Услуга за услугу

      Еве снятся ножи.       Не в каком-то странном смысле. Она никого не била ножом, не получала ножевого ранения. Ничего такого.       Нет, они просто... были везде.       Она идёт по квартире, а на стенах ножи, в качестве декора, на поверхностях в полном беспорядке, на подоконниках в горшках под видом цветов. Они разбросаны по всей квартире, будто ими кто-то разок попользовался и, не убрав, взялся за следующий, и остальные постигла та же участь. И они её не пугают, обстановка тоже не ужасает, наоборот, она чувствует себя... спокойно. Нормально. Как будто такое происходит каждый день.       Квартира большая и красивая, с облупившимися обоями на стенах, которые придают помещению обшарпанный вид. Мебель явно дорогая, а холодильник забит шампанским, и Ева задаётся вопросом, кто здесь живёт.       Она продолжает идти, наслаждаясь винтажной атмосферой и всё более изысканным ножевым декором, пока не добирается до спальни.       На кровати лежит Вилланель.       Она непринуждённа, в бело-голубом халате, в котором Ева её уже видела, волосы собраны на голове в неряшливый пучок, кожа сияет в золотом свете льющимся из огромных окон.       Она выглядит... искромётно. Воздушно.       – Ева, – с расползающейся на губах улыбкой говорит она, – ты пришла.       – Конечно, – отвечает Ева, хотя понятия не имеет, где находится. Но чем больше она думает об этом, тем больше понимает, что должна здесь находиться, где бы она не находилась.       Именно тогда она замечает нож в руке Вилланель.       – Я тренировалась, – сверкая глазами, произносит Вилланель, – смотри.       И затем она умело крутит нож между пальцев.       – Эй! – усмехается Ева. – У тебя получилось!       – Да, получилось. Спасибо, что научила меня.       Лёжа на боку, Вилланель продолжает вертеть в руке нож. Вторая, лежавшая на роскошном покрывале рука, поднимается и манит Еву к кровати.       – А теперь, – мягко говорит Вилланель, победный блеск в её глазах сменился чем-то другим, – я тебя кое-чему научу.       ‘Оу?’ Ева задумывается. Она подходит ближе и останавливается только тогда, когда её колени касаются матраса.       – Чему ты собираешься меня научить?       Вилланель не отвечает, просто кивает головой на край кровати и Ева садится.       – Ложись ко мне, – понизив голос, говорит Вилланель, поглаживая покрывало.       Ева поворачивается и тоже ложится на бок, повторяя позу блондинки, их головы напротив друг друга. Под этим углом их согревают солнечные лучи, а волосы и глаза Вилланель сияют.       – Сейчас я буду тебя учить, хорошо?       – Ладно, – соглашается Ева, всё ещё не понимая чему, но полностью доверяя Вилланель.       А потом Вилланель наклоняется вперёд и её целует.       На вкус она как свет. Мягкое прикосновение губ согревает, а рука, касающаяся её щеки, безопасна и нежна.       Ева отвечает на поцелуй.       И тут Ева просыпается.       Она всё ещё чувствует это; то, что чувствовала, когда Вилланель из сна её поцеловала. Это покалывание губ и ниже, намного ниже, пробуждая её быстрее, чем кто-либо ещё. Она тёплая, податливая и мягкая под простынями запасной кровати, и когда она потягивается, дорогой хлопок касается её сосков самым правильным образом.       Расслабленная и счастливая, Ева позволяет своей руке скользнуть вниз под простынь.       Всё ещё чувствуются остатки возбуждения, и оно усиливается, когда Ева проводит пальцами по груди и животу. Ей требуется мгновение, чтобы пройтись по линии своего нижнего белья влево и вправо, прежде чем скользнуть вниз по материалу туда, где уже пылало после сна.       Она представляет Вилланель.       Что очевидно.       Её прикосновения к нижнему белью мгновенно пронизывает электричеством, и она резко вбирает воздух. Она медленно водит кончиком пальца, пока её дыхание не учащается, пока она не чувствует, что между ног скапливается влага, и когда она запускает пальцы под ткань вибрирует её телефон.       Она фыркает, задумываясь, проверять его или нет. Вибрация повторяется. Закатывая глаза, она свободной рукой берёт его со столика.       Вилланель: Ты спишь?       Вилланель: Я собираюсь встать и приготовить завтрак, ты хочешь?       Понимая, что тут можно немного повеселиться, Ева ухмыляется.       Ева: Конечно, я просто кое-чем занята. Скоро встану.       Она ждет ответа, зная, что он точно придет.       Вилланель: Чем занята?       Ева: Кое-чем.       Вилланель: Ну так чем?       И вот настал её момент.       Ева: Ты не единственная, кто умеет подразнивать.       Вилланель: Что?       Ева смеётся над ответом Вилланель и продолжает себя гладить, начиная совершать круговые движения и надавливать чуть сильнее. Она мокрая, ткань тоже стала влажной, а от сообщений Вилланель становится ещё жарче. Когда её глаза закрываются, телефон снова вибрирует.       Вилланель: Погоди       Ева ахает, когда чуть надавливая, проводит двумя пальцами вниз.       Вилланель: Ты ласкаешь себя, Ева?       Она тянет руку обратно вверх, влажные кончики пальцев накрывают её сосок под майкой, и она щипает его. Ева откидывает голову назад, волосы взъерошиваются на подушках. Она выпрямляется, чтобы ответить.       Ева: Хочешь знать?       Вилланель: Да, поэтому и спрашиваю!!!       Ева хихикает хриплым голосом, снова сжимая сосок, на этот раз сильнее, представляя, что это пальцы Вилланель, потом её губы, а потом зубы…       Вилланель: Ева       Когда она воображает голос Вилланель, произносящий её имя, такой низкий, хриплый и требовательный, рука Евы быстро опускается вниз. И на этот раз пальцы проникают сразу под хлопчатобумажное бельё прямо к теплу и влажности, и ох...       Её спина выгибается дугой, и теперь её концентрация нарушена, её лоно требует внимания, клитор пульсирует коснись меня, коснись меня, коснись меня в такт её учащённому сердцу.       Ева: скоро увидимся х       Её пальцы скользят по клитору, и она снова задерживает дыхание перед стоном, наслаждаясь прохладой простыней, разжигая огонь между ног.       Телефон вибрирует, и она не может его не проверить.       Она рада, что сделала это.       Всего два слова, но фотография, которая к ним прилагается...       Вилланель: Скоро увидимся x       На ней Вилланель в белой футболке, откинувшаяся на тёмно-серые простыни с распущенными волосами на плечах. Виден её рот с идеально белыми зубами, которые впиваются в пухлую нежную губу, и этого достаточно, чтобы сердце Евы забилось быстрее, но заметно отвердевшие соски, проглядывающие сквозь футболку, и рука, явно тянущаяся вниз, заставляют Еву выгибаться дугой снова и снова.       Её глаза плотно закрываются, и она роняет телефон, думая о Вилланель, сонной, такой сексуальной, и такой непринужденно горячей. И всё, что сейчас нужно Еве это начать прикасаться к себе нужным образом в быстром и твёрдом темпе. Она представляет, как её губы смыкаются вокруг сосков через эту тонкую белую футболку, представляет, как запускает пальцы под простыни Вилланель, чтобы почувствовать женщину, представляет, как делает то, о чём никогда не думала, что сделает, и Вилланель кончает, и Ева кончает, и...       Спина Евы выгибается дугой, и она задыхается, дрожа, когда переживает свой оргазм. Она купается в свете, когда опускается вниз, забыв закрыть жалюзи накануне вечером, и она на мгновение задумывается о том, мог ли кто-нибудь её видеть, прежде чем понимает, что сейчас ей действительно всё равно.       После нескольких минут лежания, наслаждаясь посторгазмическим блаженством на мягких простынях, Ева встает и идёт в душ. Она чувствует странную смесь возбуждения и неловкости из-за перспективы столкнуться с Вилланель, поскольку обе прекрасно знают, что только что делала другая, не произнося этого напрямую.       Часть её надеется, что Вилланель просто... набросится на неё. В ту же секунду, как она войдет в дом.       Часть её.       Ладно, большая часть.       Но она знает, что не сделает этого, потому что Вилланель - профессионал, трудолюбивый и уверенный в себе профессионал, который повелевает людьми одним взглядом, вся такая элегантная и модная в своих костюмах и...       Ева включает душ, делая воду прохладной. Иначе она никогда не доберется до офиса.

***

      Вилланель уже приступила к приготовлению завтрака. К тому времени как Ева добралась до главного дома, бекон шипел на сковороде, пока блондинка его помешивала, одетая в очередной дорогой халат.       Вилланель подмигнула ей, но ничего не сказала, поэтому Ева села на свое обычное место у кухонного бара и наблюдала, как женщина для них готовит. Вскоре они ели сэндвичи с беконом и пили кофе, болтая о том, о сём, и о том, когда они будут смотреть последний фильм из серии "Сумерки".       – 17 мая.       – Что? Вилланель, оно было на прошлой неделе.       – Да, я имею в виду 17 мая следующего года.       – Ты ужасна.       Конечно, она не ужасна, она блин близка к совершенству, но Ева не собирается говорить что-то настолько приятное, прежде чем они... прежде.       Они ни разу не упомянули о том, что произошло всего полчаса назад.       И Еву это вполне устраивает.       Так даже лучше. Менее... взрывоопасно.       Но они говорили слишком долго, и Ева с ужасом поняла, что опаздывает.       – Прости, – снова прокричала Ева, бросаясь к двери, – в следующий раз я помою посуду, клянусь.       Она натягивает свое желтое пальто и рывком открывает дверь.       – Блядь!       На пороге стоит молодой человек, по-совиному моргающий. С поднятым кулаком, словно собираясь постучать, он непреднамеренно напугал Еву до чертиков.       – О боже, – быстро приходит она в себя, хватаясь за грудь, – извини, ты просто меня напугал.       – Не страшно, – смеётся мужчина, – вы госпожа Астанкова?       Ева осматривает молодого человека с ног до головы, его элегантный костюм и набитую кожаную сумку.       – Нет, я не она, э-э, я просто... Вилланель!       – Мм? – доносится голос Вилланель откуда-то из глубины дома.       – К тебе тут какой-то мужчина! – Она окидывает его взглядом. – А я итак уже опаздываю на работу, так что мне пора... пока.       А потом она протискивается мимо него, и, спускается к дороге перепрыгивая по две ступеньки за раз.