Услуга за услугу

      Вилланель не должна.       Она не должна этого делать.       Ей нужно прекратить.       Ей действительно следует прекратить это делать.       Но в этом нет её вины.       Нет её вины в том, что она начала делать что-то столь естественное, абсолютно естественное, весёлое и приятное, потому что кто-то вмешался в обычный круговорот её жизни.       Эта кто-то, имя которой Ева, появляется в затуманенном сознании Вилланель, когда та всовывает в себя два длинных пальца.       Она, правда, пыталась выкинуть её из своих фантазий.       Ну, типа того. Может чуть-чуть.       Не совсем.       И она не должна этого делать.       Должна немедленно прекратить.       Но она совершенно точно не собирается останавливаться.       Вилланель вытаскивает пальцы и обводит ими клитор, её дыхание становится сбивчивым, а спина выгибается, когда она представляет рядом с собой Еву. Еву, покусывающую её шею, Еву с участившимся дыханием от ощущения влажности Вилланель.       Она могла бы зарыться руками в эти чёрные кудри и дёргать, дёргать пока Ева не застонет от болезненного ощущения. Потому что Вилланель уверена, что Еве это понравится, женщине бы хотелось, чтобы её потянули за волосы, Вилланель могла бы показать ей, что нужно делать, могла бы направлять её руку туда, где Вилланель очень в ней нуждается. А сама она будет подбадривать Еву хриплыми стонами и грязными словечками, пока не...       – Бля, – шепчет Вилланель, вынимая липкие от собственной влаги пальцы, а кисть руки остаётся зажатой между бёдер.       Дыхание приходит в норму, пульс с каждым ударом постепенно замедляется.       Она лежит так ещё какое-то время, тёплые волны, которые может вызвать только оргазм, затуманивают её чувства, пока приятные ощущения полностью не исчезают и глаза не открываются.       Обычно фантазии Вилланель связаны либо с Сельмой Хайек, либо с Наташей Лион, и этот раз не стал исключением, но как только Сельма повернулась, чтобы с пылающим огнём в глазах взглянуть на неё через зал суда, то внезапно превратилась в Еву, с её пожаром в глазах, и присущей женщине застенчивостью, прося Вилланель подойти и сделать первый шаг.       Что она и сделала в своей фантазии, потому что это часть её воображения - делает что хочет.       Она лишь раз позволила себе отпрянуть от Евы, прежде чем позволила этому случиться, и теперь получив желанное удовольствие, она осознаёт, что, возможно, ей следовало быть более напористой.       Вилланель думает о Еве и её гигантской уродливой сумке, о её одежде, которая самая обычная, о её кудрях цвета неразбавленного кофе, и на секунду задумывается, помогла ли мастурбация на фантазии с Евой притупить её желание к старшей женщине.       Хмм.       Нет. Ни капли.       Вилланель вздыхает, затем томно потягивается, прежде чем подняться с постели и начать готовиться к новому рабочему дню.

***

      Она едва ли пробыла в своём кабинете пять минут, как раздался звонок от Хьюго.       – Вилланель, Раймонд Смит на линии.       Она сопротивляется желанию стукнуться лбом о стол.       – Фу, чего ему от меня надо?       – Мне он, как обычно, ничего не сказал, – с горечью произнёс Хьюго. – Классика.       Вилланель вздохнула, пробегая пальцами по своему высокому хвосту.       – Отлично. Соедините меня с ним.       – Удачи.       Со звуком щелчка Хьюго отключается, и Вилланель делает глубокий вдох, прежде чем поднять трубку.       – Офис госпожи Астанковой.       – Госпожа Астанкова, здравствуйте. Это Раймонд Смит.       Фу, этот ленивый акцент никогда не перестанет её раздражать. От него всё равно, что слушать, всё гудрон.       – Господин Смит. Чему обязана таким удовольствием?       – Вы намного вежливее, чем ваш секретарь, – язвительно замечает Раймонд. – Может, пришло время его сменить? О, погодите, я вспомнил. Вы же таскаете его везде с собой, как дамскую сумочку.       Это утверждение, а не вопрос, и в кабинете недостаточно кислорода, чтобы Вилланель могла сделать ровный вдох.       – Что вам нужно, мистер Смит?       – Пожалуйста, зовите меня Раймонд.       – Пожалуй, мистер Смит меня вполне устраивает.       Мужчина хихикает, и Вилланель может вполне себе представить, как покачивается его лысеющая голова и натягивается на лицо совершенно неубедительная улыбка.       – Как всегда профессиональны, – тянет он. – В любом случае, я звоню, сообщить вам, что представляю Нико Поластри, против которого ваша клиентка, миссис Поластри, подала на развод.       Вилланель опускает лоб на свободную руку. Она боялась этого, у неё было странное тревожное предчувствие, что Нико будет представлять Раймонд. Она понятия не имеет, почему; может это связанно с тем фактом, что для неё этот процесс стал немного личным. А Раймонд стал вишенкой на торте.       – О. Великолепно.       Она с трудом сдерживает вымученную улыбку, садится и откидывается назад. Она невидящим взглядом смотрит на потолок, когда в трубке снова раздаётся хихиканье.       – В точности такой же была моя реакция.       Ну, конечно, чушь собачья. Вилланель слишком часто работала против этого человека, чтобы знать, что Раймонд ничего так не желает, как увидеть провал Вилланель.       – В таком случае, полагаю, скоро увидимся, – произносит она, стараясь чтобы её голос звучал как можно спокойнее.       – Думаю, очень скоро.       Отвращение к нему кипит прямо под его фальшивым, приторным тоном. Она не может его винить; должно быть тяжело постоянно терпеть поражение от того кто на двадцать лет моложе тебя.       – До встречи, мистер Смит.       – До скорой встречи, мисс Астанкова. И помните: с этого момента все изменения по делу должны происходить между нами двумя.       – Да, спасибо, мне известно как работает закон.       Он смеется, тихо, снисходительно.       – Просто напомнил.       И сразу отключился.       Вилланель сжала в руке телефон, да так сильно, что может вполне представить, как он ломается у неё в руке. Она расслабляется, опускает руку и аккуратно кладёт телефон обратно на держатель.       Затем она швыряет в стену степлер.       Жужжит телефон, и в кабинете раздаётся голос Хьюго.       – Говоришь, разговор прошёл хорошо?

***

      С момента телефонного звонка прошла неделя. Что более важно, прошла целая неделя с тех пор, как она последний раз видела Еву. Прошла неделя с тех пор как они пересеклись на кухне на утро после просмотра "Сумерек", на следующее утро после того, как не удержавшись, Вилланель мимолётно коснулась рубашки Евы сзади, еле сдержавшись, чтобы не притянуть женщину к себе.       То утро было приятным. Повседневным. Вилланель предложила сок, но Ева вместо этого выпила чаю, прежде чем убежать на работу, не оставив после себя ничего, кроме ключей от пристройки, древесных ноток духов и поспешно брошенного "большое спасибо, Вилланель, буду должна", перед уходом.       У Вилланель не было необходимости видеться с Евой или связываться с ней по вопросам связанным с разводом, потому что в деле наступило затишье. Пока что она прорабатывает детали и занимается другими делами. Вилланель несколько раз просматривала историю сообщений, желая написать Еве, не хочет ли та встретиться и попить кофе, но каждый раз себя останавливала.       И это нормально. Вилланель не чувствует грусти, отчаяния или чего-то подобного. Конечно, было бы приятно увидеть Еву, но не то чтобы она не могла с этим справиться. Это как с любым другим другом; ты знаешь, что рано или поздно его увидишь, и это нормально.       Это также помогает сдерживать желания.       Она просматривала информацию о клиентах, которую ей переслал Хьюго, когда просигналил её личный телефон, вибрируя на полированном дереве стола.       Ева: Я делаю это. Я делаю это прямо сейчас.       В замешательстве хмурясь, Вилланель отмечает место в пересланном документе, на котором остановилась, и полностью сосредотачивает своё внимание на телефоне. Когда она отвечает на сообщение, в груди зарождается мягкий трепет.       Вилланель: И тебе, привет. Что именно?       Ева: То, чего я не должна делать, и о чём ты точно ничего не знаешь!       Что ж, теперь она не понимает о чём речь. Откинувшись на спинку стула, раздумывая, Вилланель постукивает большими пальцами по своему мобильному, пока её не прерывает жужжание.       Ева: Да ладно тебе! Когда до меня, наконец, дошло, как сделать то чего мы "не" должны обсуждать, ты забыла? Это была твоя идея!       И тут её осенило.       Ева сейчас у себя дома, ищет доказательства измены мужа.       Вилланель закатывает глаза, потому что Ева пишет ей об этом, несмотря на то, что как теперь выясняется, понимает, что между ними не должно быть подобного рода переписок, которые могут остаться в телефонной памяти. Или, по-видимому, не совсем понимает.       Отвечать нельзя, поэтому, чёрт возьми, Вилланель переворачивает свой телефон экраном вниз.       Она думает.       Думает.       Она не должна отвечать Еве.       Это не профессионально, или... вообще законно.       Ева дома, где сейчас может быть Нико, ищет какие-нибудь доказательства, которые могут помочь им получить от этого развода больше, чем положено, о чём Вилланель не должна знать.       Вилланель снова поворачивается к экрану своего компьютера и находит строку, на которой остановилась, прежде чем прочитать следующие несколько предложений. Это важное дело, в котором много беспорядка и конфликтов. Оно не простое, и речь о больших деньгах и собственности, поэтому Вилланель нужно быть бдительной, ей нужно...       Она хватает мобильник.       Голосовые сообщения не отражаются в записях телефонных разговоров.       – Ева, смысл не обсуждать это в том, чтобы не иметь об этом никаких записей, так зачем ты мне тогда пишешь? – Вилланель смеётся и качает головой. – Если ты собираешься мне ответить, пожалуйста, отправь голосовое сообщение.       Вилланель видит, как почти сразу на голосовом сообщение появляется отметка "прочитано".       – Блин, прости. Прости. Я не подумала, клянусь, я поняла, просто перенервничала.       Услышав шепчущий голос Евы, Вилланель улыбнулась в ответ.       Она удерживает иконку записи.       – Ничего страшного, просто... будь осторожна. Как долго ты уже ищешь?       – Я только пришла, – шипит Ева. – Начинаю с гостиной... Господи, какой он аккуратный.       Вилланель издаёт тихий смешок, прежде чем ответить.       – Хорошо. Он там?       – Нет, я одна, – шепчет Ева в своем сообщении.       – Тогда почему ты шепчешь?       – Ой. Сама не знаю. Наверное, вошла в роль.       На этот раз Вилланель смеётся в голос. На данный момент информация на её рабочем столе - бессмысленная попытка, слова сливаются в одно, пока Вилланель вглядывается сквозь пиксели, в ожидании, когда Ева отправит ей следующее сообщение.       – Вот я тут всё ищу, и ищу... Что я вообще ищу? Аай! Блять... сраный журнальный столик.       – Ничего там не ломай. – Вилланель хихикает. – Он может использовать это против нас в суде.       – Именно так он бы и сделал. – Ворчание Евы заставляет Вилланель улыбается шире. – Хорошо, я не вижу здесь ничего необычного. Серьезно, что я вообще ищу? Кроме того, это очень странный разговор, не получать ответа до тех пор, пока не закончу говорить. Я чувствую, что могу просто продолжать говорить. Как долго должно длиться голосовое сообщение?       Вилланель подкатывает стул к окну и снова смеётся. Солнце только начинает садиться за лондонские высотки, наполняя её кабинет прерывистым оранжевым цветом.       – Они могут быть такими длинными, как захочешь, Ева, но, пожалуйста, сосредоточься. Тебе нужно искать что-нибудь неуместное и, возможно, осмотреть места, в которые ты обычно не заглядываешь. Но, – Вилланель поспешно продолжает, – это должны быть места, которые ты не заглядывала, просто от не необходимости, например, в корзину для белья или его мешок для стирки, или что-то в этом роде. Не просматривай ничего, что может быть защищено паролем или заблокировано, что бы не подозревала.       В этот раз между отправкой и получением сообщения от Евы идёт более длительная пауза, и Вилланель заполняет её, глядя на городской пейзаж. В далёких окнах то гаснет, то загорается свет, и Вилланель задаётся вопросом, в каком направлении находится дом Евы.       – Извини, эм... Я в нашей... его... спальне. Я тут кое-что нашла.       Позвоночник Вилланель выпрямляется от смеси волнения и беспокойства.       – Что нашла? Ты в порядке?       – Это... я не могу поверить... это лифчик. Он не мой. Точно не мой. Он... Вилланель, он огромный.       – Ладно. Эй, всё хорошо, – успокаивающим голосом говорит Вилланель. – Где ты его нашла? Сфотографируй его на свой телефон, но потом возьми с собой, потому что он нам понадобится. Ты точно уверена, что он не твой?       Ева отвечает быстро.       – Если только мои сиски когда-то были размера DD, и я каким-то чудесным образом об этом забыла? Да, абсолютно уверена. Я положила его в свою сумку. Чёрт... это... я не... Я даже не думала, что хоть что-нибудь найду.       Голос Евы на записи дрожит. Это едва сдерживаемая дрожь печали или гнева, Вилланель точно не уверена.       Она нервно закусывает губу.       – Ева, мне очень жаль, – говорит Вилланель и делает небольшую паузу. – Слушай, тебе нужно сконцентрироваться. Ещё немного, и тогда ты сможешь... не знаю, отреагировать. Где ты нашла бюстгальтер?       – Валялся у шкафа. Я наклонилась, чтобы заглянуть под кровать, и увидела его... о Боже, он такого приторного цвета, пастельно-розовый, такой девчачий... он... о Боже. Боже мой... Он по-любому Джеммы. Этой суки. Вот же сука!       Вот блин.       Вилланель переключается на режим адвоката.       – Ладно. Прошу прощения за резкость, но для этого ещё будет время. Продолжай искать.       На этот раз игра в ожидание ответа менее комфортна, и когда Ева, наконец, отвечает, нижняя губа Вилланель болит от тревожного прикуса.       – Ищу. Я просто... я не знаю, как я раньше не замечала, что он... Знаю, я много работаю, но... но ведь это из разряда того, что жена должна замечать, да? Была ли я такой плохой... Господи Боже, не могу поверить, что он мне изменял. Я и не подозревала, что он до такой степени меня ненавидеть. Почему он просто не ушёл? Боже, какой мудак. Как он мог? Я... я не уверена, что смогу... Я не знаю.       Вилланель тяжело вздыхает. Несмотря на разногласия между Евой и Нико, Еве нелегко это принять. Ей хотелось бы оказаться там, чтобы помочь, успокоить Еву или поддержать её, или что-то в этом роде, а не просто бесполезно сидеть в своём кресле пялясь на погружающийся в сумерки Лондон.       – Ева, помни, зачем ты это делаешь. Вспомни, через что ты прошла, через что он заставил тебя пройти. Не забывай об этом. Просто... просто уходи оттуда, если для тебя это слишком тяжело. Мы можем работать с тем, что ты уже нашла, просто уходи.       Выключив компьютер и положив в карман свой рабочий мобильный, пока ждет, Вилланель решает подумать о том, чтобы договориться о встрече с Евой, обсудить то, что она нашла, и, возможно, утешить её. Её телефон гудит, когда она собирает свой портфель.       – Подушки пахнут фиалками. Не моими духами или шампунем. Она была в этой кровати. Моей кровати. Боже, я раздавлю ее маленькую тупую... – Вилланель слышит на записи слабый хлопок, приглушенный треск чего-то, может, оконной рамы. – Черт, он вернулся, мне пора. – Ева прочищает горло и повышает голос. – Ник...       И на этом голосовое сообщение заканчивается.       Вилланель целую минуту смотрит на свой телефон, надеясь увидеть какой-то признак того, что Ева только что не налетела на Нико с обвинениями, брошенными в его адрес, словно камни, что потенциально могут разрушить любое дело, которое Вилланель могла бы построить на бюстгальтере и запахе фиалок, но ничего приходит.       Проходит ещё две минуты, и в комнату входит Хьюго.       – Что смотришь?       – Ммм? – мычит Вилланель, наконец-то отрывая взгляд от телефона.       Она чувствует, как между бровями появилась обеспокоенная морщинка.       – Ты пялишься в телефон, будто там порно. Там порно? – Хьюго вздыхает от притворного возмущения и хватается за грудь. – И это в твоём рабочем офисе, Вилланель! Что бы на это сказал бы твой дядя?       – Заткнись, – хмуро усмехается Вилланель. – Я не в настроении, крысёнышь.       – Ах, вспомнила своё старое оскорбление "крысёнышь". Значит, что-то заставляет тебя нервничать.       Хьюго неторопливо подходит к её столу. Он наклоняется и упирается локтями в деревянную поверхность, опуская подбородок на руки и саркастически надув губы, глядит на Вилланель.       – Это потому, что на этой неделе ты не видела свою любимую разведёнку?       Вилланель попыталась изобразить на лице взгляд - что-то среднее между раздражением и защитой, но Хьюго видит её насквозь и с лёгким смешком качает головой.       – У тебя будут неприятности, блондиночка.       Блеск исчезает с её лица, и она со вздохом закрывает глаза.       – Не понимаю о чём ты.       – Мхм, – невозмутимо мычит Хьюго, – а я не умею хорошо одеваться.       – Ты не умеешь хорошо одеваться, – открывая глаза, бормочет Вилланель.       Хьюго выпрямляется и глядит на Вилланель приподняв бровь.       – Мода субъективна! И не ври, тебе нравятся мои рубашки.       Нравятся.       Вместо того чтобы отрицать или согласиться, Вилланель снова вздыхает, и весёлое выражение на лице Хьюго смягчается.       – Давай пойдем, выпьем, у тебя сегодня больше нет встреч. Мы можем поговорить о твоей опрометчивой тоске по фейерверку средних лет.       – Я по ней не тоскую, – фыркает Вилланель. Она встаёт с места, и хватает свою сумочку с портфелем. – Она просто интересная. И у неё красивые волосы.       – И она твоя клиентка.       – Да, знаю, спасибо, – резко говорит Вилланель, на что Хьюго только пожимает плечами, выводя её из кабинета.       Спуск на лифте был тихим, Хьюго капался в своём телефоне, а Вилланель смотрела сквозь стекло на мелькающие здания.       – Ты знала, что Ева боится высоты?       Вилланель поворачивается к нему слегка нахмурившись:       – Чего?       – Эм, – рассеяно бормочет Хьюго, – ну похоже на то... что это реально её пугает. Ты бы видела её каждый раз выходящую из лифта, это всё равно, что наблюдать за тем как оленёнок делает свои первые шаги.       – Почему ты не сказал мне об этом раньше? – спрашивает Вилланель, её голос становится напряжённым от разочарования. – Я бы могла организовать наши встречи... ближе к земле.       Хьюго отрывается от телефона, широко распахнув глаза от удивления.       – Эм... обычно ты не требуешь от меня такой информации. И нет, не могла бы. Так нельзя. Константин этого не допустит. Все встречи должны проходить в офисе, чтобы следовать нашему строгому и...       – профессиональному имиджу и практике, знаю я, знаю. – Вилланель сварливо скрещивает руки на груди, к большому удовольствию Хьюго, если судить его по улыбке. Она снова фыркает. – Первый раунд за тобой, крысёнышь.       – Ещё бы, босс.       – Не называй меня так.       – Блондиночка?       Вилланель вздыхает.       – Немного лучше.

***

      Один бокал превратился в три бокала и ранний ужин, и к тому времени, как Вилланель рухнула на диван, она была возбуждена, согрета и готова вообще ничего не делать до конца вечера.       Но она также прекрасно осознает, что уже более двух часов ничего не слышала от Евы.       Вилланель отправила быстрое сообщение Еве "ужинаю, но напиши мне, как сможешь" час назад, но ничего не получила в ответ. Дело не в том, что она волнуется, на самом деле, ей просто… любопытно. Она заинтригована. Ну, может совсем немного волнуется?       Ладно, она волнуется.       Ева вполне способна постоять за себя, и Нико, может быть, и задница, но он ни за что не причинит Еве физического вреда. Вилланель не знает, почему она нервничает, но это так.       Что, если он убедил ее не использовать улики...       Нет, это глупо.       Вилланель закатывает глаза, отмахиваясь от насмешливых слов Хьюго о «тоске», «скуке» и «совершенно непрофессионально, но она очень горяча, так что кого это волнует», когда направляется на кухню за водой.       Ева в порядке. Она, скорее всего, у Билла, рассказывает ему новые подробности, и ответит Вилланель, когда у нее будет свободное время. Как все обычные друзья. Это нормально.       Она ставит стакан в посудомоечную машину, когда ее телефон вибрирует на столешнице.       Это голосовое сообщение от Евы.       – Привет, эм... могу я остаться у тебя сегодня вечером? Всё пошло... не по плану. Пиздец короче. Я уже в пути, надеюсь, ты дома. Скоро увидимся.