Услуга за услугу

      – Подушки пахнут фиалками. Не моими духами или шампунем. Она была в этой кровати. Моей кровати. Боже, я раздавлю ее маленькую тупую... – от злости Ева почти не слышит ничего вокруг, её собственный голос становится громче, но она будто ощущает закрытие входной двери. – Черт, он вернулся, мне пора.       Ева прочищает горло и убирает палец с кнопки записи, когда зовет его по имени:       – Нико, привет, эм, я наверху. Просто чтоб ты знал.       Ева слышит его ворчание, прежде чем он кричит ей в ответ:       – Ясно. Могла бы сначала позвонить.       Ева закатывает глаза и собирается возразить, что это всё ещё и её чертов дом, но потом понимает, что это абсолютно ничем не поспособствует ей в том, чего она сейчас пытается достичь.       Она делает глубокий вдох.       – Ты прав, – кричит она, – прости, в следующий раз предупрежу заранее.       Её встретило молчание, которого она и ожидала; признание ею своей вины, всегда его успокаивает.       Ева смотрит на экран телефона и видит, что записанное сообщение находится в режиме ожидания, поэтому она отправляет его. Теперь, когда Нико дома, она не сможет больше ничего записывать, поэтому кладет телефон в карман и концентрируется на текущей задаче.       Она снова сосредотачивается на комнате. Быстро пересекая её, она вытаскивает из-под кровати свой редко используемый чемодан и открывает его, запихивая в него нижнее белье и случайную одежду, чтобы все выглядело так, как будто она собирает вещи, если Нико поднимется посмотреть, чем она занята.       Покончив с алиби, она поворачивается обратно к кровати, к подушкам, невинно лежащим в изголовье. Она провела тысячи ночей на левой стороне этой кровати, используя эту подушку в течение последних трех или около того лет.       Неважно. Похоже, подушка больше ей не принадлежит.       Она подходит к ней и наклоняется, снова нюхая хлопчатобумажную наволочку.       Великолепно. Фиалки. Это так... приторно. Приторно, женственно и немного болезненно; очень в стиле Джеммы. Ева едва удерживается, чтобы не схватить одни из своих духов, которые, она знает, всё ещё лежат в ящике комода, и не облить ими подушку. Не нужно никаких доказательств того, что она ищет улики, напоминает она себе.       Тем не менее, для самоудовлетворения, она всё же бьет кулаком по подушке.       'Ладненько. Продолжай искать.'       Вилланель сказала ей, что она теперь может уйти, но запах фиалок вновь разжег в Еве тот огонь, который подпитывает её, чтобы уничтожить Нико, поэтому она не остановится, пока не найдет что-то другое, что-то более прочное, даже если ей придется перевернуть дом вверх дном, чтобы хоть что-то найти.       Она упирает руки в бедра и оглядывает комнату. Вспоминая фильмы и телешоу с изменяющими супругами, Ева пытается понять, где она с большей вероятностью обнаружит признаки супружеской измены.       Глаза осматривают мебель. Она уже проверила под кроватью и шкафом на предмет спрятанных и упавших вещей, поэтому она подходит и открывает дверцы шкафа. Там полно рубашек и курток Нико, а также сложенных брюк и редко одеваемой праздничной одежды. В первые пять лет совместной жизни они вдвоем любили совершать длительные поездки на выходные в разные европейские города каждые три месяца. Ева дразнила его за длинные шорты, на что Нико принимал в них нелепую позу, чтобы её рассмешить.       Она чувствует боль в груди при этом воспоминании.       Среди одежды она не замечает ничего необычного, и Ева считает, что ей итак дико повезло найти лифчик глубоко под шкафом, поэтому со вздохом закрывает двери.       Она получает тот же результат, когда обыскивает ящики и свой собственный гардероб. На туалетном столике она тоже ничего обнаруживает, зато собирает косметику и украшения, которых ей так не хватало, и забрасывает в свой чемодан.       Вздохнув, она смиряется с тем фактом, что больше ничего не найдет. Нико явно хорошо заметает следы, с лифчиком же получилось, иначе она бы заметила его раньше. Что ж, теперь она вполне может собрать всё, что ей нужно, и уйти.       Ева заканчивает собирать чемодан со своими вещами, затем направляется к корзине белья, чтобы проверить, может, там что есть. Подняв крышку и обнаружив, что она полна белья Ева закатывает глаза. Хоть Нико и аккуратен, но он просто кошмарен в стирке белья. Ева начинает рыться внутри, вытаскивая его рубашки и нижнее бельё, чтобы найти под этой горой собственные вещи, когда натыкается на его "моднявую" смятую рубашку.       Ева хмурится. Нико практически не носит свои "моднявые" вещи, если только это не особый случай, которых у него в последнее время не было. Она вытаскивает рубашку и медленно подносит воротник к носу.       Грёбаные фиалки.       Получается, Нико куда-то водил Джемму, только это и оправдывает его лучшую рубашку на выход. Изумительно.       Ева комкает рубашку в руках, подумывая о том, чтобы разорвать её, но вместо этого довольствуется отрыванием пуговицы. Она собралась засунуть рубашку обратно в корзину, когда поняла, что ей на глаза так и не попались подходящие к ней брюки. Она просматривает остатки белья, но их там нет.       Во всяком случае, это не имеет значения. Кого волнует белая рубашка, которая пахнет его коллегой? Вероятно, это бесполезно в качестве доказательства, адвокат Нико скажет, что она хватается за соломинку.       Тем не менее, она всё равно хочет найти брюки. Просто так.       Изо всех сил стараясь придать ей естественный вид, она кладет рубашку на место и забрасывает её одеждой, прежде чем закрыть крышку и встать. Ева снова проверяет гардероб, тщательно перебирая сложенные брюки, но одной пары не хватает.       Она тихонько перемещается по комнате, поднимает вещи и проверяет ящики, но брюк найти не может. Быть может они в гаражной стиральной машине, все в пене невинно крутятся в барабане. Это предположение разочаровывает, но она полагает, что, возможно, на данный момент доказательств ей хватает, чтобы Вилланель могла с этим работать.       Подняв чемодан, она направляется к двери.       Её взгляд падает на сумку.       Это спортивная сумка Нико, наполовину выглядывающая из-за приоткрытой двери, явно брошенная туда второпях.       Последние полтора года Нико каждый четверг играет в сквош. Уходит около семи вечера и возвращается к половине девятого, иногда позже, если останется выпить с приятелями по сквошу после игры. Это, несомненно, любимый день недели Евы, вечер которого она проводила в одиночестве.       Но что, если…       Нет. Он играет в сквош. Он ходит в спортивный клуб через несколько улиц вместе с Бобом и Мартином с работы.       Но ведь... вполне возможно?       Ева отпускает чемодан на пол и тихонько закрывает дверь, затем вытаскивает спортивную сумку. Раньше, как только он начал ходить на сквош, она предлагала постирать его спортивный костюм, но он попросил её не делать этого, сказав, что они очень пропотевают, и он будет стирать их сам.       На самом деле ей следовало заподозрить раньше, что вряд ли это из-за случайного акта вежливости.       В ладонях появилась дрожь, когда она начала расстегивать сумку, смесь адреналина и, что досадно, страха заставили её пальцы дрожать. Как бы ни старалась, она не смогла избавиться от болезненного чувства, что вот-вот может подтвердить, что Нико изменяет ей не несколько недель, а уже больше года.       Сумка открывается, а внутри неё лежит... спортивная одежда.       Её захлёстывают облегчение и разочарование. Коктейль контрастных эмоций вызывает у неё головокружение, когда она тянется, чтобы вытащить тренировочное снаряжение.       Одного прикосновения к штанам Еве хватает, чтобы понять, что они чистые. Быстрое обнюхивание одежды не даёт ей ничего, кроме запаха стирального порошка, и она хмурится. Быть может, он уже успел постирать и упаковал их к следующему четвергу? Это совсем не похоже на Нико, но всё же такое имеет место быть.       В сумке также есть маленькие синие мячи для игры в сквош, и кроссовки Нико, и...       Ева чувствует, как стук сердца отдаётся пульсацией в области горла.       Брюки от его костюма.       Судорожно вздохнув, Ева вытаскивает скомканные брюки и встряхивает. От них пахнет городом с мягким оттенком специй, похоже на действительно хороший карри.       Ева смирилась с мыслью, что Нико пригласил Джемму на ужин, и это тому подтверждение, но почему брюки в спортивной сумке? Она начала всовывать брюки обратно, но услышав шорох бумаги, остановилась.       Она нахмурилась ещё сильнее, прощупывая все четыре кармана.       Кажется типичным, что последний карман, который она проверяет - тот, в котором что-то есть. С каждым пустым карманом беспокойство проникает всё глубже в её лёгкие, пока пальцы не нащупывают холодную бумажку. С глубоким вдохом, она её вытаскивает.       Это чек. Чек из Бенареса, изысканного индийского ресторана в Лондоне, в котором, насколько Еве известно, бешенный цены.       'Ублюдок. Он знает, как я люблю индийскую кухню.'       Она немного изумлённо смотрит на то, сколько денег он потратил, но удивление от цены - ничто по сравнению с шоком, который она испытывает, когда видит дату на чеке.       Четверг, четыре недели назад. Ещё до той роковой ночи на кухне, когда Ева попросила развода.       Теперь её руки дрожат совсем по другой причине. У неё есть доказательства, потенциально веские доказательства того, что Нико лгал ей и завёл на стороне роман.       Радость от находки неоспоримого доказательства, которую она ощущает на данный момент, почти перебарывает бурлящую в животе злость.       Схватив телефон, Ева быстро фотографирует чек и брюки, затем спортивную сумку и её содержимое, прежде чем засунуть всё в неё обратно и положить за дверь.       Она тяжело выдыхает, даже не подозревая, что задержала дыхание, поднимает свой чемодан и выходит из комнаты.       Войдя в кухню ей трудно не закричать на Нико. Ева представляет, как ногтями выцарапывает ему глаза, что, по общему признанию, довольно жестоко, но Господи Иисусе, она так зла.       Когда Ева ставит свой чемодан на стол, он хмыкает в знак приветствия не отрываясь от своего телефона       – Я взяла больше своих вещей, – сообщает ему Ева, прилагая все усилия, чтобы в голосе не было яда. – Снова переночую у Билла.       – Ясно.       Нико отвечает небрежно, чётко давая понять, что ему наплевать на планы Евы, поэтому она сжимает зубы и направляется в гостиную, чтобы забрать несколько своих книг. Как только она заканчивает, прихватив с собой пару DVD-дисков на случай, если Вилланель захочет посмотреть фильм, которого нет на Нетфликсе, и направляется в свой кабинет.       Комната сразу же приносит ей уют. Она хватает несколько папок и блокнотов, а так же канцелярские принадлежности, затем тратит несколько минут на то, чтобы осмотреться. Стены увешаны статьями, её любимыми и лучшими, а также сертификатами, фотографиями и другими случайными деталями, которые для неё что-то да значат. Как только бракоразводный процесс закончится, она вернётся сюда и всё это соберёт, чтобы перевести на своё новое место жительства.       Представив, как развешивает всё в новом кабинете, где-то, исключительно только в её собственном доме, она улыбнулась.       Она садится в своё верное кресло и медленно на нём вращается. Если честно, эта комната - её дом. Ни в одной из комнат, ни в спальне, где они с Нико спали вместе, ни на кухне, где вместе обедали, а эта маленькая комнатушка забитая её рабочими статьями.       Доносящиеся с кухни грохот и проклятия, разбивают пузырь Евы, и она вздыхает. Собрав свои вещи, она направляется обратно и видит, что Нико ставит на плиту кастрюлю. Когда она подходит к столу, он переводит на неё взгляд.       – Хочешь немного карбонары?       Она точно не знает, хочет ли вообще остаться. Но разговор с Нико не повредит.       – Можно.

***

      Да уж, остаться на ужин было ошибкой.       – Ты просто не могла не вернуться сюда, чтобы заставить меня почувствовать себя плохим парнем, не так ли?       Ева даже не знает, о чем они спорят.       – Нет, Нико, я вернулась за своими вещами. Потому что сейчас я здесь не живу.       Нихо усмехается и с лязгом роняет вилку на пустую тарелку.       – Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя так, будто это я тебя отсюда выставил, а не ты сама ушла, как обычно? Рассказываешь людям как ужасный Нико прогнал тебя из дома?       – Господи Иисусе, – стонет Ева, закрывая лицо руками. – Я ушла, потому что сама захотела, откуда подобные обвинения.       – Мы это знаем, а что насчёт остальных? Что ты говоришь людям? Это всё часть твоего плана?       Ева убирает руки и раздраженно смотрит на Нико.       – Какого ещё плана?! – кричит она. – Ты в своём уме?       – Так теперь ты зовёшь меня сумасшедшим?       – Это, пиздец, какая бессмыслица. Почему я до сих пор здесь вообще?       – Пытаешься усложнить мне жизнь, как мне кажется.       Ева впивается в него взглядом, затем отодвигается на стуле от стола. Она тянется за чемоданом.       – Твоя проблема в том, Нико, что ты не можешь акцентировать внимание ни на чём, кроме своего проклятого эгоизма. Что бы я не делала, ты принимаешь это как личную угрозу. Ты что даже на секунду не можешь предположить, что люди делают что-то для себя?       – Тебе ли об этом не знать, – огрызается он. – Ты делаешь всё только ради себя любимой.       И, твою ж мать, они миллион раз до этого спорили на эту же тему, ничего не меняется.       – Знаешь что? Мне жаль тебя, – произносит Ева, качая головой. – Твоя жизнь, должно быть, чертовски несчастная, раз ты постоянно считаешь себя жертвой и искренне в это веришь. Наверное, себя одиноким чувствуешь, Нико? Откуда такая уверенность, что все замышляют что-то против тебя?       Она разворачивается и идёт к двери, ускоряя шаг, когда слышит, как стул Нико скребёт по кухонному полу, и он следует за ней.       – Я и есть жертва! – ревёт Нико, слишком громко, а ведь он всего на несколько шагов позади Евы. – Последние пять лет ты заставляла меня чувствовать себя совершенно ненужным!       Ева распахивает дверь и поворачивается, глядя на него с яростью, которую сдерживала за столом.       - Какой же ты слепой, - тихо говорит она. - Ты никогда не увидишь ничего, кроме собственных ослепляющих чувств.       - Я бы не хотел видеть твоих, - рычит он, когда Ева пятится из дома. - Сомневаюсь, что они у тебя вообще есть.       Ева понимает, что ей не нужно это слушать, не нужно стоять здесь и ругаться, в чём-то его переубеждать. У неё есть необходимые доказательства, есть все необходимые вещи и своя гордость. Это всё, что ей сейчас нужно.       Глядя на искажённое гневом лицо Нико, когда она делает ещё один шаг назад, Ева горько смеётся.       – Ты кусок дерьма, Нико.       И Нико ухмыляется:       – Приятного спуска.       Спуска?       Она осознаёт свою ошибку, когда начинает поворачиваться.       Желудок сводит, когда её нога делает шаг назад рассекая ногой воздух, и не нащупав опоры она падает, ловя вспышку смеха Нико, перед возвращением в дом.       Инстинкты срабатывают, и она поворачивается, когда падает, сильно ударяясь бедром и коленом о нижнюю часть каменных ступеней, чемодан приземляется рядом с ней.       Что ж, может быть, ей нужно вычеркнуть гордость из своего списка вещей, с которыми она уезжает.       Боль исходит из точек удара, и она делает глубокий вдох, медленно выдыхая через нос, пытаясь заставить слёзы остаться за веками.       После нескольких секунд контролируемого дыхания она чувствует себя более уверенно. Она почти смеётся, когда поднимает глаза и видит, что входная дверь закрыта. Само собой ему всё равно. Его не волнует, что она может быть серьёзно ранена, он, наверное, считает, что она получила по заслугам, считает это кармическим воздействием за все ужасы, через которые она заставила его пройти.       Чёрт, как же у неё болит колено.       На ней чёрные джинсы, поэтому ран не видно, но ей не нужно видеть кровь, чтобы чувствовать, как она уже стекает по её коленной чашечке, бусинки выступают и впитываются в тёмную ткань.       Ева приподнимается и морщится от нарастающей боли, но она берёт свой чемодан и медленно идёт по дороге, прихрамывая и стискивая зубы.       Она доходит почти до конца улицы, пока не понимает, что понятия не имеет, куда идёт.       В поле зрения появляется невысокая садовая стена, и Ева садится на неё, вдыхая, когда снимает с ноги напряжение. Вытаскивая из кармана телефон, Ева пытается решить, куда ей идти. Можно к Биллу, но она не хочет рассказывать предысторию своих травм. У неё сейчас нет энергии, чтобы пересказывать ему последние две недели.       Можно остановиться в отеле, но боже, ей просто хочется побыть в компании кого-то, кто её не ненавидит в последнее время.       Со вздохом и легким волнением она записывает голосовое сообщение для Вилланель.       – Привет, э-э... Могу я снова остаться у тебя этим вечером? Всё пошло... не по плану. Чёрт. Я уже в пути, надеюсь, ты дома. Скоро увидимся.