиной. Флёр хотела было окрикнуть мужа... Но властный взгляд его глаз заставил её замолчать. Она даже не успела отвернуться, как супруг перешёл к действию. По мановению волшебной палочки на развитой спине колдуна появился видимый красный квадрат немалых размеров. И затем... Леди Поттер мысленно порадовалась, что ещё не успела позавтракать. Каким-то неизвестным ей заклинанием Гарри вырвал целый кусок плоти вместе кожей из тела раба – а тот по-прежнему стоял, поборов даже столь естественное для любого нормального человека желание заорать от боли. И, тем более, он не упал. Флёр бы восхитилась его стойкостью, не будь она столь напугана поведением мужа. Как? Почему? Зачем? Как он мог устроить такое на её глазах? Со своими людьми? Эти, и ещё десятки иных вопросов гремели в её голове, не давая женщине сосредоточиться. – Отлично, отлично. – Кивнул Гарри, не скрывая довольной улыбки. – Ровно то, за что я и заплатил три года назад. И, словно ни в чем не бывало, Поттер повернулся к ней. – Меня ждут дела в Министерстве, дорогая. Отведи наших новых слуг к Фрэнсису. Я его предупредил, и он сопроводит их к моему колдомедику, который ими займётся. Будь уверена, ещё до конца дня эти двое будут свежими, здоровыми и готовыми к службе. Он быстрыми шагами удалился из парка, оставив позади себя двух тяжело раненных колдунов и одну ведьму, выглядевшую потерявшейся девочкой.

***

Глория закинула руки за спину любовника, предвкушая скорую и неизбежную развязку. И, в самом деле, она не заставила себя долго ждать. Женщина прикрыла глаза, наслаждаясь оргазмом и позволяя приступу блаженства полностью накрыть себя. Её хватка ослабла, но руки не желали оставлять крепкой, мускулистой спины Гарри – по крайней мере, пока тот не получил своего удовольствия. Хозяин поместья отстал от неё совсем ненадолго: ему хватило всего-навсего ещё десятка толчков, чтобы кончить. Излившись в лоно Глории, Поттер, довольный и уставший, слез с неё, и ведьма, наконец, смогла перевести дыхание да расслабиться. Кровать в выделенной ей покоях всем устраивала Глорию. Она, возможно, и не была настолько широкой, как супружеское ложе в мэноре Файертейлов, да и не хватало на ней украшений на её вкус. Зато на ней было куда приятней и спать, и развлекаться. Там, у Маркуса, всё отдавало формальностями, правилами и обязанностями. Здесь же царили страсть, чувства и желание доставить друг другу наслаждение. Так ли удивительно, что тут она радовалась каждой совместно проведенной минутой? Ей здесь было хорошо и, о чём бы там не мечтала обиженная француженка, покидать этот дом Глория не намеревалась. И, тем более, её не собирался отсюда выпроваживать Гарри – чьё мнение в этом вопросе было решающим. Ему новое положение дел более чем пришлось по душе, и Глория в этом его поддерживала. Почаще бы её любовник прислушивался бы к ней, и цены б ему не было... – Это и в самом деле было хорошо, – подал голос Гарри, даже не удосуживаясь повернуть голову в её сторону, – ты на славу постаралась. – Ты что, мысли мои читаешь? – Возмутилась Глория. Она прекрасно знала о талантах и дарованиях любовника и поэтому с подозрением относилась к подобным «совпадениям». – Нет. Мне и нет нужды к этому прибегать. – Его рука легла на её груди. – У тебя всё на лице написано. И, к тому же, за эти годы я тебя довольно неплохо изучил, разве нет? – Верно, верно. – Женщина вновь закрыла глаза, позволяя чужому мужу в полной мере насладиться собой... И позволяя самой себе отдаться этим чувствам. Сейчас она хорошо понимала, почему именно француженка так легко сдалась. Противостоять этому властному тону, этим сильным рукам, этим гипнотизирующим зелёным глазам в самом деле непросто... И даже ей, женщине взрослой и хорошо знакомой с искусством любви, устоять против чар лорда Поттера не удалось. То, что начиналось как очередная для обоих любовная интрижка, вскоре превратилось в нечто куда как большее. Влюбленности подросткового возраста преходящие, они легко зарождаются и столь же быстро сгорают. Отношения в семье Поттеров тому лучшее доказательство. То ли дело когда чувство появляется между двумя взрослыми, ответственными и полноценными людьми! Оно редко, оно надёжно, оно способствует образованию самых прочных связей. Потому-то она по-прежнему здесь, в поместье Поттеров: её мужчина позаботился не только о её безопасности в опасный момент, о нет. Он ещё и о дальнейшем подумал... – Хм... – Гарри ухватился пальцами за живот Глории и, оттянув её кожу, слегка улыбнулся. – Кому-то надо почаще упражняться, нет? – Эй! – Ведьма поспешила убрать руку любовника с себя, совершенно не скрывая возмущения. – Я более чем слежу за своей формой! Можешь у своей благоверной спросить, если мне не веришь. – О, – и только теперь Гарри повернулся на бок лицом к ней, – вы с ней решили вдвоём заниматься? Я что-то пропустил в своём доме? Глория беззлобно рассмеялась и запустила пальцы в чёрные волосы хахаля. – Возможно, кому-то надо почаще бывать дома. – Передразнила его аристократка, наслаждаясь моментом в полной мере. – Тогда бы ты знал, что мы с твоей ручной француженкой уже не кусаемся. Вчера мы одновременно пришли в гимнастический зал, уходить не захотела ни она. Ни я... Ну мы и вместе позанимались. Понравилось, знаешь ли. Дух конкуренции стимулирует активнее шевелить задницей. Вчера Глория убедилась в справедливости своей старой гипотезы, которую она Гарри озвучила ещё несколько лет тому назад. Оставайся Флёр Делакур – Делакур, и работай она у него в поместье горничной, цены бы ей не было! Послушная, смешливая, смазливая, подтянутая, фигура что надо, исполнительная... Её за эту мысль любовник ремнём выпорол, но леди Файертейл не взяла своих слов назад. И теперь, живя под одной крышей с Флёр, Глория всё больше и больше убеждалась в своей правоте. Когда француженка не начинает дуться, не пытается смешно самоутвердиться и строить из себя настоящую леди – с ней весьма вероятно проводить время. Можно поговорить, повеселиться, позаниматься, обсудить детей и их проблемы. Знала бы она ещё своё место… – У меня как раз скоро появится время полюбоваться вами обеими, – заговорил Гарри, – как-никак, в этом месяце у нас в поместье пройдёт тройная свадьба. Организацию такого мероприятия я не могу передоверить ни Фрэнсису, ни кому-либо из вас двух. – И ты в самом деле намереваешься торопить события? – Не сдержала недовольный вздох Глория. – Да. – Последовал короткий ответ. Ведьма невольно бросила взгляд на лежавшего рядом любовника. Взгляд не влюбленной, всепрощающей и глупой дурочки, но умудрённой жизнью женщины со своими переживаниями и опытом. Всем-то Гарри, казалось, хорош: ответственный, решительный, надёжный, богатый, умелый любовник, может быть заботливым... И всё же сколько в нём было недостатков! Как часто он ошибался, не желая при этом никому в этом признаваться! Все ещё упорствует, не желая брать её во вторые жены. Почему и во имя чего, Глория решительно не понимала. Как будто французская клуша, запуганная и третированная, станет возражать! Поплачет немного и успокоится, тем более, что худшие времена в их отношениях уже миновали. Но Гарри даже слышать об этом не желал, с какой бы стороны Глория не пыталась подобраться к вопросу. Её последняя попытка поговорить о новом договоре закончилась бездарно. Ну, хоть красавец-кустодий Джордж пришёл и поддержал её! Без него ей в тот вечер пришлось бы куда хуже. Тихое, размеренное дыхание Поттера на фоне подобных мыслей, показалось женщине не приятным, а раздражающим. Своё взял и решил отлежаться – как будто так всё и должно быть. А ведь одним только отношением к ней самой список претензий Глории Файертейл только-только начинался. Не было даже речи про грубость, жестокость, поразительное равнодушие к чужим проблемам... Был ещё один вопрос, волновавший её, пожалуй, не меньше первого. На этой неделе завершились последние формальные приготовления ко грядущим свадьбам: дочь и два сына лорда Поттера обретали вторые половинки – и это касалось, в том числе, её Джима. Её любимого Джима, которому и двадцати лет не исполнилось, а его уже хотят женить на дочке этой суки Малфой! Да и, положа руку на сердце, Глории было жаль и Лили с Карлом. Они тоже не заслуживали такого. Волшебник ли, ведьма ли, наследник или бастард: все должны сперва погулять, избавиться от юношеской дури, осознать, что они действительно хотят завести семью. Иначе? Хуже подростковых влюблённостей только заключённые в юношестве и девичестве договорные браки. Кому, как не ей, это знать? – Что тебе так покоя не дает? Прежде, чем дать ответ на этот вопрос, Глория крепко призадумалась. Она могла и промолчать. В конце концов, документы все подписаны, и Гринграссы, и Малфои, и даже те итальяшки уже потирают свои ручонки от счастья. Вот что она может сказать нового? Не проще ли смириться, забыться и позволить себе расслабиться чуть-чуть побольше? Флёр бы наверняка так и поступила. Разве что потом бы она ещё немного поплакала в подушку. Но то, что естественно для выскочки, недопустимо для настоящей аристократки. Родители учили, что временами надлежит высказать всё, что думаешь, а потом – будь что будет. Ты, по крайней мере, сможешь спать со спокойной совестью. – Гарри, я хотела с тобой поговорить. Серьёзно поговорить! – Сказала она, заметив руку любовника, что было вернулась ей на грудь. – Это всё может подождать. – Лучше бы подождал наш разговор. – Его полушутливое ворчание было и не лучшим, и не худшим началом для беседы. Ведьма призвала на помощь всю свою храбрость, напомнив себе, о ком идёт речь. О её сыне. О его сводном брате. О его сводной сестре. Она должна это сказать. – Гарри, ты совершаешь большую ошибку с этими проклятыми свадьбами. – Начала говорить Глория, тщательно и осторожно взвешивая каждое своё слово. – Джиму, Карлу и Лили надо дать больше времени на свободе. Дай им ещё хотя бы пару лет подумать над этими... Решениями. Твои дети ещё слишком молодые, чтобы сделать грамотный выбор, а ошибка в этом деле может очень дорого стоить. Если тебе так нужна оливковая ветвь Гринграссу, то пусть Лили и Яков остаются помолвленными на это время. Наш лорд Сибус совсем не в том положении, чтобы становиться в позу и требовать каких-либо объяснений. Он и сам это понимает, так что возвращение к помолвке примет. Это проще переиграть. И, наконец, расторгнутая семьей невесты помолвка не сильно отражается на репутации жениха. Макаронники, а равно и Малфои, не заслуживают и этого, как по мне. Тут лучше и не играться с помолвками, а просто и честно сказать, что у нас поменялись планы. Вот уж эти точно не будут возмущаться, все эти толки и сплетни и без того позволили Малфоям выгодно приобрести зельеварные цеха в Уэссексе. В накладе не состоявшиеся родственники не останутся, поводов злиться не будет. Глория говорила медленно и осторожно. Выбирала слова и фразы так, чтобы не дать хозяину никакого повода. А это было непросто! Чем дольше, чем больше леди говорила, тем труднее ей было удержать себя в руках. Воспоминания о собственном браке, подозрения насчет без-пяти-минут невестки и опасения за родного сына всё громче и громче заявляли о себе, и фасад аристократического воспитания уже начинал трещать по швам. Наконец, она закончила, и направила свои глаза в любовника, рассчитывая получить от него достойный ответ на свою горячную речь. – Свадьбы состоятся в намеренную дату. – Равнодушным, спокойным голосом заявил Гарри. – И ты бы лучше навестила наших портных. Тебе потребуется новое парадное платье. Положа руку на сердце, она и не надеялась переубедить его. Понимала бесполезность подобных надежд. Знала, что Поттер не станет изменять принятого решения, когда до его реализации осталось совсем ничего времени. Но именно сухость, чёрствость тона резанули Глорию по сердцу. Он мог сказать ей что-нибудь другое! Спеть наглую ложь о том, что дети сами выбрали себе спутниц, и что он не давил на них. Попытаться успокоить любовницу, заверить ту в качествах и достоинствах будущих родственников. Взамен женщина получила только очередное указание, лишённое любого следа хоть какой-то человеческой эмоции. – И это всё, – прошептала Глория, – что ты хочешь мне сказать? Всё, что ты можешь мне сказать? – Всё, что я должен тебе сказать на это. – В его тоне пробудились столь знакомые любовницы ледяные нотки. – Всё остальное мы уже обсуждали ни раз и ни два. Решения приняты, мои будущие родственники уже готовятся – как готовятся и мои дети. – Твои дети? – Переспросила ведьма с ударением на первом слове. – Что, прям тобой одним и порождённые на этот свет? Ни я, ни Флёр и слова единого сказать не можем? – У Флёр всё прописано в брачном договоре, а Джим находится в первую очередь под моими опекой и воспитанием. Не говоря ещё даже о том, что и он, и его брат сами привели ко мне своих невест. Их я ни к чему не обязывал... – Ни к чему не обязывал, да? Кроме категоричного приказа жениться? Кроме указания сроков, словно речь идёт об очередном задании? Кроме угрозы подобрать им невест самостоятельно, если они затянут поиски? Действительно, Гарри, ты их ни к чему не обязывал! Повторяй это каждое утро и, возможно, ты сам в это поверишь. – Твой тон мне не нравится, Глория, и тебе он тоже ничего хорошего не... – А мне не нравится, как ты смотришь на Джима! На меня! На остальных своих детей! Да даже на твою Флёр! – Ведьма приподнялась на кровати, смотря прямо на любовника. – Для тебя мы все – только набор инструментов. Только способы решения какой-то очередной твоей сумасшедшей задачи. Ты во всех людях видишь средства для достижения целей, и даже для родных, для близких не делаешь исключений! Как ты можешь быть настолько жестоким, настолько... Равнодушным и самовлюблённым? Для человека столь умного, столь могущественного, столь образованного, ты порой настолько же невообразимо слеп! Женщина перевела дыхание, и решила попытаться озвучить новый аргумент. Ещё раз! – Вспомни свой собственный брак, заключённый в юности. Ну и что, принёс он тебе счастье? А твоей жене он что-то принёс кроме золотой клетки? Давай не будем обманывать хотя бы друг друга. Ты можешь назвать Флёр своей женой и не рассмеяться при этом от абсурда? Она живёт у тебя красивой рабыней, которую ты балуешь как только можешь, чтоб её истинное положение в этом доме хоть немного прикрыть от неё самой. И ладно, она недалёкая, робкая и забитая, терпит тебя и будет терпеть до конца твоих или же своих дней. Но разве это похоже на счастье? Хотя бы отдалённо? Что, хочешь такой жизни для своих детей? А ведь так и будет, когда парням их пассии наскучат! Они ведь в тебя, сволочь такую, пошли... – Ни Карл, ни даже Джим – не я. Они будут обращаться со своими избранницами иначе и, я уверен, будут более достойными мужьями, чем я сам. – Видя его спокойствие, Глория только больше заводилась. – Лили же Яков Гринграсс понравился... Как нравится он и мне. Я хорошо знаю людей, которым отдаю дочь, и за неё я совершенно спокоен. – Ох, это очень, очень мило с твоей стороны было: познакомиться с женихом твоей старшей дочери! Поистине, заботливый папочка! – Глория, не обращая внимания на собственную наготу, встала с кровати и уперла руки в бока, не понижая тона. – Вот только мои родители тоже были уверены в Маркусе, когда отдавали меня за него. Моргана, мне самой он первое время искреннее нравился! Тоже всё было отлично и спокойно. И должна ли я вообще спрашивать тебя, куда именно это меня привело? Ты и сам это знаешь как бы не лучше меня самой. Все эти ранние договорные браки уродуют детей, только и всего! Ну, ты и сам в глубине души должен понимать, что нельзя им ещё в браки. Им надо освоиться во взрослой жизни, им надо к ней привыкнуть. Нельзя толкать человека в семью, не надо заставлять девушку покидать родных так рано... – Много чего детям, юношам и девушкам их возраста «нельзя», «не надо» и всё прочее. Вот только жизнь, милая моя, редко спрашивает, когда ты к ней готов. Неужели ты считаешь, что я хотел убивать в пятнадцать? Или, может, бегать по лесам и руинам в семнадцать? То, что ребятам предстоит, в сравнении с этим ничего не значит. Так, простая обыденность от мира магической аристократии. Причем обыденность, не лишенная приятности, заметь. И Серена, и Дорея – обе отлично подходят своим парням... То была последняя капля. Чаша терпения Глории пока-что-Файертейл окончательно переполнилась, и женщине стало решительно всё равно на какие бы то ни было последствия. Она обязана была выговориться, выложить перед Поттером всё... А дальше? А дальше пусть будет то, что будет. – О, да, разумеется! Вот мы снова и вернулись к тому, с чего всё на самом деле начинается! К тебе! Конечно, как я могла забыть. Всё из-за того, что у тебя самого не было ни детства, ни юности! Всё это, разумеется, дает тебе полное право, а то и обязанность, превращать жизни детей в постоянный, в сущий кошмар! Постоянно подвергать их смертельному риску, наставлять их в магии, которую они попросту ещё и понять не могут, принуждать их отказываться от нормальной жизни... А, знаешь, почему? Потому что тебе, сволочь, завидно! Ты так и не смог отойти от своих юношеских травм, лишений и ненависти ко всему миру! Ты просто не можешь представить себе, чтобы кто-то другой просто наслаждался жизнью, и ты стараешься как только можешь всё разрушить. Ты был несчастлив и до сих пор несчастлив, и теперь ты делаешь их несчастными! Своих детей сам же уродуешь! Впрочем, а чего ещё можно было ожидать от такого нарциссического садиста и подонка, как ты? Взгляд Поттера, обращённый на любовницу, был холодным и бездушным. Как у акулы, выслеживающей жертву. Глория, вдобавок ко всему, совершенно потеряла контроль над собой. Ей не хватало ни времени, ни сил, ни желания остановиться, подумать или замолчать. Давление и гнев, которые росли в ней уже какое-то время, наконец-то нашли свой выход и властно заявили о своих правах на её рассудок. Женщина говорила и говорила, пока, наконец, сама не устала. Затем ей оставалось ровно одно: смотреть на Гарри, не отводя от него глаз, и дожидаться его ответного хода. Каким бы тот не оказался. Она ожидала любой реакции. Ответного монолога, полного обидных оскорблений и точных, бьющих прямо в глаз наблюдений. Жестоких, полных расчёта ударов, способных лишить сил и указать на её место. Заклинания, призванного её унизить. Да даже банального избиения! Что-то, что в полной мере соответствовало бы тяжести обвинений с её стороны! Но Гарри вновь смог удивить любовницу. Поднявшись с ложа, мужчина ограничился одной-единственной, и то беззлобной, пощечиной. – Ты не контролируешь себя, Глория. И потому я тебя прощаю. – Произнеся это, Гарри быстро оделся и оставил её в спальне совершенно одну. – Но тебе стоит подумать над своими словами. Обида, досада, разочарование и горечь захлестнули Глорию подобно морской волне. Женщине не оставалось ничего, кроме как упасть на мягкие, крупные подушки, сжать от внутренней боли кулаки и зарыдать.

***

Свои значимые преимущества в бытие министром магии были, это Гарри понял еще за первый месяц. Полный контроль над Островами давал ему возможность, в том числе, встречаться с нужными людьми именно там, где он сам того пожелает. Никого не нужно ставить в известность, прятаться от подчиненных или аристократов не стоит, а запретные чары на главу сообщества не действуют, равно как и официальные запреты. И сегодня это преимущество лорд-протектор оценил более чем сполна: ему как раз необходимо было встретиться с одним старым знакомым по крайне, крайне важному вопросу. Ночь в заповеднике выдалась тихой и приятной. Какой-то ленивый голос в голове, звучавший словно его ручной кустодий, предлагал лечь на траву и отдохнуть в дали от цивилизации, от обязательств, от женщин... Усилием воли ленивца удалось отогнать подальше. Здесь и сейчас он обязан сосредоточиться. Обязан оставаться в трезвом уме и твердой памяти, пусть весь мир кругом и сошёл с ума… Любоваться пейзажами и предаваться размышлениям о высоком ему пришлось недолго. Долгожданный гость из-за пролива появился на месте ровно в назначенное время, и весь его усталый вид кричал о срочности известий. – И каковы новости? – Дела не ждали. Причем об этом знали оба собеседника. И, благо, Антон Чёрный всегда предпочитал сходу переходить к главному. – Работа над «Небесным Щитом» практически завершена. Завтра пройдут испытания над Новой Землёй, – говорил Чёрный своим тихим голосом, – и все специалисты и учёные уверены в их успешном исходе. Что люди Мартина, что военные, что Инквизиторий убеждены в грядущей удаче. Гарри с трудом смог удержать бесстрастное выражение лица. Он так надеялся, что у него будет ещё побольше времени! Неужели их глупая распря с Гринграссом и налёт наемников им всем обойдутся настолько дорого? Нет, должен найтись выход. Просто обязан найтись! Иначе, иначе для чего было всё это? – И, значит, надежды, что система даст сбой нет? – Вероятность есть всегда, но сейчас она крайне, крайне мала. Строить из неё планы я бы не стал. Учитывая, сколько было проверок, перепроверок, тестов... – Повёл плечами инквизитор... И он показался Поттеру куда более взволнованным, чем обычно. – Где-то полгода уйдет на то, чтобы правительства России, Германии и Японии укрыли самих себя, ключевые города, промышленные центры и военные объекты своей новинкой. Это даст им настолько надёжную защиту от вашего ядерного оружия, насколько то в принципе возможно. – И, после этого, им незачем будет тянуть. – Возможно, они захотят взять ещё полгода на подготовку. Укрыть побольше инфраструктуры, побольше сил и людей. Но! Каждый месяц промедления играет на руку Соединённым Штатам и остальным, – заметил Чёрный, – они могут узнать о «щите», и тогда наше командование потеряет своё главное преимущество – внезапность. И, я знаю, многим идея медлить не по душе. Хватает тех, кто настаивает на войне здесь и сейчас. Их-то сейчас одергивают, но что будет через полгода? Когда мегаполисы и другие важнейшие объекты получат гарантии безопасности, хотя бы и зыбкие? Полагаю, мистер Поттер, что через ровной через год всё и начнется. Всё это не было чем-то новым. Каждый власть имущий, кто не прятал голову в песок, знал, куда всё идет. Союз континентальных держав Европы, России и Японии и альянс Америки, Британской империи и Китая слишком долго терпели друг друга. Слишком долго мирились с существованием друг друга. И, раз обещанная Мартином своим покровителям магическая противовоздушная оборона готова ко вводу в строй... Вскоре они смогут приступить к долгожданному делу. Лусио Мартин и так сделал немало, чтоб затянуть разработку, пытаясь купить и миру, и Ковену ещё некоторое время. Однако теперь всё было решено, и начался самый настоящий обратный отсчёт. Скорее всего, ещё до конца этого года, великие державы соберутся окончательно решить вопрос мировой гегемонии – и на Земле уже некому этому помешать. – Вы, мистер Чёрный, гораздо лучше меня представляете себе мир магглов, их правительства и их армии. Каюсь, как я не старался наверстать упущенное, многое осталось вне моего внимания. – Пока они ещё вместе, не лишним будет удостовериться в собственной гипотезе. – Я прошу вас дать оценку гипотетическому ходу боевых действий. – Если вам, мистер Поттер, интересно мое мнение... – Да. Через несколько долгих мгновений инквизитор заговорил. – Это не будет легко, это не будет быстро, это не будет скоро... Но континентальные державы победят. Война продлится несколько лет, приведет к страшным разрушениям и человеческим потерям, которые будут особенно жестоки к проигравшим. Россия, Германия и Япония поделят мир на троих, и примутся царствовать над тем, что им останется, зализывая многочисленные раны за счёт проигравших. Правители победивших государств на время войны скорее всего сохранят свои посты, но вскоре им придётся их оставить – планировать же что-то ещё дальше я не вижу смысла. Но, мистер Поттер, у меня есть для вас отдельный совет. – Озвучьте его, прошу. – Ваш Остров, ваша Британия будет целью номер один для нас. Никто не пожелает оставлять американцам столь замечательную «взлётно-посадочную полосу» и плацдарм в Европе в целости и сохранности. Арсенала они на вас не пожалеют. На вас обрушат и тактические, и стратегические вооружения. И, как вы понимаете, ракетам и водородным бомбам плевать на ваши защитные чары. И, так как Британия уж слишком маленькая и густонаселённая… Вы даже не можете представить себе масштаб грядущих разрушений – и, если честно, даже я их с трудом могу вообразить. – И, судя по вашему тону, у вас есть соображения на этот счёт? – Я вижу для вас, и для ваших собратьев, ровно два возможных выхода. Варианта, которые устроят как вас, так и нас. Либо вы все дружно сбегаете куда-нибудь на Луну... Либо вы устраиваете переворот в Британии. В королевстве хватает политиков, чиновников и не потерявших мозгов военных, понимающих, чем чреват будущий конфликт – но они сами по себе уже ничего не сделают с правящей кликой оппортунистов и чокнутых националистов, повязанных с американскими олигархами. Если же вы предложите руку помощи, если вы постараетесь, если вы сможете провернуть комбинацию... Любой сепаратный мир, любое самое позорное, унизительное соглашение, да даже капитуляция в ваших условиях предпочтительнее настоящей войны. Обратный отсчёт пошёл, мистер Поттер.