Глава 18. Я могу быть хорошей (продолжение)
8 мая 2022 г., 09:00
***
Ева: В шесть я буду на месте. Вилланель: Я приготовлю нам карри! Ева: Звучит заманчиво! Но я не останусь. Вилланель: Нет, останешься. Ева: Ладно, останусь.***
Когда раздаётся стук в парадную дверь, Вилланель готовит ужин. – Входи! – кричит она, её руки слишком заняты измельчением кориандра, чтобы открыть дверь. Мгновенье спустя дверь открылась, и появилась Ева, которая сразу же застыла на месте, глазами ища хозяйку дома. Выглядит неплохо. – Святое дерьмо, что на тебе надето? – А, – Ева пробегается взглядом по себе сверху вниз, оставляя у двери сумку, – Кейко повела меня по магазинам. Она сказала, что мне пора перестать одеваться как "печальная жена" и начать одеваться как "хитрожопая разведёнка". – Мне нравится Кейко, – говорит Вилланель, не отводя глаз от Евы. – Я хочу сказать, твоя старая одежда была не так уж плоха, но это... – она замолкает, и Ева усмехается. – Моя старая одежда однозначно не хороша. – Да, согласна, – с ошеломлённой улыбкой признаёт Вилланель. – Но я не возражала. Я бы не стала переубеждать тебя одеваться по-другому, если бы ты сама этого не захотела. Ева улыбается. – Ну, я уже. Тебе нравится? – спрашивает она, замирая для осмотра. Вилланель осматривает её с ног до головы, на самом деле она не прерывает осмотр с самого появления Евы. На Еве длинное шерстяное пальто горчично-жёлтого цвета, столь же яркое, сколь и стильное в сочетании с цветочным атласным шарфиком, свободно накинутым на шею зелёных и синих оттенков. Под пальто Вилланель видит белую рубашку с небольшим воротником простую, но мягкую на вид, которая заправлена в будто бы сшитые на заказ тёмные брюки. Это повседневно, но модно, и идеально смотрится на Еве. – Да. Мне очень нравится. Ева засияла. – Хорошо, мне тоже, – радостно говорит она, сбрасывая с себя пальто, чтобы повесить. – Никогда не думала, что меня увидят в мертвецки жёлтом. – Тебе идёт, – рассеяно произносит Вилланель. Сейчас её взгляд сфокусирован на складках рубашки облегающей талию Евы и на том, как хорошо брюки сидят на её бёдрах. Она едва ли замечает, как близко подошла Ева, пока женщина не прочищает горло. – Что? – Я ничего не говорила. – Ева посмеивается, поворачиваясь к холодильнику. – У тебя есть лимон? И ох, теперь Вилланель может видеть её попку, такой красивой формы в этих брюках, и ей действительно следует встретиться с этой Кейко и поблагодарить, потому что вау. – Ты странно себя ведёшь. Вилланель моргает. – Я оцениваю вид, – сообщает она Еве, прежде чем, наконец, вернуться к овощам. – Это не странно. Ты делаешь это со мной всё время. – Я ничего такого не делаю! – говорит Ева, но уже краснеет оттого, что её поймали. – По крайней мере, не всегда. – Большую часть времени. – Вилланель ухмыляется. – Хорошо-хорошо, но разве можно меня винить? – А меня? Ева игриво хмурится, находит стеклянный кувшин и наполняет его водой со льдом. На улице тепло, конец мая, и бока кувшина начинают запотевать. Ева садится на один из табуретов бара Вилланель и катит женщине лимон, намекая, чтобы та нарезала. – Какое карри готовишь? – Цыплёнок Карахи, – отвечает Вилланель, меняя ножи и быстро нарезая лимон. – Будет очень вкусно, обещаю. – Я тебе верю, – говорит Ева. Она хватает нарезанные кусочки лимона и бросает их в кувшин с водой, прежде чем разлить в два стакана: – На этот раз ты позволишь мне помочь? – Даже не знаю. Ты умеешь пользоваться ножом? Ева приподнимает бровь и протягивает руку ладонью вверх. Вилланель усмехается, прежде чем вложить в её руку острый нож для лимона. – Будь осторожна он... – но прежде чем она успевает закончить, Ева что-то проделывает с ножом, быстро перемещая его в руке. – Погоди, что это было? – Это? – спрашивает Ева, прежде чем повторить движение. Она вращает нож вокруг пальцев, между ними, и этот процесс занимает у неё около секунды, нож эффектно разрезает кругами воздух. – Какого хрена? – бормочет Вилланель с широко раскрытыми глазами. Ева проделывает этот трюк снова, а затем снова и снова, пока вопрос Вилланель не повторяется в пятый раз и брюнетка не смеётся и не кладёт нож. – Круто, да? Это круто. А ещё... невероятно горячо. – Вау, – с усмешкой протягивает Вилланель, – это так манит. – Ты так считаешь? – удивлённо посмеивается Ева. – Это всего лишь маленький трюк. – Мне нравятся девчонки, умеющие обращаться с ножом, – мурлычет Вилланель прежде, чем успевает напомнить себе держать язык за зубами. И это нехорошо, Вилланель, определённо нехорошо. Поэтому она прочищает горло и улыбается слегка зардевшейся Еве. – Кстати говоря, насколько острый ты любишь карри? Щёки Евы остаются красными, когда Вилланель пододвигает к ней доску для нарезки овощей с луком и помидорами.***
Ужин, что очевидно, оказался восхитительным, и Ева действительно умеет нарезать овощи - приятное открытие. После уборки стола, Ева направилась к дивану с пивом для них обеих. Вилланель наблюдала, за её походкой, снова прикованная взглядом к брюкам, и она может поклясться, что походка Евы сейчас не похожа на обычную. – Ева, – тянет она из кухни, стоя прислонившись к холодильнику. – Мм? – Ты делаешь это нарочно. – Что делаю нарочно? – И невинный взгляд, которым смотрит на неё Ева, показывает, что она понимает, о чём речь. Подмигнув, Ева продолжает идти, покачивая бёдрами. И Вилланель задумывается... Ну, она думает. Быть хорошей так тяжело. Она тоже заслуживает немного веселья, если уж Ева так себя ведёт. – Я сейчас подойду, – небрежно говорит Вилланель, – переоденусь только. Если хочешь, можешь включить третью часть глупого фильма. Она идёт по коридору в свою спальню. Длинные пальцы изящно перебирают кружево, хлопок и флис в гардеробе, в этом отделе хранится одежда для сна и траха, к счастью она находит нечто подходящее. Шёлковый халат сине-белого цвета, с изображением тигров доходящий до середины бедра. Сначала она надевает мягкие шорты, затем майку с глубоким вырезом и набрасывает сверху халат. Материал едва ощутим на её коже. Она осматривает себя в зеркале, наносит на шею пару капель духов, чего достаточно, чтобы Ева унюхала, но недостаточно, чтобы заподозрила, что Вилланель надухарилась перед просмотром фильма. Вилланель знает, что хорошо выглядит, и её сердцебиение учащается в предвкушении реакции Евы. Она выходит из спальни и идёт обратно по коридору. Не говоря ни слова, она опускается на диван рядом с Евой, скрещивает ноги и тянется вперёд за своим пивом. Она не смотрит на Еву, но чувствует, как Ева смотрит на неё. Она с улыбкой старается удерживать взгляд в стороне. – Так мы будем смотреть фильм? Ева старается не смеяться над тем, как твёрдо взгляд Евы прикован к её лицу, решительно не смотря на грудь, которую, по мнению Вилланель она выставила на всеобщее обозрение, или ноги, так близко расположенные к её собственным. – Да. – Ева кивает, не моргающие глаза всё ещё сконцентрированы на её лице. – Да, будем смотреть. – Хорошо. – Вилланель снова улыбается, а Ева всё ещё не двигается. – Хм... сейчас? – Да. – Ева кивает, и затем, кажется, приходит в себя. – О, точно, прости. – Она нажимает на пульте кнопку воспроизведения и снова расслабляется на своём месте, наконец, отводя взгляд от Вилланель. – Кстати, ты хорошо выглядишь, – с напускным спокойствием произносит Ева. Вилланель прикусывает губу. – Спасибо, Ева, – мягко и ласково говорит она. – Этот халат он... очень миленький. Когда Ева поворачивается, чтобы посмотреть на неё, Вилланель улыбается. – Он шёлковый, хочешь потрогать? – Расправив ноги, Вилланель пододвигается по дивану ближе к брюнетке. - Смелей, он приятный на ощупь. – Я уверена, что так и есть. – Ева сглатывает, но руку протягивает. Вилланель подумала, что женщина собирается взяться за рукав, но Ева удивляет её, вместо этого дотрагиваясь до ткани у внутренней стороны бедра. На несколько дюймов выше колена. Она задерживает дыхание, когда Ева там гладит шёлк, и это ощущается почти как настоящее поглаживание, как кожа на коже. Как будто Ева медленно и нежно проводит пальцами по бедру Вилланель. Вилланель отводит взгляд от плавного движения руки и обнаруживает, что Ева восхищённо смотрит на свою руку. И боже, Вилланель хочет. Это так внезапно, так взрывоопасно. Она хочет прижать Еву к себе, хочет провести рукой брюнетки под своим халатом, чтобы кончики пальцев Евы были повсюду, касались каждой чувствительной части её тела, дразня, открывая и наполняя её, прикасалась, пробовала на вкус и тяжело дышала, и... – Ты права, это приятно, – с лёгкой улыбкой говорит Ева. Её тёмные, сверкающие в цвете экрана глаза говорят Вилланель, что Ева прекрасно отдаёт себе отчёт, что делает с ней прямо сейчас. Это игра утомляет. Но до чего хороша. Вилланель возвращается на свою сторону дивана. Она ловит руку Евы и удерживает в своей руке. Осторожно, нежно, будто бы птицу. Она позволяет возбуждению внутри себя превратится во что-то сладкое, в другой вид возбуждения от того, как близко Ева находится к ней. Она улыбается, и Ева улыбается в ответ. – Ты немного податливая, как я погляжу, – тихо говорит ей Ева, откидываясь на диванные подушки. Вилланель пожимает одним плечом и тоже облокачивается, не выпуская руки Евы из своей. Их пальцы переплетаются. Переплетаются так, как Вилланель хочет, чтобы переплетались их тела, они обвиваются, соприкасаются и извиваются, и это всё чем может довольствоваться Вилланель. Ей даже не нужно успокаиваться, потому что в кои-то веке такая путаница не утомляет и не отталкивает. Она никогда не относила себя к категории людей любящим ходить на свидания, тратить время на такие вещи как держание за руки, совместная готовка ужина или объятия. Она всегда прямо подходила к делу сначала флирт, потом секс, и всё кончено. Это не похоже на конец. Такое ощущение, что... так было раньше. Вроде "до" и "после". Это другой тип неразберихи, но, по мнению Вилланель, он так же хорош. Просто другой. Она еле ощутимо прислоняется к Еве, пробуя это новое отличие. Её бок мягко касается бока Евы. Затем, без слов, рука Евы поднимается и обвивает Вилланель, притягивая ближе. – Да ладно, – мягко говорит Ева, – можешь наклониться, ты не должна быть особо тяжёлой. Ева думает, что Вилланель осторожничает, потому что боится, что Еве будет некомфортно из-за её веса. Вилланель чуть не прыскает от смеха. Женщина не догадывается, что она ведёт себя скованно потому, что Вилланель никогда раньше не сидела вот так с женщиной, вообще не сидела так ни с кем с самого детства, когда огромные ручища Константина притягивали её в свои медвежьи объятья, а с тётей Наташей она погружалась в теплые объятия. Она думает, что Вилланель не хочет сделать ей больно. Вилланель сама боится, что ей сделают больно. Но она смотрит на Еву и видит эти глубокие карие смотрящие на неё глаза, и она не замечает в них ничего, кроме спокойствия. Она не может найти ни следа сожаления, ни следа чего-либо указывающего на то, что она сомневается в них, сомневается в Вилланель. В них только тепло и что-то похожее на счастье, которое, как Вилланель кажется, должно отражаться и в её собственных глазах. Она сильнее прижимается к Еве, и обнимающая её рука скользит, чтобы удобно устроиться за её спиной. Пальцы начинают деликатно скользить вверх и вниз по шелку, покрывающему плечо Вилланель, оставляя после себя дорожку покалывающего тепла. Это отличается, но как-то, как-то по-хорошему что ли. – Ты как? – спрашивает Ева. Вилланель не только слышит, но и чувствует слова, прижимаясь щекой к плечу Евы. Она кивает, чтобы Ева тоже это почувствовала, а затем рука в её руке единожды сжимается. Кожа в этом месте начинает покалывать. Вилланель и не подозревала, как замечательно быть хорошей. 'Я могу быть хорошей,' счастливо думает она. 'Я могу быть хорошей'.
