Услуга за услугу

      Вилланель ест так же, как работает: быстро, страстно и с большим вниманием к деталям.       Когда она заканчивает, на тарелке не остаётся ни крошки говяжьего Веллингтона, ни пятнышка подливки или крупинки соли, и Ева может только изумлённо таращиться.       – Ты реально была голодна, – приподняв бровь, говорит Ева.       Вилланель в ответ пожимает плечами и вытирает салфеткой рот.       – Не нужно тратить время впустую, – говорит Вилланель, прежде чем отпить вина. – Еда существует для того, чтобы есть, и получать от неё удовольствие.       – И наслаждаться своими успехами, – добавила Ева, пристально глядя на тарелку. Она поднимает взгляд на звук счастливого смеха Вилланель. – Но я ем в обычном человеческом темпе, так что тебе придётся рассказать мне что-нибудь, пока я не закончу.       – Ева, ты ешь как крокодил.       – Эй! Просто у меня хороший аппетит, – защищается Ева, и Вилланель весело смотрит на неё и её тарелку, затем расслабляется на стуле и делает ещё глоток красного вина.       – Ладно, что тебе рассказать?       – Расскажи мне о себе, – предлагает Ева, прежде чем запихнуть в рот кусок куриного пирога.       Вилланель морщит нос.       – Зачем?       – Потому что... – начинает Ева, крошки разлетаются изо рта заставляя Вилланель усмехнуться с притворным отвращением. Ева игриво щурится на Вилланель, торопливо жуя и глотая. – Потому что я хочу знать.       Вилланель слегка наклоняет голову, и Ева чувствует, что её изучают. Ей кажется, что Вилланель всегда её изучает, замечает она это или нет.       – Но зачем тебе? Почему ты хочешь знать обо мне больше? Тебе уже известен мой любимый цвет.       – И как бы чудесно это ни было знать, – произносит Ева, закатывая глаза, – в тебе есть нечто большее, чем то, что красный - твой любимый цвет. Расскажи мне о России.       Если бы Ева работала в другой профессиональной сфере или была воспитана так, чтобы игнорировать свою острую наблюдательность, она уверена, что не обратила бы внимание на небольшое изменение в выражении лица Вилланель. Как тень, быстро проплывает перед твоими глазами и также быстро исчезает, прежде чем Вилланель небрежно ей улыбается.       – Россия очень большая и холодная страна, а национальное животное там - русский бурый медведь.       Ева невозмутимо смотрит на неё через стол, но не может не улыбнуться ответу блондинки.       – Ладно, спасибо, что просветила, – с саркастическим кивком головы говорит Ева. – Но что Россия для тебя?       Судя по слегка нахмуренному лицу Вилланель, у Евы возникает ощущение, что никто раньше не задавал ей такого вопроса.       – Россия - это... – Вилланель прикусила губу в раздумьях. – Россия не дом для меня. Это место, в котором я родилась, место, которое помогло мне сформироваться, но я не могу назвать её домом. Это просто место.       Когда Вилланель снова переводит взгляд на Еву, в нём дерзость. Осмелится ли Ева расспрашивать дальше или посмеет усомниться в её ответе. Ева не уверена, поэтому выбирает лёгкий вариант.       – Глубоко, – медленно кивая, выдыхает Ева, задумчиво прищурив глаза, и Вилланель усмехается, прежде чем бросить в неё скомканную салфетку. Та прилетает прямо в еду Евы. – Фу, мой пирог!       – О, расслабься, – весело произносит Вилланель, протягивая салфетку и вытаскивая из лужицы соуса, в которую она плюхнулась. – Это всего лишь салфетка.       – Салфетка, которой ты рот вытирала, – парирует Ева, тут же отодвигая соус краем ножа от тарелки.       – Что не так с моим ртом?       Ева чувствует, как в животе слегка сжимается от этого вопроса, и она смотрит на потолок широко раскрытыми глазами.       – Ничего такого! – в ненужной спешке произносит она. – С твоим ртом всё в порядке. Твой рот в норме, отличной формы вообще, он... Погоди, я не имела ввиду, я вовсе не то хотела сказать, а хотела сказать я...       – Боже, я что, тебя сломала? – с неверием посмеивается Вилланель, и Ева роняет вилку в еду со звоном метала о фарфор.       Ева взволнованна. Хорошая еда, хорошее вино и хорошая компания дала ей хорошенько расслабиться, настолько расслабиться, что она не помнит, когда была в таком состоянии последний раз, но также это заставляет её нервничать, в этом вообще есть смысл?       Она рискует взглянуть на Вилланель, которая сейчас рукой подпирает подбородок, ухмыляется Еве и её раскрасневшимся щекам. Её карие глаза сверкают в свете ресторана, зубы сияют белизной в ободке пухлых губ, и Ева в сотый раз думает, насколько привлекательна Вилланель.       Конечно, эта мысль не нова, но она развивается. Эволюционируя от "Вау, да эта женщина великолепна" до "Вау, эта женщина великолепна". Новая форма является новой для Евы. И она совсем не понимает, что с этим делать.       Ей определённо нужно подумать об этом, но не сейчас.       Она прочищает горло и кладёт нож рядом с вилкой.       – Ты не доела из-за салфетки, что ли? – внезапно встревожившись, произносит Вилланель. – Потому что я могу купить тебе ещё пирога, это не проблема.       Когда Вилланель начинает глазами искать официанта, Ева тянется и кладёт ладонь поверх ладони Вилланель.       – Нет, я закончила, не нужно.       И только когда Вилланель бросает молниеносный взгляд на их руки, прежде чем снова поднять глаза, Ева убирает свою руку. Она складывает ладони на колени под столом.       – Как бы то ни было, – говорит Ева, пытаясь уйти от темы, на которой они остановились, – ты рассказала мне о России. Можешь меня о чём-нибудь спросить.       Вилланель выглядит довольной этим предложением, выпрямляется на стуле, и в раздумьях прикусывая губу, смотрит на Еву.       – Ладно. В детстве у тебя были какие-нибудь домашние животные?       Это странный и очень конкретный вопрос, и в данный момент Ева ему рада.       – У меня было две кошки и чёртова тонна рыб, – отвечает Ева, наслаждаясь звуком хихиканья Вилланель, – и все они в полной гармонии уживались в моей комнате.       – Как звали кошек?       Ева многозначительно перевела взгляд от Вилланель на дальний угол комнаты, и ответила:       – Алиса и Аврора.       – Алиса и Аврора... – повторяет Вилланель, и Ева наблюдает, как в глазах блондинки появляется узнавание. – Это совпадение, что они обе...       – Названы как персонажи Диснея? – Ева смущённо фыркает. – Я...в детстве любила Дисней и принцесс.       Вилланель удивлённо моргает.       – Я собиралась спросить, совпадение ли то, что их имена начинаются с буквы "А", – с широкой улыбкой объясняет Вилланель. – Но "вау". Ева неравнодушна к диснеевским мультикам.       – Это не мультфильмы, а анимация, – уточняет Ева, смущённая и слишком поздно осознающая, что этим себе не помогает, когда Вилланель улыбается ещё шире. – Знаешь что, это норма, я была ребёнком. Дети любят Дисней.       – Дети. – Вилланель кивает, пытаясь сдержать улыбку. – Ладно. Ты ходила в кино на "Холодное сердце 2"?       Ева поджимает губы и отводит взгляд.       Этого в качестве ответа для Вилланель вполне достаточно, когда она, запрокинув голову, смеётся от души.       Она всё ещё смеётся, когда Ева, пользуясь случаем, начинает её изучать.       Длинная шея вытянулась, золотистые волосы волнами ниспадают на плечи, глаза плотно закрыты, а ресницы веером падают на щёки.       Ева задаётся вопросом, мягкая ли на ощупь кожа Вилланель, использует ли она модный увлажняющий крем, чтобы сохранять её чистой и яркой. Она задаётся вопросом, пользуется ли Вилланель дорогим шампунем, пахнущим экзотическими фруктами или тропическими цветами, чтобы предать волосам такой блеск. Задаётся вопросом, как выглядит туалетный столик Вилланель, или тумба, или полка в ванной, или где ещё та хранит свои роскошные крема и сыворотки, задаётся вопросом, сколько времени Вилланель требуется, чтобы так хорошо выглядеть, потому что что-то подсказывает Еве, что её красота естественна и...       Ева снова это делает. Думает... о всяких неподобающих вещах.       Она отбрасывает эти мысли, затем обрывает смех Вилланель намеренно драматичным фырканьем       – Как бы то ни было, это была отличная анимация, ясно?       Вилланель снова начинает смеяться.

***

      – Итак, ты замужем?       Ева не может не спросить об этом.       Они разговаривают уже час, их еду давно уже унесли и заменили десертами, на которых настояла Вилланель. Ева съела кусочек шоколадного чизкейка с капучино, который можно было описать только как декадентский, а Вилланель съела небольшую горку профитролей, полностью пропитанных шоколадным соусом.       Ева наблюдает, как Вилланель тщательно слизывала шоколад с пальцев, ни капли не пропуская.       Теперь всё съедено, и на столе осталось только по бокалу вина.       Они обсудили школу, они обсудили Лондон, и они обсудили десять любимых мультфильмов Евы, к её собственному нежеланию и восторгу Вилланель. На самом деле она могла бы просто не отвечать, но Вилланель, казалась, в те моменты настолько довольна собой, что Ева решила позволить себя подразнить. Только в этот раз.       Вполне логично, что теперь она перевела разговор на эту тему. Во всяком случае, для Евы это логично. Плюс... элементарное любопытство.       Вилланель усмехается, глядя на Еву поверх поднесённого к губам красного.       – А что ты заинтересована? Ты ещё даже окончательно не в разводе.       На малую долю мгновения, Ева чувствует, как её сердце сбилось с обычного ритма.       Это шутка.       Вилланель подшучивает над Евой. Что-то промелькнуло в её глазах, в уголках губ образовались ямочки от ухмылки, глядя на стеклянный край бокала и она явно шутит. Кристально ясно.       И всё равно…       И всё равно.       Этот вопрос пускает корни в Еве, где-то очень глубоко.       Это шутка, но она поражает её, и дыхание немного сбивается, лёгкие на миллисекунду сжимаются, прежде чем продолжить свою работу.       "Ты заинтересована?"       Что за вопрос такой?       Вопрос, который Ева себе не задавала, и даже об этом не думала, зачем ей это?       Зачем это ей?       Вилланель - её поверенная, и она на пальцах рук может сосчитать их встречи, но теперь они подруги. Они ладят, они нашли общий язык, они сработались; что-то в них двоих подошло друг другу, чтобы темы разговоров и интересы совпали. Это удивительно - найти кого-то, с кем можно так быстро сдружиться.       Но...       'Ты заинтересована?'       Это... это совсем другое. Такое, даже не приходило Еве в голову до этой самой секунды, до этого самого момента, пока она сидела напротив женщины, о которой идёт речь.       'Заинтересована?'       Так ли это?       Блядь.       Шутка. Шутка. Это всего лишь шутка.       Обычная шутка.       – Ты меня раскусила, – Еве удаётся сказать это саркастичным, воздушным тоном. – Всё было уловкой, для того чтобы с тобой сблизиться. Нет никакого Нико. Меня даже не Евой зовут.       Вилланель выглядит довольной тем, что Ева ей подыгрывает, и боже это реально помогает Еве хоть немного снять напряжение. Она каким-то образом отталкивает большую часть своей жизни и полностью погружается в настоящий момент, в вино, в разговор и окружающую их атмосферу ресторана. Она чувствует, как паника постепенно отступает.       – О боже, я так и знала, – сценически шепчет Вилланель. – Итак, ты скажешь мне своё настоящее имя?       Пауза.       – Доун.       И снова пауза.       – Доун, – повторяет Вилланель. – Значит, противоположность Евы.       – Да. Я довольно смышлёная, – на полном серьёзе говорит Ева, и на пару секунд между ними повисает тишина.       А потом Вилланель смеётся, громко и открыто, люди с соседских столиков начинают на них коситься, но Еве всё равно.       – Ты забавная, Ева, – со вздохом говорит Вилланель, когда её смех стихает. – Мне это нравится.       – Я рада, что ты так думаешь. Билл - единственный человек, который ценит моё превосходное чувство юмора.       – Тогда всё остальное твоё окружение - идиоты, – выдаёт Вилланель, небрежно пожимая плечами. – Кстати говоря, Билл что-нибудь упоминал о том, чтобы ты снова остановилась у него?       Упоминал. Бил снова предложил Еве перекантоваться у него, в любое время, когда ей будет необходимо сбежать из дома, "перезарядиться от душесоса", как он выразился в прошлый раз, но Ева не может. Ей с каждым разом всё труднее и труднее оставаться дома, но останавливаться у Билла для Евы тоже больше не вариант.       Дело не в том, что ей не нравится Билл, или Кейко, или малышка Обри, совсем не в этом. Она любит эту семью, и именно поэтому не может больше злоупотреблять гостеприимством.       Она не может продолжать вторгаться в их семью только потому, что её собственная жизнь рушится.       – Я не буду у него жить, – произносит Ева в бокал вина, прежде чем сделать глоток.       Брови Вилланель слегка хмурятся, а Ева ставит свой бокал обратно на стол.       – Ева, ты не можешь и дальше оставаться жить в гостинице. А что насчет других твоих друзей?       – Я, э... – Ева вздрагивает и прерывается, крутя между пальцами ножку бокала. – Других друзей у меня нет. Не было времени их заводить, правда. Плюс, Нико.       Ева замечает, как на подбородке Вилланель подёргивается мускул. Это мешает Еве поторопиться оправдать Нико, как она это обычно делает, поэтому она просто решает оставить, так как есть.       – Он что не позволял тебе заводить друзей?       – А, нет-нет, – спешит поправить Ева, – я не это имела ввиду. Я о том, что он всегда злился на мои опоздания, поэтому я тратила практически всё свободное время на него, за то, что я якобы избегала его на работе, пыталась заставить его почувствовать, что о нём заботятся. Не то чтобы это хоть раз сработало...       Ева умолкает, чувствуя себя смущённой, но её отвлекает напряжение в пальцах Вилланель застывших на столешнице, а затем их медленное расслабление. Явное волнение Вилланель заставляет Еву чувствовать себя немного более оправданной, и она чувствует, что смущение потихоньку испаряется.       – Что ж, теперь у тебя есть я. Я твоя подруга.       Вилланель произносит это твёрдо, и Ева смотрит на неё и не видит ничего кроме честности и решимости на лице Вилланель, когда блондинка смотрит на неё в ответ.       Внимание грело Еву, подтверждение дружбы изгибает её губы в улыбке.       'Ты заинтересована?'       Ева делает глоток вина.       – Спасибо, Вилланель, – приглушённо говорит Ева, и Вилланель кивает, словно подписывая какую-то сделку.       – Мы теперь подруги, а подруги должны помогать друг другу, – произносит она, продолжая хмурить брови, и несколько секунд пристально смотрит на Еву. – Поэтому я собираюсь тебе помочь.       – Как помочь? – с любопытством спрашивает Ева.       Вилланель переводит взгляд с Евы куда-то через плечо, призывая жестом руки официанта.       Когда она снова переводит взгляд на Еву, то улыбается, уверенно и спокойно.       – Остановишься у меня.       Это не то, чего ожидала Ева.       – Мм? – тупо мычит она, и Вилланель пожимает плечами.       – Остановишься у меня. Тебе нужно где-то жить, и это где-то будет у меня.       Ева отрицательно качает головой, прежде чем блондинка успевает закончить.       – Нет, Вил, я точно не могу этого сделать.       Вилланель морщит нос.       – Почему нет?       – Потому что... – Ева немного колеблется, затем определяет правильную причину. – Потому что я твоя клиентка! Конечно же, это запрещено.       – О, ты остановишься не в моём настоящем доме, Ева, – взмахнув рукой, объясняет Вилланель. – Ты остановишься в пристройке, так что это будет как твой маленький домик. С этим не будет никаких проблем. Кроме того, на гостиницу ты тратишь мой гонорар, так что этот жест исключительно в моих интересах.       Вилланель подмигивает, но Ева слишком удивлена, чтобы реагировать как-то иначе.       – У тебя есть дом с пристройкой? В Лондоне?       – Это та часть, которую ты услышала?       – Я о том, что, – Ева пожимает плечами, а затем жестикулирует, – нет, знаешь что, ты права. Ты шикарный адвокат о чём, конечно, сама прекрасно знаешь.       Вилланель гордо улыбается, и Ева поражённо вздыхает.       Может ли это как-то навредить? Если она остановится в пристройке Вилланель? Если блондинка говорит, что это никак не отразится на деле о её разводе, то всё должно быть в порядке. Ева ей доверяет.       Но доверяет ли Ева себе?       Боже, этот ужин кажется таким долгим.       Она смотрит на Вилланель, которая смотрит прямо на неё, выжидающе приподняв брови, и мягко барабанит пальцами по столу.       И боже, какая же она хорошенькая.       Блядь.       Ева не влюблялась с двадцати пяти лет. Так вот что это? Влюблённость? Это имеет смысл, если только Ева всё сложит, учтёт свой интерес к жизни Вилланель, восхищение и постоянное признание того, насколько привлекательна другая женщина.       Блядь.       Ей определённо не нужно у неё останавливаться.       Но, но ведь её влечение к другому человеку на самом деле не является проблемой в общей схеме вещей. Это просто чувство, временное чувство, и если быть честной, кто бы не влюбился в Вилланель? Ева уверена, что каждый человек, встречающий эту женщину, рано или поздно должен её возжелать.       Это помогает. Это помогает Еве справиться со своими мыслями, своей паникой, своей... гей паникой? Потому что она права. Конечно, права. Влюблённость не имеет никакого значения. Всё равно невзаимная.       Она вздыхает. Так, чисто для галочки.       – Одна ночь. И я плачу за ужин, – говорит Ева, и Вилланель улыбается, прежде чем прикусить губы, что выглядело, как попытка не улыбаться широко.       – Как скажешь. Одна ночь, – отвечает Вилланель так, что Ева буквально слышит напускную небрежность в её голосе.       Ева кивает и допивает вино.       В этом нет ничего особенного.