Глава 16. После
10 апреля 2022 г., 09:00
Четыре дня спустя Раймонд и Нико входят в двери лифта. Вилланель смотрит с презрением, которое даже не пытается скрыть, рассматривая старый красный костюм Раймонда и скучную белую рубашку Нико, когда те подходят к ней и Еве, стоящей рядом с ней в синей блузке, которую Вилланель никогда раньше не видела, но уже обожает видеть её на кудрявой женщине.
Мужчины останавливаются, и все четверо изучающее смотрят друг на друга.
Сидя за своим столом, Хьюго прочищает горло.
– Конференц-зал готов, – сообщает он им.
Даже он одет более официально, чем обычно, в тонкую рубашку с менее цветастыми изображениями в приглушенных зеленых тонах. Это заставляет Вилланель улыбнуться. У него наготове ноутбук и кофе и он готов делать заметки на протяжении всей встречи по мере её проведения.
– Тогда нам следует начать, – произносит Вилланель. Идеально ухоженной рукой она указывает на конференц-зал. – После вас, господа.
***
– Давайте приступим, – начинает Вилланель, холодно улыбаясь двум мужчинам, сидящим напротив неё и Евы за длинным столом. – Во-первых, пожалуйста, имейте ввиду, что идёт запись, – она указывает на камеру, установленную на высоком штативе позади неё, – и если вы также хотите записать эту встречу, пожалуйста, не стесняйтесь. Раймонд нажимает кнопку на маленьком, но изящном на вид диктофоне, который лежит между ним и Нико. Вилланель кивает. В комнате, и без того тихой, кажется, становится ещё тише, и Вилланель чувствует себя в своей стихии. – Причина, по которой мы собрались здесь сегодня, заключается в попытке найти мирное решение для урегулирования конфликта. – Она говорит спокойно переводя взгляд с обычной самодовольной улыбки Раймонда на напряженные и сердитые черты лица Нико и обратно. – Самым простым способом продвижения вперед было бы обсуждение брачного договора. Раймонд кивает, быстро устремляя глаза к потолку, и Вилланель знает, что это его личная версия закатывания глаз. Она поправляет на себе галстук. – В брачном договоре оговаривается, что проступки приравняются к единоразовой выплате в размере 250 000 фунтов стерлингов, и миссис Поластри имеет право на эту сумму. – Очевидно, мы останавливаемся на брачном договоре, – произносит со скучающим лицом Раймонд. – Итак, скажите мне, какие такие проступки, по мнению вашей клиентки, совершил мой клиент? Вилланель улыбается, так как ей пугающе приятно, когда её слушают. Она видит, как Хьюго прячет за рукой ухмылку. Потянувшись к аккуратной папке на своем столе, Вилланель осторожно достает свою первую улику. – Ваш клиент может это объяснить? Ева слегка ёрзает рядом с ней, когда Вилланель кладет на стол фотографию кружевного розового лифчика. Раймонд берёт его, смотрит на снимок сверху вниз, затем снова поднимает голову, саркастически приподняв бровь. – Это бюстгальтер. Вилланель кивает. – Да. Раймонд пододвигает фотографию к Нико, не глядя на него, и Вилланель наблюдает за тем, как мужчина смотрит на нее сверху вниз, выражение его лица в основном скрыто челкой и усами, не давая ей возможности прочитать его. – И что вы этим хотите сказать? Голос Раймонда привлекает внимание Вилланель, и она снова улыбается. – Моя клиентка хочет подчеркнуть, что этот бюстгальтер ей не принадлежит. Самодовольное, несколько весёлое выражение как грязь сползает с лица Раймонда. Он садится прямо. - Если это действительно так, то на что намекает ваша клиентка? – Моя клиентка намекает, что это не её бюстгальтер, – спокойно отвечает Вилланель. – Моя клиентка намекает, что это чей-то бюстгальтер, и это говорит о том, что кто-то снял этот бюстгальтер в общей спальне наших клиентов, как видно на фотографии. – Она слегка наклоняет голову в сторону, рассматривая мужчин. – Это достаточно ясно для вас? Раймонд усмехается, и Вилланель замечает вспышку разочарования и гнева горящего в его глазах, прежде чем его лицо снова становится самодовольным. Он лениво ей улыбается. – Мне кажется, – медленно говорит он, – что это лишь косвенные доказательства. – Ну, у нас также есть это. Она снова лезет в папку и вытаскивает фотографию чека. Прежде чем она успела протянуть его через стол, Раймонд снова закатил глаза. Нико всё ещё не сводит взгляда с фото бюстгальтера. – Это снимок чека, найденного в кармане брюк вашего клиента, которые были найдены в сумке для сквоша вашего клиента. Чек из ресторана в центе Лондона датированный 27 марта, пять недель назад. На самом деле, с сегодняшнего дня ровно пять недель назад. – Вилланель улыбается, как будто они наткнулись на забавный лакомый кусочек. – Моя клиентка может подтвердить, что не ходила на обед в центре Лондона с вашим клиентом или ещё с кем-то 27 марта, ровно пять недель назад. Раймонд передаёт новую фотографию Нико, который её принимает. Его лицо почти нечитаемо, но Вилланель всегда очень, очень хорошо разбирается в деталях. И она замечает детали на лице Нико. Возможно, он пытается это скрыть, но сидящий перед ней мужчина явно нервничает. Вилланель практически чувствует этот запах. – Мой клиент мог тогда ужинать с кем угодно, – легко произносит Раймонд. – Это не доказательства проступка. – Хм. – Вилланель улыбается Раймонду. – Мистер Смот, вам известно, что ваш клиент играет в сквош? Раймонд поворачивает голову и смотрит на Нико, который кивает и натянуто улыбается. – Хороший вид спорта, – комментирует Раймонд, мягко пожимая плечами. – Прекрасное хобби. – Согласна, – сладко соглашается Вилланель. – Вам известно, что он ходит в этот спортивный клуб каждый вечер четверга? И это вошло в привычку за последние полтора года? Вилланель чувствует, как её переполняет волной энергии, этот восхитительный поток электричества, который исходит от того, что она собирается кому-то утереть нос. – Это вопрос к тому, что он в четверг пошёл на ужин вместо сквоша? Люди вполне могут отменять занятия по сквошу ради планов на ужин, знаете ли? – Конечно, могут. – Вилланель сначала соглашается, а потом улыбается. – Но видите ли, моя клиентка решила сходить в спортивный клуб, членом которого является ваш клиент. Само самой разумеющееся, что после того, как она нашла чек, ей стало любопытно. Моя клиентка вспомнила, как мистер Поластри упомянул турнир, в котором он прошлым летом занял второе место, и в этом спортивном клубе, хорошем клубе, хочу заметить, на стенах в вестибюле весят фотографии всех участников соревнований, в которых принимают участие члены клуба. Она проверяет реакции Нико и Раймонда, которые оба смотрят на неё, Нико с опасением, а Раймонд с напряжённым вниманием. – И знаешь, что странно? – продолжает она, озадаченно улыбаясь. – Вашего клиента нет ни на одном из снимков того турнира. Его нет ни на одной фотографии турнира по сквошу. Моя клиентка, очевидно, была этим очень смущена, поэтому поинтересовалась на стойке регистрации участвовал ли Нико Поластри в вышеупомянутом турнире. Может быть, фотографию просто не стали вывешивать. Но нет, Нико Поластри не участвовал в турнире. Руки Нико сцеплены на столе, и Вилланель видит, как сжимаются его пальцы. – Тогда моя клиентка спросила, является ли Нико Поластри членом клуба, и знаете, что обнаружил сотрудник? Ваш клиент не является членом спортивного клуба. – Значит, он больше в нём не состоит, будто это проблема, – Раймонд показал зубки. – Затем женщина за стойкой регистрации сообщила моей клиентке, что Нико Поластри, – спокойно продолжает Вилланель, – никогда не являлся членом спортивного клуба. Тишина. Вилланель с удовольствием наблюдает, как Раймонд медленно поворачивается к Нико. Мужчина отказывается смотреть на него в ответ, вместо этого смотрит прямо на Еву, черты его лица холодны и суровы. Она практически ощущает, как Ева съёживается рядом с ней. Расслабленная и уверенная модель поведения Вилланель исчезает и сменяется раздражением, и она немедленно хочет покончить с этой встречей. Ей ни в коем случае не хочется, чтобы Ева чувствовала себя неловко. Эта мысль вызывает у неё нетерпение. – Это всё домыслы, – с уродливой ухмылкой говорит Раймонд, прежде чем повернуться к Еве и перейти на снисходительный тон. – Это означат, что у вас были увлечения не совсем подходящие друг другу. С Вилланель достаточно. – Не обращайся к моей клиентке, – огрызается она, – и не пытайся её переубедить. Я думала, твои секретарши единственные женщины, с которыми ты говоришь свысока. Несмотря на то, что на его лице всё ещё играет ухмылка, Раймонд краснеет. – О, так ты хочешь поговорить о секретаршах? Вилланель чувствует на себе ещё одну пару глаз и поднимает взгляд, чтобы заметить, как Хьюго спокойно смотрит на неё, незаметно качая головой. Вилланель собирается с силами, чтобы ответить: – Нет. Раймонд посмеивается: – Я так и думал. Итак, у вас есть что-нибудь ещё? – На этом всё. Уверена, вам и вашему клиенту и без того есть что обсудить. Ухмылка Раймонда на мгновенье исчезла, когда он бросил беглый взгляд на Нико. Он нажимает кнопку на своём диктофоне и кладёт его в карман, прежде чем встать и взять портфель. Он кладёт две копии фотографий Вилланель в папку и закрывает их бордовым кожаным футляром. – Я буду на связи, – говорит он со своей фирменной ленивой ухмылкой. – Не могу дождаться. – Вилланель улыбается в ответ со всей ядовитой фальшивой приторностью, на которую только способна. Когда Раймонд начитает обходить стол, чтобы уйти, Нико медленно встаёт. Он ни на секунду не отводит взгляда от Евы, поэтому Вилланель не сводит с него своего. Стоит тишина, и Вилланель кажется, что она слышит рядом с собой дыхание Евы. – Если мы так будем играть, – чуть слышно говорит он, – то игра будет долгой, милая. – До свидания, мистер Поластри, – твёрдо говорит Вилланель, давая понять, что ему пора уходить. Тень падает на его лицо, но он кивает и вежливо улыбается, хотя улыбка не касается его глаз. А после, когда мужчины уходят, Хьюго пересекает комнату, чтобы выключить камеру. Несколько мгновений никто ничего не говорит. – Думаю, всё прошло хорошо! – щебечет Вилланель. Ева с глухим стуком ударяется головой о стол.***
– Это было напряжённо. Вилланель наблюдает, как Ева разговаривает со своим Просекко, купленным за собственные деньги, несмотря на то, что Вилланель предлагала угостить их двоих шампанским, чтобы отпраздновать. – Что здесь праздновать? – с сомнением на лице спросила Ева. – Будущее. – Вилланель улыбнулась, отказываясь вдаваться в подробности и оставляя Еву в большем замешательстве, чем раньше. Так что вместо бутылки Ева купила себе и Вилланель по бокалу Просекко, пообещав, что если Вилланель будет всё нуждаться в бутылке шампанского, то она сможет купить его после того как они выпьют это. – Насколько напряжённо? – спрашивает Вилланель, протягивая пузырящуюся жидкость. Напиток не самый худший, но и лучшим его не назовёшь. – Шутишь что ли? – спрашивает Ева. – Это было... это было очень напряжённо, ты, что не заметила? Он был таким самодовольным и хитрым, и... – Раймонд всегда такой, – отмахивается Вилланель. – Как кислятина. Не позволяй его ужасному лицу ввести себя в заблуждение. – Но этот раунд за нами? – Да, – просто отвечает Вилланель. Ева хмурится: – Не знала, что это соревнование. – Всё - соревнование, – Вилланель пожимает плечами. – Везде можно выиграть или проиграть. И мы победим, обещаю. – Как мы победим? – Ну, – Вилланель ставит свой бокал и сплетает ладони, нежно соприкасаясь кончиками пальцев, – мы их напугали. Я знаю, как выглядит Раймонд, когда нервничает, и сегодня я это видела. – Из-за доказательств, которые мы собрали? – спрашивает Ева, делая глоток игристого вина. Вилланель улыбается. – Именно, – соглашается она. – Более того, он дважды взглянул на Нико. Дважды, Ева. Это означает, что Нико не рассказал ему того, что рассказали мы. Раймонд, вероятно, был невероятно смущён, что его вот так бросили в самое пекло. – С чего ты взяла? – Мы с Раймондом много раз работали с противоборствующими сторонами, – объясняет Вилланель. – Я очень наблюдательный человек, и могу распознать его сказки. Ева поражённо пожимает плечами, и Вилланель замечает первый намёк на улыбку. Это согревает её, и теперь, когда Ева, по-видимому, немного расслабляется, ощущается лёгкое облегчение. – Хорошо. Ладно, тогда, я так понимаю, всё прошло хорошо? Нико определённо выглядел раздосадованным. – А он когда-нибудь выглядит иначе? – с издёвкой спрашивает Вилланель, вызывая у Евы смешок. – Не совсем, – признаёт она, и улыбка быстро исчезает. – Интересно, что он имел ввиду в конце? Когда сказал, что "игра будет долгой"? Вилланель снова усмехается и отпивает вина. – Не волнуйся, – говорит она, – ты пока не сделала ничего плохого, ему нечем крыть. Ева как- то странно смотрит, склонив на бок голову. – Пока? Вилланель в непонятках смотрит в ответ: – Что пока? – Ты сказала "пока", – смеётся Ева, – "ты пока не сделала ничего плохого". Что ты подразумеваешь под "пока"? Упс. Вилланель делает большой глоток вина, пока думает. Неужели она действительно так сказала? Неужели её мысли вырвались изо рта, выдавая желаемое за действительное под видом одного слова? Ева не сделала ничего плохого. Пока. Но может. Они могут. Голос в её голове, который обычно кричит "не вздумай!", тонет в пузырях медленно спускающихся по её пищеводу. Приятно немного его заглушить. Вилланель застенчиво улыбается и пожимает плечом, но ничего не говорит. Ева один раз открывает рот, а затем закрывает его широко раскрытыми глазами, глядя на Вилланелль, которая практически видит, как винтики крутятся в голове Евы. Пальцы пробираются сквозь темные кудри, и Вилланель наблюдает за их путешествием. Ева вздыхает, а затем немного посмеивается. Она садится прямее и снова открывает рот, затем закрывает его, затем неловко поднимает голову. Наконец она решительно смотрит на Вилланелль, которая с восторгом понимает, что Ева собирается попытаться флиртовать в ответ. Теперь ей стало ясно, как белый день, почему женщина медлит, и Вилланель улыбнулась. Ева понятия не имеет, как это сделать сидя перед ней. – Я не знаю как начать. Порой способность Вилланель читать людей удивляет даже её саму. – Вижу, – широко улыбаясь, говорит она Еве, – это забавно. Выражение лица Евы превращается в нервную усмешку: – Не смешно! Я честно пытаюсь. – Поэтому и забавно. – Вилланель хихикает. – Это обычный разговор, Ева, ну может быть с капелькой шарма. Ты прекрасно справилась с этим пару дней назад. – Да, но то была переписка! – Ева раздражена, но продолжает улыбаться, давая Вилланель понять, что не против поддразнивания. – Одно дело, когда нас разделяет технологический барьер и Лондон. И совсем другое – котелок с рыбой, когда мы сидим за столом попивая Просекко. – Котелок с рыбой? – переспрашивает Вилланель, впервые слыша такое выражение. У неё возникает чувство, как обычно бывает, когда кто-то говорит что-то, чего она не понимает: раздражение от незнания, смешенное с волнением от обучения чему-то новому. – Ой, хм, – начинает Ева, – это вроде как означает беспорядок? Неловкую и трудную ситуацию. Вилланель наклоняет голову: – Почему? – Я,… честно говоря, сама не знаю, – говорит Ева, на мгновение нахмурившись. – Английский - странный язык. Вилланель мычит и решает уйти от темы: – Значит, флиртовать по телефону - не то же самое, что флиртовать сидя лицом к лицу? – Вот именно! – радостно произносит Ева. – Но почему так? Ева замирает, задумчиво нахмурив брови. – Потому что,… потому что это лично… ты прямо здесь. Ты сидишь прямо передо мной в реальном времени, и тебе может,… не понравиться то, что я говорю, или ты можешь посмеяться надо мной, или отвергнуть меня, или что-то в этом роде. Я не знаю. Это мило, какой застенчивой вдруг стала Ева – Ладно. – Вилланель медленно кивает. – Давай попробуем так. Как я сегодня выгляжу? – Эм... ты хорошо выглядишь? Начало положено. – Спасибо, Ева, – мурлычет Вилланель. – Ты тоже хорошо выглядишь. Эта блузка тебе очень идёт. – С этими словами Вилланель протягивает руку через стол и нежно кладет ладонь на руку Евы, кончиками пальцев мягко касаясь материала. – О, это шелк? Ева снова удивлённо распахивает глаза: – Это... это полиэстер, вроде бы, сейчас проверю. Ева неловко тянется к воротнику блузки, и Вилланель закатывает глаза. – Вау, у тебя плоховато получается. С тихим стоном Ева закрывает лицо руками. – Я не флиртовала семнадцать лет! – скулит она, приглушая слова своими ладонями. – И никогда не делала этого с женщиной! Сделай мне небольшую поблажку. И она права, понимает Вилланель, для Евы это в новинку, она не знает правил и границ и заслуживает небольшой помощи. Помощь, которую Вилланель готова оказать, если это означает, что позже она сможет пожинать плоды. – Извини, – искренне говорит Вилланель. – Мы можем вернуться к обычному разговору, всё в порядке. Говоря это, она продвигает свой стул вокруг высокого круглого столика, пока между их плечами не остаётся пара дюймов. Вилланель легонько кладёт руку на плечо женщины, и Ева поворачивается, чтобы на неё посмотреть. – Но я хочу вспомнить каково это... флиртовать. – Ева произносит это с таким стеснением. – Я хочу иметь возможность легко говорить тебе о том, как хорошо ты выглядишь. Потому что выглядишь ты всегда невероятно. Понимаешь, эти брюки, и этот пиджак очень многое пробуждают во мне. Ради всего Святого, на тебе галстук! И эти твои заплетенные в хвост волосы... – Ева вздыхает, устремляя взгляд к потолку. Вилланель задается вопросом, понимает ли Ева что только что сказала. Что сделала. Сохраняя молчание, а внутри моля о большем, сердце Вилланель трепещет, когда она чувствует, как собственные щеки краснеют, и жар спускается между ног. Когда Ева поднимает взгляд, её карие глаза темнеют. – То, как ты вела себя на встрече. – Даже голос её будто стал темнее, глубже, и, не смотря на шум в баре, он отчётливо слышен. – Боже, ты была такой уверенной. Ты двигалась и говорила так, будто полностью контролировала ситуацию, и они это знали. Мы все это знали. Ты была боссом. Это было так... Это было... Ева умолкает, будто только осознав, что только что сказала, и Вилланель наклоняется ближе, вторгаясь в её личное пространство. – Это было как, Ева? – бормочет она. Ева прерывисто вздыхает. Вилланель чувствует это на своих губах. – Горячо. И вот этот самый момент. Этот самый момент, когда в любой другой вселенной с любой другой красивой женщиной она бы просто наклонилась и поцеловала её. Но это не другая вселенная и не другая красивая женщина. И это причиняет Вилланель боль. – Ева, – тихо шепчет она. – Мм? Мычание хриплое и несфокусированное, и веки Вилланель чуть ли не трепещут от этого звука. – Я могу потерять работу. – Она заполняет пространство между ними своим сожалением. – Я могу потерять всё над чем работала, если это всплывёт наружу. – Что если... – бормочет Ева, – что если мы этого не допустим? Мы могли бы... можно ведь сохранить это в тайне. И, боже, она хочет, она хочет согласиться и сделать Еву своим особенным секретом, только для неё, только для себя, но что-то её останавливает. Это совесть? Моральные ценности? Различные дипломы об образовании и заслуги, висящие в рамках на стенах её кабинета? Что-то её останавливает. Вилланель не знает, что сказать. Она не хочет останавливаться или отстраняться, но она должна, она правда должна, потому что если она поддастся искушению... Тогда для Вилланель всё будет кончено. В её голове это звучит драматично, но она внезапно и без малейшего сомнения понимает, что если сейчас поцелует Еву, то уже не сможет остановиться. Эта мысль переполняет Вилланель. Ей не нужен никто, кроме Евы, женщины, с которой познакомилась несколько недель назад, женщины, с которой четыре раза пообедала, женщины, ради которой смотрела "Сумерки", и ничего себе, она реально принесла это время в жертву. Это не любовь. Но ведь близко. Вилланель отодвигается. – Мне жаль, – вздыхает она, – я хочу, но... – Нет-нет ты права, – спешит ответить Ева, затем прочищает горло. – Ты абсолютно права. Это не профессионально и может дорого стоить. Это может дорого обойтись нам обеим. Мне жаль. Вилланель смотрит на Еву, её загорелая кожа слегка розовеет на щеках, а тёмные глаза сияют. – Ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя поцеловать? – бормочет Вилланель, и Ева издаёт измученный смешок. – Может быть, эм... – Ева обрывает себя, хмурится и, прикусывая губу, глядит на стол. Она мягко качает головой. – Нет. – Продолжай, – настаивает Вилланель. – Хорошо. Может... мы могли бы... после? После. Это даже не приходило ей в голову. После? Вилланель никогда раньше не приходилось ждать женщины. Она никогда настолько ни одной не хотела. Она смотрит на Еву. И понимает, что на этот раз хочет. – После, – повторяет Вилланель, и её голос звучит почти ошеломлённо. – Как только всё закончится? Ева пожимает плечами, на её лице появляется кривая мягкая по краям улыбка. Вилланель вздыхает. – Мне никогда не приходилась ждать, – признаётся она Еве. – И... как думаешь, ты сможешь? Ты... хочешь этого? Ничего страшного, если не... – Я смогла бы. Я смогу. Ева застенчиво улыбается и поднимает свой бокал. – Тогда ладно, – чуть слышно произносит Ева и пьёт. Вилланель наблюдает за нежным изгибом шеи Евы, когда брюнетка слегка откидывается назад, поднося стакан ко рту. Она наблюдает за её горлом, когда она глотает, наблюдает, как высовывается ее язык, чтобы посмаковать вкус на губах, наблюдает, как её темные глаза ловят взгляд Вилланель. Они сверкают. После. – Хочешь остаться у меня сегодня вечером? Вилланель задала вопрос не подумав, и глаза Евы расширились. – Я имею ввиду, – поторопилась объясниться Вилланель, – остаться в пристройке. Ты, останешься в пристройке. Но мы могли бы посмотреть фильм? Ева прикусывает губу и мягко улыбается: – Хорошо. И непонятно как насколько широко может улыбаться Вилланель: – Хорошо. После. Вилланель никогда раньше не приходилось ждать. Теперь она к этому готова. И ожидание может её убить.
