Я в разлуке люблю горячей

Москва, апрель 2012 год

Он

Кастинг в новый мюзикл «Граф Орлов» был для меня отличным шансом вернуться в стены любимого театра, который когда-то сделал из обычного второпланового актёра — звезду сцены. «Нотр-дам де Пари» и «Ромео и Джульетта» вселили в меня надежду и стали маяком в тёмное время. До этого меня не брали на главные роли, будто бы боялись, что зрители не воспримут всерьёз персонажа, если его будет играть человек с азиатской внешностью. Да, моя внешность всегда мешала мне, но не до момента, когда я прошёл в великий и ужасный Нотр. В оригинальной версии Клопена играл темнокожий Люк Мервиль, а так как наша страна перекупила права и адаптировала мюзикл у себя, то создатели хотели максимально точно подобрать актёров, играющих главных персонажей. И тут нашёлся я — Сергей Ли из Моздока, который идеально вписался колоритной внешностью в роль предводителя бродяг. После Клопена для меня будто бы открылись двери в мюзиклы, потому что наконец создатели увидели во мне не только внешность, но и голос и талант. Лера с улыбкой смотрела на меня, когда мы заходили в здание Театра Оперетты, а у меня от ностальгии даже сердце защемило. Вот здесь Саша Постоленко и Саша Маракулин беседовали перед тем, как умчаться домой, а тут Андрей Александрин любил сидеть перед выходом на сцену. Конечно, когда был кастинг в «Монте-Кристо», то я просто-напросто не пошёл, а ещё меня и не звали. Кого бы я там мог сыграть со своей внешностью? — Они тебя позвали, они же знают, как ты умеешь петь и играть, — Ланская тоже волновалась из-за проб, но ей можно было не переживать, ведь вот уже несколько лет она играет в «Монте-Кристо», поэтому не взять её в новый мюзикл — было бы ошибкой. Моя возлюбленная машет рукой Асирян, а затем убегает в сторону подруги, оставив меня на пару минут один на один со своими мыслями. Среди пришедших вижу Андрея Белявского и Маракулина, которые выглядели так, будто пришли не на кастинг нового легендарного проекта, а на саунд-чек. — Серёня, — говорит Саша и обнимает меня, — рад, что ты пришёл. Александр Леонидович улыбается и жмёт мою руку, а затем принимается рассказывать о том, как много сюда пришло звёзд московских мюзиклов, а ещё какие-то новые таланты. У меня от страха даже живот сжался, а я стал чувствовать себя неуверенно. Куда я сунулся? Зачем? — Не переживай, — успокаивает меня Саша, — тебя же лично позвали, а это уже значит, что у них на тебя есть определённые планы. Легко говорить ему, но я киваю и вздыхаю. Ланская всё ещё общается с подругами, поэтому я решаю немного прогуляться по коридорам театра, а то совсем распереживался. Пока я шёл по знакомым местам, то в памяти всё яснее возникали какие-то моменты из прошлого. Я вдруг вспомнил, как пришёл сюда на кастинг «Норд-Ост», как встретил на крыльце Катю Гусеву, которую тогда полюбил почти с первого взгляда. Мы ещё долгое время общались и поддерживали связь, но чем больше у нас было проектов, тем сложнее было видеться друг с другом. И сейчас мы редко созванивались, но я был рад за неё и её карьеру. — Извините, — проговорил я, когда случайно врезался в девушку, идущую навстречу. Она смотрела в свой лист, где был написан текст песни. Через секунду на моём лице появилась улыбка полная счастья и теплоты. Секунду назад я думал о Кате, а теперь она передо мной. — Катя? — я даже не успеваю что-то ещё сказать, как тут же обнимаю Гусеву крепко, ощущая в себе невероятный эмоциональный подъем, — вот это сюрприз. Я так рад тебя встретить… тоже пришла на кастинг? И тут я понял, что должен непременно пройти в этот мюзикл. Мне снова хотелось играть на одной сцене с Катей, видеть её снова и снова. — Екатерина Вторая? — спросил я задумчиво, — мне кажется, что тебе подойдёт эта роль. Помнишь, как мы познакомились и я сказал… — затем она кивнула, а я засмеялся тихо. Мне стало чуть спокойнее, когда я выходил на сцену. Как говорится: была или не была. И пусть Екатерина Гусева пробовалась изначально на роль Елизаветы, но в итоге она получила роль именно императрицы. Об этом мы узнали, когда нас позвали на сбор труппы — Катя, Лика и Наташа теперь делили одну роль, Леру утвердили на Елизавету, а я получил роль Доманского, который был невзаимно влюблён в Самозванку. Маракулин и Постоленко радостно смотрели на меня, будто все эти годы только и ждали того, чтобы наша тройка воссоединилась.

Она

— Вова, я приеду домой как только смогу. Подожди меня, пожалуйста! — Говорю я в трубку, по пути вытаскивая из сумки тексты песен для кастинга. Немного мандражирую перед выходом на сцену, хотя, казалось бы, столько лет сцены за спиной — какой тут мандраж. Но в душе что-то тревожно звякает, а внутри нарастает напряжение, когда я думаю, как на меня будут смотреть четыре пары глаз театрального «жюри». Потом они будут что-то настороженно записывать в свои блокноты и оценочно перебирать кандидатов… О боже, да за что я выбрала такую профессию! Я приехала в театр на такси, когда все мои «соперники» в этих гонках уже сидели и дружно болтали. Вот он — единый каст театральных работников, когда все знают, как строится твоя карьера и в скольких мюзиклах ты уже отыграл. — Катя, привет! — Приветствует меня Лика и мы целуем друга в щёки. Очень давно не виделись. С тех пор как я отыграла в «Норд-Ост» — карьера закружилась бешеным водоворотом. Мне звонили, приглашали на съёмки и кастинги, просили отправить визитки. Виной всему была и культовая «Бригада», после которой меня до сих пор встречают на улице, нечаянно называют Олей и спрашивают, как дела у Безрукова. А кто же его знал? Театральные связи никогда не заканчиваются, но они берут долгую паузу. Так мы «потерялись» со многими коллегами по сцене. Но вот такие кастинги — глоток свежего воздуха. Иногда не понимала, зачем я прихожу на них — роль получить или с друзьями встретиться? — Лика, я так рада тебя видеть. Давай встретимся после кастинга — надо прийти в себя. — Лика понимающе кивает. Все прекрасно понимают, что перед кастингом актёр может болтать с вами обо всём на свете, но имейте ввиду, что он вас не слушает. Все мысли там — в тексте его песни и на сцене. Я быстро пробегаю по коридору. Благо, коридоры театра оперетты уже исхожены на миллион раз и я могла бы выбраться из них в кромешней темноте. Бегу, чтобы закинуть вещи в гримёрную и вернуться ко всем, кто проходит кастинг. Удар в плечо — такого я не ожидала. Отрываю глаза от текста и вижу его! Серёжу Ли, о котором я проливала горькие слёзы 10 лет назад. Того, кто был яркой вспышкой грома в моей жизни. Он появился так внезапно и также внезапно исчез, когда мою жизнь захватила карьера. Долгое время я думала о нём и вспоминала каждый раз, когда мы ругались с Вовой. Этих ссор было много, поэтому я то и дело возвращалась в памяти к тому роковому дню. Но, как известно, с глаз долой и из сердца вон. Телефон со входящими от Серёжи стал радовать меня всё реже и реже и наш максимум стал заключаться в паре сообщений в соцсетях. — Я так рада тебя видеть! — Мы обнимаемся и я смеюсь над его шуткой про Екатерину Вторую, с которой началась наша встреча. — Эх, Сёрёжа, надеюсь, ты обладаешь даром ясновидения! Хоть какую-то роль получить. И я её получаю. Правда, немного не ту, о которой мечтала, но Императрица — звучит гордо. Пришлось даже притащить реквизиты из другого театра, чтобы подложить хоть что-то под платье и из маленькой хрупкой Кати Гусевой превратиться в Екатерину Великую. Но начальство не одобрило и пришлось довольствоваться высокой причёской и короной с размером в две моих головы.

***

Она

С Серёжей мы часто виделись на репетициях — дурачились как в старые добрые времена. Этого не хватало в моей суматошной жизни. Да так сильно, что я понимала об этом, когда приходила домой с сияющими глазами. Мне казалось, что карьера уже давно перестала радовать меня и каждый новый проект просто отмечался галочкой в списке, но «Граф Орлов» вдохнул какие-то новые силы в мою жизнь. Я пела и в моём голосе слышалась такая мощь, которой я поражалась сама и поражала тем самым зрителя. Мы сплелись с образом Екатерины настолько, что я приходила домой и долго не могла выползти из-под роли, но потом ужин, разучивание ролей, книга на ночь — и вот я всё также Катя Гусева. — Кать, ты чего такая грустная сегодня? — Спрашивает меня Серёжа, когда я сижу на ступенях декорации и читаю СМСку в телефоне. — Да как-то дел навалилось слишком много и устала чуть-чуть. — Так давай я тебя развеселю! — Серёжа рассказывает старую-добрую шутку прямиком из времён «Норд-Ост». Я смеюсь и небрежно хлопаю Серёжу по руке, потому что старые воспоминания — лучшие шутки на свете. Как будто листаешь старинный фотоальбом. — Да, я тоже это никогда не забуду. — Кладу голову на плечо Ли и вздыхаю. — Многое, что не забуду с тех времён… И под этой фразой я имела ввиду не долгие репетиции и не прогулки всей труппой под дождём, и даже не разучивание новых партий, когда мы вместе смеялись до колик в животе. Я говорила про ту странную любовь, которая делала меня счастливой. И сейчас, когда я задумываюсь о том, почему «Граф Орлов» стал номером один в списке моих проектов, я думаю — не вмешался ли в эту связь кареглазый Ли, сидящий рядом. Серёжа берёт меня за руку и продолжает делиться воспоминаниями. Я слушаю его голос и успокаивающая нежность обволакивает моё тело. Хирурги лечат руками, Серёжа умел лечить меня голосом.

Он

Я был по-настоящему счастлив оказаться в новом мюзикле. И даже не знаю чему был рад больше: участию в постановке, либо тому, что вокруг меня собрались самые замечательные и любимые люди. Со многими из них я был знаком ещё со времён «Метро» и «Норд-Оста», других встретил чуть позже уже в «Нотр-дам» и «Ромео и Джульетте». Конечно, самым прекрасным подарком было вновь увидеть Катю. За эти десять лет — ничего не изменилось. Она всё ещё великолепно поёт и играет, а я — с замиранием наблюдаю за ней со стороны. Талант актрисы поражал меня, а роль Екатерины Второй будто писалась специально для Гусевой. И вновь в мою жизнь вернулась какая-то недостающая частичка — друзья, коллеги и Катя. Маракулин, Постоленко, Рулла, Белявский, Балалаев, Дольникова, Сидорцова, Голубев, Дыбский, Асирян, Савельева… восторг и восхищение лишь от одной мысли, что мы снова будем работать на одной сцене. Лера была воодушевлена тем, что меня взяли, хоть и немного смущал меня тот факт, что я играю невзаимную любовь к ней. Новый опыт, потому что это Ланской нужно будет натурально выказывать чувства к Орлову. И как только мы все познакомились, точнее — перезнакомились и вспомнили, как же многое всех нас связывает, то начались репетиции. Между ними меня иногда вылавливала Теона, потому что ей нужен был какой-то совет, а я, конечно, хотел помочь подруге. Да, клеймо психолога — к тебе тянутся все люди, думая, что по щелчку пальцев Сергей Ли сможет решить проблемы. Меня же больше беспокоило, что творится у Кати Гусевой, ведь я всё чаще начал замечать её грусть. И пока остальные были заняты репетициями и распевкой — я присаживался рядом с ней, беря её ладонь в свои руки, начал рассказывать ей обо всём, что только мог вспомнить с тех времён, когда мы были заняты в «Норд-Ост». Мне нравилось наблюдать за тем, как Катя улыбается, а её глаза становятся такими яркими, когда она перестаёт грустить. В один из репетиционных дней — я приехал немного пораньше, чтобы настроиться на рабочий лад. Впереди была не просто распевка, а совместная песня, которая требовала от всех максимального включения. На сцену выходили сразу четыре персонажа: Доманский, Лиза, Орлов и Иван. У каждого была своя партия, которую нужно было исполнить вовремя, потому что получался своеобразный квартет. Игорь ходил туда-сюда по сцене, Влад по привычке восседал возле края, а Ланская опаздывала. Лера скинула мне смс, что опаздывает из-за пробки, которая затянулась уже на полчаса. Маракулин, как самый предприимчивый, предложил, чтобы за Самозванку пела какая-нибудь другая актриса. Конечно, Саша, смеясь, высказал мнение, что мог бы тоже красиво пострадать по Орлову, отвергая мою любовь, но всё же вывел из-за кулис Гусеву. — На пять минут ты теперь Лиза, а то джентльмены ждут, а Лера в пробке, — объяснил Маракулин, — текст ты знаешь, поэтому «благословляю», так сказать, на роль. Все развеселились с такого эксперимента. Катя не могла отказать, да и что там — просто исполнить чужую партию на репетиции, чтобы мы с Игорем и Владом хоть немного почувствовали ритм и друг друга в этой песне. Зазвучала музыка, Орлов и Иван вышли вперёд, а я и Елизавета остались стоять позади. Я улыбнулся Гусевой, кивнув, что вполне готов петь… подошёл ближе, вставая рядом с девушкой. Мне потребовалась ровно минута, чтобы настроиться на героя, нужный лад и настроение. Сцена из мюзикла была душещипательная для Доманского — он пытался спасти любимую, а она не верила его словам, говоря о том, что Орлов надежен и предан ей. — Мне союзник российский флот, и мне других не надо, — пропела Катя, а я внимательно и с болью во взгляде следил за её перемещением, хватая затем за запястье. — Цепь и тюрьма! Вот и весь твой удел! — Пропел я, ощущая в себе странную волну эмоций. Обычно мне не нужно было даже представлять ревность, потому что играл с Лерой, а она пела о любви к персонажу Игоря, Саши и Андрея… но сейчас, почему мне так легко ревновать? Почему хочется уцепиться за руку крепко, не выпуская никуда. Гусева, кажется, не ожидала такого порыва, хоть и знала наизусть все сцены из мюзикла. Мы поём дальше… — Ты не знал настоящей любви… Рука Кати ложится на мою грудь, а сердце сейчас просто рвётся наружу. Кажется, будто она сквозь футболку ощутит его биение. Последние строки — мы поём вместе, но каждый вступает в своё время. У Балалаева и Кирюхина собственная атмосфера и игра, а я всё ещё стою недалеко от Гусевой, посматривая на неё горящими глазами. Не понимаю, что это? Доманский вышел за пределы Сергея Ли, либо Сергей Ли вырвался из своей же роли. Наступает тишина. Маракулин радостно объявляет, что дебют состоялся, а я молча смотрю на Катю. Надеюсь, что она не заметила. «Не заметила чего, Серёжа?» — Спрашиваю сам себя. Хочу ли я знать ответ? Из-за кулис выбегает Лера, обнимая Гусеву в знак благодарности. — Спасибо, что подменила меня, — Ланская подходит ко мне и приобнимает за талию, — что… Доманский, готовы петь ещё? — она смотрит на меня, а потом улыбаясь, на Игоря, — а Орлов? Катя исчезает, а я тихо вздыхаю. Кажется, что я чувствую к Гусевой не просто дружескую симпатию. Кажется, будто она стала моей Елизаветой снова. Смешно, ведь роль Доманского я примерил на себя ещё в те дни, когда влюбился в подругу, а у неё был муж.

Она

И вот я стою на сцене в новой роли, пусть она и не принадлежит мне полностью. Но, признаться честно, когда я впервые взяла в руки тексты песен из «Графа Орлова», мой взгляд изредка скользил по текстам Елизаветы. Всё-таки это та роль, на которую баллотировалась и я в том числе, но судьба распорядилась иначе. А сейчас Саша дал мне легкую возможность примерить на себя роль, а потом сдать её обратно в гардероб. Ну что же, мне нравится эта затея, раз я приехала за час до начала своей репетиции — буду палочкой-выручалочкой. — Получите-распишитесь, — со смехом говорю я и взбираюсь на балкон декорации. Меня уже ждёт Серёжа. Я улыбаюсь ему и жду подачи песни. Заиграла мелодия, от которой сердце внутри замирает. Уж чем поражал «Граф Орлов» — это музыкой. Величественная и с размахом, будто только что вышла к нам из больших залов Зимнего дворца. Я подстраиваюсь с легкостью и без задержки — опыт даёт о себе знать в любых ситуациях. А еще — отчаянное чувство страха от того, что со мной рядом Серёжа. Я могла петь любые арии Екатерины, потому что мы никогда не пересекались на сцене. Но, когда он дотрагивается до меня в песне и начинает звонко и мелодично оберегать Елизавету от опасности, — ком начинает сворачиваться где-то в области живота. Я вздрагиваю, когда он хватает меня за руку и долгое время смотрю в его глаза, в которых читается любовь — он всего лишь в образе Доманского. Да, так я успокаиваю воздушные замки, которые построились в моей голове за эти несколько минут. — Ты не знал настоящей любви… — Протягиваю я и замираю, пока слово передаётся другим участникам. В этом время я смотрю на Серёжу. Знал ли он эту настоящую любовь, которая проснулась во мне так внезапно 10 лет назад? Догадался ли он тогда о чём-либо? Значит ли что-то его взгляд, полный нежности и отчаяния? Иногда я чувствовала себя маленькой девочкой. Эдакой шестиклассницей, которая придумывает себе любовь и каждый взгляд своего избранника интерпретирует как нечто большее. Но когда дело касается невзаимной симпатии — я постоянно замираю в позиции такой шестиклассницы. Как и сейчас, когда Серёжа смотрит на меня разгоряченным взглядом, а я думаю о том, что этот взгляд посвящен мне, Екатерине Гусевой, и дарю точно такой же взгляд ему. Наш обмен взаимными переглядываниями заканчивается ровно в тот момент, как заканчивается песня и наша история в том числе. Разочарованно я спускаюсь вниз, всё еще чувствуя под ритм биения сердца Серёжи, когда я приложила ладонь к его груди. Благо, такой сцены нет у Доманского, иначе Ли почувствовал бы, как моё сердце совершало каскадерские кульбиты в груди каждый раз при встрече глазами. Катя, пора заканчивать играть в эти игры — это я говорю себе каждый раз, когда возвращаюсь домой со спектакля и вспоминаю всё хорошее за день. Каждый раз я говорю себе «стоп» и не могу остановиться. Голову сносит, когда я слышу ровный тон Серёжи рядом. И это не любовь. Точнее, не та любовь, которая жила во мне 10 лет назад. Тогда она была слишком жестокой и выжигала меня страстью, бешенной силой. Теперь мои чувства спокойные и ровные. Но то, что прописались в моей груди снова — это не обсуждалось. Мою игру прерывает голос Леры. Она приобнимает меня за талию и благодарит за помощь. — Не за что! Всегда рада. Зовите если что. — Я ещё раз с теплой улыбкой смотрю на Серёжу, который обнимается с Ланской и растворяюсь за кулисами. Какими бы сильными не были чувства, мешать чужому счастью для меня всегда было преступлением. Поэтому я обещаю себе, что растворившись за кулисами, я также медленно растворюсь и в жизни Серёжи. Да будет так. Я сдержала своё обещание и каждый раз награждала себя за это кротким молчанием, когда звонил или писал сообщение Серёжа. Я свела на минимум наше общение, я перестала попадаться ему на глаза и я стала той актрисой, которая уходит из театра самая первая. Нет, не чтобы не встретить почитателей таланта, а чтобы не увидеть, как Серёжа обнимает Леру. Но сдержав своё обещание, я абсолютно не догадывалась о том, что подкинет нам судьба дальше. Она продолжала играть в свои игры и на все мои условия она закрывала глаза. Я думала, что мой опыт поможет мне скрыть эмоции, но судьба наоборот дала им шанс снова выбраться на свободу и показать себя во всей красе. Вот они мы — смотрите, любуйтесь, но руками не трогайте. Слишком личное. Потом случилась «Анна Каренина» — самое страстное и пламенное событие, которое перевернуло мой дом вверх дном.