Услуга за услугу

      Ещё до того, как Ева открыла глаза, она поняла, что ещё рано вставать.       Она привыкла просыпаться примерно к половине седьмого, после выпивала кофе, а затем мчалась к автобусной остановке, рассыпая за собой крошки от батончика с хлопьями.       Однако сегодня, сегодня в мирке, в котором она проснулась, царит умиротворённая атмосфера. Когда она проверяет свой телефон и видит, что ещё нет половины седьмого, она счастливо вздыхает. Томно потягиваясь, она проверяет работу частей своего тела.       Её тело чувствует себя хорошо, разум тоже в порядке, а простыни очень, очень гладкие.       А затем в памяти вспыхивают события предыдущей ночи.       Хм. Она все ещё чувствует себя хорошо.       После выпивки Вилланель и Ева отправились обратно в великолепный дом Вилланель и насладились несколькими эпизодами совершенно причудливого придворного шоу, которое так нравилось блондинке. Она пыталась объяснить его особенность Еве, но ничего не вышло, и, в конце концов, Ева обнаружила, что совсем не следит за глупым сценарием, а просто смеется над драматическим саундтреком и совершенно нелепыми выражениями на лицах актёров.       После этого Ева легла спать. Они обменялись пожеланиями друг другу спокойной ночи, но ничего серьезного не сказали. Они не касались темы, которую затронули в баре, не из-за неловкости, а из-за какой-то негласной договорённости, о которой не было нужды говорить.       Во всяком случае, пока.       О боже, бар.       Еву бросает в дрожь при одной только мысли о вчерашнем дне.       Это выросло с нуля до ста чертовски быстро, и большая часть этого была из-за Евы. Это заставляет её гордо улыбаться, когда она снова растягивается на мягких простынях в пристройке Вилланель.       Теперь от этого было не спрятаться; Ева хочет Вилланель, а Вилланель хочет Еву. Это удивительное чувство. Каждый раз, когда Ева смотрела на блондинку после признания, она чувствовала, как ее сердце подпрыгивало. Чувствовать себя желанной было так... чуждо. После стольких лет токсичного брака Еве пришлось вспоминать, каково это - быть желанной.       И ей это нравится.       Она смотрит на золотистый солнечный свет, пытающийся пробиться сквозь щели в деревянных жалюзи, и Ева садится. Последняя растяжка, и она встает с постели, залезает в душ в ванной комнате, чтобы быстро умыться, прежде чем одеться для нового дня.       Когда она проверяет время, оно только сейчас достигло половины седьмого. Не привыкшая вставать так рано, она немного растерялась, не зная, чем себя занять. Она поднимает жалюзи и смотрит на дом Вилланель.       У этой женщины имеется действительно очень навороченная кофеварка, и Ева уверена, что поймет, как ей пользоваться.       Ева хватает свою сумку и ключи от дома и направляется в сад, запирая за собой дверь пристройки.       Когда она проходит через французские двери на кухню Вилланель, кажется, что всё тихо. Здесь ещё никто не был, судя по тому, как аккуратно всё выглядит. Вилланель может быть невероятно организованной и эффективной в своей работе, но дома это не так. Она чистюля конечно, но по утрам похожа на тасманского дьявола, носящегося по комнатам и оставляющего за собой беспорядок, а затем, собравшись на работу, возвращается, чтобы разложить всё по своим местам.       Ева видела это своими глазами, видела разрушения, которые Вилланель может создать только чтобы через полчаса всё исправить. Это даже впечатляет.       После того, как Ева закрывает двери и обходит стойку к кофеварке, она улавливает звук бегущей воды. Он мягкий, слышен сквозь стену, но Ева узнает в нем душ. Вилланель, должно быть, тоже готовится к новому рабочему дню.       Не требуется много времени, чтобы разобраться с кофеваркой, и вскоре Ева сидит за обеденным столом с дымящейся кружкой в руках и смотрит через широкое окно слева на залитый солнцем сад.       Ванная комната находится рядом с коридором, который выходит в гостиную и кухню открытой планировки. Со своего места за столом Ева может заглянуть в этот широкий коридор и увидеть двери, ведущие в другие комнаты. Она на мгновение опускает взгляд, прислушивается к тихому пению Вилланель и улыбается.       Вернувшись к наблюдению за садом, Ева замечает белку, бегущую вниз по большому дереву у забора. Она наблюдает, как грызун спускается на землю и сидит неподвижно, прислушиваясь, прежде чем понюхать траву.       Это такой милый маленький зверёк, его движения такие резкие, что он походит на крошечного робота, вроде продвинутого аниматроника. Птицы радостно щебечут, радуясь лучам утреннего солнца, и закрыв глаза, Ева какое-то время просто слушает. Её разум пуст.       Еву напугал шум в коридоре, она инстинктивно повернула голову и увидела...       – О, мой Бог! – взвизгивает она.       Ева хлопает ладонями по глазам, но не раньше, чем видит Вилланель, очень-очень голую Вилланель, скользящую обратно в ванную со своим собственным писком удивления.       – Я не слышала, как ты вошла! – Ева слышит крик Вилланель с явным весельем в голосе из открытой двери ванной.       – Извини я…прости!       Вилланель начинает смеяться. Звук эхом разносится по маленькой кафельной комнате дальше по коридору.       – Всё в порядке, правда, я не стесняюсь!       – Ладно, – громко и неловко произносит Ева, – но…но я видела твои сиськи.       – Это нормально, – смех Вилланель превращается в смешок. – Я закутаюсь в полотенце, не волнуйся.       Еве требуется мгновение, чтобы вздохнуть, когда она слышит, как Вилланель ходит по ванной. Потому что... вау. Обнаженная Вилланель была... зрелищной, если не сказать больше. Гладкая, влажная после душа бледная кожа, волосы на плечах, потемневшие от воды, щеки, розовые от жара, идеальные изгибы её...       Она прочищает горло, мысли все еще кружатся в голове, блокируя её фильтр.       – Господи Иисусе, ты горячая штучка. Тебе это известно?       Смех возвращается из ванной, в этот раз еще более восторженный.       – Мне говорили...       И, черт возьми, этот дерзкий ответ действительно что-то творит с Евой, и сидеть здесь и слушать её ответы, в то время как образ её… прелестей всё ещё свеж в памяти Евы, просто… восхитительно. Слишком аппетитно для семи утра.       – ...но приятно слышать.       Комментарий Вилланель отвлекает Еву от ещё свежих, но, увы, уже воспоминаний, и на её губах появляется улыбка.       – Ну... да. Ты очень хорошо выглядишь.       – Спасибо, Ева.       Ева слышит звук щелчка выключателя и понимает, что собственные ладони всё ещё прижаты к глазам. Она сглатывает, вытряхивая себя из этого момента.       Она встает.       – Эм. Пожалуй, мне пора.       – Что? – голос Вилланель теперь зазвучал отчётливо, и Ева повернулась, чтобы увидеть идущую к ней блондинку, слегка хмурившуюся и завёрнутую в полотенце. Что немного помогает, вот только теперь Ева знает, что под ним скрывается. – Почему? Потому что ты неловко себя чувствуешь? Ты что никогда раньше не видела женского тела.       – Конечно, видела! – возмутилась Ева.       Вилланель упёрлась рукам в свои бёдра.       – Тогда в чём проблема?       – В том, – Ева путается в своих мыслях, пытаясь сосредоточиться только на лице Вилланель, а точнее на любопытных карих глазах, - в тебе вообще-то. В твоём теле. - Ева нервно сглатывает. – Понимаешь?       – О. – Вилланель застенчиво улыбается.       – И раз уж я пытаюсь... вести себя прилично, я пожалуй пойду.       – Пожалуйста, останься, – просит Вилланель, её улыбка превращается в умоляющую. – Я оденусь.       – Нет, мне всё равно уже нужно идти на работу. Прости.       – Не ходи сегодня на работу. – Вилланель пожала плечами, как будто это самая простая вещь в мире.       Ева смеётся.       – И как мне, по-твоему, оплачивать твои услуги, если я перестану ходить на работу?       Голова Вилланель наклоняется, и она одаривает Еву странной улыбкой.       – Ты так говоришь, как будто я эскортница.       – Ну, платят тебе примерно так же.       – Хм, – задумчиво тянет Вилланель, – может быть, если моя адвокатская работа даст сбой, я попробую себя в этом.       – Нет!       Ева не смогла бы себя остановить, даже если бы попыталась.       Она тут же смущённо вздыхает, когда на лице Вилланель снова появляется улыбка.       – Я хотела сказать... – Ева прочищает горло, чтобы придать голосу спокойствие, – делай что хочешь, мне всё равно, это твоя жизнь и твоё тело, твоё охренительное тело, Господи Иисусе, всё я ухожу, до встречи.       Ева хватает свою сумочку и уходит, прежде чем она ещё ляпнуть что-нибудь нелепое. Смех Вилланель преследует её, пока она не выходит из дома.

***

      Когда Ева вечером возвращается к Вилланель, то чувствует себя более довольной, чем когда-либо.       Её рабочий день выдался прекрасным. Было так приятно оказаться в офисе, в окружении своих коллег, шума и суеты медиа-жизни.       Она почти забыла, каково это - быть полностью погруженной во все это, из-за отвлекающих факторов развода и такой большой работы на дому, но, возвращение в офис, заполнило какой-то пробел внутри Евы, который она даже и не подозревала, был на исходе.       Она использует запасной ключ, который ей дала Вилланель, «на всякий случай», как сказала блондинка, и входит в дом. Темно, тихо, Вилланель ушла на вечернюю деловую встречу за выпивкой с другими адвокатами её фирмы, но заверила Еву, что та может пойти и забрать свои вещи.       Что и было намерением Евы. Таково и сейчас намерение Евы.       Она собирается забрать остальные свои вещи из пристройки и отнести их Биллу. За исключением DVD-дисков. И книг. И еще пары мелочей, которые не имеет смысла брать с собой к Биллу. Это просто загромоздило бы его квартиру. С таким же успехом она может оставить эти вещи здесь, потому что она точно будет заходить сюда, чтобы пообщаться с Вилланель. Это имеет смысл.       Она включает лампу у дивана и опускается на него, со счастливым вздохом откидываясь на плюшевые подушки. День выдался отличным, но утомительным, предстояло многое наверстать и сходить на встречи, в том числе провести полтора часа с Кэролин, чтобы обсудить график, и Ева устала.       Бросив сумочку на пол, Ева перекатывается на бок и кладет голову на одну из декоративных подушек Вилланель. Здесь тепло, и свет от лампы приятный, и Ева просто собирается немного расслабиться. Сейчас только семь вечера, так что у нее есть время. Она отдохнет минутку, потом соберет вещи и отправиться в путь.       Мгновенье спустя она моргает, открывая глаза и сталкивается с улыбкой на чужом лице.       – Аа! – кричит Ева, отдёргивая голову назад от улыбки, которая становится всё шире, а после и вовсе превращается в смех. – Что за чёрт?       – Здравствуй, соня.       – Вилланель? – бормочет Ева, её сердцебиение постепенно приходит в норму, когда она трёт глаза. – Что случилось?       – Ты уснула.       – Нет, я не спала. – Ева приподнимается. Её волосы падают на лицо, но пока она не может заставить себя отбросить их в сторону. – Я просто прилегла на секунду.       – Я немного пошумела, когда вошла, так как не знала, что ты здесь. А потом увидела тебя на диване и чуть не убила.       – Что?       – Я не знала что ты здесь! – снова повторила Вилланель. – Это меня встревожило. Я думала, что кто-то сюда вломился и вырубился. Ну очень дермовый грабитель.       – Извини, – сонно вздохнула Ева, наконец, убирая волосы назад, – не хотела тебя напугать.       Вилланель пожимает плечами.       – Сообразила я довольно быстро. Я узнаю твои волосы где угодно. – Блондинка мягко улыбается, когда её взгляд скользит по, несомненно, растрёпанным волосам.       – Что ты здесь делаешь? Не думала, что ты вернешься раньше восьми.       – Сейчас восемь.       – Что? Нет, не может быть. – Ева тщательно моргает и встряхивает руками, пытаясь вернуться в настоящее. Она оценивает внешность Вилланель, её изумрудно-зелёные брюки от костюма и блейзер, накрахмаленная белая блузка расстегнута, являя лишь проблеск декольте. Это помогает разбудить Еву, внезапно осознающую, как хорошо выглядит Вилланель и как близко та к ней наклоняется.       – Так и есть, Ева. Сейчас восемь часов. Как долго ты спала?       – Около часа, наверное, – говорит Ева, немного удивляясь самой себе. – Извини, я не собиралась спать. Мне следует заплестись.       Но когда Ева попыталась встать, Вилланель прижала руку к её груди, толкая обратно на диван.       – Нет, – просто сказала Вилланель, – ты устала и останешься здесь. По крайней мере, на ужин.       И, ну, Ева не собирает отказываться от приготовленного для неё ужина.       – Ты хорошо готовишь? – спрашивает Ева, когда Вилланель отходит. Блондинка снимает блейзер и вешает его на обеденный стул, направляясь на кухню. Ева встаёт на колени и поворачивается, чтобы опереться руками на спинку дивана, а на ладони положить подбородок.       – Да, – отвечает Вилланель, – мне нравится готовить. Это приносит удовлетворение. Ты любишь рыбу?       Вилланель начинает закатывать рукава, снова и снова подворачивая белую ткань длинными изящными пальцами, создавая складку за складкой, чтобы обнажить загорелые предплечья и тонкие запястья. Это соответствует её образу, добавляет ему импозантной атмосферы, которую она создаёт в безупречно скроенном костюме.       – Ева?       – Что?       – Я спросила, любишь ли ты рыбу.       – О! – Вилланель, должно быть, видит, как она краснеет, потому что бросает ей лёгкую ухмылку, прежде чем повернуться к шкафчикам. Ева ощущает, как её щёки ещё больше краснеют оттого, что её поймали. – Рыба. Да, люблю.       – Хорошо, потому что на ужин у нас будет лосось в панировке с травами.       – Может, тебе помочь? – Ева перелезает через спинку дивана и направляется на кухню, но Вилланель поворачивается к ней лицом, указывая на неё сковородкой, которую только что достала из шкафа.       – Нет-нет! – произносит она. – Сама справлюсь, не волнуйся. Пожалуйста, просто расслабься. Хочешь пива? В холодильнике есть немного.       – Ладно, – с медленно расползающейся улыбкой говорит Ева. Она направляется к холодильнику и вынимает оттуда бутылку Перони. – Тебе достать?       – Пожалуйста, – кивает Вилланель.       Ева достаёт вторую бутылку и возвращается на кухню, обнаруживая, что Вилланель уже выдвинула ящик с открывашкой для бутылок, а теперь стоит, отвернувшись, ища на полках специи. Ева улыбается тому, как слаженно они, оказывается, работают вместе.       Она снимает крышки и ставит бутылку рядом с Вилланель, прежде чем отправиться обратно к стойке и сесть на один из стульев.       – Иди на диван, Ева, там удобнее.       – Не хочу, – говорит Ева. – Хочу с тобой поговорить.       Вилланель почти застенчиво улыбается, глядя на завернутую рыбу в своих руках, а затем приступает к готовке.

***

      – Что ты сейчас делаешь?       – Смазываю филе растопленным сливочным маслом.       – Хорошо... что дальше?       – Затем я обмажу его приготовленными панировочными сухарями.       – Ага. Хорошо, как именно?       – Ева, ты умеешь готовить?       – Да, я умею готовить, продолжай.       – Тогда почему просишь меня подробно объяснить, как я готовила панировочные сухари?       – Мне... любопытно.       – Ты не умеешь готовить.       – Эй! Я могу подогреть равиоли, ясно?       – Вау. А из свежего?       – ... только вынутого из консервной банки, ага.       – Ева.

***

      Еда оказалась вкусной, чего Ева вполне ожидала. Очевидно, что Вилланель оказалась фантастической поварихой, вдобавок ко всему остальному.       – Есть что-нибудь, в чём ты не сильна? – спрашивает Ева с набитым хрустящим лососем ртом.       Вилланель мычит и вертит в пальцах вилку.       – Я не особо хорошо пою.       При этом откровении Ева оживляется.       – Правда? А выглядишь ты так, будто всё в точности наоборот.       – Да, но это не так. – Вилланель пожимает плечами. – Мой дядя говорит, что у меня голос помирающей птицы. Однако это не мешает мне петь рядом с ним. – Она широко улыбается с озорством в глазах и засовывает в рот кусочек слоёной рыбы.       – Я умею петь.       Вилланель вопросительно наклоняет голову.       – Умеешь?       – Мхм, – кивает Ева, – умею. По крайней мере, мне так говорили.       – Спой что-нибудь, – говорит Вилланель, садясь прямо и откладывая вилку в сторону.       Ева смеётся.       – Нет, – произносит она, – я никогда... не делаю этого по команде. Это было бы странно.       – Пожалуйста? – меняет тактику Вилланель, складывая перед собой руки, будто пытается казаться хорошо воспитанной. – Я обещаю, что перестану дразнить за отсутствие у тебя кулинарных навыков.       – Заманчиво, – усмехается Ева, – но нет. Не сегодня. Возможно, как-нибудь в другой раз.       – Хорошо. – Сначала Вилланель кажется побеждённой, но затем она улыбается Еве, глядя на неё из под густых ресниц, когда снова берёт со стола вилку. – В другой раз.       Ева тоже улыбается, наслаждаясь моментом, повисшим в воздухе между ними, как мягкий туман.       – А вот танцевать я не умею, – говорит она, и Вилланель смеётся.       – Если ты можешь двигать какой-нибудь из частей своего тела - танцевать ты умеешь, – информирует она Еву. – Я бы хотела потанцевать с тобой.       Ева бы тоже этого хотела.       Еда почти закончилась, и доедают они в уютной тишине, пока Ева не предлагает прибраться.       – Просто сложи всё это в посудомоечную машину, – вставая с места, говорит Вилланель, – я разберусь с ней позже.       – Уже почти девять. – Ева наклоняется, загружая посудомоечную машину.       – Во, самое то. Хочешь посмотреть фильм?       – И опять же, уже почти девять часов. Мне, наверное, пора идти.       – Просто останься у меня на ночь, Ева.       – Я не должна...       – Ещё на одну ночь! – говорит Вилланель с широкими умоляющими глазами. – Уже поздно, ты устала. Ещё одна ночь не причинит вреда.       Ева задумчиво поджимает губы, прикованная к месту у посудомоечной машины и, глядя в гостиную, где сейчас на диване сидит Вилланель.       – Я позволю тебе выбрать фильм?       Что-то в Еве затормаживает нерешительную борьбу.       – Отлично. – Она драматично вздыхает, скрывая улыбку, когда проходит и падает рядом с Вилланель. – Иди, принеси нам пива.       – Ты буквально только что была на кухне.       – Ты хочешь, чтобы я осталась или нет?       Вилланель приподнимает брови, и её губы изгибаются.       – Властная, – выдаёт она, – мне это нравится.       А затем подмигивает, вставая.       Подмигивание заставляет сердце Евы учащённо колотится, тяжело и сбивчиво. Подмигивание. Ей не следует оставаться. Но она остаётся.       Она загружает Netflix и быстро что-то выбирает, пока Вилланель стоит к ней спиной.       – О, только не снова те «Сумерки», – кричит Вилланель, уткнувшись лицом в холодильник.       – Приму к сведению!       Когда Вилланель вернулась и отдала пиво, она откинулась на спинку дивана и закинула свои длинные ноги на кофейный столик. Она стонет, когда смотрит на экран.       – Я же сказала, никаких Сумерек! – она практически плачет.       – Ты сказала "не снова те Сумерки", – невинно поясняет Ева, – это не тот же фильм. Это вторая часть.       – О, мой Бог, их несколько частей? – стонет Вилланель, с неверием глядя на Еву.       – Милая, – качает головой Ева, – мы ещё даже половины не посмотрели.       Вилланель откидывает голову на спинку дивана.       – За что ты так меня ненавидишь? Тебе не понравился лосось? Или это из-за поддразнивания?       – Не будь ребёнком и смотри чёртовых вампиров.       Вилланель фыркает, но жаловаться перестаёт, просто делает хороший такой глоток пива, прежде чем откинуться на подушки. Она выглядит такой раздражительной.       Это очаровательно.       – Могу я положить ноги тебе на колени?       Вилланель морщит нос:       – Фу.       – Ладно-ладно. – Ева усмехается, начиная поджимать ноги под себя, пока не выскакивает рука Вилланель и быстро не обхватывает её лодыжку.       – Нет, я пошутила, – мягко говорит она. – Можешь положить на меня ноги.       Вилланель слегка дёргает Еву за лодыжку, пока та не сдаётся и не вытягивает ноги, опуская ступни на тёплые колени блондинки. Вилланель их гладит.       – Милые носки, – говорит она, проводя кончиком пальца по ворсистой красно-синей ткани.       – Не надо, я боюсь щекотки.       Этого не стоило говорить. Она понимает это, как только брови Вилланель начинают медленно ползти вверх.       – Буду знать, – тихо с ухмылкой говорит она.       – Даже не думай, – предупреждает Ева. – А теперь давай смотреть вампиров. Этот фильм не так уж плох, обещаю.       Вилланель ворчит в знак несогласия, но всё равно устраивается по удобнее, успокаивающе кладя ладони на лодыжки Евы.       Еве требуется мгновение, чтобы оценить домашнюю обстановку. 'Это должно быть её пугает,' думает она. Это определённо должно её пугать, или вызывать дискомфорт, или что-то в этом роде, но вместо этого она, кажется, чувствует себя комфортно. Будто бы даже светится от счастья.       Она погружается в эту атмосферу, позволяет той насытить себя, наполняя тяжёлым чувством домашности, которой она давно не испытывала, и подумывает, что, вероятно, ей не следует себя здесь так чувствовать. Но если Ева чему и научилась за последнее время, так это не отрицать своих чувств. А чувствует она то, что чувствует, вот и всё.       Мельком брошенный взгляд на Вилланель говорит Еве, что блондинка на самом деле сосредоточена на фильме, несмотря на её недовольство ранее.       И почему-то от этого Еве становится легче.       – Почему тебе нравятся эти фильмы, Ева?       Ева даже не заметила, что Вилланель повернула голову и теперь смотрит прямо на неё.       Ева моргает.       – О, – слегка хмурится она, - просто нравится.       – Но почему?       Ева уже начала привыкать к настойчивости Вилланель в её расспросах, даже находит это милым.       – Я не знаю. Наверное, мне просто нравятся вампиры.       Вилланель задумчиво мычит, затем указывает на экран.       – Но чем?       Ева, посмеиваясь, пожимает плечами.       – Я считаю их сексуальными.       У Вилланель отвисает челюсть, и Ева смеётся. Блондинка выглядит так, словно ей подарили новую игрушку.       – Ты считаешь их сексуальными? – она ахает, её рот приоткрывается и растягивается в ухмылке. – Это из-за изюминки? Зубов? Бледной кожи?       Ева снова пожимает плечами и шевелит ступнями на коленях Вилланель, отталкивая другую женщину, которая от этого только сильнее сжимает руками лодыжки Евы, чтобы та перестала толкаться.       – Не знаю я! Они быстры и сильны. Они так... загадочны? Мне нравится загадочность.       – А я загадочная? – спрашивает Вилланель, приподняв бровь.       Ева бросает на неё игривый взгляд.       – Да, Вилланель, – тянет в ответ Ева, – ты загадочная.       Выглядя довольной собой, Вилланель снова глядит на экран, и её пальцы на мгновенье рассеянно пробегают по лодыжкам Евы. Ева чувствует лёгкое покалывание кожи. Это придаёт ей смелости.       – Также мне нравится, что они кусаются.       Вилланель медленно оглядывается на Еву, изогнутая бровь только уже более заинтригованно и серьёзно, чем раньше.       Наступает мгновение тишины.       – Тебе нравятся укусы, Ева?       А потом Вилланель поворачивается на диване и ползёт к ней, над ней. Сердце Евы замирает в груди, когда Вилланель крадётся подобно хищнице, которую Ева видела вчера в конференц-зале. Во всех отношениях властная, уверенная в себе женщина, которую Ева знает как Вилланель в деловой обстановке.       Вот только сейчас обстановка домашняя. Непринужденная обстановка.       Контраст заставляет Еву немного вспотеть.       Вилланель взбирается по дивану, одна нога между ног Евы, чтобы не упасть, оба локтя приземляются по обе стороны от её плеч. Она старается не прикасаться к Еве, их груди разделяет пара дюймов, но если она изменит своё дыхание, чтобы соответствовать глубокому дыханию Вилланель, то они будут соприкасаться при каждом вдохе.       – Что ты делаешь? – бормочет Ева, искрясь от напряжения.       Вилланель ухмыляется.       – Не могу поверить, что ты считаешь укусы вампиров сексуальными, – говорит Вилланель более хриплым голосом, чем до этого. – Что именно тебе нравится?       – Это... – Ева пытается, но близость убивает, и ей приходится формулировать свои мысли заново: – думаю, дело в первобытности.       – Ах, – ухмылка Вилланель вблизи кажется нереально большой, – нужда? Голод?       Ева выдыхает:       – Да.       Вилланель опускает лицо, пока Ева не чувствует горячее дыхание на своей шее. Ей хочется сглотнуть или ахнуть, но она, блядь, не испортит этот момент, сдвинувшись хоть на дюйм, ни за что. С такого близкого расстояния она чувствует запах духов Вилланель, как мягкость медового цвета волос касается линии её подбородка, ощущает лёгкую тяжесть на своей груди, от которой ускоряется сердцебиение, заставляя сердце биться всё быстрее и быстрее, и всё, что теперь Ева слышит это собственный грохочущий голос, пульс и нежный шёпот Вилланель.       – Ну что ж... – Ева может поклясться, что чувствует, как кончик носа Вилланель касается пульсирующей точки на её сонной артерии, прежде чем смешок увлажняет в этом месте кожу, – нам придется это исследовать. После.       Резко исчезает дыхание, исчезает тепло, исчезает тяжесть, и Вилланель карабкается назад, чтобы свернуться калачиком в своём углу дивана.       Ева делает глубокий вдох.       – Блядь, – срывается с её губ. – Ты отстой, ты знаешь это?       – Нет, не раньше, чем после, Ева.       Ближайшая к руке Евы подушка брошена и попадает прямо в лицо Вилланель.       – Эй! – Та стонет, сбрасывая подушку на пол. Ева приподнимается и бросает в неё ещё одну подушку. – Прекращай!       – Ты такая задница, – фыркает Ева, прекратив швыряться подушками, и вместо этого начав лупасить её одной. Задыхающийся смех Вилланель смешивается с возмущёнными криками, сопровождающимися яростными ударами Евы. – Ты такая дразнилка! И теперь я так... я...       Вилланель, наконец, хватается за подушку, легко удерживает её на месте, даже не смотря на сопротивление Евы.       – Ты что, Ева?       – Ну, нетушки, – мотает головой Ева, – мы не будем больше играть в игру "вопрос-ответ". Можешь, мучиться догадками.       – Не думаю, что так трудно будет догадаться, если это что-то вроде того, что я чувствую прямо сейчас.       И боже, куда клонит Вилланель, говоря такие вещи, воздействуя, таким образом на Еву?       Ева тяжело сглатывает.       – Мы можем просто посмотреть фильм, пожалуйста?       – Хорошо. – Вилланель улыбается, затем похлопывает себя по коленям. – Ноги?       Ева хмурится и подтягивает колени к груди. Вилланель закатывает глаза.       – Обещаю, я буду вести себя хорошо, – а затем подняла брови и легонько улыбнулась. – Пожалуйста?       С драматическим вздохом и громкими фанфарами Ева вытягивает ноги и опускает их на колени Вилланель, которая хихикает над эффектной постановкой Евы. Хихиканье женщины, которая чуть было её не укусила, наносит Еве удар хлыстом.       И когда нежные пальцы начинают мягко поглаживать лодыжки Евы, Ева решает, что с радостью будет терпеть подобные удары так долго, как сможет.