Глава 21. Что, если?
4 сентября 2022 г., 09:00
– Билл! Сюда.
Его привычная улыбка на фоне шумной толпы действует на Еву успокаивающе.
Паб переполнен, как и ожидалось от вечера пятницы, но ей удалось найти для них столик у одной из толстых деревянных колонн в старом помещении с низким потолком.
– Здравствуй, дорогая, – говорит он, перекрывая шум и подходя к ней, – не могла достать стол со стульями? Я старый, мне нужно присесть.
– Ты не старый. – Ева усмехается, пододвигая к нему пинту пива, которую он с кивком берёт. – Нам повезло, что удалось достать хотя бы столик.
Он делает глоток своего напитка и причмокивает губами:
– Нам действительно нужно найти место с лучшими возможностями передвижения, клянусь, посетители здесь становятся всё моложе и моложе.
– Не они в этом виноваты, – говорит Ева, поднимая свою пинту, – виновато жидкое золото.
– Верно, нигде нет таково выбора пива, как здесь.
Оба делают глоток.
– Боже, какие мы скучные, – комментирует Ева, и Билл смеется.
– Что есть, то есть, Господи. – Он кивает. – Давай переключимся на что-нибудь интересное. Как дела с разводом?
– Все еще скучно.
– Нет, нет, – игриво ругает Билл, – ты должна уметь говорить о таких вещах. К тому же это не скучно, это ворота к свободе, так что давай.
– Фу, даже не знаю. – Ева вздыхает, поворачивая кругами пинту на картонной подставке. – Потихоньку, вроде как? Это... там всякие непонятки, нежданчики и... всё такое.
Билл в замешательстве хмурится.
– Нежданчики и всё такое? – повторяет он. – Не желаешь уточнить?
– Не особо. – Ева пожимает плечами.
Но она хочет уточнить.
Она действительно, действительно хочет.
Она хочет поговорить об этом, хочет рассказать Биллу каждую деталь об угрозе Раймонда, о том, какими домашними они стали с Вилланель, о сногсшибательном сексе, который у них был прошлой ночью, обо всём этом.
Она крепко сжимает губы.
Билл пристально смотрит на неё, этот обычный огонек веселья в его глазах мерцает даже в полумраке паба. Он делает довольное лицо и делает еще один глоток пива.
– Давай сыграем в игру.
– О боже.
– Давай поиграем в «лучший друг Билл задает наводящие вопросы, чтобы помочь Еве выразить свои чувства».
Ева стонет:
– Звучит ужасно.
– Ах, но ведь мы играли в неё уже много раз, не так ли? – Билл усмехается. – Это единственный способ заставить тебя открыться, как полагается.
– Я не понимаю, о чем ты, – говорит Ева, допивая пиво, чтобы избежать его взгляда.
– Ладно. Как ты, Ева?
Ева небрежно пожимает плечами:
– Отлично.
– Хорошо. Итак, Ева, ты чувствуешь себя подавленной своим влечением к своему адвокату и вытекающими из этого последствиями?
И Ева...
Ева начинает плакать.
– Черт возьми, – обеспокоенно говорит Билл, протягивая ей салфетку, – я не ожидал такой реакции.
Как и Ева.
– Я просто не знаю, что делать, – хрипло говорит Ева сквозь нежданные слезы, – Она мне настолько нравится? Фильмы «Сумерки» даже не так хороши, и я пыталась научить её крутить нож, но у нее так плохо получается!
– Я... что?
– Ну, типа, не поймите меня неправильно, она готовит мясное карри, и она так складывает простыни, и я не знаю, как она это делает! – Ева машет руками для пущей выразительности, и Биллу приходится уворачиваться от чужой конечности. – Она так мила со мной и обращается со мной как с равной, несмотря на то, что у нее так много одежды, а ее губы на вкус как вишни, понимаешь?
– Нет, нет, не понимаю, – на лице Билла какая-то странная смесь тревоги и заинтригованности. – И откуда ты знаешь, какие у нее губы?
Ева резко перестает всхлипывать.
– Я имела в виду... – она не заканчивает предложение, потому что его нет. Она глотает слезы.
– Ева, – предупреждающим тоном говорит он, – что ты сделала?
– Ну, технически не я это начала… – Ева замолкает, избегая его взгляда и вытирая лицо уже влажной салфеткой.
– О, ради бога... Ева, ты что ушами хлопала, когда я говорил тебе подождать?
– Я слушала. Просто... проигнорила, – смиренно отвечает Ева, пожимая плечами.
Билл вздыхает и смотрит в потолок, затем берёт свою пинту.
– Не знаю, зачем вообще даю тебе советы, – произносит он, снова глядя на неё. – Не припомню, чтобы ты прислушалась хоть к одному из них.
– Неправда, – Ева шмыгает носом и трёт глаза, прежде чем взять себя в руки, – к каким-то я прислушивалась.
– В тот раз, когда я советовал тебе не покупать ту жёлтую рубашку?
– Это другое, – усмехается Ева. – В то время не доверяла твоему чувству стиля.
- А как насчёт того случая, когда я просил тебя не покупать вторую бутылку вина на моё пятидесятилетие?
– Да ладно, – смеётся Ева, – забавно же было, когда я упала со стола. Во всяком случае твоя сестра смеялась!
– А когда я посоветовал тебе развестись с Нико где-то, мм, пять лет назад?
Ева задумалась:
– Тут ты меня подловил.
Посмеиваясь, Билл качает головой и направляется в сторону бара. Ева наблюдает, как он заказывает им ещё по пинте, и, с улыбкой замечает влагу на своих щеках.
Ей не верится, что она плакала. Она никогда по таким пустякам не плачет.
Хотя в этом есть смысл. Скопление эмоций, связанных воедино грифом секретности. Этого достаточно, чтобы пошатнуть нервишки кому угодно.
Ева размышляет о том, чтобы просто всё ему рассказать. Может, это будет не так уж плохо, и очевидно, что ей нужно с кем-то поделиться, прежде чем она взорвётся от тяжести собственных мыслей. Но если это выплывет наружу? Как? Если Билл оступится и кому-нибудь расскажет, а тот кто-то скажет ещё кому-то...
– Вот.
Ева берёт пинту и ставит его рядом со своим недопитым пивом.
– Зачем ты заказал? У нас ещё по полпинты.
– Кажется мне, что наш следующий разговор не потерпит, чтобы его прерывали, – серьёзно говорит он, прежде чем осушить оставшуюся половину своего напитка.
Он кашляет и подмигивает, и Ева чувствует, как ещё немного расслабляется. Билл по-прежнему шутит. Может быть, на самом деле он не злится на неё, за то, что проигнорировала его совет.
– Я злюсь на тебя.
А нет.
– Но...
– Но что, Ева? Если вы двое на самом деле, – он заговорчески понижает голос, – поцеловались, это ни есть хорошо. Ты понимаешь, что она может потерять работу? И может остаться безработной, если новости в адвокатском мире распространяются так же быстро, как и в другой сфере деятельности.
– Ты думаешь, после твоих слов мне станет лучше?
– Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя лучше, – возражает Билл. – Я просто пытаюсь вбить тебе в голову, насколько это плохая идея. Что бы там между вами не было.
Ева допивает первую пинту и отодвигая от себя пинту, тянет к себе следующий и сразу же отпивает.
– Это... просто... просто успокойся, ладно? – подчёркивает Ева. – Мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие, потому что я не могу быть спокойной, если ты неспокоен.
– О, я спокоен, – говорит Билл. – Не моя карьера потенциально разрушена и проиграно дело о разводе.
Пиво Евы попадает не в то горло.
– Билл!
Билл какое-то время на неё смотрит, его лицо морщится от беспокойства и разочарования, а затем он будто смахивает его рукой.
– Ладно, прости, перегнул, – признаёт он. – Прости. Я просто беспокоюсь за тебя. И за неё, по непонятной мне причине.
– Тебе не нужно за неё беспокоиться, – говорит ему Ева, – она знает, что делает.
– А ты?
Ева вздыхает:
– А я когда-нибудь знала?
– Хорошо подметила. – Билл хмыкает в свою пинту.
На несколько секунд между ними повисает тишина, шум в пабе становится чётче, и Ева улавливает обрывки разговоров. Люди говорят о работе, отношениях, детях, обычных повседневных делах и, Ева понимает, что её история - просто история, ещё одна временная шкала, которая существует с миллионом других.
Кому в этом пабе хуже, чем ей? У кого жизнь лучше? Она вглядывается в лица незнакомцев пытаясь понять. Там старик, седой и измождённый, держит кружку пива в руках. Может, он вдовец? Может его жена умерла, и выпивка последнее, что у него осталось? Там женщина в кругу своих друзей смеётся от души, но не прикасается к своему напитку. Возможно, она беременна? Или только пытается?
– Прекращай.
Ева моргает и переводит взгляд на Билла.
– Что прекращай?
– То, чем ты занимаешься, – уточняет он, – придумывать истории жизни людей.
– Твою мать, Билл, что ты забыл в моей голове?
– Если бы я там был, с лёгкостью бы определил, что с тобой происходит, – ласково заговорил он будто раздражение вдруг куда-то испарилось. – Поговори со мной. Я обещаю, что больше не буду тебя отчитывать.
Ева раздумывает, нервно закусывая губу.
– Она такая потрясающая, Билл, я даже не могу выразить словами.
– Черт возьми.
– Вот именно.
– Напомни мне ещё раз, почему она такая потрясающая. Мы говорили об этом раньше, но... освежи мне память.
Ева делает большой глоток пива и смакует на языке солодовый прикус, и собирается с мыслями, прежде чем ответить.
– Я никогда не встречала таких, как она, а я встречала много людей, – начинает Ева. – Она... она сила, и свет, и физическая сила.
– Хорошо, а теперь по-английски.
Ева усмехается.
– Когда она говорит, люди слушают, и у меня такое чувство, что сама она никого не слушает, но по какой-то причине она слушает меня. Я вижу это по её лицу, ей интересно то, что я говорю. Она смотрит на меня так, как... как будто я того стою?
Билл улыбается и кивает, и она продолжает.
– Она готовит мне ужин, и мы вместе смотрим фильмы, как я уже говорила, но это нечто большее. Не знаю как объяснить. Вроде дружбы, но внутри спокойствие... словно душа успокаивается, и становится так спокойно. Что-то типа такого. Боже, моё объяснение буквально не имеет смысла.
Она отводит взгляд от своей пинты и обнаруживает, что Билл оценивающе на неё смотрит.
– Что?
– Ничего, – невинно говорит он, – просто ты кажешься такой... счастливой.
– Разве я обычно не выгляжу счастливой? – дразнит Ева, зная, что в его словах есть доля правды. – Я всегда счастлива, по крайней мере, пока я с тобой.
– Поверхностно счастлива, конечно. – Билл кивает. – Но сейчас я вижу, что ты счастлива в глубине души. Прошло достаточно времени с тех пор, как я это видел.
– О, – произносит Ева, обдумывая сказанное. – Ну. Да, наверное, "в глубине души" я счастлива. Но это не имеет особого значения.
– А по-моему, это имеет большое значение, – со знанием дела говорит Билл, но сейчас разговор переходит на довольно эмоциональную территорию, а Ева уже по непонятной причине плакала этим вечером.
– Я хотела сказать... имеет, вроде как. – Ева пытается придать своему тону небрежности. – Но мы не вместе. Может быть, после. Надеюсь.
– Но вы целовались.
– Да, знаю, мы просто... – Ева вздыхает и обхватывает пальцами свою пинту: – нам пришлось. Мы больше не могли ждать. Напряжение было нереальным, ты не поймёшь.
– Что ж, – усмехается Билл, – я рад, что ты наконец нашла того, кто заставил тебя проснуться.
Проснуться. Именно проснувшейся Ева сейчас себя и чувствует.
Вилланель её разбудила.
Билл кладет руку ей на плечо, и она улыбается.
– Только не шути с этим сексуальным напряжением, хорошо? – предупреждает Билл. – Поцелуй это поцелуй, но сделать что-то большее, было бы просто глупо.
Упс.
Ева неловко поджимает губы и ничего не говорит, пока Билл пьёт. Отставив пинту, он смотрит на неё, сбитый с толку её молчанием, пока не рассматривает выражение её лица. Там тьма.
– Ева...
Она пьет свое пиво.
– Ева, ты этого не сделала.
– Мы ничего не могли с собой поделать! Ты что прослушал меня, когда я говорила о костюмах? Она богиня в сшитых на заказ блейзерах!
– О, черт возьми.
– Знаешь что? Я не заслужила твоего осуждения. У меня не было ничего хорошего последние семь лет, ясно? И однажды, только однажды я позволила себя поцеловать. Что в этом такого неправильного?
– Много чего! – с широко открытыми глазами говорит Билл. – Это не тебе кремовый торт из модной пекарни, Ева, это заработок женщины и твоё собственное дело о разводе!
– Послушай, это было всего раз. Только прошлой ночью. И мы не собираемся делать это снова! Мы разрядились, и теперь можем подождать до окончания бракоразводного процесса. Не волнуйся.
Она точно не знает, пытается ли она убедить этим Билла или себя.
– Я волнуюсь, – Билл напрягается. – Не хочу, чтобы произошло что-то, что испортит тебе жизнь.
– Ничего тако не случится, – уверяет Ева, её уверенность растёт за счёт собственных слов. – Всё будет хорошо.
– Хорошо, – вздыхает он. Билл делает ещё один глоток пива, их пинты снова почти пусты. – Ну, тогда давай.
– Что давать? – спрашивает Ева.
– Ты знаешь что. – Билл приподнимает одну бровь. – Расскажи мне о сексе, Ева!
Она смеется, допивая пиво и наклоняясь вперед.
– Уверен, что хочешь знать все грязные подробности?
– Ты прекрасно знаешь, что хочу, – с улыбкой говорит он, – так что давай выкладывай. Насколько она хороша?
– Ууу, ты понятия не имеешь, – стонет Ева. – Вилланель она...она на другом уровне.
– Пойдём со мной к бару, – зовёт Билл. – Я не хочу ждать ни секунды, чтобы услышать о твоём первом опыте с женскими формами, но нам нужно ещё заказать по пинте.
– Женскими формами? – Ева смеётся, пока они пробираются через переполненный зал. – Я вообще-то тоже женщина, Билл. Мне это хорошо знакомо.
– Хочешь сказать, что секс с ней был таким же, как на видео в ПорноХабе?
– Ладно, во-первых, я не смотрю порно. – Ева делает небольшую паузу, прежде чем продолжить, – по крайней мере, не часто. Во-вторых, не опошляй.
Они подходят к бару, и Ева прислоняется к липкой деревянной поверхности. Билл на неё смотрит.
– Я не опошляю, просто хочу, чтобы ты скорее продолжила.
– Ладно, ладно, – говорит Ева, и у неё кружится голова, действительно кружится голова от того, что она начнёт говорить о Вилланель, – сначала она поцеловала меня у двери, как раз тогда, когда я собиралась уходить.
– Очень романтично.
– Мхм, потом мы какое-то время целовались, и было так классно, даже просто целоваться с ней было похоже на... внетелесный опыт, что ли.
– Давненько у тебя не было хорошего секса, да?
– Тише, – затыкает его она, – в любом случае, мы целовались, и это было потрясающе, а потом, Билл, потом я запустила руку в её нижнее бельё.
– Прямо так сразу! Вот чертяка.
– Сначала мы разделись. Частично. Между поцелуями.
– Да, ты упоминала о поцелуях.
– Итак, мы целовались полуголыми, моя рука была в её нижнем белье, и Господи Иисусе, Билл, там было так хорошо, как будто, как будто...
– Я помню, что сам просил подробностей, – Билл поднимает руку будто останавливая, – но не думаю, что мне нужны прилагательные о том, какая на ощупь её вагина, спасибо.
– Уверен? – Ева ухмыляется, тыча в него пальцем. – Потому что это было так... о два пива "Корабль-призрак", пожалуйста.
Барменша, прервавшая их кивает и направляется к колонкам, чтобы налить пенного. Ева оглядывается на Билла.
– У стены, Билл. Я сделала это у стены. Можешь себе представить?
– Я бы предпочел не представлять.
– Как хочешь, – ухмыляется Ева, – в любом случае, после того как она... закончила, мы перебрались в спальню, и она, понимаешь, - Ева указывает на свой рот, – и, чёрт возьми, у меня было много секса на протяжении жизни, и я могу честно сказать, что мужчины совершенно не представляют, что там делают, теперь я это понимаю.
– Эй!
– Нет, вы вообще не шарите, вы все отстой. – Ева машет рукой. – Это было...интенсивно. Невероятно. Не думаю, что когда-либо в своей в жизни испытывала такой сильный оргазм, а потом...
Ева прерывается.
Сначала она не знает этому причину. Что-то покалывает, волосы на её руках словно шевелятся, при этом она не двигается. Она хмурится, сглатывает, пытается мысленно определить источник своего внезапного дискомфорта, не получается.
Всё это происходит за одну или три миллисекунды, мгновенье замешательства и колебания, а затем она чувствует это. Что-то витает в воздухе.
Что-то такое знакомое.
Постой.
Она оглядывается через плечо.
– Нико.
