В общаге тоже есть секреты

Смотря на паренька, что прямо сейчас бежал по улице, вовсе и не скажешь, что он куда-то может опаздывать. На нем красивое пальто, одет он утонченно… Вовсе не похож на человека, который куда-то опаздывает. Идеальный образ не складывается с фактом какой-то непунктуальности и спешкой. Андрей в дожди и засуху мог выглядеть красиво, это и диссонировало при впечатлении о нем. Случайный прохожий и догадаться, наверное, не смог бы, куда он так спешит. Спешил он на автобусную остановку. На асфальт падал неосязаемый силуэт, вскоре разделяясь на два или три из-за фонарей. Наконец он останавливается, зачем-то хватаясь за столб с расписанием автобусов. Тихо. Ни одной живой души в округе. Стоит повторить, что выглядел он просто превосходно. Поправляя воротник пальто, волосы, гольф он только демонстрировал этот самый внешний вид. Совсем скоро его осветили автобусные фары. Болезненно проскрипев, словно в безмолвной агонии, автобус остановился. Без раздумий Андрей забежал в транспорт, беглым взглядом пройдясь по всему салону. Заняв место у окна, он уже постепенно ускользал из реальности, поддаваясь соблазнам утонуть в мечтаниях и раздумьях. Противный незнакомый голос вдруг кричит откуда-то сверху, прося передать за проезд. После того, как Андрей испуганно поднял взгляд, внезапная корявая тирада контролёрши так же внезапно продолжилась. — Куда едете так поздно? Неужели дома не сидится? — её тон, кажется, отражал все её неудачи за день. — Да мне надо, — робко ответил Андрей. Контролёрша не собиралась останавливаться. Характер её произношения становился ещё грубее. — Ох, молодеж! Тебе спать надо в таком возрасте, а не шляться где-то! Потом в шестьдесят, сидя в больнице, будешь жалеть, что упустил свое здоровье. Андрей сразу же поспешил оправдаться, хотя понимал, что таким людям объяснять что-либо сравнимо с разговором со стеной. — Да мне просто надо друга забрать с… С бара, — ответ был на удивление смелым. Противная тётка только закатила глаза, смотря на Андрея свысока. А потом и вовсе отошла. Видимо понимая, что заведомо проиграла. Наконец Андрей остаётся один. Он ещё долго смотрел в спину неприятной особи, наконец понимая, что желание подумать о хорошем и просто повтыкать в окно берут верх. Автобус был пустым, и от этого даже темнее, чем обычно. В тихом сидении и созерцании фонарей, улиц, людей он находил некую романтику. Он часто думал о том, что его способность и сила в наблюдении за всем. Мысли водили его длинными, извилистыми коридорами: то он проходился по старым воспоминаниям со школы, то думал о своём первом цветке. Думал о том, какое место он занимает в мире. Нужно признать, что он себя немного обесценивал. Такими блужданиями он безвозвратно добрался до Яна. Корректнее заметить, что выбора у него, в принципе, не было никогда: все его размышления абсолютно всегда упирались в Яна. Вспоминая криво покрашенные в блонд, который отдавал зелёным, волосы, Андрей понимал, что тот определенно ему нравится. И хотя тот был обычным пьяницей, безпринципиальным человеком со скверным характером, лгуном, он чем-то запал Андрею. Он был человеком далёким от манер, альтруизма, наблюдения. Был резким, грубым, почти никогда не думал наперед. Часто по его выражениям и настроениям можно было понять, что он фаталист. Андрей все ещё безуспешно пытался отрицать эти мысли, но сам того не замечая каждый раз искал встречи с зелёной глубиной его глаз, с той самой ноткой наглости, которая одновременно губила и украшала все остальные его черты. Пустой, как лист гуманитария на тесте по математике, автобус, ехал по все еще слегка достаточно оживленной трассе. Такому человеку как Андрей, привыкшему жить в спокойных поселках сельского типа, завораживающих одним фактом их спокойствия, это казалось какой-то диковинкой. Атмосфера тогда была определенно сказочной. Но присутствовало ощущение, что воспоминания словно выветрились. Это было довольно странно, ведь как шлейф от дешёвых парфюмов, – его, вроде как, и нет, но вот же он, снова перед носом, – и ты, гоняясь за ним в безудержном желании познать, со временем просто теряешь цель и стимул. Ты помнишь что-то значимое, но допускаешь мысль, что его и не было. Помнишь подробности, но не можешь ощутить фон, на котором строилась атмосфера. Единственное, что Андрей помнит достоверно хорошо, это то, как он, сидя под большим окном и из раза в раз смотря на большую березу, ставшую ему спутницей, писал конспекты по биологии. Это был тот предмет, в котором он находил частичку своей души. И, может быть, в такие моменты душа становилась целостной, – от этого и не болела. Последний хороший разговор между ними, который Андрей видел как небольшой островок света среди горечи и неопределенности, произошел после того, как они приехали с экзаменов. В тот вечер, когда атмосфера имела особую интимную отдушину, ну, или Андрею так показалось, они оставались одни в темной квартире, говоря о всяком, лишь бы не об экзаменах. Это было открытое избегание тем, но этот разговор был приятен отсутствием лаконичности в нем и здравой логической цепочки. Нет, он был приятен самим избеганием. Но это было не важно. Прокуренный баритон Яна резонировал со стенами в немного пустой комнате. Его голос настолько завораживал, что почти всегда тема самого рассказа была не важна. Сейчас, например, он рассказывал о походе в морг. Андрею тоже было о чем рассказать, например о его любимых занятиях по ботанике. Он начинал описывать растения, их жизненный путь, и... И на этом душевный разговор обрывался. Собеседнику это не понравилось. Подобное Ян, предусмотреть реально стереотипно, причислял к исключительно женским увлечениям. Обычно, если завести разговор на эту тему, в конце гарантировано будет произнесено укоризненное "Ты пидор?". Это был очень странных ход мыслей для человека знающего, но вполне логичный для присущего индуцированного бреда на постсоветском пространстве. Дорога казалась скучнее, чем когда-либо, поэтому Андрей взял телефон. Неожиданно, но на экране уже светилась белая рамка с текстом, олицетворяющую всю картину их взаимоотношений: "тв приезжвй а я миинут через 15уже выдй". Андрею хотелось бы верить в это сообщение. Через десять минут он был на месте. Глаза слепила уже ставшая привычной вывеска, которая напоминала не только о том, что тут находится, а и о том, что такое вообще существует. Ведь баров для Андрея не существовало, он никогда не притрагивался к выпивке, а в компаниях... В компаниях он вообще не был. Он бы сам туда зашел, но сам факт таких мест вызывал у него ужас. Он не интересуется тем, что происходит внутри, и как бы он не хотел бы ускорить выход оттуда Яна, никогда бы не осмелился туда ступить. Ничего не оставалось, как оповестить Яна о своем приезде в сообщениях. А следом он сел на лавку почти напротив. Он чувствовал, что является полной противоположностью этого места. Как и противоположностью Яна. Одно его имя вызывало у Андрея мурашки, но он никогда не боялся произносить его у себя в голове. С ним ассоциировалось самое плохое, и тут можно перечислять много, и от этого становится не по себе. Насильственные попытки заставить Андрея курить, всяческие издёвки, побои. Не раз и не два Ян забывал о дне рождении друга, который в свою очередь мог ждать его часами у двери квартиры, чтобы поздравить и отдать подарок. Андрей всегда шел на самопожертвование и разрешал вытирать об себя ноги, сам того не понимая даже не из-за наивности, а из-за своей безграничной доброты. Но вспоминалось ему и самое хорошее. Например, побег к нему домой во время ссор родителей, где он мог спрятаться; самые теплые разговоры; пусть и редко, но весомая поддержка, в который временами так нуждался Андрей. Самым незабываемым моментом стал приезд Яна на его выпуск со школы. Это был поздний май, ещё холодный, не нагретый солнцем, но уже такой теплый после зимы. Самый незабываемый день, ведь приехал он, самый запоминающийся человек, что в один момент сделал все намного лучше и ярче. Казалось, что от вида его зелёных глаз все расцветает ещё быстрее, а от теплых рук расцветает ещё и душа. Их встреча продлилась недолго, но это не помешало укоренить Андрею это воспоминание как одно из самых приятных. Настолько оно было приятным, что каждый раз всплывая в памяти заставляло Андрея скукоживаться от бабочек в животе, улыбаться и пищать, чувствуя невероятное тепло и радость. Он помнит все до деталей, и каждый раз, когда событие напоминало ему о себе, он был не прочь прогнать их все до единого. Он помнил его сухие руки, такие же сухие губы и красноватые глаза после вчерашней выпивки. Но он был трезв. Это напоминало о том, что даже если он оделся для Андрея, пришел ради Андрея и смотрел на Андрея, за его спиной всё ещё стоят бесконечные пьянки и наплевательское отношение абсолютно ко всем. Они не виделись почти как год, и Ян решил сделать ему невероятно приятный сюрприз, и попал в самую точку, Казалось, небольшая гиперболизация всего этого события у Андрея была ещё и из-за долгой разлуки перед этим. Разлука тянулась, тянулась как пружина, которая вот-вот намеревалась соскочить – и вот, соскочила, когда они встретились, образуя всплеск. Этот парень опредленно любил закрывать глаза на ужасные поступки. Или он просто пытался их игнорировать, боясь потерять хорошие. Непроизвольно конечности начинали мёрзнуть, что чётче часов давало знать, как сильно задерживается Ян. Карманы почти не грели, а перчатки Андрей не носил. Невольно он начал прижиматься к рядом стоящему дереву. Воспоминания заставляли его подумать, как бы хорошо было прижаться к родному плечу. Плечу, которое пропиталось сигаретами настолько, что этот запах, как клеймо, надо было отмывать десятилетиями. Несмотря на холод, сейчас ему было хорошо. Дерево молчит, а он, Андрей, не заходится очередным приступом кашля от сигаретной отдушины. Это заставило его невольно задуматься: неужели все отношения такие болезненные? Зачем тогда состоять в отношениях ради какого-то формального счастья? Жизненный опыт Андрея, и даже не личный, был довольно плачевный. С самого детства Андрей был негласно посвящен на созерцание родительских ссор и насильственных актов. Но его мать никогда не плакала. «Может, ей это нравилось? Она ведь просто очень любит моего отца», — всегда отчитывался перед собой парень, придумывая отговорки. Андрей по давно сформировавшейся привычке поднес руки ко рту, чтобы создать фантом их нагрева, дуя горячим воздухом. Обреченно кинув взгляд на дерево, парень с грустью выдохнул. Ведь какое тихое, доброе и дружелюбное бы оно не было, оно его не приобнимет, не укроет. В голове возникла внезапная, в миг показавшаяся Андрею верной, мысль: никто его не укроет и не обнимет. Дорога заметно опустела. Одинокие машины проезжая мимо заставляют содрогаться мелкую морось. Андрей совсем потерял счёт времени. Здесь был только он и дерево, ставшее ему другом. Он уже воспринимал его как одного из своих комнатных подопечных. Тяжёлая дверь бара снова открылась. Послышался знакомый голос. Андрей быстро встал со скамейки, мысленно попрощавшись с деревом, и побежал к Яну. Каким же он был красивым с неоновом свете этой вывески... Было приятно снова видеть его, хоть и в такой кондиции. Алкоголь, хоть и проявлял себя после определенных физических действий, всё равно казался Андрею чем-то таким, чей способ воздействия схож на индуцированный бред. Распахивая свои объятия к сегодняшней странице их взаимоотношений, Андрей побежал к нему, выкрикнув его имя и помахав рукой. – Это что за шпеньдель? – Сказал парень, стоящий возле Яна. Его острые черты лица выглядели так, словно неумело почищенная картошка. "Наверное, девушки находят это привлекательным" – внезапно пронеслось в голове у Андрея. Такие друзья часто бывали у Яна "на одну ночь". И вспомнив то, что у Яна схожие черты, как и у его новоиспечённого друга, он внезапно проникся грустинкой. – А, это... – Ян сдержал паузу, – Брат, мой брат, да. – Брат? – произнесла стоящая рядом, чей голос был похож на звук наждачки, рыжая девушка, – Вы не похожи... Когда Андрей смог услышать и сравнить голоса каждого, а так же рассмотреть их способность стоять, он понял, что Ян здесь самый пьяный. – Мы двоюродные, – сказал ненатуральный блондин, беспомощно выискивая в кармане сигареты. Андрей, смотря на все это, тяжело выдохнул. Он окончательно понял, что не продержит тут и нескольких минут, поэтому поспешно взял Яна за локоть, начиная уводить. А ещё он понял то, что если тот начнет падать, Андрей его не удержит. – Ян, пошли, ты и так задержался на час... – Ты уже уходишь? – прервал парень рядом, скрещивая руки на груди. Андрей был настойчив, поэтому слегка потянув Яна, давая ему ясно понять, что оставаться тут он больше не собирается. И, конечно же, того это не устраивало, и недовольно переглянувшись, он утвердительно процедил: – Мне пора, – после этих слов он не грубо оттолкнул Андрея от своей руки, наконец переняв его идею уйти отсюда, – вы приходите сюда, вот, да, сюда. К следующим выходным Он сделал нелепый шаг, с которого, будь бы он трезв, сам посмеялся бы, а потом с легкой смешинкой и наглостью снова обернулся. – И ты, красотка, тоже приходи. Ты ничего такая, я бы тебе присунул. Та только незначительно смутилась. Конечно, а кто бы не захотел заиметь такого парня, да даже любовника, как Ян? – О чем ты думал? Автобусы уже не ходят, сейчас еще не каждый таксист нас возьмёт... Ян уставше плюхнулся на скамейку, жуя губами сигарету, которую так и не удосужился поджечь. А Андрей остался стоять над ним, возле дерева. – Андрюша, ну расслабься. Не все так плохо, – еле как протянул тот. Андрей любил его состояния опьянения ещё и за то, как он его называл. Но он не имел никакого желания ему отвечать. Он не обижался и вовсе не был расстроен, просто это было бесполезно. Положив плече на ствол того самого дерева, к которому он вернулся как к семье, Андрей достал телефон чтобы найти номер такси. – Ну ты чего, Андрей? – послышался слегка наивный голос снизу. Андрей посмотрел на Яна. Эта ситуация – смех и грех. Такой пьяный, но такой обворожительно красивый. Его волосы слегка закрывали глаза, а губы так смешно мяли трубочку с табаком. Юноша наклонился к нему, и легонько достав сигарету из его рта, незаметно спрятал себе за спину, тихо, смотря в глаза, сказав: – Зачем ты соврал мне? – Я соврал? – тихо и растерянно послышалось в ответ. – Ты соврал. Ты сказал мне, что выйдешь через пятнадцать минут, но тебя не было час. – Час? Правда час? – он выглядел немного нелепо, – Прости, Андрей, я не знал... Я теряю счёт времени... – Как всегда, – тот никогда ему не верил. Он выкинул сигарету в сторону, снова оперевшись об дерево. Ян так и остался сидеть с открытым ртом. Вскоре Андрей нашел номер такси, предусмотрительно записанный у него в заметках. Это было облегчением. – Ты обиделся? – Ян выглядел так, словно готов повторять это ещё много раз. – Не обиделся, – ответил он, пряча телефон в карман и садясь рядом. И снова он встретился с его заманчивыми зелёными глазами, выражающими авантюру. Они хоть раз в жизни были менее красивыми? На лице собеседника появилась глупая улыбка. – Знаешь, что вспомнил? Как ты прибежал ко мне на выпускной с маленьким самодельным тортом. Кореши тогда просили поделиться, спрашивали, моя ли девушка так хорошо готовит, – из уст парня раздался смешок, – Ох, Андрей, ты кем только не был. И девушкой, и братом, и двоюродным братом... – Почему не другом? – юноша слегка подвинулся к приятелю, что бы хоть как то согреться, – Ты стесняешься нашей дружбы? Грустно признать, но эта ситуация полностью показывала то, как выглядели их отношения. Андрей зашел с удобной стороны, ведь пьяный не станет лгать. – Нет, нет... Не то что бы, – замямлил Ян, – Нашей дружбы не понимают... – Нет, Ян. Просто ты не понимаешь нашей дружбы, – говорил он себе под нос. Горячая от выпитого Яном алкоголя рука легла Андрюхе на спину, притягивая младшего и пряча его к себе в куртку. Как же воняло табаком. Андрей был готов снова закалять, но это был не тот случай: запах дыма смешался с одеколоном, успокаивал, даровал чувство безопасности, заставляя расслабиться и даже почувствовать усталость. – Ты замерз? – Я сидел на улице час, как думаешь, замерз ли я? – Ты дрожал... Я ж не знаю, почему именно. Андрей и на этот раз не стал отвечать. Ветер лёгкими порывами раз за разом пытался убрать тепло от Андрея. – Ну чего ты грустный такой? – словно с издёвкой послышался прокуренный голос. – Я не грустный. – Тогда что с тобой? Не отвечаешь, надулся... Тебе же нравится, когда я пьян... Андрей прыснул тихим, но искренним смехом: – Что? – с улыбкой спросил он. – Как что? Разве не нравится? – крепкие руки легли ему на талию, нещадно начиная щекотать, – Нравится же! И снова смех, который Андрей был уже не в силах сдерживать. Он согревал во всех смыслах. – Нет, Ян! Я всех разбужу! Перестань! – Да ну, еще скажи, что тебе не нравится, – и все же он послушался, убирая руки. – Мне... Не успел Андрей договорить, как Ян его тут же перебил: – Такси. Пошли. Они покинули лавку, оставив это воспоминание на ней. – Добрый вечер, нам к одиннадцатому общежитию, пожалуйста, – и тут же Андрей отвлекся на друга, – Ян, садись. Со вздохами, гулом в ушах, как при контузии, и с потемнения и в глазах Ян смог уместиться в маленькую машину. Уже к этому времени он начал жалеть, что выпил так много. Но тут же он отказывался это признавать и всячески отрицал. Так было всегда. А вот жалеть о содеянном уже будучи в трезвом состоянии – традиция. По началу кажется, что нет никакой разницы сколько и что ты выпьешь этим вечером, все будущие боли и невзгоды – проблемы будущего меня, соответственно, волновать тебя уже ничего не должно. И так из раза в раз. Андрей сел рядом. Оглянувшись, он посмотрел на Яна убеждаясь, что все хорошо. Посмотрел в окно. Машина пока стояла на месте, таксист рылся в бардачке. Андрей начал смотреть на пейзаж. Он понял, что этот пейзаж уже выжжен у него на сетчатке, поэтому раздражённо и словно с испугом отвернул голову. На глаза тут же попался Ян. – Как ты? – тихо произнес нежный голос. – Голова болит... – так же тихо ответил грубый, сильно диссонирующий с предыдущим, тон. – Терпи, скоро приедем. – У тебя нет никакой таблетки? – В другом пальто осталась, – с сожалением отвёл взгляд Андрей. – Жаль... Тусклый свет фонарей разливался по салону. Краевиды менялись, и Андрей смог наконец смотреть в окно. Приятный, везде одинаковый запах освежителя незначительно щекотал рецепторы. Хоть запах и приелся, он не раздражал. В этом и была довольно приятная составляющая ночных поездок. Андрей и вправду успел очень сильно их полюбить. Впрочем, как и рядом сидящего человека, чей голос вдруг послышался прямо над его ухом. – Знаешь, я так подумал... Не зря же я на хирурга учусь. Представляешь, сколько вокруг меня будет бегать красивеньких медсестричек, – после этих слов Ян самодовольно улыбнулся, чуть ли не показывая всю свою притворную натуру. – Знаешь, я так подумал: как же я люблю слушать твой пьяный бред... – Почему сразу бред? – Ян наигранно поднял брови. – Потому что я знаю, что на трезвую голову ты так не размышляешь, – сказал Андрей и слегка приулыбнулся. – Все ты обо мне знаешь! – с некой обидой ответил парень, заключая друга в не крепкие, но тёплые объятья. С машины выходит Ян. Его знатно разнесло. Пол не был полом, а небо было не небом – вот так можно было описать это состояние. Он хорошо нагрелся в теплой машине, посему алкоголь его нещадно растаскал, так ещё и конечности онемели. И вот, из уже гудящего такси, показался Андрей. Ныряющий в карман телефон говорил о том, что только что оно было оплачено. Осмотрев Яна, а потом бросив на него недоверчивый, но такой наивный взгляд, он поднял бровь. – Ты не можешь идти? В ответ Ян, отведя взгляд, только отрицательно покачал головой. Вздох, передающий полное отсутствие сил, окрасил эту ситуацию как не очень желанную для Андрея. Не стоит забывать, что сам Андрей не только ниже его ростом более чем на сантиметров десять, и намного тоньше по телосложению. Он сам по себе парень не особо активный, если уж сравнивать с Яном, который в одно время не ленинся и в зал сходить. При этом нельзя сказал, что он, Ян, перекачанный – скорее он просто идеальный. – Доведешь же до комнаты? – сказал парень, еле выставив все слоги по порядку. – А что мне остается делать..? – Андрей просто привык. Поднявшись по ступенькам, которые вели в старую общагу, Андрей постучал в стеклянную дверь. Вахтерша уже скорее всего спала, а значит дверь точно закрыла. А попасть в тепло хотелось. Внезапный звук поворота ключей уже давал приятные надежды на скорейшее возвращение в кровать, но вот недовольный вид вахтерши тут же отогнал эти мысли. – Вы сдурели совсем, или что? – Ну поймите, Зинаида Петровна, не мы первые, не мы последние... – с лёгкой улыбкой на лице сказал Андрей, пытаясь обворожить своей ученической прилежностью. Наигранные эмоции так утомляли. – Сколько раз тебе было сказано не водиться с ним! Хороший, образованный парень, отличник, а сам то с кем повязался! – возмущалась женщина, недовольно махая руками. – Давайте вы не будете ему говорить, с кем ему дружить стоит, а с кем нет, – внезапно в разговор ворвались пьяные бредни Яна. Такая его вседозволенность женщину не устроила: – Так вот и останетесь сейчас спать на улице! – Пожайлуста, пустите нас... – Андрей всё ещё пытался взять любовью каждого взрослого здесь к нему. Осмотрев двоих парней женщина, от жалости к Андрею, все-таки впустила их, открывая дверь. – Спасибо Вам! – еле успел отскандировать Андрей, потому что сам уже бежал с Яном подальше. Андрей старался не ходить темными коридорами общаги. Он бы никогда не высунулся сам в такое время. Но идя с Яном, он чувствовал невероятное спокойствие, словно он был самым защищённым человеком в этом мире. Эфемерная тьма не подбиралась к ногам, а гипотетический кошмар в конце коридора у старого окна полностью пропал из сознания. Это определенно указывало лишь на одно – Андрей очень сильно доверял ему. Пусть в этот момент он и был просто кем-то, кому не всё равно, и кто выручит жертвуя собой же в обмен просто ни на что, он чувствовал лёгкое поднесение. Шаги обоих, что казалось странным, полноценной луной разносились по помещению, не тая в смоле ночи. От Яна пахло одеколоном, в котором можно было услышать ниточки сигаретного дыма. Даже перегар его был не таким, как у других. Это почему-то так тянуло, заставляло сердце биться быстрее, а все внимание заострить на нем. – Устал? От его голоса у Андрея прошли мурашки. А абсолютной тишине, а вместе с тем и бездонной пустоте, его тон как гром прозвучал где-то над головой, а отголоски баритона ещё долго отскакивали от стен, в конечном итоге выходя в окно. – Тащить тебя по лестнице то еще удовольствие... – не грубо ответил Андрей. Не хотел он таить обиду. – Я уже засыпаю... – Это не удивительно, – всё так же держа планку нейтралитета, выдал в ответ тот. И вот, та самая комната, в которой проживал Ян. Аккуратно нащупав ключи в кармане друга, неспеша Андрей открыл дверь. Знакомый коридор уже виднелся перед ним, дело ведь за малым, всего лишь помочь другу лечь. С одной стороны, их в каком-то спектре оттенков испытанных эмоций интимный поход бесцеремонно обрывался при входе в комнату, чем всё и портилось, но с другой Андрей уже сам хотел сбросить некое бремя в виде пьяного тела и отдохнуть. Переступив порог Андрей аккуратно вошел внутрь, чтобы никого не разбудить. Яна тоже пришлось держать, помогая снять ему куртку и обувь. Тот же в пьяном бреду нем ерунду, говоря достаточно громко, поэтому Андрей из раза в раз укоризненно глядел на него, прося потише. Свое пальто Андрей решил повесить рядом, и взяв своего пьяного друга продолжил остальной путь, но теперь уже до комнаты. – Андрей, тебе помочь? – внезапно послышался мягкий голос за спиной. Обернувшись, Андрей увидел того, кого и ожидал. Тот самый парень в очках, о котором он был наслышан, и который постоянно вздорил с Яном. Вот он, пожалуй, его самый главный враг. – Ох, Лёша, я разбудил тебя? Я пытался тихо... – Все в порядке, я просто ещё не привык к здешнему часовому поясу, – после этих слов на его лице появилась успокаивающая улыбка. – Ты иди, я сам справлюсь... Кстати, Макар в комнате? – Нет, он уехал сегодня. Эти слова послужили для Андрея зеленым светом. Раз нет соседа Яна, значит ему точно стоит задержаться, не теряя возможности. – Хорошо, спасибо и спокойной ночи. Открыв дверь в комнату Яна, он увидел привычный беспорядок. Это даже не не резало глаз. Андрей даже находил это забавным. Хоть к кровати путь был перекрыт кучами одежды, и к ней приходилось идти высоко поднимая ноги, это все равно казалось дополняющей особенностью Яна. По крайне мере, Андрей так считал. Комната сама по себе выглядела довольно старой и неаккуратной, как и все в этой общаге. В некоторых местах обои безвозвратно облезли, а на столе огромная куча пакетов и пачек от еды. Только кровать соседа Яна была застелена, что незначительно, но добавляло комнате аккуратного вида. Или, скорее, создавало прикольный контраст. Парень посадил друга на кровать, аккуратно снимая с него толстовку, ведь тот уже совсем засыпал. Обнаженный торс, конечно же, не мог не завлекать внимание Андрея на себя, так и соблазняя его пройтись по коже хотя бы рукой, прикоснуться к нему, разделяя тепло, почувствовать как вздымается грудь при вдохе... Но надеть футболку все же пришлось. Снимать спортивные штаны друга он все же не стал, стоит признаться, он сильно стеснялся. Это ощущение было странным, так как он давно ничего такого не ощущал. Но тут же он нашел другую причину, чтобы себя оправдать: штаны было снять тяжело. Взбив подушку и аккуратно положив голову друга на нее, Андрей заботливо укрыл его одеялом. Его неаккуратно покрашенные волосы уже разбросались по подушке, а глаза были закрыты. И если кто-то скажет, что этот зеленоватый блонд похож на солому, Андрей всё равно будет видеть аккуратно сложенный стог сена. Рука невольно так и тянулась к нему, даже толком не осозновая, к чему хочет прикоснуться. Иногда ему хотелось отдаться этому парню целиком, ускользнуть в его теплые руки, потеряться в обьятиях... Тихо спускаясь вниз, щека Андрея прикоснулась кровати. Он решил лечь рядом, на самый край, чтобы хотя бы на несколько минут, хотя бы чуть-чуть утолить свою нужду в нахождении рядом с этим человеком. Очерчивая интересную форму его ресниц и пробегаясь взглядом по лицу, он все не мог понять, что он любит больше: его темные брови, или его такую изящную горбинку на носу. Он определенно обожал слегка вытянутый овал лица Яна, а от этих крепких рук он абсолютно точно был без ума. Его тело казалось ему вершиной человеческой эволюции, а ноги от одного взгляда зелёных глаз становились ватными, как после целого дня тренировок. Конечно все горазды говорить, какой Ян хуевый, эгоистичный и даже жестокий, но кто как не Андрей знал, что он может быть не таким, просто не всегда. Теряясь в раздумьях и не контролируя свой вездесущий взгляд, он посмотрел на губы. Резко подскочив Андрей сел рядом, бегая руками от своих губ до красных щек, пытаясь прикрыть их непонятно от кого. Сравнивая дыхание, он пытался окончательно выкинуть из головы те кадры горячего поцелуя на улице. Хотелось и плакать и смеятся. – Спокойной ночи, Ян, – тихо на последок произнес Андрей, нежно проходясь рукой по его щеке и поправляя одеяло. На сегодня их встречу приходится завершить, и тихо пробираясь сквозь раскиданные вещи, он незаметно удалился из комнаты. Осталась лишь тишина.