Цугцванг

…Билли ушла в свою каюту подремать, а Дауд остался сидеть на палубе под моросящим дождем, куря сигарету за сигаретой, пока не стемнело. Тогда он заметил выскользнувшую из кают-компании фигуру, тихо пошедшую в сторону лодки, и торопливо переместился туда. — Аттано, — позвал Дауд, поймав его за локоть прямо у шлюпки и развернув к себе. Корво уставился на него страшными черными провалами глаз. — Аттано, я знаю, что ты собрался делать какую-то большую глупость, так вот… Корво приник к нему и прижался лбом ко лбу, обхватив затылок большой ладонью. Дауд замолк. — Не ходи за мной, — сказал он. Дауд обхватил его за плечи. — Корво... — Тш, — прошелестел Корво, и Дауд почему-то послушался, хотя тирада внутри зрела вполне структурированная. Корво легонько боднул его и опустил голову, мазнув, кажется, губами по щеке. Он прижался лбом к сгибу плеча и шеи Дауда и глубоко вдохнул, смещая руки так, чтобы обнять его поперек спины крепко. — Спасибо, — сказал Корво. Дауду захотелось хорошенько его стукнуть. — Что ты собрался делать? — спросил он. Корво отстранился от него и тоскливо посмотрел на Башню. — То, что должно быть сделано, — сказал он. — Передай Билли мои извинения за то, что я краду ее лодку. Дауду подумалось: Корво надо хорошенько приложить головой и утащить в кают-компанию. Там они будут орать друг на друга до хрипоты и скорее всего подерутся, и Дауд скорее всего выйдет победителем. — Аттано, ты никуда не пойдешь, — сказал Дауд, смотря, как Корво отворачивается от него и делает шаг к лодке. Тот не повернулся, не услышал в голосе Дауда угрозу. — Слышишь? Притормози. Пойдем сначала поговорим. Все обсудим. — Нечего обсуждать, — отозвался Аттано. Он уже собирался сделать в лодку шаг. — Я тебя сейчас силком потащу, — сказал Дауд. Корво кинул на него взгляд, приподняв бровь. — Ты что, сомневаешься? — Я уже все решил, — ответил Аттано, — не нужно меня останавливать. — Да нихера ты не решил, — Дауд шагнул к нему и протянул руку. Корво оттолкнул ее от себя, но Дауд все равно схватил его за предплечье и сдавил так крепко, что услышал хруст под пальцами. — Не трогай меня, — надавил на голос Аттано, но руку вывернуть не сумел. Дауд потянул его на себя и сделал от лодки пару шагов назад. Даже несмотря на то, что меткой Аттано больше не обладал, сдвинуть его с места было очень сложно, он обладал упрямством поезда, несущегося по рельсам. — Дауд. — Я тебя сейчас ударю, — предупредил тот. — Я тоже тебя сейчас ударю, если ты меня не отпустишь. Они замерли друг напротив друга, Дауд так и держал его за руку, сдавливал крепко, как мог, и чувствовал бешеное сердце под пальцами. — Аттано, еще раз. Пошли вниз. Поговорим. Обсудим. Мы можем придумать что-то еще, я обещаю. — Нечего придумывать. — Понятно, — сказал Дауд, нисколько в этом не сомневавшись. — Пошли. Корво опять заявил, что никуда он с ним не пойдет, попытался вырвать руку. Дауд в ответ на это увернулся из-под его удара, встал ближе, обхватил его за плечи и просто переместился на другой конец палубы. Метку коротко лизнуло огнем, Аттано в его руках качнуло, но он тут же взял себя в руки и, воспользовавшись секундным замешательством, отпихнул Дауда от себя, хорошенько врезав ему локтем под дых. Дауд задохнулся и отступил, но преградил Аттано дорогу к лодке. — Ты не сможешь меня остановить, — сказал Аттано, повышая голос. — Еще как смогу, — очень спокойно ответил Дауд. Хоть одному из них надо сохранять видимость спокойствия, потому что Аттано совершенно успокаиваться не собирался. У него все сильнее чернели глаза, становясь похожими на страшные провалы, заострялись черты лица, как у смотрительской гончей. — О, ты серьезно сейчас? — спросил Дауд, Аттано потянулся за мечом на поясе. — Серьезнее некуда. — То, что ты затеял… что бы ты ни затеял… это самоубийство, — сказал Дауд. У Аттано по-птичьи конвульсивно, будто в тике, дернулась голова. — В этом суть, — сказал он очень тихо. — Ну я в тебе не сомневался, — ответил Дауд едко, хотя вообще-то это был полный пиздец. — Аттано, нож положи. — Отойди в сторону. Дай мне закончить начатое. — Нет. Убери нож. Корво молча бросился на него. Дауд взмахнул рукой, время вязко застыло, он успел перехватить руку Корво и отвести от себя. Время тут же потекло, как должно, Аттано громко выругался, извернулся и кинулся на него опять. На этот раз Дауд отразил удар мечом, лезвия громко друг о друга бряцнули, ему в запястье больно отдало этим ударом. Аттано наседал на него, скаля зубы, как зверь, Дауду слышно было, как бешено колотится его сердце. Он следил за движениями через Бездну, так легче было их предугадывать. Как же просто было справиться с Аттано сейчас, когда он был без всяких особых сил. Он был достойным противником однажды, владея меткой, и Дауд проиграл ему тот бой пятнадцатилетней давности, но сейчас справиться было гораздо легче. Другой вопрос, что Дауд привык биться насмерть, а не обезвреживать противника. Аттано вот его щадить вообще не собирался. Дауд перехватил его прямо в движении, помог себе меткой, они оба упали, Дауд больно ударился спиной. Аттано оказался сверху и занес над ним меч. Дауд остановил лезвие в сантиметрах от своего лица, время опять завязло, растянулось так, что Дауд успел отвести голову, и меч острием вонзился в металл прямо возле уха. Дауд перехватил руку Корво, выбил его нее оружие, и тогда тот сразу же вмазал Дауду по лицу кулаком. Нос хрустнул, в горло хлынула кровь, ну что за говнюк, а! Ему изо всех сил пытаешься помочь, а он!.. Дауд рванулся, уходя из-под очередного удара, отпихнул Корво от себя, уронил его. — Аттано, угомонись! — гаркнул он, навалившись сверху, придавил его своим весом и в долгу за нос не остался: ударил его лбом, придавливая за плечи. Корво подавился воздухом, оскалил зубы сильнее. Удержать его было невероятно сложно, все равно, что пытаться рукой ловить бочку ворвани. Дауд надавил локтем ему на горло, увяз в загустевшем времени ненадолго, чтобы перехватить его руку и придавить своим коленом. Исполнять такие фокусы так резво и часто, как раньше, он уже не мог, ему не хватало сил. Он уже чувствовал, что запыхался не столько от этой бестолковой драки, сколько от постоянно пылающей метки. Когда время опять потекло нормально, Аттано попытался ударить его коленом между ног, но вместо этого больно вмазал по спине, Дауд слишком высоко сидел. Он подавился воздухом, поймал его свободной рукой за волосы, удерживая на месте, придавил локтем сильнее, и сильно приложил головой об пол. Звук получился такой, что на мгновение даже стало страшно, что  Дауд случайно проломил ему череп, Аттано подавился воздухом и болезненным звуком, вырвавшимся из горла. С секунду ничего не происходило, Дауд уж было решил, что можно снова попытаться начать диалог, как вдруг под ребрами его пронзило болью. Он громко выругался, сплюнул кровь в сторону. — Ну ты козел, — просипел Дауд. Арбалетным болтом его достал! Аттано кроваво оскалился, вдавливая болт Дауду под ребро все сильнее. Дауд в ответ вдавил предплечье ему в горло, не давая дышать. Рука Аттано вскоре разжалась и упала, болт остался торчать у Дауда из бока. Движения постепенно замедлились, Аттано невидяще уставился куда-то мимо Дауда, хватая воздух ртом. Дауд не отпустил его, перехватил горло скользкой от крови ладонью и выпрямился. Ломило руки, спину, остро пульсировало новое ранение, на каждом новом тяжелом вдохе нос тянул гадливой болью. Дауд осторожно коснулся болта второй рукой, но вытаскивать его не стал. — Вот говнюк. Если я тебя сейчас отпущу, ты не станешь делать глупости? Корво перевел на него черные провалы глаз. Он выглядел изможденным, волосы слиплись от крови. — Самоубийца ты хренов, — пробормотал Дауд и медленно разжал руку, готовясь в любой момент схватить его опять. Аттано жадно поймал воздух ртом, заломил брови и отвернул от него лицо. Хорошо. Дауд медленно слез с него и неграциозно грохнулся рядом, поскользнувшись на натекшей из них кровавой лужи. — Успокоился? Они оба тяжело дышали. Аттано больше на него не смотрел, повернув лицо вбок, он все еще ловил воздух ртом, положив руку себе на грудь и придерживая ее запястье второй. Дауд мог его случайно сломать. — Ну нихрена себе вы тут устроили. Дауд махнул на Билли рукой, мол, не лезь, и без тебя тошно. Она стояла в дверном проеме, вскинув брови. — Бинты принести? — уточнила она. — Уйди, — попросил Дауд. — Мы разберемся. — Ага, — сказала Билли, — палубу сам драить после этого будешь, — и ушла. Дауд никак не мог отдышаться. Во рту пересохло, в нем стоял гадкий кровяной привкус, ощущение было, будто его вот-вот вырвет. — Почему ты меня останавливаешь? Дауд повернул голову на Аттано. Тот избегал на него смотреть. — Потому что ты дебил, — ответил Дауд. Он так устал от всего этого дерьма, надо было придушить этого идиота и дело с концом. Ему бы разом стало спокойнее жить. Аттано медленно приподнялся на локте, все еще неподвижно прижимая вторую руку к груди. Он подавился воздухом, закашлялся, сел, сплюнул кровь, потер горло. — Ты мне руку сломал, — пожаловался он очень тихо и здоровой рукой потрогал свой затылок, а потом посмотрел на кровь на пальцах. Дауд чуть отклонился, чтобы посмотреть, как там дела. Сильно его приложил, сильнее, чем хотел. — А ты меня пырнул, спасибо большое, — ответил Дауд недовольно. Аттано посмотрел на деяния своих рук, проследил взглядом выше, посмотрел на залитое кровью лицо Дауда, но не в его глаза. Аттано выглядел потерянным и несчастным, как будто забыл, почему они вообще сцепились. Дауд кое-как сел и кряхтяще подвинулся немного ближе. Каждое движение давалось с невероятным усилием, у него болело просто все, хотелось лечь и помереть тут, но лежать на этом твердом полу будет еще неудобнее и болезненнее для его спины и поясницы. Аттано следил за его движениями воспаленными покрасневшими глазами и дышал, казалось, через раз. — Дай посмотрю, — сказал Дауд и заставил его наклониться, чтобы нормально рассмотреть его затылок. Опасения подтвердились, крови было много. — Какое сегодня число? — Отъебись. — Понял, значит, жить будешь. Дауд помог ему выпрямиться, осторожно придержав, и позволил привалиться к себе, стукнулся лбом о его висок, прикрыл глаза. От Аттано пахло кровью, или это Дауду так казалось из-за сломанного носа. Аттано молча баюкал сломанную руку на груди, второй держась за плечо Дауда. — Так в чем был твой план? — переспросил Дауд, не особо надеясь на ответ. Аттано ему ожидаемо не ответил. — Лично мой план был в том, чтобы надрать тебе задницу и свалить отсюда подальше. Как видишь, задницу я тебе уже надрал. — Я хотел… — сказал Аттано все же, хрипло вдохнул и не закончил. — Сделать какую-то херню, которая бы забрала с собой и ведьм, и предположительно Далилу, и тебя еще до кучи. Аттано дрожаще выдохнул и перенес вес тела, приваливаясь к Дауду так, что стало понятно, что если бы тот его не держал, Аттано упал бы. Тяжеленный даже так. — Ты… очень проницательный, — сказал Аттано наконец и булькающе истерично засмеялся. Это был какой-то очень страшный безумный звук, который очень резко оборвался. — Ну еще бы. Аттано хрипло засмеялся опять, голова безвольно откинулась Дауду на плечо. — Ты там сознание не теряешь? — уточнил Дауд. Он чувствовал себя от этого не таким уж далеким. — Нет, — ответил Аттано тоном человека, теряющего сознание. Ну и ладно, может, перестанет трепать Дауду (и себе) нервы хоть ненадолго. — Пошли, — сказал Дауд, — вниз. Надо со всем этим разобраться. На то, чтобы спуститься в кают-компанию, потребовалось время. Ноги не слушались. Билли, сидевшая там, увидев их, присвистнула, и достала аптечку. — Чужой с вами, сама палубу помою, — сказала она и оставила их вдвоем. — Потом. Заводи двигатель. Аттано если и хотел возразить, был не в состоянии это сделать. Сначала разобрались с его головой, потом, рассудив, что сломанное запястье может подождать, переключились на Дауда. Тот вытащил из себя болт, матерясь на трех известных ему языках. Он от такого, конечно, не умрет, но от боли сводило внутренности. Корво стекленеющими глазами, опять проваливаясь в свои дурные мысли, молча смотрел, как Дауд штопает себя подрагивающими руками.  — Почему ты меня остановил? — спросил он опять очень тихо, когда Дауд закончил. — Я тебе уже сказал. — Это не ответ. Дауд фыркнул. Нужные слова отказывались лезть в пропитавшийся кровью рот. — Потому что я не хочу… чтобы ты себя угробил, — сказал он. — Почему? Дауд терпеливо вздохнул. Он не знал, что сказать, поэтому сказал: — Потому что я тебя не ненавижу. Аттано закрыл глаза. — Моя дочь мертва, — сказал он надломившимся голосом. — Что мне еще остается? Дауд взял его сломанную руку в свою, осторожно придержал под запястьем, стараясь не давить. Запястье распухло, под кожей расползлась страшная гематома. — Самому не сдохнуть для начала, — сказал Дауд. Он имел представление, что делать с переломом, надо найти, чем зафиксировать руку. — Я не… — Аттано. Ты ей своей смертью никак не поможешь, — настойчиво сказал Дауд, поднял на его лицо глаза и подавился воздухом. Аттано смотрел на него мокрыми воспаленными глазами, ресницы слиплись от влаги, когда он моргал, то она переливалась через край. Это каким-то образом оказалось еще хуже, чем то, как он смотрел на Дауда обычно страшными провалами черных злых глаз. — Корво. Корво с трудом вдохнул с тяжелым влажным призвуком. Вообще-то у Дауда была одна очень сомнительная идея, которая не факт, что сработает, но она включала Чужого, Бездну и еще парочку убийств, поэтому он не спешил ее озвучивать, зная, что Аттано уцепится за нее, как клещ, и его не убедишь подождать. Поэтому Дауд только невесомо погладил его над сломанным запястьем, изо всех сил пытаясь сейчас не развалиться вместе с ним. Лучше бы он смотрел на него, как тогда, как пятнадцать лет назад, с такой же яростной зияющей ненавистью, потому что это было лучше, чем то, как он смотрел сейчас, будто ища ответов, которых у Дауда не было. — Мы сейчас разберемся с твоей рукой, — сказал Дауд пересохшим ртом, пытаясь найти какой-то понятный план действий, на который можно опереться, чтоб не сойти с ума. — Потом… мне еще нос надо вправить, дышать не могу из-за кого-то. — Потом… Аттано… Корво. Честно, я не знаю, что потом. Но я хотя бы могу рассчитывать на то, что ты не будешь пытаться себя убить? Хотя бы в ближайшие сутки? Корво очень медленно кивнул головой, настолько незаметно, что легко было решить, что показалось. — Отлично, — ответил Дауд. Похоже, разбитая голова Аттано шла на пользу. Он становился покладистее. Главное, чтобы такой способ решения проблем не вошел в их привычку. — Рад, что мы друг друга понимаем.