Услуга за услугу

      Нога Евы не перестаёт трястись.       – Ева.       Женщина как будто её не слышит, а её нога продолжает нервно постукивать по ковролину.       – Ева.       Бум. Нога начинает трястись сильнее.       Вилланель вздыхает. Она протягивает руку через консоль и нежно кладёт руку на колено Евы. Тряска, наконец, прекращается. Ева дёргает головой, чтобы на неё посмотреть, будто выходя из ступора.       – А?       – Ева, пожалуйста, всё будет хорошо, – мягко говорит ей Вилланель. – Не волнуйся так сильно, мы справимся.       – А что если у нас не выйдет, – тихо спрашивает Ева, сильнее вдавливая себя в сидение. – Что если...       – Ты сомневаешься в моих адвокатских способностях? – с приподнятой бровью и игривой улыбкой спрашивает Вилланель.       – Нет, конечно, нет.       – Тогда, пожалуйста, постарайся не паниковать. Я знаю, это страшно, но мы с тобой уже не раз это обсуждали. Ты справишься. Хочешь обсудить что-нибудь перед заседанием?       – Может... ещё пройтись по порядку? Почти уверена, что это уже вытатуировано в моём мозгу, но...       Вилланель это понимает:       – Хорошо. Сначала мы входим внутрь. Потом садимся.       – Вилланель... – с лёгкой улыбкой ворчит Ева.       – Что? Сама просила. Мы входим, мы садимся, входит судья, мы встаём, судья садится, мы тоже. Судья объявит, почему мы там собрались, и так далее. Затем мы с Раймондом представим наши доказательства и аргументируем наши доводы. Затем судья уйдёт всё обдумывать, а затем вернётся и сообщит, кто выиграл дело.       – И это всё закончится завтра?       – Да, поскольку дело было отложено до половины третьего, просто, невозможно, чтобы мы управились к пяти, – объясняет Вилланель. – Тем более, если тебя вызовут к трибуне.       – Мне всё ещё не верится, что мне придется...       – Эй, всё будет хорошо. Обещаю.       Ева кивает и делает глубокий вдох:       – Хорошо, хорошо. Я справлюсь.       – Ты справишься, – улыбается Вилланель.       Она берёт её за руку, сворачивая к зданию суда.       – Оксана?       Желудок Вилланель трепещет. Она заметила, что Ева использует это имя только тогда, когда чувствует прилив нежности или же говорит серьёзно, как будто это имя является чем-то личным и особенным.       – Да?       – Я люблю тебя.       Ох.       Услышать это вслух...       Вилланель также не пытается сдержать улыбку.       Она смотрит на Еву. Она светится от счастья? Ева смотрит на неё так, как будто только что поместила солнце на небо.       – Я тоже тебя люблю.       Ева застенчиво улыбается в ответ, её взгляд тёплый, щёки слегка раскраснелись. Вилланель не может сдержать вырывающегося душераздирающего смеха.       – Не могу поверить, что ты сказала мне это, когда я за рулём, – с ухмылкой говорит она. – Хочешь, чтобы я разбила машину? Вау, ты действительно настолько не хочешь идти в суд.       Ева издаёт наигранный возмущённый вздох:       – Нет! Просто... я поняла, что ещё ни разу тебе этого не говорила. А... так давно хотела.       Вилланель прикусывает губу и снова переводит взгляд на Еву.       – Как давно? – мягко спрашивает Вилланель.       Ева счастливо вздыхает:       – С тех пор, как ты трахнула меня в той мерзкой туалетной кабинке.       Вилланель в голос смеётся и снова сосредотачивается на дороге, сердце грохочет в груди от тихого смешка Евы.       – Ты такая романтичная, – успокоившись, говорит она Еве.       – Только с тобой, – с фальшивой серьёзностью отвечает Ева.       И Вилланель снова начинает смеяться.       Потому что Ева её любит.       Настроение становится лёгким, тёплым и игривым, пока Вилланель припарковывает машину, и они бок о бок идут к зданию суда.       – Дерьмо, – бормочет Ева себе под нос, но Вилланель слышит.       – С тобой всё хорошо.       – Нет, смотри, там Нико.       Вилланель смотрит вперёд и видит их, Нико и Раймонда, болтающих на ступенях здания суда.       – Угу, во что они одеты?       Ева натянуто усмехается:       – Ну, на Нико костюм, в котором он ходил с Джеммой на ужин, а Раймонд...       – Закутался в ковёр?       – Хм... ну да.       Вилланель морщит нос при виде этой картины. Что бы не напялил на себя Раймонд, выглядит ужасно. Бежевый тон, который вроде как должен напоминать песочный , но больше напоминает кремовый цвет, а текстуру можно охарактеризовать только как похожую на ковёр. Вилланель пробегает взглядом по себе и Еве.       – Ну, мы, безусловно, уже выглядим победителями.       Вилланель одета в облегающий чёрный костюм и белую рубашку, волосы зачесаны назад и собраны в аккуратный низкий хвост. Её туфли на каблуках чёрные и дорогие, на ней нет никаких украшений кроме золотых наручных часов. Весьма профессионально. С шиком. Очень "горячо", как сказала ей Ева, когда увидела её утром в офисе.       Сама же Ева выглядит... выше обширных знаний Вилланель английского языка.       Свободные, но идеально сидящие брюки и пиджак ярко-кобальтово-синего цвета с поверх лёгким тёмно-синем узором в клетку. Рукава закатаны, обнажая запястья. Развевающаяся белая блузка заправлена на талии. Кудри блестят в цвете дня. Блестящий акцент.       Ева выглядит убийственно.       Даже Нико дважды смотрит на неё. Его глаза округляются, когда он понимает кого перед собой видит.       Собственничество пылает в груди Вилланель.       – Он не смотрел на меня так около семи лет, – бормочет Ева.       – Потому что он идиот, – тихо комментирует Вилланель. Всё, чего ей сейчас хочется, это взять Еву за руку и показать миру, и этому ублюдку, что эта замечательная женщина с ней, хочет её, любит её, но не может этого сделать. Пока нет, но скоро.       Вилланель цепляется за эту мысль.       – Давай войдём, – предлагает она Еве, выпрямляясь во весь рост, когда проходит мимо двух мужчин. По пути она одаривает их ядовитой улыбкой, наслаждаясь тем, как в гневе темнеют их взгляды.       Вилланель была в здании суда бесчисленное количество раз, поэтому она наблюдает, как Ева оценивает пустые стены и внушительную высоту коридора, серьёзные вывески и кафельный пол. Они входят в зал суда, и Ева останавливается, мановение колеблется, прежде чем продолжить идти.       – Ты в порядке? – шепчет Вилланель.       – Да, – кивает Ева, – просто... эта та самая комната, в которой всё произойдёт. Завтра я выйду отсюда разведённой.       В груди Вилланель зарождается тепло и она улыбается. Она указывает на стол в левой части зала, расположенной напротив рядов стульев и обращённой к приподнятой трибуне судьи.       – Это наш, – говорит ей Вилланель.       Они направляются к столу, и Вилланель отодвигает для Евы стул, наслаждаясь нежно-розовым румянцем на щеках брюнетки.       Вилланель начинает распаковывать свой портфель. На стол выкладываются папки с бумагами, и Ева тут же начинает с ними возиться.       – Что ты делаешь? – интересуется Вилланель.       – Я... – Ева опускает бумаги на стол и расправляет их. – Извини. Просто хотела что-то поделать руками. Я нервничаю.       Вилланель какое-то время на неё смотрит, а затем протягивает блокнот и ручку.       – Вот, – произносит она, – напиши поэтапность слушания, а затем напиши ещё раз.       Ева закатывает глаза, но ручку берёт. Она старательно описывает процесс, пока Вилланель реорганизует свою информацию. Она слышит, как люди входят в комнату, но не смотрит, сосредотачивая своё внимание на лежащих перед ней листах.       Она прокручивала это в голове так много раз, что трудом может считывать слова; сейчас они просто существуют в её сознании, готовые к употреблению. Она уверена в себе и спокойна, но тем не менее острые когти нервозности в глубине её мозга зудят и жалят, результат того, что она хоть раз была близка с одним из своих клиентов, результат того, что это заботит её больше чем раньше.       Она не может проиграть это дело. Ради Евы. Это не вариант.       А если, если это произойдёт? Если они проиграют? Вилланель не совсем уверена, сможет ли выиграть. Как она тогда будет смотреть в глаза Еве, зная, что подвела её.       Это точно не вариант.       Она снова перечитывает.

***

      – Всем встать, входит достопочтенная судья Рид.       Голос пристава ясен и громок, его стройная фигура довольно внушительна, когда он становится во весь рост у трибуны.       Вилланель ровно встаёт, Ева поднимается рядом с ней с тихим, но резким вздохом. Пальцы Вилланель жаждут её утешить, но остаются лежать на столе перед ними, одеревеневшие от усилия сохранять спокойствие.       Входит судья. Это низенькая женщина спортивного телосложения, с блестящими тёмными волосами и глазами, на удивительно молодом лице строгий взгляд за очками в толстой оправе. Она садится и кратко кивает судебному приставу, который снова оглядывает комнату.       – Пожалуйста, садитесь.       Ева неуклюже опускается, шлёпаясь на стул и бормоча приглушённое "извините" никому в частности, в то время как Вилланель спокойно садится на свой. Под предлогом закрыть блокнот Евы, Вилланель наклоняется немного вперёд и поворачивает голову к женщине. Она мягко улыбается, когда глаза Евы тут же останавливаются на ней, и видит, как та, вздыхая, улыбается в ответ.       Вилланель садится прямо, а судья прочищает горло и поправляет на носу очки.       – Номер дела CL170289, Поластри против Поластри, – объявляет она глубоким резким голосом. – Урегулирование бракоразводного процесса, которые стороны желают немедленно расторгнуть.       В комнате царит тишина. Руки Ева ёрзают на коленях, и когда Вилланель опускает взгляд, видит, как пальцы брюнетки сжимаются.       – Давайте рассмотрим предварительный план, – говорит судья Рид, берёт лежащий перед ней файл и открывает его. Её глаза сканируют бумагу в течение минуты. – Адвокаты, почему не соблюдён пункт о выплате компенсаций по брачному договору?       – Ваша честь, – говорит Вилланель, чувствуя, как Ева подпрыгивает на месте рядом с ней, – моя клиентка не подписала условия брачного договора из-за нарушения прав; моя клиентка считает, что она имеет право на возмещение убытков на сумму в размере 250 тысяч фунтов стерлингов из-за неверности господина Поластри.       Судья Рид изучает её поверх очков, а затем смотрит на стол Раймонда и Нико, всего в нескольких метрах от их стола с противоположной стороны.       – Спасибо, госпожа Астанкова. Мистер Смит, каков ваш ответ?       – Адвокат противоположной стороны предполагает, – раздаётся голос Раймонда с оттенком ухмылки, – что у нас есть все основания полагать, что это миссис Поластири на самом деле обманула моего клиента.       Из глубины комнаты раздаются тихие вздохи, привлекающие всеобщее внимание. Растерянно хмурясь, Вилланель оглядывается. Редко кто в галерее поднимает шум на подобных слушаниях.       Однако, повернувшись, она понимает почему.       Там сидит Билл сложив руки на груди и хмуря брови, радом с такой же раздражённой женщиной, которую Вилланель приняла за Кейко. Однако, когда все оборачиваются, та смущается и прикрывает лицо рукой.       Вилланель не удаётся избежать приглушённого смешка.       – Боже мой, – слышит она смущённый шёпот Евы. – Я понятия не имела, что они придут, клянусь.       Их отвлекает всхлипывание, и Вилланель смотрит в дальний угол, где видит женщину с длинными каштановыми волосами и слезами на глазах, одетую в откровенную, слишком глубокого покроя блузку, которая никак не уместна в здании суда.       – Он издевается что ли? – шипит Ева.       Вилланель хочется спросить, кто это, но судья снова прочищает горло:       – Адвокаты, если ли у кого-нибудь из вас доказательства, подтверждающие ваши претензии?       – Есть, Ваша честь, – говорит Вилланель.       Она чувствует знакомый прилив уверенности, когда судья ей кивает, чувствует, как она вспыхивает из её кончиков пальцев. Она мельком смотрит на Еву, одаривая её спокойной и ободряющей улыбкой, но пытается убрать из неё мягкость, старается, чтобы улыбка не казалась слишком тёплой, чтобы присутствующие могли не так её воспринять.       Вилланель встает.       – В своём заявлении я собираюсь показать, почему моя клиентка имеет право на компенсацию в размере 250 тысяч фунтов стерлингов, как это предусмотрено в брачном соглашении господина Поластри. Ваше честь, моим первым доказательством, на которое суду стоит обратить внимание, является бюстгальтер, найденный в доме Евы и Нико Поластри.       Судебный пристав поворачивается к маленькому столику, перед которым стоит, достаёт из коробки бюстгальтер, всё ещё находящийся в пластиковом пакете для улик, и передаёт его судье, которая хмуро на него смотрит.       – Этот бюстгальтер был найден под шкафом в спальне мистера и миссис Поластри, – рассказывает Вилланель, подходя к большому мольберту возле стола для улик. Она откидывает ткань, являя всем фотографию бюстгальтера. – Доказательства номер два - фотография упомянутого бюстгальтера, под упомянутым шкафом. Моя клиентка нашла его, когда собирала вещи, чтобы переехать к другу. Этот бюстгальтер не принадлежит моей клиентке.       – Протестую, – громко произносит Раймонд. – Спорно. Кто сказал, что этот бюстгальтер не принадлежит миссис Поластри.       Слегка прищурившись, Вилланель указывает на бюстгальтер в руках судьи, и крупно распечатанную фотографию на мольберте.       – У бюстгальтера чашечки F, – медленно произносит она.       – И? – возражает Раймонд. – Что дальше?       Слегка сбитая с толку Вилланель смотрит на судью, затем снова на Раймонда, прежде чем махнуть рукой в сторону Евы.       – Ну, я хочу сказать... посмотрите на них.       Вилланель бросает взгляд на Еву и замечает, что женщина опускает взгляд на свою грудь и хмурится. С галереи доносится взрыв смеха, подозрительно похожий на смех Билла.       – Призываю, – судья раздражённо хлопает рукой по досье, – к тишине в здании суда. Протест отклонен, мистер Смит. Учитывая... вещественные доказательства предоставленные адвокатом истца, я считаю разумным, что бюстгальтер и в самом деле не принадлежит истцу. Адвокат продолжайте. – Она кивает Вилланель.       – Благодарю, Ваша честь. – Вилланель улыбается. – Как я уже сказала, этот бюстгальтер был найден под шкафом в общей спальне сторон. Так кому он мог принадлежать? Маловероятно, что подруга моей клиентки сняла бюстгальтер во время случайного визита к ним домой, а после об этом забыла.       – Протестую, – снова пролаял Раймонд. – Спорно. Бюстгальтер мог быть куплен миссис Поластри и подброшен.       – Верно, – Вилланель склоняет голову в знак согласия, прежде чем посмотреть на судью, – но на самом деле это требует больших усилий. Не более ли вероятно то, что моя клиентка нашла это бюстгальтер, брошенный и забытый тем, с кем был знаком мистер Поластри? – Вилланель резко разворачивается на каблуках и размеренными шагами приближается к столу напротив. – И, несмотря на то, что я считаю этот бюстгальтер серьёзным доказательством, есть более надёжные способы, которыми человек может намекнуть на супружескую измену, нежели бюстгальтер под шкафом. Это кажется немного нерасторопным.       – Протестую! – Раймонд вскидывает руку. – Это чистое предположение!       – Протест принят, – говорит судья. – Госпожа Астанкова, пожалуйста, воздержитесь от спекуляций. – Она смотрит на стенографистку. – Вычеркните это из протокола.       – Просто догадки, – небрежно пожимает плечами Вилланель, – просто мысли вслух. И конечно же, у бюстгальтера есть запах. На самом деле он немного ошеломляющий, - Вилланель морщит нос перед судьёй, – немного переборщили. Но к счастью, он довольно сильный, чтобы его мог опознать парфюмер как доказательство того, что таким парфюмом пользуется коллега мистера Поластри, если бы нам пришлось копать настолько глубоко.       Раймонд молчит, в то время как Вилланель ожидает от него новых возражений. Тот кипит от негодования, светлая кожа покрывается розовыми пятнами.       Вилланель вновь пожимает плечами.       – Хорошо, – щебечет она. – Ваша честь, сейчас я представлю вам вещественное доказательство С: чек из популярного лондонского ресторана "Банарес" и вещественное доказательство D: фотографию указанного чека, который был найдет в карманах брюк мистера Поластри.       Когда судебный пристав забирает улики, Вилланель поворачивается к судье.       – Там подают действительно потрясающую индийскую еду, – заговорчески шепчет она, отворачиваясь от Раймонда.       – Поверю вам на слово. – Судья хмурится, когда ей вручают пакет с вещдоками.       Вилланель направляется к мольберту и переключается на следующую фотографию, на которой Ева держит в руке чек, в основном высунутым, но уголком в кармане брюк.       – Как видите, ваша честь, этот чек в ваших руках датирован 27 марта. Было заказано два блюда и две закуски, а также гарниры и бутылка вина. Явно еда на двоих. Однако моей клиентки там не было, это могут подтвердить её рабочие записи.       – Протестую, – поднимая руку, произносит Раймонд. – Моему клиенту позволительно обедать с людьми, не являющимися его женой.       Вилланель удивлена его возражению, учитывая то, что произошло в прошлый раз, когда он пытался использовать то же оправдание.       – Ваша честь, это действительно подозрительно, – спокойно говорит Вилланель.       – Протест отклонён, мистер Смит. Адвокат, продолжайте.       – Мистер Смит несомненно прав; на дворе двадцать первый век и пойти куда-нибудь поужинать с другом или с коллегой вполне приемлемо, и если я вам сейчас скажу, что моя клиентка не знала, что её муж ходил с кем-то ужинать, это будет воспринято просто как предположение, я уверена. – Затем она бросила скучающий взгляд на Раймонда, ожидая, что тот смотрит на неё в ответ.       – На самом деле моя клиентка знала, что мистера Поластри не было дома тем вечером. На самом деле она знала, что мистер Поластри отсутствовал каждый вечер четверга. Дело в том, что моя клиентка считала, что мистер Поластри играет в сквош.       – Протестую, – снова говорит Раймонд. – Вечер длинный, за это время можно успеть и поужинать, и поиграть в сквош.       – Скорее поужинать после сквоша, – морщится Вилланель.       – Протест принят, – говорит судья Рид, – вычеркните это из протокола. Госпожа Астанкова, я не знаю, сколько вам нужно времени, чтобы поужинать, но мистер Смит прав.       Ясно. Так вот каков его план.       Вилланель мысленно перегруппировывается.       – Вы правы, – кивает Вилланель, глядя на Раймонда, – матч по сквошу длится примерно от сорока пяти минут до часа, так что даже если он сыграет в две игры у него останется время поужинать. Однако, тот ужин состоялся в «Бенаресе», дорогом индийском ресторане, который нужно предварительно бронировать. Опять же, – продолжает Вилланель, – это тоже не проблема, и хорошо подобранное место для ужина. Высший класс. В костюме и галстуке, так как именно в брюках была найдена квитанция.       Раймонд резко оглядывается по сторонам, на его лице появляется фальшивое замешательство, когда он готовится снова возразить, поэтому Вилланель немедля продолжает.       – Брюки от костюма были найдены моей клиенткой в спортивной сумке мистера Поластри на полу спальни, когда она искала свою одежду, чтобы её туда сложить.       – Протестую, – рявкает Раймонд, – миссис Поластри не имела права рыться в вещах моего клиента.       – Сумка была самой простой, с застёжкой-молнией, на полу их общей спальни, уже приоткрытой. Разве странно, что жена в поисках своих вещей, заглядывает в совершенно неприметную сумку, в которой не должно быть ничего ненадлежащего. Это была спортивная сумка её мужа, и она не помышляла об измене. На самом деле, поскольку другая сторона так решительно заявляет, что никакой супружеской неверности не было, она не должны видеть проблемы в том, что моя клиентка копалась в его сумке, если нечего было скрывать.       Вилланель переводит взгляд с судьи на Раймонда и с притворной невинностью поднимает брови. Она практически чувствует жар от взгляда Раймонда...это великолепно.       Когда всё это закончится, Вилланель отвезёт Еву в какое-нибудь тёплое место.       При любом исходе дела.       – Протест отклонён, – говорит судья. – Не вижу причин, по которым истцу не разрешено было брать спортивную сумку в их общем доме.       Всё, что Вилланель сейчас хочется сделать, это прихорашиваться, но вместо этого она ограничивается улыбкой.       – Как я уже говорила, моя клиентка обнаружила чек, выглядывающий из кармана брючного костюма, когда искала в сумке что-то своё. Она пробежалась взглядом по чеку, который привёл её в замешательство, и, опять же, ей это показалось странным; у них ведь совместный счёт, в этом есть смысл. Увидев потраченную сумму и название ресторана, у моей клиентки появились сомнения. Дата, совпадающая с предыдущим четвергом, выпадала на вечер игры в сквош. И да, – Вилланель лениво посмотрела на Раймонда, – он вполне мог сыграть в сквош, а затем пойти поесть, но успел бы он это сделать в указанный срок?       Вилланель подходит к мольберту и указывает на определённую часть на фотографии чека.       – Ваша честь, вы заметите, что в квитанции указано время, и, конечно же, указано, когда счёт был оплачен: без четверти девять. – Она обводит пальцем вокруг пиксельного 20:43. – Моя клиентка знает, что мистер Поластри играет в сквош каждый четверг с несколькими своими коллегами в половине седьмого, и если именно в этот вечер он играл в сквош, то этого времени хватило бы для одной очень быстрой игры, затем принять душ, переодеться в костюм, пробираясь через город в «Бенарес» и насладиться ужином из двух блюд и бутылкой вина без десяти девять.       За её аргументами следует молчание, и Вилланель упивается ею. Взгляд на судью показывает, что та смотрит на Раймонда, а взгляд Раймонда показывает, что тот смотрит на свои файлы, а взгляд на Еву, что та смотрит на Вилланель прикусив уголок губ.       Вилланель делает глубокий вдох при виде явно возбуждённой Евы.       'Господи, Ева, не вызывай подозрений в зале суда,' думает Вилланель с быстрой и слегка осуждающей улыбкой в сторону женщины.       Она только наполовину имеет это ввиду.       Когда она снова посмотрела на Раймонда, тот что-то ворчал себе под нос, наклонив голову в сторону Нико, который в этот момент явно злился.       Это действительно восхитительно.       – Итак, – продолжила Вилланель, – я распределила бы это так, игра закончилась в семь пятнадцать, быстрое принятие душа и переодевание к семи тридцати, прогулка и двадцати минутная езда на метро, а затем ещё одна прогулка пешком, чтобы прибыть в ресторан примерно к четверти восьмого? Затем ужин из двух блюд приблизительно длиною в двадцать пять минут. Конечно, это не невозможно, но очень маловероятно в таком изысканном заведении как Бенарес. Кроме того, зачем так быстро ужинать? Если это была обычная трапеза с другом или коллегой, моя клиентка была бы не против, если бы мистер Поластри припозднился после ужина и игры сквош.       Вилланель пожимает плечами и начинает медленно ходить по полу.       – Явная спешка домой может указывать на то, что кто-то пытался придерживаться расписания, что соответствует тому, что моя клиентка понятия не имела, что мистер Поластри зашёл перекусить после игры в сквош. Или, что кажется более вероятным, учитывая временные рамки, вместо игры в сквош. К чему спешка? Зачем такая секретность?       Резкий хлопок нарушает тишину, за ним следует ещё один, и ещё один, пока не превращается в медленные хлопки отдающиеся эхом где-то в галерее.       – Кто это придумал? – раздражённо повысила голос судья.       Аплодисменты прекратились.       – Боже мой, люди, это вам не телешоу, – объявляет судья Рид, всплёскивая руками. – Узнаю, кто это придумал, выставлю.       Вилланель мельком смотрит на Еву, которая закрывает рот рукой, явно пытаясь не засмеяться. Вилланель с нежностью закатывает глаза и снова поворачивается лицом к судье.       – Могу я...?       – Да, – говорит судья, поправляя очки и хмуро осматривая комнату, – продолжайте, адвокат.       – Спасибо, Ваша честь. – Вилланель кивает и выходит на середину зала. – Теперь совершенно очевидно, что мистер Поластри в тот вечер не играл в сквош, но если мистер Смит решит возразить... – она замолкает, переводит взгляд на противника, который и не думает возражать, глядя прямо перед собой, избегая взгляда Вилланель, - тогда я предъявлю больше доказательств это подтверждающих. Как я упоминала ранее, моя клиентка начала сомневаться в местонахождении мистера Поластри той ночью, когда обнаружила чек и бюстгальтер в своей спальне. Она отправилась в спортивный клуб "Муссон", чтобы узнать, играл ли мистер Поластри в тот вечер.       – Протестую, – встав, выкрикнул Раймонд.       – На каком основании? – огрызается судья.       Рот Раймонда мгновенье беззвучно шевелится.       – Неуместность?       Судья Рид выдыхает и потирает висок.       – Вы утверждаете? Или спрашиваете?       – Утверждаю? – голос Раймонда звучит неуверенно.       – Протест отклонён. Судя по фактической подоплеке этого дела, адвокат, это уместно. Госпожа Астанкова, пожалуйста, продолжайте.       Вилланель поворачивается на своих дизайнерских каблуках к Нико, улыбаясь ему во время речи.       – Мистер Поластри рассказывал моей клиентке, что последние полтора года он играл в сквош каждый четверг, в том числе несколько раз уезжал из города, чтобы участвовать в выездных турнирах. Так что представьте, каковым было её удивление, когда она пошла в спортивный центр, о котором шла речь, и поинтересовалась у администратора о соревновании, на котором мистер Поластри занял второе место. Администратор сказала моей клиентке, что мистер Нико Поластри не участвовал в соревновании. Она также сказала моей клиентке, что соревнования в указанную дату не было. Также она сказала, что в списке участников клуба нет и никогда не было Нико Поластри.       Когда с зала раздаётся несколько вздохов, Вилланель не может удержаться от смешка. Она смотрит на судью, которая опускает лоб на руку и качает головой.       – Как я уже сказала, – всё ещё улыбаясь, продолжает она, – мистер Поластри не является и никогда не являлся членом спортивного клуба, который, как он утверждал, он посещал каждый четверг. Эти записи легко получить с ордером, если мистер Смит захочет это оспорить.       Идиот молчит.       Вилланель тепло ему улыбается.       – Подводя итог: согласно брачному договору, моя клиентка получает 250 тысяч фунтов стерлингов в случае, если мистер Поластри совершит супружескую измену. Как я уже доказала спрятанным под шкафом бюстгальтером, который не принадлежит моей клиентке, чеком о посещении дорогого ресторана найденного в брюках мистера Поластри, так называемых играх в сквош каждый четверг в спортивном клубе, в списках членов которого даже не маячит мистер Поластри, и следовательно непонятно с кем он проводил эти сотни часов непонятно где... всё это может показаться вам косвенными уликами, но в совокупности, ваша честь, они составляют вероятный случай супружеской неверности. Следовательно, мы должны считать разумным, что мистер Поластри совершил супружескую измену и, следовательно, должен выплатить моей клиентке компенсацию в размере 250 тысяч фунтов стерлингов. – Вилланель выдыхает и поворачивается, улыбаясь судье. – Всё, я закончила.       На несколько мгновений в зале повисает тишина, пока Вилланель возвращается к столу, за которым её ждёт Ева, рассеянно теребя манжету рукава своего блейзера. Она останавливается рядом и уверенно улыбается Еве. Когда она снова поднимает взгляд на судью, женщина что-то просматривает перед собой. Она бросает взгляд на часы.       – Адвокат, – обращается судья Рид к Вилланель, – есть ли что-нибудь ещё, чем бы вы хотели поделиться с судом?       – Нет, ваша честь.       – Отлично. Пройдите к скамье.       Вилланель хмурится, но делает то, что ей говорят.       – Вы тоже, мистер Смит.       Скрип стула и тяжёлые шаги указывают на то, что Раймонд тоже идёт.       Дойдя до скамьи, они смотрят друг на друга, Вилланель несколько самодовольно, а Раймонд явно злясь.       – Адвокаты, сегодняшнее слушание длилось полтора часа, а такое ощущение, что я потеряла неделю своей жизни, – устало произносит судья. – Когда мы завтра снова встретимся, я прошу вас, госпожа Астанкова, пожалуйста, не перегибайте с театральностью; это вам не "Блондинка в законе".       – Мне нравится этот фильм, – бормочет Ева.       – Всем нравится этот фильм, – говорит судья, явно раздражённая тем, что её прервали, – это классика. А вас, мистер Смит, я попрошу, пожалуйста, выдвигайте надлежавшие возражения и прекратить попытки вводить суд в заблуждение.       – Вводить суд в заблуждение? – Раймонд фыркает. – Я...       – Она могла подбросить бюстгальтер? В самом деле? Вы давно в этом бизнесе, адвокат, уже должны были научиться. Вы оба должны.       Судья Рид бросает на них взгляд, который сгодится только для запугивания детей.       – Это вам не игрушки, – мрачно произносит она. – На этом всё, можете идти.       Когда Вилланель и Раймонд возвращаются к своим столам и садятся, тишину нарушает лишь звук ручки, неоднократно ударяющийся по дереву.       – Хорошо. Суд объявляет перерыв до 9 утра завтрашнего дня. Свободны.       Вилланель одновременно слышит и чувствует, как Ева выдыхает рядом с ней.       – Ты сделала это, - с улыбкой говорит Вилланель Еве, собирая свои бумаги. - Частично, но всё же.       – Чёрт возьми, это было драматично.       – Да, люди в зале определённо внесли...свою лепту. – Вилланель посмеивается.       – Не могу поверить, что пришли Билл и Кейко, – бормочет Ева, – и чёртова Джемма.       – Джемма здесь? – удивлённо выпаливает Вилланель, тут же вытягивая шею, чтобы оглядеться. – Где?       – Дальний левый угол, – говорит Ева, – длинные каштановые волосы, огромные сиськи.       – А, это она? – Глаза Вилланель скользят по женщине, стоящей и щенячьими глазами смотрящей на стол Нико. – Господи, она, что хочет сделать это более очевидным?       – А то, – невесело смеётся Ева, – она чуть ли не пускает слюни, когда находится рядом с ним.       – Фу, – шепчет Вилланель. Она поворачивается и кладёт свои вещи в портфель, закрывая его. – Ты готова идти? Мы можем вернуться в офис, а потом ты сможешь отправиться к Биллу. Если только не хочешь поехать к нему прямо сейчас?       – Ну, мне бы хотелось просто поехать к тебе. Прошло уже пять недель с тех пор, как мы могли просто расслабиться. – Ева тихо стонет. – Я просто хочу...существовать с тобой или как там правильно говорится, не знаю.       – Я тоже этого хочу, – еле слышно бормочет Вилланель, – но сегодня не самый подходящий для этого вечер.       – Знаю я, знаю. – Ева вздыхает. Она осматривает Вилланель сверху до низу. – Боже, ты бесподобно выглядишь.       – Ах, да, Ева, – вспоминает Вилланель, – не могла бы ты попытаться делать менее читаемым выражение лица "трахни меня", пока мы в суде? Так ты своему делу не поможешь. У тебя был такой вид, будто ты вот - вот перепрыгнешь через стол и оседлаешь меня.       – Я ничего не могла с собой поделать! – шепчет Ева. – Ты выглядела безжалостной.       – Я безжалостна.       – Знаю, и это не помогает.       – Я не могу притворяться, будто не хороша в своём призвании, чтобы успокоить твоё либидо, Ева, – шепчет Вилланель, стараясь не рассмеяться, – контролируй себя.       – Безжалостная, – снова стонет Ева и откидывает голову назад, уставившись в потолок, тогда как плечи Вилланель трясутся от смеха.

***

      Вилланель сама готовит салат на ужин, потому что сейчас июль, и это то, что люди едят в июле. Он хрустящий, свежий, посыпанный семенами граната, в целом очень полезный и очень скучный.       И, ей богу, ей скучно.       Обычно такого не бывает после слушания дела. Обычно она чуть ли не кипит от переизбытка уверенности и не может усидеть на месте. Обычно в этот момент она сжигает энергию в баре с женщиной, которой строила глазки и соблазняла.       Она не хочет быть в баре с незнакомкой.       Ну, нет. Она хотела бы быть в баре с Евой.       Но им нельзя. Из-за закона. И Раймонда.       – Отстой, – бормочет Вилланель себе под нос, доедая свою полезную и скучную еду.       Она предпочитает мыть посуду вручную, методично её вытирает и убирает. Затем тщательно моет кухонный островок. И переставляет содержимое своего холодильника. Достаёт всё из холодильника, чистит холодильник, затем складывает всё обратно. Подметает пол. Моет пол. Думает о том, чтобы завести кошку. Может даже, морскую свинку. Одну из тех супер пушистых. Она берёт свой ноутбук и начинает гуглить морских свинок в близлежащих приютах.       Затем она осознаёт, что ищет морских свинок в близлежащих приютах.       Скука граничит с опасностью.       Но прошло почти два часа, и её кухня сияет, поэтому Вилланель считает вечер успешным и направляется в ванную, оставляя в прошлом мысли о морской свинке, которую она определённо ещё не успела назвать Женевьевой.       Она подливает ароматизированную кедровым деревом и янтарём жидкость, в горячую проточную воду вдыхая роскошный аромат, когда на дымящийся воде начинают образовываться и подниматься пузырьки. Она зажигает несколько свечей и берёт свой iPad, кладёт его на полочку и включает лоу-фай плейлист, прежде чем шагнуть в бурлящие глубины ванны и погрузиться в неё.       Некоторое время Вилланель молчала, просто наслаждаясь ощущением горячей воды, позволяя пару завить мягкие волоски на её шее и висках, пока она впала в блаженное состояние покоя. От нежного синтетического бита её глаза закрылись, она скользнула дальше в воду и погрузилась в неё с головой.       Через пять минут зазвонил её телефон.       – О, слава Богу, – бормочет Вилланель, – это было так скучно.       Она протянула руку через ванну и взяла свой телефон, сразу же разочаровываясь, увидев, что ей написал только Константин.       Константин: Как прошло?       Вилланель: Разумеется, хорошо. Оставила после себя реки слёз.       Константин: Хорошо. Я слышал, ты получила выговор за излишний драматизм?       Она закатила глаза.       Вилланель: Я была увлечена этим делом, есть разница.       Константин: Ты очень хороший адвокат, и способна на большее, нежели говорить с судьей о "Блондинке в законе".       Вилланель: Это блестящий фильм!!       Константин: Понятное дело, это классика. Но старайся больше не шалить, ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь подал жалобу в правление?       Вилланель: Тсс, всё в порядке. Кроме того, я "очень хороший адвокат", перестань называть меня шаловливой, это странно.       Константин: Ты странная. Пожалуйста, веди себя хорошо.       Вилланель: Хорошо, а теперь до свидания.       Она игнорирует его ответ и открывает Инстаграм, просматривает посты о моде и дизайне интерьера. Есть ли у Евы Инстаграм? Что бы она написала в своём посте? Вероятно, выложила фотографии Обри и фотографии, на которых они с Биллом веселятся. Возможно, неудачные попытки приготовления пищи?       А может, у неё нет времени на Инстаграм, она так занята написанием статей, интервью и другими журналистскими вещами.       Вилланель про себя улыбается, представляя Еву в своей свободной рубашке суетящуюся со слишком большим количеством сумок. Одну за другой Вилланель полна решимости заменить эти сумки.       Её пальцы сами по себе открывают чат с Евой.       Вилланель: Ты уже успокоилась?       Ева ответила не сразу, поэтому Вилланель отложила телефон и попыталась расслабиться, попыталась отвлечься от мыслей о Еве в том синем костюме, смотрящей на Вилланель в зале суда, глаза были темнее, чем обычно, шоколадно-карие губы плотно сжаты и она...       Телефон вибрирует.       Ева: Не уверена, что когда-нибудь успокоюсь после видения тебя в том костюме. Я уничтожена. Разрушена. МЕРТВА.       Ухмыльнувшись, Вилланель усаживается поудобнее, откидывая голову на край ванны.       Вилланель: Просто подожди, пока не увидишь, во что я оденусь завтра…       Ева: О божечки.       Вилланель хихикает. Она сдувает пузыри со своего запястья.       Ева: Так чем ты занимаешься сегодня вечером? Что обычно делает адвокат после слушания дела?       Вилланель: Ну, если честно, прежняя я уже бы подцепила кого-нибудь в баре.       Наступает пауза, затем приходит ответ.       Ева: А "новая" ты?       Вилланель: Новая я лежит в ванне и думает о тебе.       В руке жужжит телефон от входящего звонка.       – Ты разговариваешь по своему личному телефону, так ведь? – спрашивает голос Евы.       Это расслабляет Вилланель больше, чем ванна.       – Ты позвонила, Ева, – она посмеивается. – Ты мне скажи.       – Хорошо, значит это твой личный телефон. Хорошо.       – Я не стала бы писать тебе из ванной со своего рабочего телефона, это мой, – говорит Вилланель. – Боишься нелепых протестов Раймонда?       – Нет, не знаю. – Ева вздыхает. – Я просто параноик.       – Не волнуйся. – Она пытается придать своему голосу столько уверенности, сколько требуется Еве. – Если бы Раймонд собирался использовать телефонные звонки и текстовые сообщения в качестве доказательств, ему бы пришлось подать ордер на использование наших записей телефонных разговоров в качестве доказательства, а он этого не сделал. По закону он не может использовать звонки или текстовые сообщения в качестве доказательств в суде. Понятно?       – Подожди, правда?       – Да, правда.       – Хм, – задумчиво говорит Ева. – Я думала, это касается только домов и машин.       – Всё, что является частным, требует ордера на обыск.       – О, – тянет Ева, а затем вспоминает: – погоди, ты в ванне?       – Да, – Вилланель высовывает руку из воды, позволяя каплям стекать с кончиков пальцев, – пытаюсь расслабиться.       – Мне перезвонить позже?       – Нет, – дуется Вилланель, – поговори со мной сейчас, у тебя приятный голос.       – Тебе нравится мой голос?       – Мхм, – мычит Вилланель, – такой нежный.       – Хорошо, – усмехается Ева, – о чём мне тебе рассказать?       Вилланель улыбается:       – Как прошёл твой день.       – Я весь день была с тобой. – Ева смеётся. – Ничего нового добавить не могу. Вернулись к Биллу, поужинали, посмотрели фильм, теперь вот лежу в постели.       – Уже?       – Завтра рано вставать.       Водя пальцами по воде, Вилланель снова мычит.       – Мм, ничего нового, – соглашается Вилланель. – Хорошо. Тогда расскажи мне, во что ты одета?       В динамике раздаётся тихий смешок, от которого Вилланель вздрагивает.       – Хорошо, я подыграю, – мурлычет Ева голосом похожим на шёлк. – На мне очень, очень сексуальные синие трусики от Primark.       – Madre de dios... – Вилланель корчится от смеха.       – Ага, они в мелкий цветочек, но немного выцвели от многочисленных стирок.       – Уфф, – это реально заводит, – с улыбкой говорит Вилланель. – Сколько они стоили?       – Упаковка из пяти штук за два фунта пятьдесят.       Вилланель хихикает сквозь стон:       – А ты знаешь, как завести девушку.       – Также на мне розовая футболка в полоску.       Вилланель замирает.       – Та, в которой ты была? После того как мы первые...       – Ага, - вздыхает Ева, - я прикарманила её себе с той ночи. Упс.       – Воровка, – радостно бормочет Вилланель, и снова ёрзает, нежно потирая бёдра друг о друга, когда думает о Еве в своей рубашке. – Мне нравится, когда ты в моей одежде.       – О, даже так?       – Угу, меня заводит... мысль о том, что ты лежишь в кровати, в моих вещах.       Ева тихонько стонет, и Вилланель слышит, как на фоне шуршат простыни.       – Значит, тебе не понравится, если я её сниму.       Дыхание Вилланель сбивается. Слова Евы мягко ударяют между её бёдер.       – Нет-нет, можешь её снять.       – Знаешь, думаю, я её оставлю, – небрежно говорит Ева. – А вот трусики можно снять. – Снова шуршат простыни. – Так лучше.       – Ева, – вздыхает Вилланель, плотно прижимая бёдра друг к другу, а свободная рука скользит к груди, – ты хочешь...       – Разве мы уже не начали? – шепчет Ева. – Расскажи мне, что ты сейчас делаешь.       Вздох как по команде вырывается изо рта Вилланель, и её пальцы обводят круги вокруг соска.       – Прикасаюсь к своим сиськам, представляя, что это делаешь ты.       Стон, который слышит Вилланель, можно назвать едва сдерживаемым.       – Грубее.       Когда она зажимает затвердевший сосок между пальцами, Вилланель хрюкает, единожды дёргая бёдрами. Вода мягко бьётся о стенки ванны.       – Тебе нравится командовать, – с тихим стоном выдыхает Вилланель, – почему?       – Не знаю. Наверное, потому что я вижу, как ты всё контролируешь, и знаю, что могу иметь своего рода контроль над тобой? Это меня заводит.       – У тебя нет никакого контроля надо мной, Ева, – фыркает Вилланель.       – Неужели? Коснись себя.       Голова Вилланель с всхлипом запрокидывается назад, когда её пальцы касаются под водой уже горячего и набухшего клитора. Ева мычит.       – Хорошая девочка.       Похвала побуждает пальцы Вилланель к движению, легко скользя по клитору благодаря воде и собственной смазке. Она облегчённо стонет под грубоватыми поглаживаниями.       – Ты была сегодня такой потрясающей, – тяжело дыша, хвалит Ева. Шуршание простыней превратилось в ритмичную минусовку к хрипловатому голосу Евы. – Я наблюдала за тем, как ты ведёшь себя в своей стихии, уверенная и сильная... ебать. Ты так хорошо выглядела.       – Продолжай, – хнычет Вилланель, надавливая кончиками пальцев, – пожалуйста, Ева.       Хихиканье Евы обрывается сдавленным стоном.       – Клянусь Богом, половину времени я понятия не имела, о чём ты говоришь, и от этого становилось только жарче. Я хотела встать, прижать тебя к стене и позволить тебе трахнуть меня посреди зала суда, – Ева делает паузу, чтобы перевести дух. – Я так сильно тебя хотела.       – Я заметила, – удаётся пошутить Вилланель, и Ева хмыкает.       – Наблюдая, как ты завладела вниманием зала, я так возбудилась, Вилланель.       Её пальцы не могут работать достаточно быстро, не могут нажимать достаточно сильно. Она старается прилагать больше усилий, выплёскивая воду через край ванны, трахая себя, потому что слова Евы как мёд для ушей Вилланель, и мёд между бёдер, и...       – Боже, я бы хотела, чтобы три пальца внутри меня прямо сейчас были твоими.       От одного только представления Вилланель захотелось кончить, ещё одно скольжение по клитору, и она опускает пальцы и вдавливает внутрь раз, два, прежде чем создать ритм и сильно быстро погружать в такт учащённому дыханию Евы.       – Я хочу быть внутри тебя, – отчаянно говорит Вилланель. – Я хочу, чтобы ты была здесь, я хочу иметь тебя пальцами и ртом до тех пор, пока ты не сможешь ни о чём думать, пока ты не захочешь думать ни о чём другом. Я хочу, чтобы ты была здесь, чтобы я могла трахать тебя, любить тебя.       – Детка, – высоко и тонко стонет Ева, – да.       Вилланель проводит пальцами назад и вперёд по клитору, яростно его растирая, и растирая, и...       – Ева, Ева.       Её словно волной накрывает.       – Я кончаю, Оксана, я...       Когда Ева замолкает, переходя на стон, волна достигает центра Вилланель. Мощная, такая мощная, что причиняет боль, но это прекрасно, это так прекрасно, струящийся по пальцам тёплый жидкий шёлк, который так отличен от воды, он бушует вокруг неё, создавая свои собственные волны, когда оргазм выбрасывает её в море.       Она кончает под звук частого и неглубокого дыхания Евы, пытающийся привести дыхание в норму. Вилланель, наконец, замирает, ожидая, что волны последуют её примеру.       – Твою мать, – устало бормочет Ева, – почему мы не делали этого раньше?       – Потому что находимся в середине твоего бракоразводного процесса, – затаив дыхание выдаёт Вилланель.       – А, точно, – говорит Ева. – Справедливо.       Вилланель тихо посмеивается, затем лениво тянется, чтобы вытащить пробку. Вода стекает по водостоку, пока она продолжает разговаривать с Евой.       – Как думаешь, Билл тебя слышал?       Раздаётся шлепок, и Вилланель хихикает, представляя, как ладонь Евы шлёпает её по лбу.       – Вот чёрт, – несчастно стонет Ева, – боже, надеюсь, что нет, иначе я буду ночевать на улице.       – В его комнате для гостей, Ева, – игриво замечает Вилланель, – ты плохая.       – Он, наверное, не... – Ева делает паузу, затем Вилланель слышит ещё один стон, но чуть дальше от трубки. – Он только что мне написал. "Тебе было весело?" О, ради всего святого.       Вилланель смеётся, вставая и потягиваясь, пока её позвоночник приятно не хрустит.       – У тебя проблемы.       – Ага, боже, я слышу, как Кейко смеётся через две комнаты от меня, фантастика. Мне придётся разбираться с этим.       – Удачи, – смеётся Вилланель, отдергивая занавеску душа. – Мне жаль.       – Нет, не жаль, – вздыхает Ева, но нежно, сквозь улыбку. – Увидимся завтра?       – Конечно, – говорит Вилланель, – нам нужно выиграть дело.       – Нам нужно выиграть дело, – тихо повторяет Ева. – Спокойной ночи, Вилланель. И, эм...я люблю тебя.       Ещё одна волна, на этот раз другого рода теплоты.       – Я тоже люблю тебя, Ева.