Услуга за услугу

      По словам Вилланель, когда речь заходит о судебных слушаниях и аргументах в дело вступает правило трёх.       Три озвученных аргументированных пункта вбитых в головы слушателей.       Три очка каждому адвокату за победу в своём деле.       Вилланель говорит Еве, что это может помочь ей сохранять спокойствие, если она будет отмечать каждый пункт по мере его появления.       Ева готовится начать считать.

***

      Вилланель солгала.       Суд точно такой же, как в сериалах и фильмах.       По крайней мере... этот случай.       Конечно, было бы значительно драматичнее, если бы Билл и Кейко не превратили его в мыльную оперу, но всё же. Театральность Вилланель сама по себе создавала драматический эффект. Очень сексуально.       Сейчас она сидит рядом с Евой, а судья усаживается за большой деревянной трибуной, одетая в другой костюм, о котором Ева хотела бы заранее проконсультироваться. Не для того, чтобы сказать Вилланель, что не может его себе позволить, а для того, чтобы у Евы было время приготовиться к показу мод.       Потому что, боже правый.       Сегодняшний элегантный костюм Вилланель в сине-чёрную полоску, блейзер с широкими плечами поверх чёрной блузки с высоким воротом, а узкие укороченные брюки заканчивались обнажёнными лодыжками, переходящими в блестящие чёрные мокасины.       В общем, это поразительно влекло, и Еве действительно не помешало бы знать заранее, чтобы она могла... угомонить свои чресла или что-то в этом роде.       Собственный наряд Евы - продукт её с Кейко работы с 8 этого утра, Ева рьяно настаивала на том, что он должен выглядеть элегантным, потому что идёт на суд, в то время как Кейко настаивала на том, что он должен быть повседневным, чтобы она выглядела более представительно. Они остановились на мягкой кремовой рубашке, заправленной в чуть более тёмные бежевые брюки, и дополнили образ тёмно-коричневыми туфлями на шнурках и парой золотых серег. Ева чувствует себя комфортно и спокойно, и если достаточно постарается, то может притвориться, что чувствует себя уверенно.       Еве легче сосредоточиться на нарядах, чем на судье, которая сейчас говорит своим строгим командным голосом, обращаясь к залу, потому что после вчерашнего они все нуждаются в напоминании. Еве же просто хочется как можно быстрее покончить с этим и развестись уже, наконец, всё остальное её волновать не должно.       Вот тот только её волнует, действительно волнует, она так... чертовски нервничает.       Она переключает внимание и видит, как судья тихо разговаривает с судебным приставом.       – Эй, – шепчет Вилланель.       Ева поворачивает голову, чтобы посмотреть на блондинку.       – Ты выглядишь прекрасно, – лёгкая улыбка приподнимает уголки губ Вилланель. – Я знаю, что уже говорила об этом раньше, но твой образ действительно хорош.       – О, – Ева чувствует, как к щёкам прилил жар, – спасибо.       – Нет серьёзно, – продолжает Вилланель, – может быть сегодня я буду той, кто неуместно пялится, а?       Ева чуть слышно усмехается:       – Пожалуйста, не надо, я хочу выиграть это дело.       – Не спойлери, – с широкой улыбкой бормочет Вилланель.       Судья прочищает горло.       – Мистер Смит, предоставляю вам слово.       Ева пытается сдержать волну беспокойства.       Она наблюдает, как Раймонд встаёт, но остаётся за столом. Ева бросает взгляд на Вилланель и обнаруживает, что та хмурится в лёгком замешательстве.       – Ваша честь, прежде чем мы начнём, я бы хотел обратиться к суду.       – Ох, парень, – бормочет себе под нос Вилланель, но Ева слышит.       Становится тревожнее.       – Прошлой ночью свидетель выступил с заявлением, – скрестив руки перед собой, говорит Раймонд, – и в интересах всех присутствующих мы должны его выслушать.       Стол со стуком подпрыгивает, когда Вилланель обеими руками хлопает по его поверхности.       – Что? – резко вставая, громко говорит она.       – Это поможет пролить свет на текущее дело, – пожимая плечами, добавляет Раймонд, глядя не на Вилланель, а на судью прямо перед собой.       – Адвокаты, подойдите к скамье подсудимых. Вам нужна минутка, чтобы посовещаться?       – Что происходит? – быстро спрашивает Ева, когда Вилланель полностью выпрямляется. – Вил, что происходит?       – Ничего, – тихо говорит Вилланель, одёргивая свой блейзер, чтобы тот аккуратно сидел на груди, и при этом не смотря на Еву, – это... просто... жди.       С этими словами она выходит из-за стола, оставляя Еву смотреть себе в след.       Ева изо всех сил старается придать своим чертам лица спокойствие и собранность, но у неё никогда этого не получалось, она никогда не умела прятать эмоции за каменным выражением лица. Она - полотно гнева, радости, печали и интриги, она не умеет это скрывать.       Тихий смешок заставляет её повернуть голову направо, а там Нико смотрит на неё в ответ, с яростной ухмылочкой из под усов, которую она когда-то почему-то считала красивой. Иисусе.       Ева бросает на него взгляд, который, после более чем десятилетнего брака, он может распознать как "какого хрена?", но он продолжает ухмыляться, прежде чем снова медленно перевести взгляд вперёд перед собой.       Раймонд и Вилланель ведут приглушённые и жаркие дебаты у трибуны, а судья их слушает. Вилланель много жестикулирует, а Раймонд так и стоит со скрещенными на груди руками, всё также выглядя самодовольным мужиком, каким он и является, что делает Вилланель всё более и более взвинченной.       Судья вмешивается с решительным взглядом и произнесёнными полушёпотом словами, и Ева едва сдерживает улыбку, когда Вилланель фыркает, это слышно с её места за столом. Очевидно, она не станет улыбаться, потому что, раз Вилланель так взволнована, значит происходить что-то ужасное.       Ева вспоминает произнесенные ранее Раймондом слова.       ‘Свидетель выступил с заявлением.’       Какой свидетель? Чего именно свидетель? Единственным представленным Раймондом доказательством может быть подслушанный разговор Евы и Билла, и если только Билл не собирается выступить в суде, раскрывая себя как самого худшего предателя всех грёбанных времён, Ева в полной растерянности, кто бы это мог быть.       Незнакомец в пабе, каким-то образом выслеженный и убеждённый принять в этом участие? Клерк, который обнаружил Еву у входной двери Вилланель?       Одни проблемы, которые Ева пытается заполнить, только усиливают панику нарастающую в её груди. Вилланель возвращается к ней с лицом подобным грому и глазами подобными бури.       – Сейчас объявляется часовой перерыв, – объявляет судья. – Суд снова собирается в десять утра.       В глубине комнаты раздаётся ропот. Когда Вилланель садиться рядом с ней, её плечи напряжены.       – Что, чёрт возьми, происходит? – напряжённо бормочет Ева. – Неожиданный свидетель? Им разрешено так поступать?       – Мхм, – мычит Вилланель, листая папку, – это подло, но вполне приемлемо. – Вилланель смотрит на Еву и, должно быть, замечает лёгкий проблеск беспокойства, из-за которого её кожа наверняка выглядит желтоватой. – Кстати, это Джемма. Их свидетель.       Джемма.       Её глаза сужаются, края темнеют. Ева зажмуривается и сглатывает, вцепившись рукой в край стола в бесполезной попытке удержаться на ногах. Вилланель это видит, и её взгляд сканирует Еву с теплотой и беспокойством в ореховых глазах.       – Эй, не паникуй.       Ева заставляет себя расслабиться.       – Не паниковать? – шепчет она дрожащим голосом, бессознательно повышая тон. – Вилланель, они привлекают Джемму для дачи показаний, она будет всё отрицать! Она будет выставлять меня сумасшедшей, хреновой женой! Кроме того, ты и сама не кажешься спокойной.       – Ах, это игра на публику.       Вилланель возвращается к сердитому перелистыванию своих файлов, а Еве остаётся лишь в замешательстве наблюдать.       – Что? – в конце-концов удаётся ей произнести.       – Угу, я притворяюсь, – спокойным голосом объясняет Вилланель, который полностью противоречит расстроенному выражению её лица. – Я позволяю Раймонду поверить в то, что он застал меня врасплох. Чем самоувереннее он себя чувствует, тем лучше; это делает его ленивым.       Еву атакует армия мыслей, и ни одна из них не имеет смысла.       – Еще раз, что?       Вилланель перестаёт перебирать бумаги и переводит взгляд на Еву.       – Он считает, что у него есть преимущество, и я хочу, чтобы пока так и оставалось, – объясняет Вилланель. – Я не хочу, чтобы он чувствовал, что ему нужно усердно работать, чтобы загнать меня в тупик. Если я позволю ему поверить, что я паникую из-за этого неожиданного свидетеля, это убаюкает его ложным чувством безопасности, которое я могу использовать.       – Ого, – произносит Ева, паника на данный момент немного утихает, в основном из-за замешательства, пытающегося занять его место, – так... ты не волнуешься?       Вилланель мимолётно ей улыбается.       – Конечно, нет. Слушай, ты же знакома с Джеммой, да? Как ты мне её однажды описала? – Вилланель машет рукой. – Идиоткой?       – Ну да, – пожимает плечами Ева, – она идиотка.       – Вот именно. Поэтому нет, я не волнуюсь. Судя по тому, с какими крокодиловыми слезами она вчера здесь сидела, она создаёт впечатления человека, которого легко расстроить.       – Легко?       – Да, я думаю, что она может под давлением сломаться. А если она этого не сделает, то, я полагаю, её эмоции могут её выдавать. Они совершают ошибку, вызывая её для дачи показаний, но я не собираюсь сообщать им об этом.       Ева смотрит на стоящую перед ней женщину со всей своей уверенностью и добротой, и позволила себе тихо с облегчением выдохнуть.       – Боже, ты гениальна.       – Я знаю, – ухмыляется Вилланель. – Теперь у нас есть час, чтобы притвориться паникёршами. Есть что-нибудь, что ты можешь мне рассказать, что я смогу в дальнейшем использовать во время её допроса?       Вступительный аргумент Раймонда бесполезен.       – Мой клиент - хороший человек. Он никогда не хотел многого, довольствуясь своими жизненными целями счастья, сосредоточенными вокруг работы, дома и любимой женщины. Мой клиент - трудолюбивый человек. Он создал свой бизнес из ничего и превратил его в мощную издательскую компанию, владельцем которой является сегодня. Мой клиент - добрый человек. Он каждый божий день возвращался со своей изнурительной работы в приличное время, чтобы провести время со своей женой, которую он любил, обожал и ничего не хотел так, как сделать её счастливой любым доступным ему способом. Он хороший и любящий муж, который каждый вечер готовил ужин для своей жены, планировал свидания, придумывал для них весёлые и захватывающие поездки, прощал её снова, и снова, и снова, когда она опаздывала или неблагодарно...       – Иисусе, как скучно, – бормочет Вилланель на ухо Еве, пока Раймонд продолжает говорить.       – И чушь собачья, – шепчет Ева.       Она пытается сохранить весёлый тон, чтобы скрыть за ним боль, которую она испытывает от лжи Раймонда, лжи Нико, но, вероятно, дрожь в её лежащей на столе руке, или то как она избегает взгляда мужчины, выдаёт её Вилланель.       Блондинка наклоняет голову, чтобы поймать взгляд Евы.       И находит, когда та вопросительно поднимает бровь.       – Тогда давай покончим с этим, – бормочет Вилланель.       Стул со скрипом отодвигается, когда Вилланель встаёт, спокойная и невозмутимая, и резко обрывает речь Раймонда.       – Протестую, – выкрикивает Вилланель, – это предположения. Какие имеются доказательства, подтверждающие что-либо из этого, помимо слов мистера Поластри? Я тоже могла бы встать и поведать вам все возможные истории с точки зрения моей клиентки, если бы сочла это полезным для рассматриваемого дела, но это было бы просто её слово против его слова, что мистер Смит сейчас и делает. – Вилланель лениво пожимает плечом. – Это не улика, Ваша Честь, это просто отнимание у суда времени и рассказывание сказок, а мне становится скучно от сказок.       Вилланель садится, ни произнося больше ни слова, скрещивает руки на груди, и полностью расслабленная смотрит на судью.       – Протест принят, – произносит судья. – Мисстер Смит, пожалуйста, придерживайтесь защиты личности и фактов. – Она смотрит на стенографистку, постукивающую по машинке. – Вычеркните это из протокола.       Ева оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Раймонд сердито поджимает губы, направляясь обратно к своему столу.       Это всё, что у него есть? Помимо допроса Евы и Джеммы, является ли их единственным аргументом слово Нико против слова Евы?       Паника, которая отказывалась прекратить свой яростный вихрь в её желудке, начинает утихать при этой мысли, она всё ещё там, но мягче, как доведение до кипения.       Вилланель нежно толкает её в плечо, и Ева начинает наблюдать, как Вилланель перебирает бумаги с едва сдерживаемой победоносной ухмылкой на губах.       – Я намерен доказать, – внезапный громкий голос Раймонда пугает Еву, и она подпрыгивает на месте, – что это миссис Поластри совершила прелюбодеяние, а не на оборот. Я намерен доказать, что мой клиент - порядочный человек, неспособный на такой поступок, в то время как миссис Поластри во время своего пребывания вдали от семейного очага была вполне способна вступить во внебрачные отношения.       Из глубины комнаты доносится громкий стон.       Судья свирепо смотрит в зал.       Похоже, тщательный нагоняй, который Ева устроила прошлым вечером Биллу, не помог. И в душе она этому рада.       Судья устало машет рукой Раймонду, чтобы тот продолжал.       – Я намерен доказать, что мой клиент невиновен в выдвинутых против него обвинениях, – заканчивает Раймонд. – И с этими словами я вызываю для дачи показаний моего первого свидетеля, мисс Джемму Пирсон.       Ева оглядывается через плечо, посмотреть как Джемма драматично и со слезами на глазах поднимается со своего стула, но снова вздрагивает, когда дверь рядом с их столиком открывается. Она поворачивает голову и видит, как оттуда выходит Джемма. Судебный пристав ведёт её вверх и подводит к трибуне судьи.       – Она всё время была там? – бормочет Ева.       – Конечно, – шепчет Вилланель, – где ещё ей быть?       Ева подумывает пересмотреть все судебные шоу и фильмы вместе с Вилланель и попросить указать на неточности, потому что на данный момент Ева чувствует себя обманутой.       Судебный пристав откашливается.       – Вы торжественно, искренне и неподдельно клянётесь и подтверждаете, что показания, которые вы дадите должны быть правдой, только правдой и ничем, кроме правды?       Ева видит, как горло Джеммы сжимается от тяжёлого сглатывания.       – Клянусь, – раздаётся высокий голос брюнетки, и Ева поражена от того, что у этой женщины хватает наглости пялиться на Нико, когда она это произносит.       – Это может оказаться проще, чем я думала, – шепчет себе под нос Вилланель. Ева поворачивается и ловит её мягкую улыбку. Вилланель подмигивает, и переводит взгляд на трибуну. – Ох, Джемма. Мы с тобой немного повеселимся.

***

      – Мисс Пирсон, спасибо, что нашли время в своём графике, чтобы присоединиться к нам сегодня, я надеюсь, что рабочая нагрузка не будет слишком тяжёлой, когда вы вернётесь к делам. Вы возглавляете отдел детской литературы в «Бридж Паблишинг», верно?       Господи, ясно, Раймонд явно пытается выставить Джемму милой дамой.       – Возглавляю, да, – улыбается Джемма, и это звучит так жалко, что почти смешно, – я продаю книги для детей, в особенности образовательную литературу.       – Очень мило, мисс Пирсон, – растягивает слова Раймонд, – что ж, ещё раз спасибо за уделённое нам время. А теперь, не могли бы вы рассказать, откуда вы знаете моего клиента, мистера Поластри?       – Ник... мистер Поластри - мой босс в «Бридж Паблишинг».       – Всё в порядке, – усмехается Раймонд, – можете называть его Нико. Ведь именно так все к нему обращаются на работе? И почему по имени?       – Ну, потому что он Нико, – мягко пожимая плечами, отвечает Джемма, – он больше похож на твоего друга, чем на твоего босса. Всегда готов поболтать, посмеяться или выслушать, если тебе это нужно. В его офисе политика открытых дверей. Мы больше похожи на одну большую семью, чем на какую-то... корпорацию.       – Звучит невероятно здорово. – Раймонд ей улыбнулся. – Поистине особенное для работы место, да ещё и такой заботливый начальник.       – Это правда? – наклонившись, прошептала Вилланель Еве.       Ева усмехается.       – Для тех, кто приносит ему деньги, разумеется, – тихо отвечает Ева. – Бог знает как с остальными, меня уже пять лет не приглашали ни на одну из деловых рождественских корпоративов.       – Итак, вы и мой клиент уже некоторое время являетесь не только коллегами, но и друзьями, правильно?       – Да, у нас с Нико схожие интересы, и мы довольно хорошо ладим.       – Замечательно! – раскидывая руки, радостно восклицает Раймонд. – Любой был бы рад иметь такую дружбу со своим начальником. Какие у вас общие интересы?       – Мы любим книги, теннис, кулинарию...       – Как думаешь, она упомянет о своих сиськах? Бьюсь об заклад, это их общий интерес, – бормочет Вилланель Еве, которой приходится прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать смех.       – Блестяще, – чересчур эмоционально комментирует Раймонд. – Похоже, он хороший парень.       – Так и есть, – с улыбкой поддакивает Джемма. – Хороший начальник и хороший друг.       У Евы разовьётся мигрень от огромного напряжения, которое ей требуется, чтобы не закатывать глаза.       – А теперь, извините, что перевожу наш разговор на более мрачную тему, но, вы, конечно, знаете, зачем вы сегодня здесь.       Джемма смотрит вниз на свои колени, где расположены её руки, которые, несомненно, сейчас теребят платье в цветочек.       – Да, знаю.       – Мхм, – с притворным сожалением мычит Раймонд, – мисс Пирсон, я так понимаю, вы здесь для того, чтобы подробнее рассказать о ваших отношениях с мистером Поластри?       – Да, – подавлённо кивает Джемма.       – Боже правый, – тихо комментирует Ева это представление.       – Противоположная сторона считает, что у вас с мистером Поластри роман, который продолжается в течение полутора лет. Итак, вопрос здесь в следующем... у вас действительно роман с мистером Поластри?       Джемма слегка наклоняется вперёд:       – Нет.       Раймонд кивает:       – Кто бы сомневался. Мисс Пирсон, вы много времени проводите в доме Поластри?       – Я бы не сказала, что много, – задумчиво хмурится Джемма, – раз или два в месяц, возможно?       – А миссис Поластри в это время находится дома?       – Ах нет, она нечасто бывает дома по вечерам.       – Оу, – серьезно кивая, говорит Раймонд, – понятно. Вы знаете, где она в это время находится?       – На работе, – отвечает ему Джемма, – всегда на работе, её почти не бывало дома, потому что она всегда задерживалась в своём офисе.       – Хм, не похоже на поведение преданной жены...       Ева чувствует, как Вилланель ёрзает на стуле рядом с ней, и, оглядываясь, видит, как блондинка записывает что-то в блокнот. Ева всматривается, но слова написаны под сильным наклоном и торопливо, почерк трудно прочесть, хотя ей удаётся среди этих каракулей распознать словосочетание "плохой партнёр?"       – Мисс Пирсон, – улыбается Раймонд брюнетке, – вам нравится миссис Поластри?       – Ой, ну да, она милая.       – Милая?       – Да, она всегда вела себя со мной вежливо, когда мы с ней разговаривали. Всегда улыбалась, когда мы беседовали, поэтому да, она милая.       – Хорошо, – снова повторяет Раймонд. – Отлично. А что насчёт её отношения к мистеру Поластри?       – Ну, я не видела, чтобы они особо взаимодействовали.       – Странно. Но видели же? Миссис Поластри была к нему добра.       – Она вела себя вежливо.       – Только вежливо? – Раймонд делает до смешного растерянное лицо. – Что вежливого было в её поведении?       – Она здоровалась, спрашивала, как прошёл день и всё такое. Обычно она говорила кратко, не была слишком многословной.       – Хм, – произносит Раймонд. – Она никогда не присоединялась к вам и мистеру Поластри, когда вы приходили в гости?       – Ох, нет, – качает головой Джемма, – нет, обычно она поднималась наверх, в свой домашний кабинет, похоже, ей не интересно с нами тусоваться, мы никогда не делали этого втроём.       – Есть ли у вас какие-нибудь догадки, почему?       – Никаких, – грустно говорит Джемма, – очень жаль. Я думаю, мы с Евой могли бы стать хорошими подругами.       – Нет, спасибо, – бормочет Ева, вызывая у Вилланель тихий смешок.       Раймонд какое-то время молчит, словно глубоко задумавшись, но Ева довольно легко замечает признаки излишнего драматизма.       – Есть ли у вас какие-то предположения, почему у кого-то могло создаться впечатление, что вы и мистер Поластри больше, чем друзья?       Ну вот. Убийственный вопрос Рэймонда.       – Не могу знать, – уверенно говорит Джемма, явно заранее подготовившись к вопросу. – Возможно, любой вид дружеской привязанности можно считать чем-то большим, если искать её исходя из ваших личных проблем в отношениях.       Вилланель снова начинает что-то строчить и тихонько посмеивается.       – Действительно, – кивает Раймонд. – Сказали как есть. Спасибо, мисс Пирсон. Больше никаких вопросов нет, ваша честь.

***

      Подходя к Джемме на свидетельскую трибуну, Вилланель выглядит фантастически. Уверенность волнами струится сквозь неё, создавая самую идеальную устрашающую атмосферу.       Джемма выглядит взволнованной, когда та приближается, и Ева закусывает губу в ожидании начала.       – Здравствуйте, мисс Пирсон, как вы сегодня?       – Я...в порядке. – Джемма немного заикается, выглядя несколько озадаченной данным вопросом? - А...вы как?       – О, у меня всё хорошо, спасибо, что спросили.       Ева видит, как Вилланель улыбается какой-то хищной улыбкой.       – Итак, мисс Пирсон, вы с мистером Поластри дружите?       – Да.       – Как мило. Как сказал мистер Смит, должно быть, приятно иметь такие отношения со своим начальником.       – Эмм... да, всё так.       – Довольно необычно иметь такую добрую дружбу со своим начальником. Я знаю не так много людей, которые могут этим похвастаться, так что вам, должно быть, повезло.       – Я так думаю? – Джемма пытается скрыть неуверенное выражение лица, но терпит неудачу.       – Мхм, – вежливо мычит Вилланель. - Значит вы издатель, да? Детских книжек?       – Да, всё верно.       – Это очень полезно! – улыбается Вилланель. – Вам нравится ваша работа?       – О, мне она очень нравится, – с воодушевлением говорит Джемма, впервые с тех пор, как Вилланель встала со своего места, – не могу представить себя на другой работе. Я люблю свою работу и своих коллег, все, что с ней связано.       – Это так здорово, – ухмыляется Вилланель. – Так важно любить то, чем занимаешься, правда?       – Это и, правда, так.       Вилланель наклоняет голову на бок, продолжая тепло улыбаться Джемме, и Ева наблюдает, как с каждым вопросом брюнетка становится всё более и более расслабленной.       Ева чуть ли не смеётся. Бедняжка понятия не имеет, на что способна Вилланель.       – Вы похожи на человека, который делает всё возможное для своей работы. Это так?       – Да. – Она кивает. – Как я уже сказала, мне нравится моя работа. Я бы сделала всё, что потребуется.       – Вы бы взяли дополнительную работу?       – Уже взяла, – Джемма слегка посмеивается. – И я совсем не против.       – Вы бы помогли коллегам справиться с их собственной рабочей нагрузкой?       – Конечно! – кивает Джемма.       – Вы бы остались допоздна, если бы понадобилось?       – Безусловно, – улыбается Джемма, – если бы нужна была моя помощь.       – Так я и подумала, – ласково говорит Вилланель. – Скажите мне, мисс Пирсон. Вы плохой партнёр?       Улыбка сползает с лица Джеммы.       – Что, простите?       – Вы плохой партнёр? Как особый друг, девушка и всё такое.       – Я не понимаю...       – Ну, – вздыхает Вилланель, медленно прохаживаясь взад-вперёд перед Джеммой, – ранее, во время разговора с мистером Смитом, это прозвучало так, будто вы считаете, что опоздание означает, что кто-то не предан своему партнёру. Вы с этим согласны?       – Я... – Джемма замолкает, бросая отчаянный взгляд на мужчин.       – Неужели опоздание на работу, которую вы так любите, ту, что наполняет вас страстью, автоматически делает вас плохой женой? Делает ли вас то, что вы задерживаетесь допоздна, чтобы закончить дела, или поработать сверхурочно, или помочь коллеге, менее любящим партнёром?       Джемма на мгновение разинула рот.       – Ну... нет, это... нет, конечно, нет.       – Итак, можно ли с уверенностью сказать, что то, что миссис Поластри, допоздна задержавшаяся на любимой работе, это делает её менее, как бы это сказать... преданной женой?       В зале наступает гробовая тишина.       – Нет, – бормочет Джемма, – то, что женщина работает допоздна... не делает её менее хорошей женой.       Вилланель улыбается Джемме:       – Согласна с вами.       Ева чувствует прилив облегчения. Три аргумента. Один вычеркнут.       Вилланель действительно великолепна.       – Мисс Пирсон, о каких вещах с мистером Поластри вы разговариваете, когда проводите время вместе?       – Хм... об обычных вещах? Работе, общих друзьях, телевидении.       – О чём-нибудь ещё?       Джемма задумчиво моргает.       – Готовке?       Вилланель добродушно усмехается.       – И это все?       – Да, – кивает Джемма, – просто... об обычных вещах, о которых болтают друзья.       – Оу. А вы не говорите о серьёзных вещах? Таких как, чувства, прошлое, будущее.       – Не совсем, – осторожно говорит Джемма, – нет.       – Хорошо. – Вилланель кивает и уходит от Джеммы обратно к Еве. Она кратко ей улыбается, хватая блокнот, в котором делала пометки. Она поворачивается и медленно направляется обратно к Джемме. – Итак, как вы сказали... – Вилланель просматривает страницу, – цитирую: "Любой вид дружеской привязанности можно считать чем-то большим, если искать её исходя из ваших личных проблем в отношениях"?       Джемма тревожно поджимает губы, понимая, что её снова поймали. Она молчит.       – Или, – продолжает Вилланель, хмуро глядя в блокнот, – вы с мистером Поластри говорили на более глубокие темы, чем заявляли ранее, затрагивая такие темы, как его отношения с миссис Поластри.       Джемма по-прежнему ничего не говорит, избегая взгляда Вилланель.       – Так что же это значит, мисс Пирсон. Вы догадались, что между мистером и миссис Поластри существуют разногласия, что делает ваше заявление мистеру Смиту простым слухом, или вы достаточно близки с мистером Поластри, чтобы говорить о них, что противоречит вашему предыдущему заявлению об обсуждении "обычных вещей"?       Еве почти жаль Джемму.       Почти.       Женщина оглядывается, переводя взгляд с мужчин на судью и Вилланель, в какой-то момент даже останавливаясь на Еве, взгляд на которую можно классифицировать только как сожаление, прежде чем опустить глаза.       – Он...возможно, упоминал об этом... раз или два.       – А это значит... – подталкивает Вилланель.       – Обсуждение его отношений. Их отношений.       – Хм. Говорите, обычные отношения между начальником и подчинённым?       Джемма не понимает взгляда от своих колен. Вилланель кладёт блокнот на место, её брови быстро поднимаются, когда она смотрит на Еву, затем она снова направляется к Джемме.       – Мисс Пирсон, вы упомянули ранее, что вам нравится готовить?       Джемма теперь относительно потрясена, ясное дело. Когда она поднимает глаза с колен, она с опаской смотрит на Раймонда и Нико, а затем снова на Вилланель. Она выглядит усталой, побеждённой, но делает глубокий вдох и немного выпрямляется.       – Да, нравится.       – Мне тоже. Мне особенно нравится готовить французские блюда. А какая ваша любимая кухня? Вилланель снова улыбается, непринужденная поза и мягкий взгляд. В этом она мастер, в сотый раз понимает Ева, мастер заставлять людей просовывать руку сквозь прутья клетки. Как если просунуть руку через прутья собственной безопасной клетки, прямо в пасть акулы.       – Э-э...я люблю итальянскую.       Глаза Евы удивлённо расширяются, когда Вилланель возбужденно водит плечами.       – Мм, я тоже! – радостно говорит она. – А как вам индийская кухня.?       Джемме удаётся улыбнуться, словно позабыла, что уже дважды была укушена акулой.       – Мхм, я... я люблю индийскую кухню. Она потрясающая.       – Угу, даже очень, – практически стонет Вилланель. – А скажите мне, что вы заказывали в Бенаресе, когда ужинали там с мистером Поластри 27 марта?       – Ой. Я сейчас даже не вспомню.       – Значит это вы ели с ним тем вечером?       Челюсть Евы отвисает от того, как легко Вилланель сумела выудить такую важную информацию особо не прилагая усилий. Рот Джеммы тоже открылся от удивления, она пытается сформулировать мысль, но словам с тяжким трудом удаётся обрести форму.       – Да, – медленно произносит она, слабая попытка придать голосу уверенности отражается на в тоне. – Это было не так давно, и это был обычный ужин, быстрый, не...не особо запоминающийся.       Вилланель поднимает обе брови.       – Ага. Что ж, у нас есть чек, и тем вечером был заказан мург-макхани - восхитительный цыплёнок в масле и остром томатно-луковом соусе, и не менее вкусный веганский чёрный дал. Какое блюдо ели вы?       – Я ела... – Джемма мягко прочищает горло, – цыплёнка в масле.       Вилланель ухмыляется.       – Уф, хороший выбор. – Она кивает. – Мисс Пирсон, вы знали, что на приготовление этого блюда уходит около часа?       Джемма ничего не отвечает.       – Оно требует медленного приготовления. Конечно, в таком месте, как «Бенарес», его делают намного быстрее, примерно за полчаса. Видите ли, у них всегда есть кто-то для приготовления соуса, но они не просто держат кастрюлю с соусом на огне. Это не в их стиле.       – О... – бессмысленно произносит Джемма.       Ева немного откидывается на спинку стула и скрещивает ноги в лодыжках, наблюдая за работой Вилланель. Изящество и уверенность, с которыми та двигается, сильная интонация её голоса, то, как она владеет вниманием зала.       Ева знает, что ей не следует возбуждаться, но прямо сейчас она буквально не контролирует своё тело. Она знает, что ей следовало бы сидеть здесь испуганной, дрожать он нервов, а не...ну, от этого самого.       С возбуждением справиться гораздо легче, чем с тревогой, поэтому Ева позволяет себе думать о первом. Это... лучше для её психического здоровья.       Вилланель снова медленно расхаживает по залу.       – Итак, вы можете себе представить, почему я была сбита с толку вашим рассказом об обычном ужине в очень хорошем и дорогом ресторане, где вы оба заказали ужин, на приготовление которого уходит полчаса. Еда, которая требует длительного приготовления. – Вилланель делает паузу и смотрит на Джемму. Она улыбается.       Играет со своей едой.       – Заметьте, это не соответствует расписанию игр мистера Поластри в сквош в спортивном клубе, в котором нет никаких записей о том, что он когда-либо был его членом. Итак, мисс Пирсон, мне интересно, не могли бы вы сказать мне, действительно ли вы ели какое-то... чудом быстро приготовленное блюдо, или это был не быстрый, а длительный ужин, ставший возможным потому, что мистер Поластри на самом деле не играет в сквош?       Черт возьми.       Ева недоверчиво смотрит, как Джемма бледнеет. Нико закрывает лицо руками, когда та смотрит в его сторону, а Раймонд просматривает свои файлы широко открытыми невидящими глазами.       – Я...эм...       Дрожащий голос Джеммы возвращает взгляд Евы на неё.       Судья наклоняется к Джемме.       – Имейте в виду, что находитесь под присягой, мисс Пирсон, – произносит судья Рид.       Ева видит, как трясётся рука Джеммы, когда та убирает с лица волосы.       – Это было...эм, я...это...       Раймонд встаёт, ножки стула ударяются о деревянный пол.       – Протестую, она издевается над свидетелем!       – Протест отклонён, – громко произносит судья Рид, – сядьте, мистер Смит. Миссис Пирсон, пожалуйста, ответьте на вопрос.       – Я...       – Во сколько вы пришли в ресторан?       Глаза Джеммы устремлены на Раймонда, широко распахнутые и почти испуганные.       – Я не помню.       – Когда вы ушли?       Джемма моргает. Определённо боится.       – Я не помню.       – Мисс Пирсон, – осторожно говорит Вилланель, – как долго длился ужин?       Щёки заливает краска. Голос Джеммы дрожит.       Румянец вспыхнул и залил краской её щёки. Голос задрожал.       – Я не помню.       Вилланель сделала паузу. Для любого другого человека в зале она выглядела обеспокоенной, но для Евы... Ева видела блеск зубов, когда акула открывает пасть.       – С вами все в порядке, мисс Пирсон?       Джемма начинает всхлипывать.       – Я не помню... – её голос срывается.       Раймонд снова резко встаёт, вскидывая руки вверх:       – Ваша честь, свидетель явно расстроен такой агрессивной линией допроса!       Ева наблюдает, как появляется судебный пристав с салфетками, протягивая одну Джемме, которая хрипло всхлипывает в неё, слёзы текут по щекам.       На мгновенье она задумывается, делает ли её дерьмовым человеком то, что ей хочется смеяться над происходящим? Правильно ли с её стороны получать от этого удовольствие? От наблюдения за этой рыдающей женщиной, распадающейся на части в комнате полной незнакомцев?       Но потом Ева вспоминает, что она трахается с её мужем уже больше года, и Еве сразу же становится всё равно.       – Госпожа Астанкова, – судья перекрикивает рыдания Джеммы, – есть ли у вас ещё вопросы к свидетелю, потому что, по-видимому, она не может продолжать.       – Нет, – отвечает Вилланель, обеспокоенно хмуря брови, – нет, вопросов больше нет. Спасибо, что уделили мне время, мисс Пирсон, надеюсь, совсем скоро вам станет лучше.       Улыбнувшись напоследок, она поворачивается и идёт обратно к их столу, тёмный блеск акульих глаз становится карим.       И Ева никогда не любила её сильнее.       Вилланель опустилась на своё место и подтолкнула плечом Еву, наливая им обеим воды из стоящего перед ними кувшина.       – И? Что думаешь?       – Ну, – отвечает Ева, – за всю мою жизнь меня никто никогда так не привлекал. Возможно, тебе придётся проверить, нет ли подо мной мокрого пятна, когда я встану.       Вилланель фыркнула в свой стакан.