Глава 7. Не перед Джеммой
21 ноября 2021 г., 09:00
Возвращение домой вызывает тошноту, и не только из-за количества, выпитого за вечер виски.
Или резких поворотов и ускорений из-за того, что у водителя видимо есть какое-то маниакальное желание умереть, когда он то врывается, то вырывается из лондонского движения.
Нет, отчасти тошнота появляется от мысли о возвращении домой к Нико.
Как она делала это тысячи раз раньше? Конечно, в те времена она чувствовала беспокойство, особенно, когда опаздывала, но не такое же. На этот раз возвращение к всё ещё мужу, скручивает ей живот.
Она так, так отчаянно не хочет его видеть.
Такси подъехало к дому, и в животе сжалось ещё сильнее, когда она увидела, что в гостиной горит свет.
Ей требуется время, столько, сколько необходимо ступать при медленном шаге, чтобы добраться до входной двери. Она останавливается и смотрит на ручку.
Всё, что ей нужно сделать, это её повернуть.
Минут десять он будет над ней насмехаться, максимум пятнадцать, а после она сможет подняться наверх.
Ева открывает дверь, заходит внутрь и закрывает за собой.
Она снимает туфли, когда он произносит:
– Значит, соизволила появиться?
Десять минут. Максимум, пятнадцать.
– Я гуляла с другом, – отвечает Ева из коридора, вешая пальто.
– Ты в курсе, что, несмотря на развод, тебе необходимо тут появляться?
– Да, Нико, я знаю, что такое быть взрослой.
– Не похоже, – огрызается он в ответ.
Ева проходит в гостиную и видит его сидящего в кресле. Включён телевизор, и в его руках нет книги. Неужели, он просто сидел и дожидался её?
– Ладно. – Ева пытается сохранять спокойствие. – Теперь я дома. Что мне сделать?
– Ничего, – Нико сердито смотрит, – ты пьяна.
– Ладно, тогда я наверх.
– Конечно, просто скинь всю работу по дому на меня. Как типично.
– О Боже, Нико, – бормочет Ева, зажимая переносицу. – Чего тебе от меня надо?
Это риторический вопрос, но, разумеется, Нико решил на него ответить.
– Мне надо, чтобы ты вела себя нормально, а не как будто тебе насрать.
– Но мне не насрать!
Как только слова слетают с губ, она видит, как на его лице образуется лёгкая ухмылка, и понимает, что попала в его стандартную ловушку волшебным образом делавшую его дерьмовой жертвой.
– А вот и оно, – качая головой, медленно произносит он. – Тебе плевать. И всегда было, разве не так.
Это не вопрос, но Ева всё равно чувствует, как внутри подгорает ответить.
– Мне никогда не было плевать, просто с каждым разом всё труднее это показывать, ты ведь никогда не даёшь мне шанса!
– Ну точно, снова виноват я, – выплевывает он.
А Ева просто запрокидывает голову назад и смотрит в потолок, потому что, Боже мой, они разводятся, а ругань всё не прекращается.
– Нет, знаешь что? Я не буду сейчас сраться. Завтра увидимся.
– Отлично, иди, – усмехается Нико, когда она разворачивается.
– Буквально это я сейчас и делаю, – огрызается она, и бросает на него жалостливый взгляд через плечо. – А, ты, кстати, дожидаешься моего возвращения, чтобы тупо побесить меня? Блять, повзрослей уже.
Она поднимается по лестнице, игнорируя недовольный взгляд, что он бросает ей в спину.
***
На утро у Евы раскалывается голова. Она вспоминает вчерашний вечер, лёжа на кровати и жалеет себя, глядя в потолок гостевой комнаты, теперь у неё есть номер Вилланель. Она подумывает написать блондинке и повозмущаться на неё за то, что она причастна к её головной боли, но быстро передумывает. Профессионализм, и всё такое. Хотя Вилланель ведь дала ей свой номер чисто по-дружески, а не для обсуждения развода... Нет. Профессионализм. Проверив время, Ева встаёт. Она не хочет появляться внизу, чтобы не застать его готовящегося к работе. Она принимает душ и одевается, затем направляется вниз, чтобы сварить себе кофе, прежде чем отправиться на работу, но замирает в дверном проёме. Нико всё ещё дома. Сидит за столом. Перед ним открытый ноутбук. Ева ничего не говорит, заставляя себя как можно небрежнее подойти к кофеварке. Тишина оглушительна, но Ева её приветствует, радуется её давлению на уши, когда готовит кофе, будто в комнате больше никого нет. – У меня есть адвокат. Ну вот и разрушена блаженная ватная тишина. Ева понимает, что должна ответить, потому что раз у Нико теперь есть поверенный, им нужно обменяться данными, чтобы их адвокаты могли друг с другом связаться. Она прочищает горло. – Понятно. Хорошо. Кто он? – А твой кто? – парирует Нико. – Господи, Нико, это не соревнование. – Она вздыхает, прищипывает переносицу, чтобы избавиться от головной боли, которая угрожает усилиться и возобладать над похмельем. – Госпожа Астанкова из "Васильев и Астанкова". Нико пристально на неё смотрит, затем опустив взгляд на свой тост, слегка усмехается. – Вау. – Спокойно произносит он, но Ева знает, что это не всё. Он снова поднимает взгляд и смотрит на неё приподняв бровь. – Дороговато. Воспользовалась наследством отца? В Еве пробуждается злость. – Не смей о нём говорить, – холодно отвечает она, – и это тебя не касается. Она еле сдерживается, чтобы не упомянуть о том, что он всё это время скрывал и продолжает скрывать от неё прибыль от своей компании и большую часть зарплаты. Почему то ей кажется, что это только ухудшит её положение. С невыносимо самодовольным видом Нико пожимает плечами, сидя за столом со своим подгоревшим тостом и молочным чаем. – Я работаю с Рэймондом Смитом из "Пил и Смит". Это название колокольчиком звенит в ушах Евы, словно смутное воспоминание, вероятно, из-за того, что она несколько дней назад мучила Google поисками адвоката. Она кивает Нико. – Хорошо. Это всё, что говорит Ева, прежде чем достать телефон из кармана и быстро переслать Нико номер стойки регистрации и адрес электронной почты. Он отвечает тем же и через минуту данные его поверенного всплывают на дисплее её телефона. Это самое цивильное взаимодействие между ними двумя за последние недели, и, Бога ради, это лишь формальный обмен реквизитами адвокатов. Новая возникшая тишина не так хороша, как предыдущая. Дождавшись своего кофе, Ева уходит.***
Работа - это замечательно. В Лондоне куча людей, и много чего происходит, так что у Евы нет недостатка в задачах и кратких инструкциях, которые необходимо выполнить. В течение прекрасных девяти часов нет ничего, кроме приятной рабочей суеты, которую так любит Ева. Теперь, это её единственная любовь. Ну, хорошо. Единственная её любовь за последний год или около того, если быть полностью с собой честной. Когда женщина, остановившаяся напротив стола Евы, указала той на время, это стало для неё шоком. – Ева, рабочий день закончен. – Вот дерьмо, спасибо, – благодарит Ева, переводя взгляд на часы на экране своего телефона. На мгновенье она впадает в панику, поражённая тем чувством, которое в последнее время испытывала, когда понимала, что опаздывает домой и Нико снова устроит скандал, но затем вспоминает. И, чёрт побери, живот снова скручивает от беспокойства при мысли о том, что всё равно придётся вернуться домой. Вторую ночь подряд. Так будет и дальше? Или Еве следует съехать? Нет, она не может себе этого позволить, пока они не продадут дом после развода. При мысли о том, что "конца её мучениям не видно" поражает, и тревога удваивается до такой степени, что она задаётся вопросом, сможет ли сдержаться и не заплакать. После нескольких глубоких вздохов Ева собирает документы и суёт их в сумку, чтобы почитать дома перед сном. Поездка на метро домой даёт Еве время подумать о своей жизни вне работы. Нико. Большую часть жизни вне работы она проводит с Нико. Здорово. Мысли о нём начинают переполнять её, и всё это заставляет чувство в животе переползти в грудь, словно виноградной лозой, сжимая её лёгкие. В вагоне метро внезапно становится удушающее жарко, и прижимающиеся к ней тела, заставляют кожу покалывать, будто все куртки покрыты иглами, пронзающие свитер Евы, будто его и нет вовсе. Еве нужно подумать о чём-то другом, прежде чем у неё начнётся паническая атака прямо посреди метро рядом с мужчиной, который явно не знает о существовании дезодоранта. О чём-то другом. О чём угодно. О чём-то новом, совсем новом. Текущие статьи не привлекают её внимания, в сознании снова маячит ухмылка Нико, как горячий нож по маслу, и она паникует ещё больше, и ещё, всё сильнее паникует... Вилланель. Вилланель Астанкова, адвокат, успешная, умная и такая классная. Ева не считала никого более крутым со своего подросткового возраста. А она та ещё загадка. Накануне вечером Ева и Вилланель часами обсуждали свои работы, а также свои любимые блюда и любимые фильмы, но Еве всё ещё любопытно. Ей хочется так много узнать о новой знакомой, и Ева надеется, что у неё будет такая возможность. Ей хочется узнать, как Вилланель попала в свою профессию, как стала именным партнёром фирмы в свои тридцать-то лет, что заставило её захотеть этим заниматься. Ей хочется знать, где Вилланель покупает свои стильные наряды, как выглядит её, без сомнения, шикарная квартира, она ездит на работу на спортивной машине или на метро, как все остальные. Ей хочется знать, есть ли у Вилланель домашние животные, хочется узнать её любимый цвет, чем она перекусывает в рабочие дни. Странно хотеть знать так много об одном человеке, но Вилланель просто такая интересная; в ней есть что-то, что привлекает Еву. Безэмоциональный трубный голос объявляет о её остановке, и Ева поражена как же быстро прошла большая часть её дороги домой. В груди ничего не сжимает, дыхание утихомирилось, температура тоже вернулась в норму. Хм. Мысли о Вилланель подействовали на неё лучше, чем ожидала. Она выходит из метро и направляется к эскалатору.***
Еве хочется обернуться в ту же секунду, как только она слышит смех. Она уже наполовину открыла дверь, когда силуэт проплывает сквозь щель, и, снимая туфли, Ева точно знает, кто находится в её гостиной. – Джемма. Привет. – О, Ева, здравствуй! Боже, от этого гнусавого голоса так и хочется лезть на грёбанную стену. Нико сидит рядом с ней на диване и ухмыляется. Он ухмыляется. Ухмылка частично скрыта его усами, но Ева знает его лицо как свои пять пальцев. В ответ она чересчур мило улыбается. – Здравствуй, Нико, – вежливо начинает Ева, зная, что он непременно услышит нотки раздражения в её голосе. – Ты не упоминал, что у нас вечером будет гостья. – Вот чёрт, что? Нико, – Джемма поворачивается к нему лицом, – я нежданная гостья? Может, мне уйти? Я должна уйти, Ева, мне очень жаль... – Джем, всё нормально, – перебивает он, и Ева чувствует, как что-то неприятно сжимается у неё внутри, когда видит, как его рука успокаивающе опускается на её плечо. – Нет необходимости, чтобы Ева знала о приглашённых мною друзьях. Развод и всё такое. Тишина, напряжённая тишина, и Ева внезапно осознаёт. Нико ещё не рассказывал об этом Джемме. – Ты разводишься? – чуть слышно произносит Джемма. Ева едва сдерживается, чтобы не усмехнуться над явной заинтересованностью в голосе женщины, едва скрываемой за неудачной попыткой печального шока. – Да, – невозмутимо отвечает Ева, – это удивительно, знаю. – Нико, ты не говорил... Ева закатывает глаза от её нежного тона и ещё более нежного поглаживания спины Нико. Он грустно улыбается ей так, что десять лет назад Ева бы с радостью бросила свою работу, чтобы о нём позаботиться, а сейчас ей становится от этого тошно. Джемма же буквально тает перед ним. Бедная жеманная дурнушка понятия не имеет. Ева уже было собралась извиниться и уйти наверх, когда Нико продолжил говорить с Джеммой таким мягким голосом, который Ева не слышала в свой адрес уже около двух лет. – Ева уходит от меня. Очевидно, я больше не стою её усилий. Ладно. Ева многое может выдержать. Может справиться с оскорблениями. Может пережить критику в свой адрес. Даже смириться с ложью. Но с чем она не согласна мириться, так это с тем, что её выставили во всём виноватой. Если её выставляют плохой девчонкой, то она, хотя бы, хочет повеселиться, делая нечто соответствующее. Она крепко сжимает пальцы вокруг большого, сустав хрустит. – Прошу прощения? Ева слишком поздно осознаёт, что сразу начала оправдываться, сделав именно то, чего от неё ожидал Нико. – Пожалуйста, не начинай снова, не перед Джеммой. Джемма сидит неподвижно, сложив руки на коленях и опустив голову. Она склонила её на бок, чтобы смотреть на Нико. – Не делай этого, не вали всю вину на меня, только потому, что она здесь. – Ева говорит приглушённо, в опасной манере, которую, как она надеется, заметит только Нико. – У неё есть имя, – произносит Нико, и Боже, он сейчас чертовски самодоволен. – Я не накручиваю. Ты захотела развода. – Ева. Как ты могла? – возмущённо говорит Джемма. Это женщина действительно сидит на диване, рядом с её без пяти минут бывшим мужем, и обвиняет Еву? Ева смеётся. – Ты шутишь? – с ухмылкой говорит она, которая, должно быть со стороны выглядит маниакальной. – Серьёзно? Ты, правда, хочешь это обсудить? Нико поднимается и встаёт между ними, в его глазах злой блеск, который может заметить только Ева. – Ева, пожалуйста, оставь её в покое. Она просто присматривает за мной, и не сделала ничего плохое. Ты что пила? И ох, он чертовски настойчиво на неё давит, проверяя, как долго она сможет терпеть, прежде чем взорвётся, заливая комнату яростью, которую он применяет на ней при каждом удобном случае. Он использует это в бракоразводном процессе. Ева делает глубокий вдох, в попытке успокоить учащённый стук своего сердца и остудить жар в венах. Она виновато улыбается и театрально вздыхает. – Ты прав, – мягко говорит она, – извини, Джемма. У меня выдался тяжёлый день. На работе плохие новости, и я вымотана. Я позволила своему темпераменту взять над собой вверх. Джемма кивает, и её плечи, под длинными каштановыми волосами, немного расслабляются. – Прости, Нико. Тебе ли не знать, как я измотана в такие дни. Его губы скривились, а улыбка Евы стала шире. – Пожалуйста, наслаждайтесь остатком вечера. Я так рада, что у Нико есть такой друг, как ты, Джемма. Оставайся столько, сколько захочешь. Теперь Джемма тоже улыбается. Эта женщина появляется в их доме последние пять лет, приходит на ужин, на праздник, частенько наведывается в бридж-клуб, и Ева подумывает, что Джемма скорее всего относится к тем людям, которые предполагают, что после всего перечисленного они друзья. Это не так. – Да ладно, не заморачивайся на этот счёт, Ева. Видит Бог, я тоже часто бываю не в настроении в плохой день. И мне правда жаль... ммм... – она слабо жестикулирует между ними двумя, показывая свой наманикюренный палец, прежде чем положить руки обратно на колени. – В любом случае, спасибо, но мне, наверное, стоит... Она собирается встать, но Ева ей машет. – Нет, нет, оставайся, – ласково начинает Ева. – Уйду я. В конце концов, это я создаю проблемы! У меня есть друг, с которым нужно пойти повидаться. Нико открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот раз Еве удалось найти выход из его ловушки, как кролику, вырвавшемуся из проволоки. – Пока, ребята, спокойной ночи. Она оказывается в коридоре, натягивает на себя туфли и уходит до того, как тень Нико успевает упасть на её удаляющуюся фигуру. Снаружи она спускается по тротуару, удаляясь прочь от дома. Куда, чёрт возьми, ей податься? Когда между ней и домом приличное расстояние, на улице никого нет, и из домов никто не выглядывает, она останавливается. – Блядь! – кричит она. Раздаётся эхо, собака начала лаять, в соседнем доме загорается свет, и Ева срывается с места. И она бежит. К сожалению, в рабочей одежде и с сумкой через плечо, долго она бежать не может, поэтому Ева замедляется и падает на ближайшую скамейку. Куда, чёрт возьми, ей идти? Она опускает голову на руки и печально стонет. Билл уехал по делам, оставив дома Кейко и ребёнка, и, несмотря на то, что Ева ладит с женой друга и его дочерью, она не ждёт, что Кейко с радостью поприветствует её в 9 вечера, в потной куртке и без всяких спальных вещей. Она со вздохом достаёт телефон, чтобы посмотреть близлежащие отели, но замирает, увидев на экране уведомление. В: Только что смотрела эпизод «Кафе, закусочные и забегаловки», где блондинка съела начос с трёх крышек мусорных баков. Думаю, я могла бы с ней посоревноваться. И Боже, этот чудесный проблеск юмора мгновенно осветил её дерьмовый вечер. Ева: Я бы тоже посостязалась. Она улыбается, набирая ответ, но улыбка постепенно испаряется по мере отправки сообщения. Куда ей, чёрт возьми, деваться? Какое-то время она внутренне борется, прежде чем принять решение. Она набирает ещё одно сообщение. Ева: Нико вёл себя ужасно, так что сегодня я остановлюсь в гостинице. Капец я злая. Не знаю даже, зачем тебе об этом пишу. Может быть, нужно предупредить Хьюго, чтобы не звонил на домашний, если захочет со мной связаться. Она отправляет сообщение, затем кладёт телефон в карман. Дышать стало легче, чем раньше. Забавно, как простое глупое сообщение от Вилланель заставило её почувствовать себя намного лучше. Точно также как до этого мысли о ней в метро. Похоже, Вилланель становится для Евы катализатором. Лучиком света в кромешной темноте.
