Услуга за услугу

      Поездка на метро от дома Вилланель до её собственного дома дает Еве прекрасную возможность подумать.       Они пили кофе.       О чем они говорили?       О канале "Бон Апетит" на YouTube.       Ева закатывает глаза.       Они обнаружили, что им обеим нравится канал, а затем потратили 45 минут, рассказывая о своих любимых шеф-поварах, видео и рецептах, в завершении показав друг другу свои любимые мемы из "Бон Апетит", прежде чем Вилланель пришлось уйти на встречу.       Они не говорили о том, что произошло.       Оба… раза. Накануне вечером и совсем недавно на столе.       Им действительно стоит поговорить об этом? Наверное? Может быть?       Ева вздыхает.       Вилланель выразилась довольно ясно, несмотря на то, что на самом деле не дала Еве прямого ответа, что даже в каком-то роде... возбуждает.       Вилланель хочет её. Или хочет чего-то от неё или с ней.       При этой мысли по телу Евы бегут мурашки, пока она сидит на сидении в метро.       Так почему они так и не поговорили об этом?       Вероятно, потому, что момент был упущен. Кажется, у них частенько бывают такие моменты, когда всё вокруг замирает, создавая идеальную атмосферу для напряжения. Без этих моментов они возвращаются к своим обычным ролям, весь жар перемещается на задворки их сознания, готовясь к следующему "моменту".       Во всяком случае, так обстоит дело с Евой.       Но она будто всё ещё чувствует шипение.       То, как Вилланель на неё смотрела, исходящее от неё тепло её тела, когда они сидели бок о бок на столе, пальцы Евы медленно приближались, чтобы коснуться любой части Вилланель, любой части.       Ева тоже была ясна, по крайней мере, она так думает. Задавая тот вопрос, она считает, что ясно выразила свои собственные желания.       Проблема, очевидно, в том, что будет дальше?       Они не могут. Между ними ничего не может быть. Вилланель сама сказала, что они могут потерять всё, и это совершенно верно. Они могут проиграть дело. Ева может потерять деньги, на которые имеет полное право, вместе с теми деньгами, которыми она оплатит работу Вилланель. А Вилланель может потерять работу.       Риск велик, а воздух, которым они дышали, здесь разреженный.       Диктор объявляет остановку Евы, и она покидает метро, выходит со станции и целенаправленно идет в противоположном направлении от своего дома.       Если она не может использовать эту теплую, трепещущую внутри энергию для грандиозных откровений с женщиной, с которой она хочет… кое-что делать, то она может использовать её и направить в дело, чтобы сокрушить своего будущего бывшего мужа.       Довольно скоро перед ней начал вырисовываться большой спортивный центр, и с глубоким успокаивающим вздохом она входит внутрь. Вестибюль огромен и пахнет чистотой. В углу она замечает стойку регистрации. Ева медленно направляется к ней, на ходу пробегая взглядом по стенам.       Здесь висят плакаты с рекламами клубов, и огромные печатные изображения спортсменов, и мотивационные цитаты, а также небольшие фотографии в рамках, как разных команд, так и одиночные. Ева останавливается и подходит к этим фотографиям, изучая лица.       Очевидно, что на них изображены победители, большинство из них держат трофеи, медали или сертификаты, одни пожимают кому-то руку, а другие стоять рядом с командой, кто сидя, кто стоя. Ева продолжает искать, переводя взгляд с фотографии на фотографию.       Здесь.       Группа фотографий в рамках команд по сквошу и одиночных игроков, в основном изображённых перед кортами, с ракетками и мечами в руках, и широко улыбающихся. Под ними выгравлены таблички с городами проведения турниров, именами и годами.       Нико нет ни на одном из снимков.       'Это ничего не значит,' успокаивает себя Ева.       Она пытается держать голову прямо и не терять её от волнения. Старается оставаться спокойной и уравновешенной.       Ева направляется к стойке регистрации.       – Здравствуйте, – приветствует она сидящую за компьютером женщину, – могу я задать вам несколько вопросов?       – Конечно, – с улыбкой отвечает та, – меня зовут Шарлотта. Вы член клуба?       – Ой, мм, нет, – произносит Ева, – но...       – Хотите вступить в клуб?       – Нет, нет, я, ээ... – Ева пытается заранее накиданные в голове слова, но путается в них из-за тревожно настойчивой усмешки Шарлотты.       – Ну, для начала я могу рассказать вам о наших занятиях и возможностях, а после вы сможете задать мне интересующие вопросы, что думаете?       Господи, энергия женщины перед ней достойна восхищения.       – На самом деле, мне бы очень хотелось сначала задать интересующие меня вопросы, – настаивает Ева. – Прежде чем мы перейдем к... членству клуба.       – Оки-доки, – улыбнулась Шарлотта. – Спрашивайте.       – Хорошо.       И вот Ева здесь, она готова задавать вопросы. Готова спрашивать.       В любую минуту.       Ева внутренне простонала от своей внезапной нервозности.       'Подумай о лифчике.'       Странно напоминать себе об этом, признает она, но это работает.       – Хорошо, – повторяет она. – Итак, у вас тут есть сквош, правильно я поняла?       – Есть, – ответила Шарлотта. – У нас имеются шесть кортов для игры сквош, три еженедельных групповых тренировок, доступные индивидуальные тренировки и тринадцать часов игрового времени в день.       – Как... здорово, – кивая, произносит Ева, делая вид будто ей не всё равно. – А ваши игроки учувствуют в соревнованиях?       – Безусловно. Летом у нас здесь проводится ежегодный турнир, и многие наши игроки отправляются в другие клубы, чтобы участвовать в индивидуальных соревнованиях.       – Хорошо, круто, ммм... вы фиксируете победителей? Я имею ввиду их личные и другие турниры.       – Да, мы следим за нашими игроками, которые побеждают за пределами клуба, – немного сбитая с толку, произносит Шарлотта. – Также у нас есть все отчёты о размещении игроков в нашем собственном турнире. Извините, а к чему такие вопросы? Потому что я не уверена...       – О, не переживайте, я почти закончила, – перебивает Ева, сверкнув, как она надеется, достаточно дружелюбной улыбкой. – Мне стало интересно, не могли бы вы мне рассказать о майском турнире прошлого года?       – Хм, – Шарлотта, кажется, обдумывает просьбу посетительницы, прежде чем пожать плечами, – Конечно, сейчас посмотрю. – Она стучит по клавиатуре, а Ева в это время нетерпеливо постукивает ногой. – Хорошо, у нас никакого турнира не было, но был выездной турнир, на который отправились некоторые наши игроки. Всего в часе езды отсюда.       В часе. Никого не нужно было бы размещать в гостинице, если клуб находится всего в часе езды отсюда. Если только этот кто-то сам не захотел какое-то время побыть вдали от Евы, что... сейчас обретает смысл. Уже тогда они не совсем ладили.       – Ах, он-то мне и нужен! – Ева щёлкает пальцами, будто Шарлотта сообщила ей хорошую новость, и женщина снова начала довольно улыбаться. – Потрясающе, Шарлотта. А теперь, пожалуйста, не могли бы вы мне рассказать, попал ли кто-нибудь из ваших участников в первую тройку?       – Вас интересуют такие "случайные" вопросы, – произнесла Шарлотта, снова стуча по клавиатуре.       – Я хочу знать, играл ли мой друг.       Это удовлетворит любой вопрос, который Шарлотта собиралась задать далее, поэтому она мельком улыбается Еве, прежде чем снова перевести взгляд на экран монитора.       – Хорошо, да, у нас действительно был один участник, который вошёл в тройку. Он занял второе место.       Ева чувствует, как ее сердце замедляет своё биение.       Говорил ли он правду, в конце концов?       – И кто это был? – Ева старается говорить безразличным тоном.       – Мартин Робертс.       Ева не может сдержать вырвавшейся слышный выдох. Мартин Робертс - друг Нико, тот, с кем как он утверждает, он играет. Получается, Нико солгал о победе? Или его там вообще не было, и он использовал историю Мартина как собственную, как прикрытие перед Евой?       – О? Это он. – У Евы, должно быть, хорошо выходит притворяться взволнованной, потому что Шарлотта смеётся. – Не могли бы вы ещё посмотреть участвовал ли в том турнире Нико Поластри?       Шарлотта взглядом сканирует экран.       – Нет, не было никакого Нико Поластри.       – Хм. – Ева в мгновенье ощущает возвращение ликующего состояния, и ей нет нужды больше заставлять себя улыбаться. – Хорошо, ты мне так помогла, у меня только один последний вопрос. Нико Поластри всё ещё является членом вашего клуба?       – Нет, он таковым не является, – выдаёт Шарлота после краткого набора текста, быстро пробегая глазами по экрану. – На самом деле, он никогда не являлся членом клуба. У нас нет никаких записей о Нико Поластри.       Услышав эти слова, веки Евы чуть ли не затрепетали от радости.       – Никогда не был членом клуба. Замечательно. – Теперь Ева улыбается так широко, как и Шарлотта, и, возможно, со стороны она походит на сумасшедшую, но ей плевать. – Чудесно. Что ж, большое вам спасибо, Шарлотта, надеюсь, остаток дня будет для вас удачным.       Ева начинает уходить, когда её окликает щебечущий голос.       – Погодите, разве вы не хотели поговорить о членстве?       – Боже, нет! – Ева смеётся, не оглядываясь шагая к выходу. – Я ненавижу спортзал. Но ты, ты была потрясающей, я обязательно спою тебе дифирамбы в твиттере.       – Ой... хорошо? Наш адрес...       Ева уже ушла.

***

      – Ну, здравствуй, незнакомка!       Бил приветствует Еву широкой улыбкой, когда открывает перед ней входную дверь, и она улыбается в ответ.       – Мы виделись около недели назад.       – Две, но да ладно. – Билл хихикает, затем жестом приглашает её внутрь.       Ева снимает ботинки и направляется прямиком в гостиную, сразу же улыбаясь, приседая на корточки перед Обри, которая радостно подпрыгивает в своём ярком детском джемпере.       – О, милая, ты только посмотри на себя! – воркует Ева. – Ты становишься такой большой! И у тебя папины волосы.       – У неё почти нет волос.       – И я о том же.       Билл добродушно тычет пальцами ей в спину, и Ева ухмыляется ему через плечо, руки всё ещё сжимают пальцы Обри, которая в свою очередь сжимает пальцы Евы.       – Ты приходишь ко мне домой, оскорбляешь мои волосы, пытаешься переманить мою единственную дочь на свою сторону...       Ева смеётся, когда встаёт, подходит и обнимает Билла.       – Мне так жаль, прости меня.       Билл многозначительно смотрит в потолок, не обнимая Еву в ответ, и та снова смеётся.       – Хм, ну не знаю, – не глядя на неё, фыркает он.       – Я принесла вино.       – Ева, моя дорогая подруга, добро пожаловать!

***

      – Вот ублюдок, – говорит Билл, усаживая Обри на высокий стул у стола, за которым они сидели. – Я так и знал, я знал, что он кусок дерьма. Разве я тебе не говорил? Всё это время?       – Ты никогда прямым текстом не говорил о нём ничего плохого, – произносит Ева в свой бокал красного. – Ты только гримасничал, когда заходила о нём речь.       – Это всё равно, что прямо сказать, что он тебе не пара, Ева, – ответил Билл. – Поступки говорят больше, чем слова.       – Да, теперь вижу, – ворчит Ева. – А поступки Нико подобны ору на меня в мегафон.       – Вот ублюдок, – снова повторяет Билл. Он вытаскивает из холодильника маленькую баночку и начинает вываливать в маленькую тарелку апельсиновое желе, а затем ставит её перед Обри. – Мне очень жаль, Ева.       Она пожимает плечами.       – Все нормально. – Ева подпирает подбородок рукой, наблюдая, как Обри немедленно опускается лицом в еду с возбужденным бульканьем. Билл осторожно вытаскивает её обратно, оранжевое месиво уже размазано по всему её рту и лбу. – Твой ребенок странный.       – Она учится сама себя кормить, оставь её в покое, – ругается Билл, прежде чем поцеловать Обри в голову. – А у тебя какое оправдание?       – 17-летние отношения, которые сделали меня несчастной, тревожной и чертовски бедной?       – Шшш, не ругайся перед ней.       – Ах, но тебе типа можно говорить при ней "ублюдок" сколько вздумается? – возмущённо сказала Ева.       – Прямо сейчас мы говорим о тебе, – говорит Билл, снова садясь за стол, пододвигая к себе маленький бокал с вином и делая глоток. – Ой, оно хреновое.       – Ты что прослушал ту часть, где я упомянула, что теперь бедная?       – Тогда ладно. – Билл кашляет от вина. – К счастью для меня, я присматриваю за этой малышкой, так что папочке всего полстакана.       – Не... – фыркает Ева, на мгновенье прикрывая глаза, прежде чем недовольно прищуриться, – харе так себя называть.       – Но я и есть папочка. – Он выпячивает грудь и улыбается. – Разве не так, Обс? Я папочка!       – Господи Иисусе. – Ева делает приличный глоток ужасного вина, чтобы не рассмеяться и не подбодрить своего лучшего друга. – Послушай, мы можем поговорить обо мне, пожалуйста?       – Моя вторая любимая тема для разговора. – Билл кивает, поворачиваясь лицом к Еве, при этом одна его рука продолжает нежно касаться ручки Обри, будто ему необходимо сохранить эту связь. – Итак, Нико тебе изменяет, по всей вероятности, полтора года, ну, в крайнем случае месяц.       – Да.       – Хорошо. Ну, хочешь верь, хочешь нет, но я, правда, удивлён. Не думал, что этот мужик для кого-то окажется сексуально привлекательным и имеет яйца, чтобы завести роман на стороне.       – Не нужно быть храбрым, чтобы наставлять рога. – Ева отрывает подбородок от руки и немного хмурится.       – Конечно, нет, – соглашается Билл. – Это трусливо. Но нужно иметь смелость, чтобы сделать что-то настолько ужасное, с кем-то прекрасным.       Хмурый взгляд Евы смягчился, и она пожала плечами.       – Ну, он это сделал.       – Идиот, – пробормотал Билл. Он повернулся, чтобы посмотреть на Обри, слегка обтёр её лицо муслиновой салфеткой, и снова повернулся к Еве. – А твоей поверенной, очевидно, понравился такой поворот?       – Не то чтобы она сияла от счастья, – говорит Ева. – Но её определённо порадовало то, что ей теперь есть с чем работать. Она действительно считает, что сможет выиграть это дело для меня. Ты хоть представляешь, что я могу сделать с такими деньгами?       – Возьмешь своего друга Билла в двухдневный хороший отпуск?       – Мы не уложимся в выходные, – с улыбкой говорит Ева. – Но да, эта дерьмовая буря развода может сработать.       – Следи за языком, – сделал ей замечание Билл.       – Сраная буря.       – Лучше не стало.       – Это всё, на что я способна.       – Ладно. – Билл усмехнулся. Он сделал ещё один глоток вина и на этот раз лишь немного поморщился. – Напомни её фамилию? Антонова?       – Астанкова, – отвечает Ева. – Вилланель Астанкова.       – Оу, даже имя знаешь? Ты обращаешься к ней по имени?       Ева делает паузу, пьет вино, чтобы потянуть время.       – Да. Мы... друзья.       – Друзья? – Билл пристально на неё смотрит, его рука застыла на полпути к тому, чтобы поднести маленькую ложечку ко рту Орби. – Так разве... можно?       – Да, само собой. Такое... случается довольно редко, но я ей доверяю. Всё нормально.       – Ева...       Повисает тишина, пока Обри не издаёт нетерпеливый крик, и Билл переворачивается в своём кресле, прежде чем закончить путешествие ложки, ребёнок счастливо хихикает, разбрызгивая повсюду еду, как только та оказывается у неё во рту.       – Ева, – снова произносит Билл, на этот раз более непринужденно, но с осторожностью в голосе, – что ты сказала о ней после вашей первой встречи?       – Не помню, – упрямо отвечает Ева.       – Припоминаю, ты охарактеризовала её как "потрясающую, умную, успешную и достойную восхищения"...       – Боже, Билл, ты что записал и заучил наизусть или что-то в этом роде?       Билл смеётся, что вызывает у Обри ответную реакцию, и Ева прикусывает губы, чтобы не засмеяться.       – Это просто мне запомнилось, вот и всё! – с улыбкой произносит он. – Ты также сказала, что у тебя есть что-то вроде "чувства" к ней.       – Да, я помню.       Ева начала чувствовать себя неловко, чувствовать, как что-то зарождается в ней, но она не прекращает эту тему, потому что есть что-то ещё, что-то близкое к волнению. Она хочет, чтобы Билл продолжил свои расспросы.       Это может избавить её от необходимости самой поднимать этот вопрос.       – Ну, так что, оно всё ещё есть?       – Это... оно всё ещё там.       Билл мычит и кивает, затем тратит несколько секунд, чтобы снова вытереть Обри, которая теперь просто радостно размахивает пустой ложкой над головой.       Когда он снова смотрит на Еву, его глаза сфокусированы, а брови приподняты.       – Расскажи мне о ней ещё раз.       Ева делает глубокий вдох.       – Она всё ещё на моей стороне. Она всё ещё успешна, умна и..и красива, да. – произнося последние слова она бросает на него взгляд. – Но также она забавная, такая весёлая, и заботливая, и у неё отличный вкус в одежде, и она высмеивает фильмы, которые мне нравятся, и мою сумку.       – У тебя ужасная сумка.       – Прекрати, – с лёгкой улыбкой говорит Ева. – У неё отличное чувство юмора, и она не пропускает слова мимо ушей, когда я говорю, и не только о браке, а обо всём, когда мы ужинали, пили кофе или смотрели фильм...       – Вы вместе смотрели фильм?       – Ну, да…       Билл выглядит сбитым с толку.       – Когда?       – Примерно… неделю назад?       Билл смотрит на неё игривым взглядом, но Ева игнорирует друга, пытаясь выглядеть невинно.       – Где? – наконец спрашивает он, жестом побуждая её продолжить свой рассказ.       – В...её доме.       – В её доме? – голос Билла становился громче связи с растущим удивлением, но Ева в ответ только пожимает плечами. – Ты с ума сошла?       – Это не противозаконно! – отвечает Ева. – Это нормально - дружить со своим адвокатом, это нормально!       – Дружить, конечно, – кивает Билл. – Но дружба ли это?       Ева сглатывает.       – Что ты имеешь в виду?       И благослови Бог Билла, он знает Еву. Он знает, что ей нужно задавать вопросы, чтобы она могла продолжать ему открываться. Ей нужен кто-то, кто бы открыл для неё дверь, чтобы она могла распахнуть её и ворваться.       – Ева, – произносит Билл, начиная улыбаться.       Тревога в груди смешивается с тёплым жужжащим возбуждением.       – Я...       Ева разинула рот, губы зашевелились, но не издали ни звука.       – Тебе она нравится, Ева?       Её рот закрылся.       Она чувствует, как сердце учащённо забилось в груди.       – Да.       Это походило на прорыв дамбы. Облегчение полилось из неё, и она смогла вздохнуть, свободно задышать на этой светлой кухне с булькающей малышкой, а её лучший друг сидел рядом с ней и создавая картину повседневной беседы, при этом будто находясь в километрах от неё.       – Хитрая лиса.       Ева открыто и свободно смеется над комментарием Билла.       – Боже, я знаю. Это плохо, да?       – Да. – Билл просто кивает. – Но это нормально.       – Как это может быть нормально? – спрашивает Ева, надеясь, что Билл действительно сможет объясниться.       – Потому что ты не станешь идти на поводу у чувств.       Это... не тот ответ, на который надеялась Ева.       – О.       – Мой бог, ты только послушай себя! – Билл засмеялся, единожды хлопая в ладоши. – Я в жизни не слышал более разочарованного "о".       Ева ничего не говорит, просто скрещивает руки на груди и отводит взгляд от Билла, заставляя его смеяться громче.       – Дорогая, – говорит он сквозь смех, – что ты ожидала от меня услышать?       – Я не знаю! – Ева вскидывает руки вверх и снова смотрит на Билла. – Мне просто... нужно было, чтобы кто-то сказал мне, что все получится.       – Всё могло бы получиться, но для вас двоих было бы невероятно этически неоднозначно пробовать что-либо с ней, – объясняет Билл. Он встает и поднимает Обри, затем присаживает её себе на бедро. – И, кроме того, что, если она не ответит взаимностью?       – О, я почти уверена, что она бы ответила, – бормочет Ева.       Это тормозит Билла по пути в гостиную, и он поворачивается, чтобы посмотреть на Еву, когда та встаёт.       – Ты действительно хитрая лиса, – с ухмылкой говорит Билл. – Совратительница адвокатов, не меньше. Вот это моя Ева.       Закатив глаза, чтобы скрыть блеск, который появляется при комплименте, Ева следует за ним в гостиную и падает на диван, а Билл устраивается на полу с Обри на коленях.       – Она дала... ясно это понять, – признаёт Ева. – Я даже вроде как уверена, что она дважды чуть меня не поцеловала.       С ковра раздаётся лающий смешок Билла.       – Боже мой, что за парочка. Этическая неоднозначность удваивается и разделяется. Ты уверена, что она хороший адвокат? Потому что я считаю, что поверенной, которой нравится её клиентка, в судебном мире не место.       – Она потрясающая, – незамедлительно защищает Ева. – И ... и она даже сказала, что ... это, чем бы это ни было, может означать, что мы всё потеряем, так что.       Собственные слова портят Еве настроение, и она откидывается на подушки. Билл вздыхает с пола, затем встает вместе Обри, и садится рядом с Евой.       – Она тебе очень нравится, да? Если не брать в расчёт желание сорвать с неё дорогой костюм, конечно.       – Мхм, – мычит Ева, – хотя от этого я бы тоже не отказалась.       Билл качая головой хихикает:       – Позже мы вернёмся к твоему внезапному возжеланию женских прелестей.       Ева неловко морщит нос, а Билл пожимает плечами.       Ева наблюдает, как малышка Обри играет с массивной пластиковой игрушкой, размахивая её в своих пухлых маленьких ручонках, и несколько раз ударяет ею по бедру Билла.       Она поднимает взгляд на него, на своего лучшего друга, и внезапно чувствует отчаяние.       – Что мне делать? – спрашивает она голосом чуть выше шёпота и встречается с мягким взглядом Билла.       – Ждать.       Ева вздыхает.       – Звучит ужасно.       – О, я уверен, – посмеивается Билл. – Но ты знаешь, что так правильно. И если ты ей действительно нравишься, она согласится подождать до окончания суда.       – И что потом?       – А там вы кинетесь друг на друга, – жестикулируя говорит Билл, – покувыркаетесь, ну что-то в этом роде.       – Билл! – Ева прыснула от смеха.       – Что? – спросил он, прежде чем прикрыть уши Обри руками. – Я же не стану говорить "потрахаетесь" перед ребёнком.       – Она не понимает!       – Она быстро растёт.       – Ладно, как скажешь. – Ева продолжает посмеиваться, чувствуя себя легче, чем за всю неделю, несмотря на разумный, но разочаровывающий совет Билла. – Значит... мне следует подождать.       – Следует.       Ева кивает, поджимая губы.       – Хочешь, покажу тебе её фото?       – Ещё бы. Я удивлён, что ты до сих пор мне не показала.       Ева достает из кармана телефон и открывает Google, к большому удовольствию Билла.       – Ты её гуглила?       – Мне пришлось, – врёт Ева, игнорируя обжигающий щёку взгляд друга. – Я хотел узнать о её предыдущих делах».       – Ну точно.       Ева щёлкает пальцем по результатам изображений, и, благодаря чётко сформированному запросу первое изображение Вилланелль является профессиональным снимком. Она протягивает телефон Биллу, который тихонько присвистывает.       – Я в ауте, – произносит он, прежде чем посмотреть на Еву с блеском в глазах. – Ладненько... удачи с ожиданием.       Она показывает Биллу средний палец, который тут же закрывает глаза Обри.       – Ева, подумай о ребенке!

***

      Она лежит в гостевой комнате Билла, закутавшись в постели в одолженной футболке Кейко, пока сидит в телефоне, читая статью, присланную ей Кэролайн.       Её начальница на удивление спокойно отнеслась к работе Евы на дому. И она не хочет подводить женщину, не тогда, когда та проявляет понимание, поэтому, когда она не работает в офисе, Ева старается как можно больше работать за столиками в кафе или гостиничных номерах, в которых останавливалась.       Она делает свои заметки и отправляет их обратно по электронной почте, не беспокоясь о позднем времени суток; она знает, что Кэролин всё ещё бодрствует, Ева вообще не уверена спит ли женщина больше пары часов в сутки.       Удовлетворённая тем, что выполнила свой профессиональный долг на этот день, Ева открывает Твиттер и бесцельно просматривает. Ей нравятся некоторые статьи и заголовки, а также твитты из странного аккаунта "стэн", на которого с недавних пор подписана. После того, как Ева призналась в своей любви к Сандре Буллок, Вилланель упомянув некоторые аккаунты, сказала Еве, что название "стэн" было каким-то образом связано с песней Эминема, но сам аккаунт не имеет с певцом ничего общего и больше связан с публикацией ненавязчивого контента.       Однако теперь, когда она вспомнила о Вилланель, её мысли сфокусировались именно на ней.       Признаться вслух, что ей нравится эта женщина в сексуальном или романтическом смысле, было освобождением. Теперь Ева чувствует, что может рассказать об этом кому угодно, всем, включая саму Вилланель, но что-то её останавливает.       "Всё."       Дрожащий шёпот Вилланель эхом отзывается в ушах Евы, и она вздрагивает.       Но она права. Они могут потерять всё, и ради чего? Поцелуя? Ночи того, что может оказаться абсолютным сексуальным совершенством? Отношений?       Нет. Ева не позволит себе зайти так далеко. На данный момент проще всего позволить себе просто сосредоточиться на сексе.       Так может, стоило бы проиграть дело, если это будет означать отношения с Вилланель? Возможно. Но стоило бы Вилланель потерять работу, доход, годы самоотверженной работы, если бы это означало отношения с Евой?       Ева знает ответ. Чёрт возьми, она сама бы ответила так же, поменяйся они ролями. Однозначно "нет".       Может, Билл прав. Может, им стоит подождать. Потому что после суда они будут вольны делать всё, что вздумается, разве нет?       Ева вздыхает.       Может пройти ещё два месяца, прежде чем с разводом будет покончено. Сможет ли она подождать два месяца?       Ева вслух усмехается над ходом своих мыслей. Конечно, может. Ради всего святого, это же всего два месяца. Они пролетят незаметно.       Её пальцы подергиваются.       Она не понимает, что делает, пока не открывает ветку сообщений по личному номеру Вилланель.       Ева: Привет.       Она оправляет его. Ей просто хочется поговорить, только и всего. Она открывает твиттер пока ждёт и надеется на ответ.       Он приходит через пять минут.       Вилланель: Привет! Ты в порядке?       Ева: Ага, просто хотела поздороваться.       Ева чуть не даёт себе по лицу, потому что, серьёзно, обычно она не такая социально-некомпетентная, и способна написать больше, чем каких-то стандартных несколько слов.       К счастью для Евы, Вилланель, похоже, не возражает.       Вилланель: Ха-ха, ну, привет.       Ева: Привет.       На этот раз Ева всё же хлопнула себя по лбу. Она множество раз разговаривала с Вилланель о реальной жизни, так почему же сейчас испытывает с этим трудности? Зачем вообще написала Вилланель такую чушь, если ей есть что сказать?       Вилланель: ...уверена, что с тобой всё нормально?       Ева решает подпитываться волнением, оставшимся с прошлой встречи.       Ева: Ты хорошо выглядела сегодня.       Ева: Это голубая блузка реально была красивой.       Она задерживает дыхание.       Три точки забегали, и Ева ждёт.       Вилланель: О. Спасибо, Ева:)       Вилланель: Ты тоже хорошо выглядела, твой зелёный свитер был милым.       Фыркнув от смеха, Ева напечатала ответ.       Ева: Нет, не был.       Ответ приходит мгновенно.       Вилланель: Нет, ты права, не был.       На этот раз Ева громко смеётся, но услышав плачь ребенка прикрывает рот рукой и напрягает слух. Когда малышка замолкает, она снова смотрит на свой телефон.       Вилланель: Позволь мне сводить тебя по магазинам. Мы найдём одежду, которая выделит тебя среди остальных.       Трепет, который чувствует в груди Ева, становится теплым, и она прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку.       Ева: Хорошо.       Вилланель: Серьёзно? Ты пойдешь со мной за покупками?       Ева: Да, мне бы этого хотелось.       Ева: Ты всегда выглядишь потрясающе, так что я знаю, что ты сможешь мне помочь.       Она знает, что ведет себя дерзко, но ей это нравится. Теплый трепет внутри усиливается, и Ева перекатывается на бок, поднося телефон ближе к лицу.       Вилланель: Ну разве ты не щедра сегодня на комплименты?       Ева задерживает дыхание.       Ева: У меня в запасе есть ещё парочка, если хочешь услышать.       На этот раз пауза длиннее, и точки появляются и исчезают много раз, но Ева не позволяет себе волноваться. Она сосредотачивается на трепетании, сосредотачивается на своей собственной смелости и полностью игнорирует крошечную версию Билла в своем сознании, держащую неоновую табличку "притормози".       Вилланель: Ева       Вилланель: Ты со мной флиртуешь?       Весь воздух со свистом покидает Еву, глубокий выдох при таком простом вопросе, но вопросе, ответ на который означает ещё один шаг для них двоих за черту признания.       Ева: В этом же нет ничего страшного?       Ева: Если есть, то "нет", я даже не думала с тобой флиртовать.       Она надеется, что юмор возьмет верх над серьезностью этого момента, если тут вообще есть серьезная грань. Насколько Ева знает, Вилланель может быть полностью расслаблена, любя её подразнивать с сияющими глазами и трепещущим сердцем.       Ева прикусывает губу в ожидании ответа.       Вилланель: Да       Вилланель: Ничего страшного       Вилланель: Мне нравится       Она усмехается.       Ева: Хорошо.       Трепет в ее груди мог прорваться сквозь грудную клетку, и Еве вроде как плевать, она продолжает лежать в постели, дико ухмыляясь в свой телефон. Она возбужденно дрыгает ногами, пытаясь выплеснуть часть головокружительной энергии, накопившейся за последние пять минут, но это никак её не успокаивает.       Вилланель: Ты понимаешь, что это невероятно неоднозначно с этической точки зрения, да?       Почему эта фраза сегодня пользуется такой популярностью?       Ева: Понимаю       Вилланель: Хорошо       Ничего хорошего.       А затем...       Вилланель: Получается...       Вилланель: Я всегда выгляжу потрясающе, да?       Ева утыкается лицом в подушку, чтобы посмеяться.       Ева: Разве я такое говорила?       Вилланель: Ага       Вилланель: Расскажи подробнее?       Ева бросает взгляд на часы и на мгновение вспоминает о том, что ей в восемь утра нужно быть на работе, но в данный момент её это совершенно не волнует.       Она прикусывает губу.       Ева: Ну...