Услуга за услугу

      – Нико       Он там, прямо за Евой, слева. Смотрит своим типичным мрачным взглядом, глаза бегают между ней и Биллом.       – Ева. Билл, – бормочет он, громковато для своей тихой манеры.       Периферийным зрением Ева замечает, как Билл кивает в молчаливом приветствии. Всё о чём она сейчас может думать, это слышал ли он, слышал ли он её?       Нико поднимает бровь, глядя на Еву, и... это осуждение, он смотрит с осуждением, он осуждает её, потому что он всё слышал, он, точно её слышал, и, о боже, Ева всё испортила.       Они стоят в полной тишине. Нико заказывает себе пиво, а Билл и Ева ждут своё, в оживлённом баре время будто замедлилось. Он слышал? Барменша приносит им напитки, и Билл оплачивает, но им приходится ждать сдачи, потому что, очевидно, очевидно, этот момент должен тянуться долго, мучительно долго, настолько мучительно, что Ева снова собирается заплакать, просто разрыдаться и заставить мужчин почувствовать себя неловко, чтобы можно было просто сбежать и...       – Вот ваша сдача.       Ева убегает от барной стойки так быстро, как только может.       Билл находит её примерно через минуту стоящую у дальней стены.       Он убирает её руку от её рта, чтобы та немедленно прекратила нервно грызть ногти.       – Прекращай, – спокойно говорит Билл. – И хватит паниковать.       – Я не паникую, – бормочет Ева, едва открывая рот.       – Нет, паникуешь, но всё в порядке. Всё будет хорошо.       – Что, если он услышал? – высказывает свои подозрения Ева. – Что, если он слышал, что я говорила? Боже правый, если он расскажет Раймонду, мне конец. Вилланель разорится... Бог мой, я разрушила её карьеру, я всё испортила, я всё испортила, я...       – Единственное, чем ты могла подпортить жизнь Вилланель, это потрахаться с ней, – небрежно пожал плечами Билл.       – Можешь сейчас не хохмить? Это не смешно.       – Нет, конечно, но то что я сказал, прозвучало довольно забавно.       – Что я наделала...       – Ты ничего не сделала! – подчеркнул Билл. – Скорее всего, он тебя не слышал. Вряд ли он так долго там стоял.       – С чего ты взял?       – Не знаю, – пожимает плечами Билл с раздражающе спокойным выражением лица, – но вполне вероятно. Кроме того, ты же вроде не называла её имени?       Ева перематывает в голове разговор, пытается упомнить все подробности, каждое слетевшее с её губ слово. Она слишком паникует. Предложение путаются в её голове, и она была так взволнована, когда рассказывала, что воспоминания всплывают туманом бредовых помех.       – Не знаю, не могу вспомнить.       – Я вот не помню, чтобы ты упоминала её имя с тех пор как мы отошли от нашего столика, – уверяет её Билл, – к тому же, ты могла просто рассказывать мне о своём сне.       – Сне?       – Конечно! – объявляет с улыбкой Билл. – Ты пересказывала очень непристойный сон, который приснился тебе с участием твоего адвоката, Ева.       Он прав. Он прав.       – Сон, – повторяет Ева, медленно начиная кивать. – Да. Это был сон, я рассказывала тебе сон, который мне приснился.       – Именно, и что это был за сон. На самом деле, ты так и не закончила рассказ, так что, пожалуйста, продолжай.       Но теперь настроение Евы испортилось окончательно и бесповоротно, сладость вечера превратилась в кислую. Потому что, что, если? Что, если?       – Я... – начинает Ева, оглядываясь через плечо друга, в попытке найти в толпе Нико. Он где-то рядом? Всё ещё слушает? Что, если он записал её слова на диктофон? – ...я просто хочу уйти.       – В другой паб? Давай допьём наши напитки, мы только что их купили...       – Нет, я имею ввиду, я хочу уйти. Хочу вернуться в свою гостиницу. Извини.       – Ева, перестань, – Билл успокаивающе кладёт руку ей на плечо, и она слегка вздрагивает от его прикосновения. Он хмурится при такой реакции её тела. – Эй, всё хорошо. Ты правда хочешь позволить ему выгнать тебя от сюда?       Ей не нравится, но так и есть, она хочет сбежать, бежать быстро, пока Нико не заметит, что она ушла и не начнёт её преследовать.       – Я не могу тут оставаться. – Она молит: – Пойдём.       Билл вздыхает, ещё мгновенье изучает Еву, затем вскидывает руки.       – Хорошо. – С поражением говорит он, прежде чем сделать несколько долгих глотков пива, бросая на пинту задумчивый взгляд и ставя её на ближайший стол. – Хорошо, после тебя.

***

      Друзья сходятся на том, что Ева остаётся у Билла. Его настойчивость быстро заставляет её сдаться. Она истощена. Эмоциональная смесь волнения от разговора о Вилланель и страха, который пришёл с появлением Нико, вызвала в её груди бурю.       Она принимает душ, немного работает на своём ноутбуке, пробует заняться йогой, но сдаётся после неудачно выбранной позы, напоминая себе, что йога - отстой и совсем не расслабляет. Теперь ей просто хочется спать, свернувшись калачиком на гостевой кровати в оставшейся с прошлой ночи футболке, и пуховым одеялом, создающим барьер между ней и остальным миром.       Но пока рано.       Она достаёт телефон из-под подушек и открывает переписку с Вилланель.       Ей требуется несколько попыток, чтобы отправит голосовое сообщение.       – Привет, эм... прости, я помню твои слова, что мы больше не должны обмениваться сообщениями, но... мне нужно с тобой поговорить. Кое-что случилось, Нико... – Ева колеблется, сдерживая себя, чтобы не сказать слишком многого, на всякий случай, просто на всякий случай, – кое-что произошло. Дай мне знать, если я могу тебе позвонить, ладно? Хорошо. Хм...пока.       Она оправляет голосовое сообщение, затем постукивает уголком телефона по лбу.       – Тупица, дебилка...уфф, – хмыкает она после случайного сильного удара, – это было так тупо. Ты тупая, Ева, тупая тупица...       Она почти вскрикивает, когда начинает звонить телефон. Пронзительный рингтон раздаётся всего в нескольких дюймах от её уха. Она неуклюже пытается ответить.       – Алло?       – Это я.       Услышав голос Вилланель, Ева с облегчением закрывает глаза.       – Вил, привет.       – Что происходит, что-то случилось?       Её голос резкий и обеспокоенный, и Ева хочет её утешить и успокоить, прежде чем понимает, что не может, потому что всё ещё до смехотворного уровня паникует.       – Хорошо, хм, я была в пабе с Биллом, и он спросил меня о разводе, и в итоге я заговорила о тебе. Одно привело к другому, и я рассказала ему о прошлой ночи.       – О. Что ты ему сказала?       – Я, э... – Ева кусает кожу большого пальца, – я рассказала ему о поцелуях, о двери и... остальном.       Вилланель чуть слышно мычит, но ничего не говорит, поэтому Ева продолжает.       – Как бы то ни было, я рассказывала ему подробности, я очень разволновалась и...       – Что, Ева? – мягко подбадривает Вилланель.       Боже, Ева надеется, что она останется такой же мягкой, после того как она ей расскажет.       – А потом я обернулась и увидела за своей спиной Нико.       Вилланель какое-то время молчит. Тишина тянется как ириска, конфета, чьей фанаткой Ева никогда не была, сладость застревала в её коренных зубах и вызывала боль в челюсти. И это происходит сейчас, снова боль, когда тишина затягивается и становится липкой, неприятной.       – Ты упоминала моё имя?       Ева сглатывает и проводит рукой по лбу:       – Не помню.       Молчание.       Эта дурацкая тишина её убивает.       – Вил, мне так...       – Хорошо. Всё будет хорошо.       Ева хмурится.       – Будет ли?       – Нет смысла паниковать, – спокойно говорит Вилланель. – Что сделано - то сделано.       – Мне так жаль.       – Почему?       Рот Евы открывается раз, другой, как у рыбы.       – Потому что это моя вина. Я должна была держать рот на замке, а не вываливать подробности на всеобщее обозрение!       – Почему ты рассказала Биллу? – в голосе Вилланель любопытство.       – Потому что была взволнованна! – почти кричит Ева, лишь наполовину помня о спящем ребёнке в нескольких комнатах от её. – И счастлива, вроде, впервые за очень долгое время. Я ничего не могла с собой поделать!       – Ты счастлива? – спрашивает Вилланель, и, боже, тон её голоса можно назвать застенчивым. Ева не может не улыбнуться, потому что Вилланель совсем не назовёшь застенчивой. – Я делаю тебя счастливой?       Ева усмехается.       – Шутишь? Ты разве не помнишь вчерашнюю ночь? Или последний месяц или даже два? – она снова усмехается, когда откидывается на подушки. – Вероятно, мне следует беспокоиться об этом, учитывая мою ситуацию и всё такое, но да... ты делаешь меня очень счастливой.       Тишина больше не липкая, она наполнена мягкостью нежного вздоха Вилланель:       – Ты тоже делаешь меня счастливой.       Ева пытается сдержать расплывающуюся на губах улыбку.       – Ну, это хорошо, – произносит она. – Итак, в любом случае, вернёмся к... вернёмся к насущному вопросу; что нам делать?       – Тебе ничего, – и хотя Вилланель вернулась к делу и заговорила профессиональным тоном, в её голосе ещё присутствует приятная нотка, – веди себя как обычно, так, как будто ничего не произошло. Если по какой-то причине Нико спросит тебя об этом, даже если будет конкретен, ты будешь вести себя так, как будто у тебя была связь с какой-то случайной женщиной.       Такая рекомендация не особо устраивает Еву.       – Или просто приснилось, – добавляет она.       – Да, – с энтузиазмом реагирует Вилланель, – приснилось, такой вариант даже лучше, на самом деле... случайная связь может вызвать проблему супружеской измены, которую Реймонд может использовать против нас... – Вилланель замолкает. Ева чуть ли не слышит как работает её мозг, очень умный мозг. Вилланель задумчиво мурлычет. – Придумай что-нибудь правдоподобное. Можешь использовать пересказ мастурбации. Хорошо?       – Хорошо, – бормочет Ева, – ага, придумаю.       – Видишь? Тут не о чём беспокоиться. Я разберусь с этим.       Из-за уверенного тона Вилланель Ева хочется расслабиться, но её не покидает тревога.       – Вилланель?       – Ева?       – Что, если он всё-таки слышал всё остальное? Что, если он услышал как я упомянула твоё имя?       – Я не работаю с "что, если", Ева. - Вилланель тверда, но терпелива. – В моей работе есть либо "да", либо "нет", никаких "если" или "но". На данный момент мы будем считать, что он ничего не слышал. Я разберусь с альтернативой, если она появится.       – Но...       – Если это всплывёт, Ева, – чётко произносит Вилланель каждое слово. – Я очень, очень хорошо справляюсь со своей работой, и смогу исправить и работать с любым результатом, который это может принести, хорошо? Хорошо.       Желание Евы расслабиться, вылетело в окно, пока Вилланель её убеждала. Сейчас её не назовёшь расслабленной, нервные окончания возбуждены, но не от беспокойства.       Она ёрзает, кладя ногу на ногу.       – Ева, ты в порядке? – снова интересуется Вилланель, потому что Ева так ничего ей не ответила, даже не заметила, как сама погрузилась в восхитительно напряженное молчание.       – Ага, – говорит она, и её не удивляет, что голос её стал слегка хриплым, – просто...когда ты говоришь своим адвокатским тоном и становишься такой... строгой, и такой...       Воздух в комнате меняется.       – Ммм? – Виланель мычит с такой откровенной ухмылкой в голосе, что у Евы трепещет в животе.       – Ну, – бормочет Ева, – горячей.       – О, да. – Вилланель практически мурлычет: – Твой энергетический излом. Тебе нравится, когда я такая, да?       – Ты мне любая нравишься.       Ева не знает, откуда это взялось, но исправляться не станет. Мягкое чувство оседает среди углей возбуждения, которые только начали разгораться.       Вилланель фыркает, можно сказать с какой-то нежностью, что ли:       – Ну вот, я собиралась предложить попробовать заняться сексом по телефону, но то что ты сейчас сказала слишком мило.       – Угу, извини, я не знаю, зачем это сказала.       – Не извиняйся за то, что сказала, что я тебе нравлюсь, – тихо говорит Вилланель, – это мило. Раньше я никому не нравилась.       – Это не может быть правдой, – усмехается Ева, – ты многим нравишься! Твоему дяде, Хьюго...       – По-другому, Ева.       Ева колеблется.       Она понимает, что они никогда раньше не говорили о личной жизни Вилланель. Всегда о Еве и её разводе.       – Уверена, что это тоже не правда. Наверняка у тебя были девушки, или партнёрши?       – Нет, – чуть слышно произносит Вилланель, – честно говоря, я никогда этого не хотела.       Язык Евы кажется опухшим.       – Ого, – справляется она с эмоциями.       – Я имею ввиду, раньше, – быстро добавляет Вилланель, – я никогда не хотела общения. Я просто хотела потрахаться, понимаешь? Потрахались и прощай, возвращалась к своей фантастической независимой жизни.       Стало даже трудно глотать.       – А... сейчас?       – А сейчас, - с явным любопытством произносит Вилланель, будто обдумывая слова, которые хочет сказать, – сейчас, я думаю, общение не так уж и плохо, если оно с человеком, который мне нравится. Которому я нравлюсь. С кем-то, с кем можно...смотреть фильмы.       С биением сердце Евы находит свой ритм, дыхание оставляет её в плохо контролируемом вдохе, который в лучшем случае прерывистый. Она улыбается в потолок.       – Вроде "Сумерек"?       Вилланель смеется, и этот звук словно сверкает:       – Фу на тебя, даже "Сумерки".