Услуга за услугу

      Проходят дни.       Она не видела Еву и не разговаривала с ней.       Вещи стоят немногим меньше золота. Тупая медь.       Вилланель работает, когда слышит звонок телефона в главном офисе.       Это нарушает её концентрацию, несмотря на то, как слабо его слышно через стену. Ей удалось добиться отличных результатов в одном деле, она погрузилась в чтение горы бумаг, полностью поглощённая составлением заметок, но звонок вернул её в реальность. Она пропустила обед.       Она слышит, как Хьюго отвечает на звонок, слышит его бормотание. Он то и дело говорит в течении минуты, и тон его голоса кажется ей лёгким и игривым. Она делает мысленную пометку поздравить его с улучшением обслуживания клиентов.       Жужжание интерфона заставляет её подпрыгнуть в кресле, её убаюкало чтение, покой и размышления.       Она нажимает кнопку.       – Да, Хьюго?       – Ева на линии, просит тебя.       Так вот почему он был милым.       Вилланель чувствует, как что-то знакомое где-то в районе грудной клетки, чувствует, как там что-то взволнованно трепещет. Голос Хьюго ничего не выдаёт, ни намёка на ухмылку, и Вилланель действительно должна отдать парню должное.       Он может быть занозой в заднице, но ему можно доверять.       – Спасибо, соедини меня с ней.       Он отключается, и Вилланель ждёт несколько секунд или недель, пока индикатор на её интерфоме начнёт мигать, указывая на ожидающий вызов.       Он мигает.       Вилланель хватает трубку.       – Ева, здравствуй, – говорит она, и тут же закрывая глаза сглатывает, потому что собственный голос кажется ей слишком торопливым, слишком нетерпеливым. Но может быть, ей это даже нравится. Вилланель точно не знает. Не знает, что хорошо, а что нет в... такого рода отношениях.       После это разговора она загуглит книги по самопомощи или, возможно, статьи о том как разговаривать со своей пассией, и другие вещи в духе американцев. Должно же быть что-то, что научит Вилланель правильно действовать.       – Привет, Вил, как дела?       Голос Евы мгновенно её успокаивает.       – Я в порядке, спасибо. Ты как?       – Я... – Ева замолкает, и Вилланель слышит шарканье, громкое и резкое, которое сопровождается руганью Евы. – Чёрт, грёбаный ящик, я... прости, я в порядке. Я у себя...у Нико...дома.       – О? – Вилланель чувствует, как морщится её лоб.       Ответное мычание Евы отвлекает.       – Да, я заскочила посмотреть, пришло ли письмо. Его доставили сегодня, я чуть на нём не поскользнулась на коврике, когда заходила. А потом я решила побыть здесь, потому что люблю боль.       Вилланель посмеивается над её подачей.       – Что делаешь?       – Ну, когда я вошла, я поняла, что в коридоре пропало несколько моих картин. Я зашла в гостинную, а там коробки с кое-какими моими вещами в них просто... набросаны вещи. В полном беспорядке.       – Это не хорошо. – Вилланель хмурится.       – Нет, не хорошо, – фыркает Ева. – Я не знаю, зачем ожидаю чего-то большего, он такой, какой есть. Я так полагаю, он решил, что дом останется ему.       Вилланель выпрямляется в кресле:       – Не посоветовавшись с тобой?       – Похоже на то, – пробормотала Ева. – Скорее всего, он чувствует, что заслужил компенсацию после того, как ему пришлось терпеть меня больше десяти лет.       – Ева, не говори так, – резко говорит Вилланель. – Это совсем не так. Кроме того, это он тебе изменил. Ты заслужила этот дом.       – Честно? Мне он даже не нужен, – говорит Ева. – Слишком много...связанных с ним воспоминаний. Просто было бы неплохо для начала обсудить это. Или он, хотя бы, мог бы аккуратно сложить мои вещи в коробки, а не покидать их туда, чёрт возьми. – Снова раздаётся шорох, металлический звук, затем хруст. – Ах... он сломал рамку. Мудак.       Вилланель отчаянно пытается придумать, что бы такое сказать, чтобы убрать напряжение в голосе Евы.       – По крайней мере, он помог тебе начать собирать вещи?       Раздаётся тихий смешок, но он не от сердца:       – Типа того, – пробубнила Ева.       Вилланель колеблется, старается не проявлять беспокойства, но у неё не получается не волноваться. Ева звучит так грустно и удручённо из-за Нико, и Вилланель трудно понять такую причину.       На мгновенье она позволяет себе нервничать. Является ли она чем-то вроде временной замены для Евы? Ева просто ищет кого-то, кто заставит её чувствовать себя хорошо посреди бракоразводного процесса?       Вилланель слишком сильно кусает большой палец и слегка задерживает дыхание во время укуса. Посмотрев вниз, она видит как на пальце начинает увеличиваться ярко-красная точка. Она раздражённо вздыхает. Вилланель отвергает мысль о замене. Она мысленно ругает себя за свои эгоистические тревоги, ведь Ева не такая. Ева хорошая и добрая, и ей нравится Вилланель.       Вилланель просто хочет понять.       – Ты сегодня взяла работу на дом?       – У меня сегодня выходной, – говорит Ева. – А что?       – Приезжай в офис, нам нужно лично поговорить.       – О, – Ева явно удивлена, – хм, я думала... следует, что нам не следует...       – Это для дела, – перебивает Вилланель, тщетно пытаясь сдержать улыбку, – нам нужно обсудить даты суда. Это не займёт много времени. Визит будет коротким.       – Эм, я сейчас сначала... – бормочет Ева. Слышится звук толкания чего-то тяжёлого, а затем резкий выдох. – Хорошо, скоро буду.       Звонок сбрасывается, после идёт гудок набора номера, и Вилланель опускает трубку на подставку.       Ева едет.       Она скоро увидит Еву.       Медь с каждой секундой становится всё блестящей.       Сначала Вилланель просто ждёт. Она сидит, смотрит в окно в течении пяти минут, прежде чем повернуться к своему компьютеру погуглить "как сделать свою женщину счастливой" потому что "женщину, которая мне нравится" звучит глупо, но нашла множество статей написанных мужчинами для мужчин, и если она не научится отращивать бороду и ухаживать за ней что ж, в этих списках нет ничего такого, чего бы она уже не делала. Что заставляет её чувствовать себя довольно приятно.       Она смотрит на часы.       Прошло восемь минут.       Вилланель стонет, и какое-то время смотрит в потолок, затем встряхивается, пытаясь сосредоточить своё внимание на стопке бумаг перед собой.       Раньше они были захватывающими, многообещающими и интересными, настоящим занятием, настоящей головоломкой, настоящей неразберихой. Теперь это просто бумага. Чёрное на белом. Скучно.       Она подтягивает к себе стопку поменьше, которую просматривала до звонка, и начинает читать, но слова расплываются, а она грезит наяву, представляя как Ева входит в дверь с несчастным видом, а Вилланель встаёт и заключает её в свои объятия, осыпая поцелуями, пока та не начнёт хихикать и извинятся за это, а затем они нежно поцелуются, пойдут куда-нибудь поужинать и...       Вилланель шокирована тем, что в её мечтах не сразу появился секс. Очередное открытие. Можно уже начинать составлять список.       Очевидно, отвлечься бумагами не получается, поэтому Вилланель встаёт и хватает свою сумочку. Заперев за собой дверь кабинет, она проносится мимо Хьюго.       – Кофе? – спрашивает она его. Не получив ответа, она отойдя от лифта поворачивается к нему. – Что?       Он выглядит растерянным. Встревоженным. На грани.       – Что, Хьюго? У тебя всё нормально?       – Ты предлагаешь принести мне кофе? – медленно спрашивает он, положив ладони на стол и широко растопырив пальцы.       Она вопросительно поднимает бровь.       – И? – говорит она. – Так ты... хочешь?       – Конечно, хочу, – сразу отвечает он, – просто ты никогда не предлагала.       – Предлагала, – усмехается Вилланель.       – Нет, не предлагала. Я всегда приношу кофе. Это вроде как моя работа.       – Ты – секретарь.       – Да, и ты отправляешь меня на ежедневную пробежку за кофе, это единственное постоянство в моей работе. Почему ты предлагаешь купить мне кофе именно сегодня?       Вилланель пытается выглядеть невинно, что, оглядываясь назад, можно назвать неразумным, потому что в ту же секунду, когда её глаза расширяются, а губы надуваются, Хьюго ухмыляется.       – К нам едет Ева, я угадал?       – Так ты хочешь кофе или нет? – произносит она голосом чуть выше обычного, раздражённо выдавливает это из себя из-за насмешливого взгляда Хьюго.       – Со льдом, пожалуйста, – хихикает он, снова переводя взгляд на экран своего компьютера. – С одной порцией ванили.       Вилланель кивает, позади неё звонит лифт. Когда она к нему поворачивается, двери открываются, чтобы её поприветствовать. Она заходит внутрь, можно сказать вприпрыжку, и нажимает кнопку первого этажа.       Она задаётся вопросом, называет ли Ева его первым этажом, как все американцы, несмотря на то, что прожила здесь уже достаточно времени. Эта мысль заставляет Вилланель усмехнуться. Представьте себе, что первый этаж находится на земле, а не над землёй. Довольно забавно.       В кофейне рядом с башней было довольно тихо для начала дня, что в центре Лондона означает, что ей пришлось простоять в очереди всего пять минут. Она заказала напиток Хьюго, затем добавила ещё один для себя и для Евы, только для Евы попросила сделать без ванили. Ева не любит слишком сладкий кофе.       В мгновенье ока она выходит из лифта, проходя мимо ставит чашку Хьюго на стол, намеренно игнорируя застывшую на его лице ухмылку.       Потягивая кофе в своём рабочем кресле, Вилланель смотрит на время. Она успешно заняла 22 минуты плюс 8 предыдущих. Полчаса! Вилланель заслуживает награду.       Вилланель щёлкает по своему компьютеру, ждёт пока загрузится Spotify, прокручивает свою домашнюю страницу, пока не находит плейлист.       Поп-музыка в классической обработке.       Вилланель любит популярные песни в исполнении классических инструментов. Фортепиано и виолончель делают музыку более драматичной, и казалась бы скучная песня превращается во что-то интересное. Вилланель хватает стопку бумаг и откидывается на спинку стула, освежённая ледяным кофе и энергичной музыкой.       Она прочитывает две страницы, прежде чем снова погрузиться в мечты.

***

      – Тук-тук.       Спина Вилланель напрягается от возбуждения, когда Ева просовывает голову в проём двери, и резко забывает о бумагах, разложенных на её коленях.       – Кто там?       Рот Евы открывается, затем закрывается. Она хмурит брови прежде чем скривить губы в весёлой улыбке.       – Нет, я...я не шучу, просто даю понять, что я здесь. Понимаешь? "Тук-тук"?       – О. Но ты постучала в дверь, дав мне понять, что ты здесь. Зачем говорить "тук-тук", когда я уже тебя вижу?       Ева поджимает губы, затем смеётся.       – Уже неважно, – с улыбкой говорит она. – Это просто глупое приветствие, не бери в голову.       Вилланель пожимает плечами, потому что да, многие английские приветствия глупы, начиная с тех, в которых принято говорить о погоде или ходить вокруг да около.       – Как твои дела? – спрашивает Вилланель, чувствуя, как из каждого угла льётся свет, когда Ева подходит и плюхается на кресло напротив её стола, улыбаясь в кофе со льдом, поставленному там специально для неё.       – Всё ещё хорошо, – усмехается Ева, – мы же разговаривали сорок пять минут назад.       – Знаю, – немного смущённо пожимает плечами Вилланель. Может быть, ей нужно перечитать те статейки.       – Просто проверяю.       Ева улыбается.       – Ты такая милая.       Перечитывание отменяется.       Вилланель светится от счастья. Она милая.       - Итак, давайте поговорим о деле. Обсудим дату и всё такое, - предлагает Ева, откидываясь назад и усаживаясь поудобней в большом кресле.       Вилланель требуется время, чтобы вспомнить, что именно поэтому Ева здесь, такой предлог она придумала, чтобы та приехала.       – О, да, точно, – говорит Вилланель, собирая стопки бумаг и откладывая их в сторону. Ева наблюдает, как Вилланель пытается разложить их по порядку, ничего не перепутав. – В твоём письме должно быть указано 13 июля в 14:00, всё верно? – Вилланель вспоминает предварительные подробности, данные ей в здании суда, которые теперь подтверждены.       – Ага, – кивает Ева, – примерно через пять недель. Что нам делать до тех пор?       – Ждать, – произносит Вилланель и может поклясться, что уголки глаз Евы дёрнулись при этом слове, как будто что-то в ней задели. – Всё хорошо?       – Угу, прости, просто... – Ева замолкает и издаёт смешок: – в последнее время приходится много ждать.       O.       – Да, – понимающе кивает Вилланель, – много. Мне жаль.       – Нет, всё нормально, это... ожидание того стоит. Все ожидания.       Улыбка, которую видит Вилланель, яркая, но слабая, полная обещаний, надежды и других приятных ванильных вещей, которых Вилланель никогда раньше хотела. Грозный адвокат и устрашающая соперников женщина превратилась в какого-то... мягкого розового мишку, или, или нуждающегося котёнка, или...       – Есть ли что-нибудь...       – Тебе грустно? – выпаливает Вилланель прежде, чем успевает подумать. – Из-за коробок.       Если Ева напугана, то хорошо это скрывает. Она просто немного наклоняет голову и щурится, что вполне свойственно Еве.       – Ага, – протягивает она, и Вилланель чувствует злость, чувствует, как собственное сердце замирает. – Но не...не из-за него. Просто грустно, когда что-то... не получается, понимаешь? Когда-то мы были так влюблены друг в друга. По крайней мере, я так думаю. Но иногда происходит осечка. И это печально.       Искушение прикусить ноготь большого пальца заставляет Вилланель спрятать руку под локоть.       – Так ты хочешь, чтобы всё было как раньше? – Вилланель отчаянно нуждается в ответе, одновременно желая узнать всё, что может о внутренней работе разума и сердца Евы, и развеять свои неуместные тревоги.       Ева вздыхает и проводит рукой по волосам.       – Боже, я не знаю. Это сложно, потому что я даже представить себе этого не могу. Я имею ввиду, что он - мудак, поэтому независимо от того, удастся повернуть время в спять или нет, он, по большей вероятности, всё равно останется мудаком. Поэтому...нет. Я не хочу чтобы всё было как раньше. На самом деле я можно сказать даже рада, что всё получилось как получилось.       – Но... – начинает Вилланель, с интересом наклоняясь вперёд широко раскрыв глаза, – разводы ужасно дорогие. И, и ты прожила тринадцать лет в браке с ним. Разве это не... пустая трата времени?       – Нет. – Ева с лёгкой улыбкой морщит нос. – Знаешь почему?       – Почему? – нетерпеливо спрашивает Вилланель, но тихо, ловя каждое слово Евы.       – Потому что, если бы не Нико, я бы никогда не встретила эту сводящую с ума горячую блондинку, которую знаю сейчас. Если бы я не встретила его, не полюбила бы, не вышла за него замуж, не отдалилась от него и не возненавидела бы, я бы никогда не вошла в этот по-дурацки модный офис и не встретила по-дурацки модного адвоката с удивительными глазами, потрясающей улыбкой и потрясающими титьками. А костюмы, уф, про них пожалуй промолчу.       Тут должен быть свет, золотые лучи света, струящиеся из Вилланель. Она чувствует его, его ослепляющее тепло, сияние, льющееся сквозь неё в комнату, обволакивающие Еву и притягивающие женщину через грудь Вилланель к её сердцу, которое бьётся так дико, трогательно, так великолепно и красиво, и снова трогательно.       Глаза Евы загорелись, она смотрела на Вилланель, блуждая взглядом по её лицу.       Может быть, Вилланель по-настоящему свитится.       – Кто эта блондинка? – спрашивает Вилланель в попытке пошутить, но говорит с придыханием. – Я буду с ней драться.       Ева смеётся, громко и свободно, и Вилланель не может сдержать улыбки при этом звуке, взгляде и воздухе вокруг них, и она думает, что, возможно, она никогда не перестанет улыбаться, никогда.       – Знаешь, – произносит Вилланель, когда смех Евы стихает, – думаю, мы всё равно бы нашли друг друга.       Ева с восторгом прикусывает губу, морщит нос и отводит взгляд.       – Это невероятно глупо и романтично.       – Мм, – мычит Вилланель, по-прежнему глядя только на Еву. – Я раньше никогда такой не была. Это...странно.       Ева серьёзнеет, но не перестаёт улыбаться.       – По-хорошему странно? – застенчиво спрашивает она.       – По-хорошему странно, – почти шёпотом подтверждает Вилланель.       Ева мягко качает головой, её кудри подпрыгивают, словно пытаясь что-то стряхнуть.       – Тогда я справлюсь со странностями.       Они некоторое время молчали, и только когда она почувствовала кончики пальцев Евы, Вилланель поняла, что скользила рукой по столу, наклоняясь всё ниже и ниже вперёд, пока не легла на него с вытянутой рукой. Ева хихикает, обхватывая пальцы Вилланель своими пальцами.       Ева тихо вздыхает:       – Я по тебе скучаю.       Это тяжёлый удар, болезненный удар, которое издаёт сердце Вилланель при словах Евы.       – Я тоже по тебе скучаю, – бормочет она. – Я никогда ни по кому так не скучала. Как можно это исправить?       Пальцы сплелись, а затем разжались, заставляя Вилланель дуться, одиноко лежащей на отполированной поверхности стола.       – Никак, – усмехается Ева. – Нам просто нужно продолжать в том же духе. И в конце концов...       Вилланель садится:       – В конце концов?       – Я имею в виду, я вроде как надеялась, что ты закончишь предложение, – неловко улыбаясь, говорит Ева. – Чего...чего ты хочешь? После?       – Тебя. – Ответ Вилланель оказался быстрым и простым.       – Хорошо, очаровашка, это я поняла, но чего именно ты хочешь? – спрашивает Ева. – На днях ты говорила, что у тебя раньше не было отношений и не хотелось. Что замечательно! Знаешь, все люди разные, сексуальность и предпочтения в свиданиях в наши дни настолько сложны и... ладно, по сути, я просто не знаю хочешь ли ты меня так же, как... хочу тебя я.       Теперь Ева нервничает, прежняя уверенность и кокетливые взгляды сменились бегающим взглядом и покусыванием внутренней стороны щеки.       – Как ты хочешь меня, Ева?       Поскольку Ева нервничает, и Вилланель тоже, она не знает, что должна сказать, не знает, может ли сказать то, что хочет сказать, вдруг, это напугает Еву. В новинку, в новинку, в новинку.       Ева вздыхает и смотрит на Вилланель широко раскрытыми карими глазами, честным и ясным взглядом.       – Я не хочу быть до конца честной, если тебе это неудобно и, и я буду чертовски смущена, если ты не захочешь меня так же, как я, после того, как я тебе скажу, как тебя хочу, и...       – Ева.       Вилланель обрывает бессвязное бормотание, как бы мило оно не было, отчаянно желая услышать конец. Её сердце бьётся сильнее.       – Я хочу тебя во всех смыслах. Я хочу быть с тобой, Вилланель. Как...как угодно. Я приму, какие угодно отношения. Ты мне нравишься... что не может не тревожить, учитывая то время, что мы знаем друг друга и...внешние обстоятельства. – Ева делает вдох и с надеждой улыбается. – Но, да. Это то, чего я хочу.       Свет её будто переполняет.       – Оксана.       Имя вылетело изо рта Вилланель, всплывая в море золота.       Ева выглядит растерянно.       – Что?       – Эм...моё имя, – объясняет Вилланель. – Меня зовут Оксана.       – Подожди, – Ева выглядит озадаченной и заинтересованной одновременно. На её лице смесь эмоций, наблюдая за которыми Вилланель не может сдержать короткого смешка, – тебя зовут не Вилланель?       – Это так, – кивает Вилланель, – и не так. Я подхватила имя Вилланель в позднем подростковом возрасте, использовала его во время учёбы в университете. Это как сценический псевдоним, моё уверенное имя. Моё адвокатское имя. Это моё имя, но Оксана - тоже моё имя.       – Вау. – Рот Евы образует идеальный круг, когда она быстро моргает. – Я...хорошо, ну, это... прикольно.       – Прикольно? – Вилланель смеётся.       – Нет, я имею в виду, вау, хорошо, – Ева чуть заметно встряхивается, – хорошо. Ну, и как ты хочешь, чтобы я тебя называла?       И впервые в жизни Вилланель интересуется:       – А как бы ты хотела меня называть?       Ева слегка хмурит брови, размышляя, и, когда снова поднимает взгляд, в нём любопытство.       – Ну, и так, и так. Могу я звать тебя обоими?       – Мне бы этого хотелось. – Вилланель пожимает плечом, надеясь, что со стороны выглядит небрежно, и улыбается. – Оба имени хороши.       – Ладно, теперь, когда мы обсудили это внезапное... откровение, – Ева смеётся, – что думаешь? О...о том, что я сказала до этого. О том, как я хочу тебя.       Вилланель протягивает руку и снова берёт руку Евы в свою, больше не ложась на стол, а держа спину как можно прямее, желая казаться как можно более уверенной, не желая, чтобы у Евы были сомнения в её словах.       – Я не знаю, как их заводить. Отношения, и всё такое, – начинает Вилланель. – Но именно их я с тобой хочу: ужинать вместе, смотреть фильмы, варить тебе кофе по утрам, и хочу чтобы ты спала у меня дома. Я хочу гулять с тобой. Хочу говорить людям, что ты моя.       Ева удивлённо моргает.       – Как-то по-собственнически, – комментирует она, и Вилланель нервно сглатывает.       – Это плохо?       – Мне нравится.       – О, – выдыхает Вилланель. – Хорошо.       – Хорошо, – улыбается Ева.       Тишина. Их руки лежат на столе, большой палец Вилланель нежно поглаживает костяшки пальцев Евы.       Вилланель вздыхает:       – Я реально хочу заняться с тобой сексом прямо сейчас.       Смех буквально вырывается из Евы.       – Боже, я тоже.       Ева присматривается к офису, вероятно, пытаясь сделать это незаметно, но терпит неудачу.       – Ева! – восхищённо возмущается Вилланель. – Мы не станем заниматься сексом в моём офисе!       Румянец мгновенно вспыхнул на щеках Евы, и она разинула рот.       – Я не... я просто...       – Угу, – ухмыляется Вилланель, – я отложу этот интерес к публичному сексу на потом, хорошо?       Вилланель наблюдает, как Ева борется с улыбкой и закатывает глаза.       – Мне, наверное, пора, – вздыхая, говорит Ева, глядя ни их руки. – Я не хочу, но... Или нам есть что обсудить?       – Как бы мне не хотелось создать для тебя случайные документы, которые нужно было бы заполнить, чтобы задержать тебя здесь, – говорит Вилланель, также не сводя взгляда с их рук, – мне пришлось бы начать взимать с тебя плату. Константин поймёт, что что-то тут не так, если ты пробудешь здесь больше десяти минут, а счёта не будет.       – Боже, я совсем забыла об этом. – Ева трёт лоб. – О счёте, я имею ввиду.       Вилланель сглатывает, пытаясь подавить чувство вины, которое снова тяжёлой хваткой сдавливает ей грудь и горло.       – Я бы хотела, чтобы мне не пришлось, – пробормотала Вилланель.       Ева торопливо поднимает взгляд и качает головой.       – Нет, нет, всё в порядке, – искренне говорит она Вилланель, – это твой источник средств к существованию. Твоей вины нет в том, что мы...ну, ты знаешь.       Вилланель наклоняет голову и улыбается.       – Хотим быть друг с другом?       Ева открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого её губы растягиваются в широкую улыбку, и она качает головой, глядя на Вилланель.       – Именно, – произносит она, и щеки её покрываются прелестным румянцем. – Я согласна платить за услуги, как полагается.       Вилланель сжимает её руку и вздыхает.       – Мне жаль.       – Не стоит, – спокойно говорит Ева, продолжая улыбаться, – мне совсем не жаль. Действительно важное - бесплатно.

***

      Позже той же ночью Вилланель лежит в постели, её лицо намазано маслом шиповника, распущенные волосы лежат на плечах. Она размышляет.       Ей приходится взимать с Евы плату за время с ней, и она ненавидит это, но у неё нет выбора. Так должно быть. Поэтому она опирается на подушки и изо всех сил пытается сосредоточиться на решении.       Как ей загладить вину перед Евой? Должно быть что-то, что она может сделать, что-то, что бы казалось более...равным что-ли. И да, она знает, что технически это правильно, потому что Ева не платит Вилланель за то, чтобы та сидела ничего не делая, Вилланель расторгает брак Евы, вероятно, делая её при этом на двести пятьдесят тысяч богаче.       И все же Вилланель чувствует дисбаланс, вину.       Она думает о визите Евы ранее в тот день, об их разговоре, об их совместном кофе.       Вилланель резко выпрямляется.       Она хватает свой телефон и набирает сообщение Хьюго, яростно водя пальцами по экрану.       Вилланель: ХЬЮГО       Его ответ пришёл быстро.       Хьюго: АХ, что?       Вилланель: Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня завтра.       Хьюго: Ладно? Тогда может, отложим до завтра?       Да, можно было бы, но нет.       Вилланель: Нет. Мне нужно, чтобы ты связался с Евой и узнал ее график работы на следующие несколько недель. Я хочу знать, когда она на работе, а когда нет.       На этот раз ожидание длится дольше, и Вилланель в нетерпении бездумно листает твиттер.       Хьюго: Это определенно можно было бы отложить до завтра.       Вилланель: Поздно. Так сделаешь?       Хьюго: Как твой секретарь: да.       Хьюго: Как твой друг: не пиши мне после 10.       Закатывая глаза, Вилланель расслабляется на подушках, улыбается, радуясь, что её план начинает воплощаться в жизнь.       Вилланель: Спасибо.       Хьюго: Угу. Мы поговорим об этом на работе. Споки х       Вилланель прижимает к груди телефон. Он прав, следовало обсудить это завтра. Им нельзя писать о личных делах связанных с Евой, и Вилланель намеренно скрыла подробности на тот случай, если кто-то захочет поднять их переписку. В их переписке не было ничего подозрительного, и самое худшее, что может случиться то, что Вилланель получит выговор за то, что написала Хьюго сообщение по работе связанным с одной из клиенток в нерабочее время.       Вилланель взволнованно ёрзает.       Она будет доставлять кофе Еве прямо на её стол в её офис каждый день, когда та на работе. Ева будет сидеть в окружении своих бумаг, статей, пишущих машинок и...прочего, и ей принесут кофе, горячий и свежий.       Возможно даже Хьюго. Вилланель ещё не продумала эту часть.       Широко улыбаясь и чувствуя себя отлично благодаря своему хитроумному плану, который ей обязательно нужно загрузить на сайт с советами для бойфрендов, потому что Вилланель может научить их кое-чему. Вилланель ставит свой телефон на зарядку и устраивается поудобнее на боку.       Она почти засыпает, когда одна мысль толчком возвращает ее в сознание.       Ее глаза распахиваются, и она громко говорит в темноту:       – Боже мой, я просто обязана купить ей новую сумку.