Убийство Бабочек

Воскресенье

      Когда сел на мягкую кожаную обивку стульчика, заскрипевшего под весом, Саша поморщился, только не спешил просыпаться. Ресницы дрожали от попыток, но так и не разъединились.       Глаза невозможно держать открытыми долгое время, если ярко, а ртутная лампа определенно не самое тусклое, что есть в этом мире. Малейший свет бил по глазам, как самый сильный прожектор посреди глубокой ночи. Кирилл отлично знал все возможные последствия передозировки «Бабочки», и как с ними бороться или уменьшить вред для организма. А сейчас ему оставалось только выключить свет.       В палату стал заходить один единственный естественный и мягкий источник света от солнца через пропуски жалюзи, что тут же прикрыл, оставив палату в полутемноте.       Кирилл сел поближе и замялся, не зная, что сказать в оправдание, ощущая на плечах тяжесть сожаления еще с прошлой ночи. Он сжал в кулаках ткань брюк и прикусил губу, нечаянно содрав кожицу. Металлический вкус противным отголоском остался на языке, терпкими объятиями на кончике, как и вчерашние события в голове.       Он просидел в больнице возле Саши почти всю ночь до дня воскресения, жаждущий пробуждения и подтверждения о стабильности его состояния. Наверное, сильнее, чем кто-либо еще в этом мире. Не сомкнул ни на секунду глаз, смотря только на него и на нахмуренные брови. Даже когда полиция пришла, он сидел здесь и давал размытые показания.       Ему так хотелось поскорее услышать недовольные ругательства Саши, неприятные оскорбления, потому что был виноват в случившемся, и получить по руке, едва потянувшись к нему. Саша возненавидит его как и другие люди, которых он предал. Из-за чего иногда, когда тот хмурился сильнее и слегка двигал головой, да и не просыпался, Кирилл неосознанно подрывался на месте, так и оставшийся обрушенным собственными же ожиданиями. Потому что он никак не просыпался, сколько бы ни прошло времени.       А ожидание было мучительным.       Кирилл склонился, когда Саша все же приоткрыл полностью красные глаза из-за лопнувших капилляров.       Наркотик, стоило немного ошибиться с дозировкой, мог здорово навредить организму, а порой довести до летального исхода самым болезненным образом, прожигая все органы вплоть до остановки сердца от болевого шока. Выдержать такое не под силу никому. Если бы ему не попали в артерию, наркотик попал бы прямо под кожу, и смерть от эмболии — это было самым болезненным исходом. Отмирание нервов, некроз, повреждение сухожилий или инфекция — все это было так знакомо Кириллу, но почему-то, когда это не грозило ему, страх заставлял его дрожать всем телом.       Ночь прошла просто ужасно. Тревога съедала его, а ждать было невыносимо. Он никогда не понимал, почему родственники его пациентов так переживают и постоянно плачут, а теперь он сам оказался на их месте, и собственная бесполезность была отвратительна. Он ничего не мог сделать, и врачи только просили его ждать. Теперь Кирилл понимал, насколько это было страшно, когда ты просто ждал и надеялся, ощущая себя абсолютно беспомощным.       Он оставил Сашу только на несколько минут, когда проник в кабинет лечащего врача в поисках анализов, чтобы подтвердить догадки о том, что формула «Бабочки» была неправильной. Это означало, что паленую «Бабочку» производили по разным формулам и толкали по всему городу, учитывая, что наркотик, который принимал Кирилл, был совершенно другим — более безопасным чем то, что вкололи Саше. На шее его был химический ожог от инъекции, скорее всего, наркотик был «грязным» — самого низкого качества. Главное, врач действовал быстро, так что не должно быть осложнений или сепсиса.       Кирилл бездумно схватился за безвольную ладонь Саши, снова ощущая, как влага собиралась на уголках опухших нижних век, раздражая в какой раз слизистую.       Саша очнулся — и этого было достаточно, чтобы ослабить тревогу в груди.       Саша перевел на него затуманенный взгляд, когда тот шумно вздохнул. Его круглые зрачки, ставшие словно солнечным затмением, скрыли всю темную радужку. Он странно надул ноздри, пытаясь разобрать, кто перед ним сидел, а поняв, прикрыл веки и громко хмыкнул.       — Прекрати реветь, — в своей манере прошептал Саша, устало выдыхая каждое слово. — Соплями еще подавишься.       Кирилл послушно кивнул и вытащил из кармана брюк окровавленный от кашля платок, вытер скользившие по красным щекам слезы, в сотый раз кусавшие пульсацией кожу. И Саша заметно улыбнулся, хоть и с трудом.       — Как ты себя чувствуешь?       — Неважно… Что это, вообще, было?       — «Бабочка»… Расскажи мне, что ты чувствуешь сейчас?       — Меня тошнит… И мне тяжело, и я очень устал… Кажется, я чувствую бабочек в животе, — тяжело протянул Саша, как-то удивившись последнему.       Его щеки казались горячими, когда Кирилл аккуратно провел по ним тыльной стороной ладони. Саша ласково потянулся к пальцам, приоткрыл рот, сипло вдыхая холодный воздух.       — Не хочу говорить. Хочу пить…       — Тебе сейчас лучше не пить и меньше напрягаться. Жар усилится вдвое. Бабочки, конечно, исчезнут, а вот боль будет только сильнее, — предупредил Кирилл. — Пока тяжесть не пройдет, тебе не следует пить. Что еще?       — Мне жарко. Голова болит… Это глупо, но мне кажется, что…       — Влюблен, да?       — Я? — не догнал Саша, растерянно смотря на него. — Нет, что ты… Нет.       Кирилл покачал головой, усмехнувшись:       — При нормальной дозе «Бабочка» вызывает чувство сильной влюбленности и слабости. Это просто действие наркотиков, — заявил Кирилл и никак не мог перестать улыбаться, только смотря на открытые глаза и немного потупленный взгляд. — Хорошо. Тебе нужен отдых. Через пару часов будешь в порядке, тогда и поговорим.       Саша кое-как кивнул, но не прикрывал глаза, смотрел на того и слабо улыбнулся. Кирилл и не заметил, как стал перебирать черные кудри, мягко касаясь горячих ушей, заставляя того тяжело поднимать грудь.       Кирилл вздрогнул, когда в палату зашла Светлана — вчерашняя медсестра, сразу потянувшись к выключателю.       — Не включайте свет!       Она удивленно кивнула и кое-как подошла, выставив руки впереди, тогда Кирилл отстранился, держа себя на приличном расстоянии.       Света улыбнулась им и села на край кушетки, что немного прогнулась под весом.       — Как вы себя чувствуете, Александр? Мне принести воды?       — Ни в коем случае!.. — вновь воскликнул Кирилл и смущенно уставился вниз за несдержанность под озадаченный взгляд медсестры. — Эм-м… Хотел сказать, жидкость усиливает действие в два раза. Хоть дозировка не такая большая, наркотик изготовлен определенно в домашних условиях, и изменены несколько компонентов.       — Откуда вы знаете?       — Так получилось, что я… Кхм, я знаю, что изготовитель ошибся в одном из последних двух обязательных компонентов. Сначала должен спасть жар.       — Ох, понятно… Даже я об этом не знала, хотя я работала здесь, когда наркотик был распространен. Надо же, — Светлана почесала затылок, пытаясь не поднимать на него глаз, когда тот весь побледнел.       Кирилл поджал плечи к голове, натягивая улыбку. А потом Света стиснула губы в розовой помаде и все же оглянулась скептически на взволнованного этим Кирилла, заставляя его тяжело сглотнуть.       — Прошу прощения за мою дотошность, но вы звучите так, словно…       — А он бывший хирург, — закончил за нее Саша и все же смог крепче схватить влажную ладонь Кирилла. — Имел дело, так сказать, знает о «Бабочке».       Света только кивнула и начала менять капельницу.       К счастью, после этого она вопросов больше не задавала. Спросила про состояние Саши, и нужно ли ему сейчас что-нибудь, а потом ушла к другим пациентам, когда тот отнекивался на любой ее вопрос.       Саша перевел замыленный взгляд на притихшего Кирилла, что сразу же натянул улыбку.       — Неужели ты плакал все это время?       — С чего бы мне плакать? — усмехнулся в обычной манере Кирилл, скрестив руки на груди. — Мне просто что-то в глаз попало.       — Конечно. Что-то с размером побольше запорожца? — Саша фыркнул, тяжело выдохнув. Он снова прикрыл глаза, не в силах держать их открытыми. — Не вини себя, Кир, я был сам согласен на этот план.       Кирилл вмиг потерял стойкость, и его улыбка медленно исчезла с лица. Он сморщил губы, отстраненно потупил глаза. Что-то тяжелое засело в горле, не давая спокойно дышать. Скрещенные руки на груди вцепились в ткань свитера и сжимали до неприятного натирания кожи.       — Я должен был быть внимательнее. Я должен был быть быстрее. Я должен был тебя защитить. Я не должен был, вообще, тебе предлагать подобное. Но я совсем не помню, как предложил.       Саша любопытно приоткрыл глаз:       — Ты… Не помнишь?       — Нет. Иногда бывает так, что я прикрываю глаза и оказываюсь в совершенно незнакомом месте с незнакомыми мне людьми. Они знают меня и ведут себя так, словно мы друзья. Я смутно помню, что произошло и как я там оказался, — он покачал головой. — И я не помню, как предложил тебе эту идею, и не помню, что произошло после того, как ты упал вчера. Все как в тумане.       — Это странно.       Кирилл пожал плечами:       — Помнишь, ты спросил у меня как-то о последствиях употребления, — он ткнул пальцем себе в лоб. — Я давно уже страдаю провалами в памяти. В любом случае это не имеет никакого значения. Даже если я этого не помню, это все еще моя вина.       — Эй. Не думай, что я зол на тебя или вроде того. Я не злюсь и не виню тебя в произошедшем. В особенности после того, как ты тут рыдал несколько часов надо мной и мешал мне спать.       — Саша, я… — он опустил виновато голову на пальцы с обкусанными ногтями, порванными заусенцами до крови и со следами от зубов. — Я виноват. Я знал, что так может случится, но рискнул тобой.       — Ничего себе. А я тебе что, маленький мальчик, который не знал о возможных рисках? — Саша сипло посмеялся. — Перестань брать все на себя. Ты помог мне, спас мне жизнь. Разве этого недостаточно?       Хватать воздух ртом становилось все труднее, пока шмыгал болезненно зудящим носом, стараясь унять дрожь во всем теле. Соленые капли падали на белую простынь, когда Кирилл сгорбился.       — Я все время, — говорил он, почти задыхаясь, — заставляю кого-то страдать, даже если этого не хочу. Я просто… Хотел помочь.       — Прекрати, Кир.       Кирилл кое-как втянул носом больничный запах, пропахнувший знакомыми препаратами, и, набравшись храбрости, все же посмотрел в темные глаза. Саша долго молчал, не разрывая зрительный контакт, а потом кое-как протянул руку ближе.       Он слегка улыбнулся:       — Черт, сложно рукой двигать. Подвинься поближе.       Кирилл осторожно приложил его горячую ладонь к мокрой щеке, поглаживая костяшки.       — Я себя неплохо чувствую, — снова заговорил Саша, с трудом стерев пальцем скатившуюся слезу. — Уверен, ты не спал и чувствуешь себя намного хуже. Тебе нужно отдохнуть. Со мной ничего не случится.       Кирилл еле как улыбнулся, посмеиваясь, хотя смеяться ему не хотелось от слова совсем.       Теплые пальцы нежно ласкали рыжие волосы, приближая его все ближе и ближе. Саша не говорил ни слова, и ямочки появились на щеках. Кирилл, тяжело сглотнув, потянулся сам безо всяких намерений, подавшись вперед, прикрывая ресницы, почувствовав холодный кончик носа и тяжелое дыхание.       Шершавые губы сухие, щетина колючая. Пульсация остротой на губах, щипание красноты на скулах, одурманенные мозги и одно единственное желание ощутить хоть немного спокойствия после ночи съедающей тревоги.       В кармане зазвонил телефон.       Мокрые ресницы тяжело расплелись, выронив соленую каплю, быстро стекающую по смуглой щеке.       Кирилл тут же отстранился. Саша насмешливо хмыкнул, когда он отрешенно извинился и вышел из палаты.       В коридоре уже посмотрел на экран растерянным взглядом. Не чувствовал ни себя, ни других, нечаянно наткнувшись на кого-то.       Звонил контакт «Н-лаб».       Он принял вызов, пытаясь вернуть в голос уверенность и легкость. Хоть ему это совсем не давалось, главное, Настя была настолько увлечена, что не заметила этого вовсе:       — Кирилл, я правда проверила несколько раз все волокна, что вы мне передали. Но всегда один и тот же результат!       Кирилл помотал головой, охлаждая рассудок, ногтями впиваясь в ладонь зажатого кулака, чтобы понять все ее слова.       — И какой результат?       — В общем, пару из них не были волосами, это ворсинки веревки и одежды. Предположительно искусственная кожа. Есть еще другие волосы, черные волоски, но принадлежат животному. Скорее всего, коту. И… Ваш первый принесенный волос идентичен с волосом Анны, который вы взяли с трупа.       Кирилл облокотился о стену, ковыряя взглядом туфли. Он поджал губы, стараясь спрятать дрожащую руку в кармане брюк, чтобы не видеть собственное бессилие.       Ответное молчание в трубке становилось для него большим невозможным и болезненным грузом, давящим на нетрезвую голову. Рот просто не открывался без применения силы, никак не мог пошевелить губами, чтобы ответить.       — Ты… Ты уверена?       — Судмедэкспертиза не может врать! Это волос Анны.       Кирилл сбросил вызов, потерев переносицу.       Снова тупик.       Телефон вновь завибрировал, но на этот раз сообщение было от Орла. Просто адрес и слово «Быстро».       Кирилл нахмурился и посмотрел на сидящего на стульчике полицейского, который охранял палату Саши. Он не хотел оставлять его ни на секунду, боясь, что Саше может стать хуже. С ним может что-то случиться. И сердце беспокойно колотилось.       Кирилл доверял своей интуиции, но старался сейчас не обращать внимание на тревогу, саднящую грудь. Он решил направиться по адресу, в последний раз посмотрев на дверь палаты. Саше нужно отдыхать, а Кирилл не хотел попадаться ему на глаза.       По этому адресу находилось заброшенное двухэтажное здание за городом. Возле уже толпилось несколько его людей, выносящих трупы в специальных защитных костюмах и масках, и Кирилл сразу же понял, что эта лаборатория по производству наркотиков.       Он тяжело выдохнул, убрав пистолет обратно.       Он зашел внутрь, не обращая внимания на подчиненных, осторожно отодвинув повсюду висящую клеенку и остановился посередине комнаты, где стояли столы с приборами и колбами, а рядом лежали несколько мертвых людей. Кирилл обошел лужицы крови, подойдя к Глебу, стоящего к нему спиной, смотрящего за тем, как мертвецов тащили за ноги к выходу с другой стороны здания.       Глеб глянул на него через плечо:       — Взглянешь?       Он пнул одного из лежащего, чтобы перевернуть его лицом к Кириллу.       Кирилл натянул перчатки и опустился на корточки, чтобы рассмотреть незнакомое лицо. Краем глаза он подметил, что, в отличие от других, у мужчины было целых три пулевых отверстия: одно между глаз, второе и третье под коленями. Значит, успели допросить? Но, когда приоткрыл ему рот, понял, что тот тоже перекусил язык.       Он не нашел никаких отличительных черт, чтобы понять, был ли этот мужчина ему знаком, и Кирилл посмотрел на Глеба, спокойно курящего в сторонке, словно здесь пару минут не было бойни.       — Фуксис, — лаконично заявил Глеб на вопросительный взгляд, а потом кинул ему маленький пакетик с наркотиками. — Что скажешь?       Кирилл высыпал немного порошка на палец и потер им по зубам. Он слегка поморщился, пытаясь понять, что это, а после выплюнул в сторону скопившуюся слюну. Он встал, пока Глеб ждал ответа на свой вопрос, оперевшись плечом о стену.       — Героин, но разбавленный. Крахмал и мука. В процентах героина только двадцать три. Ну, и жмот же этот Фуксис. Кто он такой?       — Что ж, — начал тогда Глеб, — Фуксис работает на… Работал на Картавого.       — Картавого? Я думал, он уже издох в тюрьме, ему же впаяли пятнашку.       — Я тоже так думал, но Картавый несколько лет назад вышел на свободу по УДО и залег на дно, а потом снова собрал себе людей. В том числе тех, кто с ним сидел в одной камере, — объяснял Глеб и отошел, чтобы дать подчиненных вынести на улицу Фуксиса. — Мы уже поймали Фуксиса, Финансиста и Ржавого. Картавый старался не отсвечивать, закупался героином у Лаванды, а потом здесь и в нескольких других лабораториях наркотик разбавлял и продавал в городе. Мы вышли на них через Коня. Мне должно быть стыдно за то, что мне пришлось просить помощь Шебеки, но оно того стоило. Все равно все сделки проходили на их территории.       — Ну, а ты каким здесь боком? Или они не платили тебе проценты с продажи?       — Они скрывали от меня, что разбавляют героин и продают больше, чем покупают. Они делали это пару лет, и это меня сильно огорчило.       Кирилл кивнул:       — Понятно. Не только Фуксис здесь жмот.       Глеб криво улыбнулся и покачал головой:       — Я просто пытаюсь выследить Лаванду через его дилеров. Вот так и узнал о Фуксисе и о его махинациях с подельниками.       — То есть, ты хочешь поймать тех, кто производит «Бабочку», еще и Лаванду в придачу? — Кирилл хмыкнул. — За двумя зайцами погонишься…       — Знаю, — прервал его Глеб.       — Хочешь, чтобы я еще и этим занялся? — спросил Кирилл. Глеб только шире улыбнулся, отчего он тяжко вздохнул. — Ты много от меня требуешь. Я еще не успел допросить родственников Меделянской о ее алиби.       — Это дело не в приоритете, — Глеб развернулся и пошел к выходу. — Этим разбирается полиция и Милюкова, с алиби они и без тебя разберутся.       — Ты сам знаешь, как работает Милюкова, — Кирилл постарался его догнать, недовольно хмурясь. — Если Анну убили из-за «Бабочки», а это точно так, ты сам понимаешь, ваши папки пропали, то значит, ты можешь быть следующим!       — Милюкова тоже может быть следующей, так что ради сохранности своей шкуры она будет из кожи вон лезть.       Глеб открыл дверцу машины, где на водительском месте сидел Синица. Кирилл сел на соседнее место, и тогда они тронулись.       — Не говори глупостей, — продолжил Кирилл. — Твоя безопасность сейчас в приоритете. Я займусь убийцей Анны, пусть твои люди займутся «Бабочкой» и Лавандой.       — Разве нам что-то даст проверка алиби… — Глеб запнулся. — Как ее там?..       — Меделянская не убивала ее. Убил ее кто-то другой, и ты это прекрасно понимаешь. И этот кто-то явно либо связан с тем, кто проник к тебе в кабинет, либо является им сам. Так что Меделянская могла бы описать убийцу.       — Мне нужны доказательства этого, Кир, без них это просто очередное предположение.       — Хорошо, — Кирилл скрестил руки на груди. — Экспертиза найденного в твоем кабинете волоса будет достаточным доказательством?       — Возможно.       — Волос принадлежит Анне.       — И что дальше?       — Если мы свяжем слова Меделянской о любовнике Анны и то, что ее волос оказался у тебя в кабинете, можно предположить, что ее любовник напал на тебя. И есть вероятность, что он и убил Анну.       — Все еще предположение, основанное на лишь косвенных и причем не совместимых фактах, — Глеб покачал головой. — И то, что Меделянская, как ты сказал, пахнет духами Анны и моющими средствами, ничего не дает. Найдешь более весомые аргументы, тогда и поговорим. Или они у тебя есть?       Кирилл хотел было сказать что-то еще, но стиснул губы в полоску.       Глеб тогда кивнул:       — Вот видишь. Милюкова должна уже быть в «Среде» с отчетом о вскрытии и всех улик, найденных в доме Анны. Ознакомишься с ними?       — Конечно, — Кирилл указал на него пальцем. — И тогда я тебе точно докажу, что я прав!       — Ладно. Давай лучше поговорим о том, что произошло вчера. Мне сказали, что ты вызвал скорую. Что случилось?       — На Сашу напали, вкололи ему наркоту.       — И как он?       — Сейчас лучше.       — Зная тебя, — начал Глеб недовольно, — ты явно смог достать анализы, чего бы тебе этого не стоило. Что за наркотик?       — «Бабочка», — Кирилл хмыкнул, когда Глеб задумчиво глянул в сторону. — С учетом того, что твой клуб хуже, чем наркопритон, думаю, ее толкают там уже давно. Проверил бы ты своих людей, как-никак пробрались к тебе явно с помощью твоих же людей.       — Какой головняк…       Глеб вытащил пачку сигарет, хотел уже втиснуть сигарету между зубов, как Синица заявил:       — Эу, папаша, мне и так твой сын вчера устроил допрос из-за запаха табачки, он мне так скоро голову скрутит.       Глеб вздохнул и убрал сигареты подальше.       Когда они приехали, зашли через черный вход сразу же в подвальное помещение. В темном коридоре уже стояла Милюкова с несколькими папками по делу.       — Че так долго? — огрызнулась она, пройдя в кабинет Глеба, когда он открыл дверь ключом. — Бархов меня живьем сожрет, если узнает, что я с вами делюсь подробностями.       Кирилл фыркнул, сев на мягкий диван, сразу же начиная осматривать материалы дела, пока двое стояли рядом и о чем-то спорили.       Отчет о вскрытии подтверждал его слова о том, что Анна умерла от асфиксии из-за того, что захлебнулась кровью от пореза на шее. Остальные раны и травмы были сделаны уже после смерти. Тело перетащили в спальню, в гостиной нашли множество следов отчетливых, так и не очень испачканной в крови обуви. Все замки не были взломаны, ни выбиты, а все камеры у входа были отключены. Отпечатков пальцев не было даже Аниных и ее домработницы, значит, гостиную все-таки тщательно вымыли. Но в комнате с трупом были отпечатки всех, кто жил и работал в доме.       Расшифровка допроса Меделянской и ее нескольких родственников, которые должны были предоставить алиби, были бесполезны. Нина отнекивалась и утверждала, что ее не было в тот день на работе, а родственники подтверждали, но близким людям не стоило верить наслово, потому что очевидно никто из них не хотел, чтобы ее обвинили в осквернении трупа или даже убийстве.       Кирилл задумчиво отложил папки и шумно вздохнул, привлекая внимание двоих. Они повернулись к нему, и он раскрыл глаза в недоумении:       — Что вы на меня смотрите?       — Что скажешь? — спросил Глеб, косо глянув на папку рядом с ним. — Есть идеи?       — Я вам что, ищейка? — пробубнил Кирилл, и Милюкова фыркнула, скрестив руки на груди. — Я только подтвердил свои догадки.       — Удиви.       — Я все еще уверен, что Меделянская причастна только к сокрытию улик и переносу тела с места преступления, а также к ранам, нанесенных уже после смерти Анны. Теперь я уверен, что она видела убийцу и, скорее всего, была в сговоре с ним, так как замки не сломаны. Может, через забор мог перелезть, но открыть дверь не смог бы без помощи. Бархов не в счет, у него алиби — в это время он находился с любовницей в другой части города. Значит, осталась только Меделянская. Предполагаю, что она изначально знала, в какой день и время все это произойдет, отключила камеры и открыла дверь убийце.       — Есть смысл, — Милюкова цыкнула. — Следы на полу принадлежат человеку с сороковым размером обуви, а у Меделянской только тридцать седьмой.       — Да. Важно то, что она понимала, что ищет убийца, поэтому и сфабриковала место преступления, словно убийца долго искал папки.       — Зачем? — спросил Глеб.       — Наверняка потому, что убийца изначально знал, где они находятся, а это значит, что либо он был знаком с Анной, и она ему рассказала, либо он знаком с тем любоником Анны, которому Анна доверяла, — он запнулся на секунду. — С учетом того, что Анна уже знала, что с ней произойдет, и не попыталась скрыться, значит, ее шантажировали чем-то действительно серьезным, поэтому я не удивлюсь, если ее заставили прибрать к рукам папку Глеба. А после, когда она ее получила, ее убили.       Глеб осторожно оперся поясницей о рабочий стол и прикрыл с тяжелым вздохом глаза:       — Нам осталось выяснить, как выглядит убийца.       — Ага, — Милюкова раздраженно поморщилась, — только для начала надо выбить показания из Меделянской.       — Надо понять причину, почему она так с ней поступила, — заявил Кирилл и посмотрел с ехидством на Милюкову. — Кому-то придется просидеть в архиве за делами, где фигурировала Анна.       Милюкова цыкнула.       — А еще, — продолжил Кирилл, указав пальцем на Глеба, — присмотрись в своим людям. Раз любовник Анны знал, где твоя папка, то кто-то сливает информацию, да и еще помог или сам пробрался в твой кабинет. Сто процентов это кто-то из твоего окружения.       Глеб кивнул:       — А ты что будешь делать?       — Мне надо выяснить, кто распространяет «Бабочку».       — Есть мысли?       — Начну с тех, кто вколол эту дрянь Саше.       — Ты же просто хочешь помочь ему, — Глеб покачал головой. — Даже если бы это была не «Бабочка».       — Одно другому не мешает, да и я обещал ему разобраться с тем, кто его преследует, — Кирилл встал с насиженного места и отряхнулся. — Мне нужны видео с камер наблюдений.       Когда Милюкова ушла с материалами дела, Глеб повел его куда-то вглубь коридора и открыл потайную комнату, замаскированную обоями. В полутемноте ее было сложно заметить, и обычный человек не смог бы найти ее.       Глеб задумчиво открыл дверь, заскрипевшую противным скрежетом в голове, давая рассмотреть пыльную комнату, где гудел старый кондиционер.       Кирилл любопытно перевел взгляд на Глеба, а тот только решительно подтолкнул его, заходя следом.       — Плохо выглядишь, — заявил Глеб. — Снова кошмары?       Кирилл, проигнорировав его, осматривал каждый уголок, в попытках вспомнить хоть что-то из этой части «Среды». Но так и не мог ничего припомнить, потому что клуб был построен уже после теракта, пока его здесь не было. Это просто пустая трата времени.       Глеб посадил одним рывком его за плечи на кресло, пока Кирилл не успел продырявить потолок взглядом, привлекая внимание теперь к старому компьютеру, что шумел достаточно сильно, будто бы еще пару секунд и не выдержит — на помойку сразу.       — Ты в порядке? — неожиданно спросил Глеб с беспокойством, выгоняя прочие мысли.       Кирилл странно усмехнулся.       Конечно, не в порядке, но он не стал отвечать.       — Знаешь, когда мне сказали, что тебе пришлось вызвать скорую для Саши, ты мог бы позвонить мне. Я бы мог приехать.       — И что ты сделал бы? Сидел и ждал со мной? — отмахнулся Кирилл, не сводя взгляда от блестящих волнением серых глаз, которые вызывали только смешанные чувства. Он кое-как улыбнулся. — Я вызвал полицию, так что тебе лучше было не отсвечивать.       — Я понимаю, что от моего присутствия ничего бы не изменилось, но я мог бы просто быть рядом. Помочь…       — Не нужна мне твоя помощь, — прервал его Кирилл. — Я сам разберусь.       Глеб как-то вымученно выдохнул, приподнял жалобно брови и посмотрел на того так, что сердце невольно забилось чаще. Кирилл отвернулся, стоило щекам снова покраснеть.       — Я ведь переживаю за тебя.       Кирилл тяжело сглотнул образовавшийся ком, не смея разорвать зрительный контакт. Он помрачнел, сжав челюсти до скрипа зубов. Глеб озадаченно отстранился, опустил подбородок, уставившись в пол.       — Не ври мне, Глеб, — заявил Кирилл. — Может, я не всегда понимаю чувства других людей, но я хорошо распознаю, когда мне врут.       Глеб несмело кивнул головой, спрятав руки за спиной, тогда Кирилл окончательно замолчал. Не смотрел в ответ, хотел было уйти, но встал на месте, привлекая к себе внимание. Глеб нерешительно посмотрел на него через плечо, словно обдумывал, что сказать, но потом все же вышел.       Кирилл посмотрел на компьютер с созданной программой, что хранит всю базу данных города. От банальных переписок в социальных сетях до информации о каждом переводе с банковских счетов.       Кирилл, конечно, предполагал о чем-то таком, но даже не думал о целой программе по вычислению человека и составлению досье на каждого посетителя, где хранилась база данных с видео, фотографиями, сообщениями, аудио и другого, что находилось на камерах и в Интернете.       Кирилл надеялся просто о надежных камерах с высоким качеством, а удачно напоролся на целый клад, что невероятно облегчит поиски той суки, из-за которой Саша сейчас находился в больнице. Хотя, наверное, также можно сказать о самом Кирилле. Надо же, подверг его опасности, так еще отпустил виновника. Так могла поступить только конченная скотина.       Так мог поступить только Кирилл.       Кирилл согнулся, подперев одно колено к подбородку, и стал рассматривать белый интерфейс, что появился сразу после загрузки рабочего экрана. Он совершенно не помнил, как пользоваться программой, хоть и создал ее сам в девяностые, когда техника начала только-только появляться в стране.       В верхнем уголке было написано, что это поисковая система «Среда». Неужели Глеб совсем не имел фантазии, раз назвал клуб названием программы Кирилла. И зная себя, он не просто так назвал ее «Средой». Среда что-то значила для него.       Он нервно подергал мышкой, когда загрузилось все остальное: табло с поиском, разделы видео, аудио, сообщения, камеры, счета и другое, а потом несколько досье, закрепленных недавно. Кажется, это должники Глеба, которые залегли на дно, а следом подсчитывалось далеко не три сотни человек любителей азарта.       Найдя нужную камеру из сорока в холле, что могли разобрать каждый шаг посетителя в одном огромном здании с нужным ему местоположением, Кирилл забил примерное время и стал искать нужный фрагмент.       Внимательно смотрел, чтобы ничего не упустить из виду. Вот он увидел Сашу, как тот остановился, некоторое время пытался найти кого-то и после упал, захлебываясь в собственной рвотой.       Пересмотрев пару раз отрезок видео, Кирилл понял, что отсюда совсем не видно, кто ему вколол наркотик. Пришлось искать еще пару камер, где можно увидеть этот момент, но все результаты расстроили окончательно. Лица было практически не видно.       Он нашел более отчетливый фрагмент, обвел мышкой нападавшего и кликнул на кнопку «Идентификация».       Компьютер издал противный звук — «Идентификация не успешна».       Кирилл нахмурился и попытался найти еще пару моментов, но все было так же. Он тяжело выдохнул и решил нажать на вкладку «Обширный поиск».       «Похожие люди… Загрузка».       Через пару минут долгой и щекотливой загрузки появились несколько досье с похожими людьми. Список был длинным, и их предстояло всех проверить. Взяв телефон, Кирилл написал нескольким подчиненным, чтобы они проверили их местоположение в тот день, скинув каждому по три идентификационных номеров.       Кирилл скосил глаза на фрагмент.       «Идентификация успешна».       «Александр Скворцов».       После загрузки высветилось табло с разделами информации. После персональных данных, загрузились недавние счета с карточки и адресов, где они производились. Переводил деньги он двум людям, сначала Петру, после и другому коллеге.       Высветились телефонные данные, кто звонил, откуда и когда. Почти все звонки от Кирилла, представителей банка и разных мошенников, которых тот сразу блокировал: Сашей мало кто интересовался.       У Саши нет социальных сетей, но в разделе было пару фотографий и его упоминаний из страничек других пользователей. Например, со страницы Кристины, сфотографировавшей коллег во время какого-то корпоратива, когда тот сидел далеко почти что за кадром с недовольным лицом и со стаканом томатного сока.       Кирилл поглощал каждую крупицу информации, сгорбился над экраном и не моргал, пока глаза не стали непроизвольно слезиться. Он бездумно крутил колесико мышки вниз, провожая взглядом фотографии. С каждой последующей Саша становился все младше и младше, вводя Кирилла в смешанные чувства. Лицо худее и глаже, волосы все короче, плечи становились узкими.       Он дошел до конца досье с фотографиями Саши.       Он решил просмотреть другую вкладку. Информация в сводке с компроматом для группировки состояла полностью из «Данные удалены». Он пролистал до конца, пока не наткнулся на самое первое преступление. И оно было единственное, не удаленное из базы данных, скорее всего, потому, что было официально задокументировано в полиции.       Но данные были несколько раз изменены, и в материалы дела постоянно добавлялось что-то новое. Дело вел Евгений Скворцов, а убитым был его родной сын — Михаил Скворцов. Причина смерти передозировка «Бабочкой». Кирилл нахмурился, читая одновременно две версии дела, сравнивая их. В первоначальной версии обвиняемым был Саша, отчет о вскрытии показал передозировку «Бабочкой», но уже во второй версии вину взял Кирилл, а причину смерти указали смерть от кровопотери из-за ножевого ранения.       Но ни в одной из версии не было мотива. Почему Саша напичкал своего сводного брата наркотиками? Ни малейшего намека.       Кирилл вышел обратно на главный экран.       Карябая потолок унылым взглядом, Кирилл откинулся на спинку стульчика. Что же случилось? Почему так произошло? Сейчас думать об этом было бесполезно.       Кирилл прикусил губу до слабого вкуса крови и пульсации. Что, если Саша тоже мог быть жертвой преследования того, кто убил Анну? Кирилл потер переносицу. Это было маловероятным, но факт того, что в деле присутствовала «Бабочка», вызвал подозрения.       Экран погас от долгого неиспользования, и Кирилл увидел свое отражение. Он распахнул глаза, когда в голову пришло осознание. Дрожащими пальцами он набрал в поиске свои данные. Глупо надеяться, что в собственной программе будет его же досье, но проверить стоило.       Загрузка долгая, заставившая сжать губу до крови в ожидании.       Перед ним и правда высветилась иконка, однако на фотографии, обычно взятой из действующего паспорта, нашелся маленький мальчик лет десяти. Фото из фотоальбома, которым уже никто не пользовался.       В этом что-то неправильное, ведь в детстве Кирилл не любил фотографироваться, а на этой улыбался во все имеющиеся зубы, словно произошло что-то невероятно хорошее. А если хорошо приглядеться — мальчик вовсе на него не похож. Прямые волосы, чистое лицо без веснушек, пухлые губы и живые… Зеленые глаза.       Кирилл нервно протер даже очки, но почему-то мальчик все не менялся. И самое главное — у того нет шрама Кирилла. Он притронулся к нему, чувствуя его выпуклость под подушечками пальцев. Шрам, что стеснялся и ненавидел все детство.       Он нерешительно кликнул на досье, и компьютер еле заработал. Чем больше информации, тем дольше загружалось, а тут сразу же появились данные.       И ничего, кроме особо малой персональной информации.       «1975-1983».       Кирилл медленно опустился на спинку кресла, не сводя взгляда с даты смерти.       Юнусов Кирилл Витальевич умер в восьмилетнем возрасте от кисты в голове. Кирилл осторожно притронулся ко лбу, когда вспомнились слова Саши о книге матери. «Чуть не умер от кисты в голове». Ошибки не может быть.       Тогда кто такой Кирилл на самом деле? Тот, кто занял место этого мальчика в семье Юнусовых после смерти старшего сына? Тот, кто взял его имя, его внешность, его судьбу и его жизнь? Кто он такой?       Кирилл почувствовал озноб, не щадящий конечности, не дающий здраво мыслить, заставляющий потерять себя.              Туман сгустился, обвивая ступни прохожих неприятным мокрым осадком.       Кирилл из раза в раз догонял и пинал камушек еще сначала закоулка. Он на мгновение задумался, а потом закурил сигарету, не смотря на людей, что спешили домой, в последнюю секунду уворачиваясь, чтобы не толкнуть случайно соседнее плечо.       Кирилл пнул камень сильнее, и тот ускакал на дорогу под колеса чьей-то машины, что в какой уже раз остановилась в пробке.       Кирилл, медленно остановившись, тяжело выдохнул сигаретный дым с искусанных губ, ощутив терпкость на ранках, наконец поднял голову вверх, рассматривая затянувшиеся тучи на небосводе.       Шел мелкий снег, щипая кожу щек и кончик розового носа. Погода в городе как всегда удивляла даже видалых людей, заставляя их морщиться и быстрее возвращаться в уютный и теплый дом. К семье.       Теперь Кирилл не знал, была ли у него когда-то семья?       Выкинув окурок, потушил носком туфли и решительно зашагал в сторону нужного здания. На парадной лестнице почистил туфли от смешанной грязи со снегом и зашел в помещение.       В холле снова достаточно пусто, иногда проходили мимо дежурные врачи, не обращая внимания на новое лицо, словно его здесь и нет. У одной медсестры он попросил халат и разрешение, напугав до чертиков резким появлением, тогда и пошел в нужную палату, чувствуя, как замерло сердце.       Как ему смотреть в глаза Саши?       Этаж был полностью пустой, время уже позднее, так что все пациенты находились по палатам. В больнице тихо и отстраненно холодно, пока шел по кристально белым коридорам, слыша каждый стук шагов, которые обычно никто не замечал.       Кирилл зевнул, натягивая на плечи халат. Глаза закрывались сами по себе, столько дней без нормального сна не шло ему на пользу.       На скамейке, облокотившись о стену, спал полицейский, что охранял Сашину палату весь день. Кирилл недовольно нахмурился, подойдя к тому поближе. Он требовательно потрепал его за плечо, хотел высказаться, но полицейский только безвольно уронил голову на плечо, никак не просыпаясь.       Кирилл схватился за плечи, потряс сильнее, похлопал по щекам, и когда ответа не последовало, подскочил на месте и развернулся, скинув халат.       Дверь в палату оказалась запертой изнутри.       Два размашистых рывка ногой — и дверь слетела с грохотом с петель, пронося звук эхом по всему этажу.       Свет проник в палату, осветив силуэт с блеснувшим ножом в руке. Кирилл поднял брови, смотря, как тот ловко перебросил нож в другую руку и подскочил на месте. Замахнувшись вперед, рассек лезвием воздух мимо от ушедшего в сторону Кирилла и не успел перестроиться, чтобы вонзить в бок, как Кирилл ударил его по лицу.       Кирилл моментально схватился за грудки толстовки покосившегося незнакомца, не дал так просто уйти и размахнулся, врезая чужую голову о косяк двери.       Кирилл замер на месте, когда раздался сиплый женский стон бессознательно упавшего на холодный пол.       Он небрежно перевернул ее ногой с живота на спину, замечая миловидные черты, что корчились от боли.       — Женщина? — удивленно протянул он и откинул в сторону выроненный нож, когда та потянулась дрожащей рукой к оружию. Кирилл снова повалил ее, оглушил, треснув по лицу, выбивая болезненные всхлипы, а потом присел на колено, рассматривая лицо. — Подумать только, нападать с ножом на беззащитного человека.       Кирилл усмехнулся, поддавшись вперед, потянулся к кепке, хотевший посмотреть на цвет волос, как сзади послышался неровный шаг, заставив сердце замереть.       Напарник?!       Следом боль от удара и звук битого стекла.       Перед глазами все в тотчас размылось, а голова запульсировала в невероятном оглушающем удушье. Он потянулся к макушке, осев на пол, когда женщина кое-как встала с помощью кого-то, на кого никак не мог поднять глаза.       На подушечках пальцев блестела красная жидкость, когда он размазал ее между ними. Тело не слушалось, пьянело от каждого шороха и лишнего движения. Ничего не слышно. И вдруг что-то запищало в ушах, когда кровь, стоило склонить голову вниз, закапала на плитку.       Кирилл щурился и тут же открывал глаза до болезненного жжения, чтобы все разглядеть. Чертова ваза вдребезги осколками валялась рядом.       Облокотился на руки, вытянулся, вытолкнул себя назад, чуть ли не попятившись, резко притормозил, оперся о проем всем телом, заскрипел зубами и втянул болезненный воздух.       Кирилл посмотрел на Сашу. Тот был в порядке и все еще спал.       По лбу стекала струйка крови, он быстро вытер ее, размазывая по всему лицу и хищно улыбнулся, когда поймал фокус на мелькнувшей фигуре в конце коридора, пока другие пациенты пытались понять, что происходит.       Пару шатких шагов — и тело снова заработало по его воле. Ноги перестали быть ватными, стены не расплывались, а легкие горели от бега. Он разгонял воздух, чувствуя, как во всех конечностях шумела кровь от внезапной погони.       За пару секунд уже у лестницы, спрыгнул с ее пролета, ловко перескочив несколько ступенек, чуть ли не врезавшись в стену на повороте. Слышно только быстрое шлепанье о плитку, когда он поравнялся с убежавшей от него женщиной.       Его оскал стал шире, стоило схватить ее за капюшон, одним мазком затормозив прямо перед началом холла. Кирилл повалил ее с глухим ударом на пол, навалившись сверху, смачно ударив по челюсти, выбив ей зуб. Она вскрикнула, не растерялась и вцепилась в тонкую незащищенную шею острыми ногтями, разрывая до кровавых следов.       Кирилл озлобленно клацнул зубами, схватился за губы и нос и тряхнул головой о пол, вызывая испуганные крики сзади дежурных. Ногти разрывали губы, горло и подбородок, пока та не схватилась за рыжий затылок, и женщина не ударила его о свой твердый лоб, отряхнув от себя, когда в голове снова пронесся невыносимый гул от боли.       Она успела встать на ноги, когда Кирилл вскочил, марая кровью из носа всю рубашку.       Женщина силой оттолкнула подбежавшего охранника, пытаясь добежать до дверей выхода. Только пальцы коснулись ручек, как ее оттянули назад за волосы и ударили по лицу, разбивая нос.       Она попятилась назад и с грохотом упала за ресепшн, повалив на себя какие-то документы.       Кирилл пытался отдышаться, краснея от каждого движения. Вытер смешанный пот с кровью, прожигая взглядом перепуганных людей, отходящих от них подальше. Он сплюнул кровь, чувствуя боль в каждой косточке при любом движении и вдохе. Боль и головокружение застилали ему всю видимость, а слабость с каждой секундой давала все больше о себе знать.       Кирилл сделал шаг вперед, когда тишина становилась все длиннее, попытавшись глазами найти напарника женщины — его нигде не было видно.       Если бы не забыл пистолет в машине на парковке, прострелил бы ей колени и дел-то.       Он сделал еще один глубокий вдох и наступил на последнюю плитку, разделяющую его от цели.       Как гром среди ясного неба она появилась прямо перед его носом, не давая среагировать.       Все произошло слишком быстро — блестящее лезвие искрой хлестнуло его по правому веку, забрызгивая смешанной жидкостью глаза и крови бумагу документов.       Его собственный крик слишком оглушающий.       Кирилл свалился на пол, схватившись за рану, не ощущая ни глаза и ни век, продолжая истошно кричать.