Обман с доставкой в номер

Тёмные, как летняя ночь, поглощающие все на своём пути глаза распахнулись ровно в тот момент, когда тяжелая, отделанная художественной ковкой дверь, разрезая воздух, оглушительно ударилась о широкий дверной проем. Мужчина, устало мотая головой после крепкого сна, приподнялся на локтях, принимая полусидячее положение на огромной белоснежной постели. В попытках осознать происходящую реальность, итальянец оглянул светлую комнату, по которой еще пару минут назад ошалело носилось хрупкое женское тело, бросая себе под нос грязные ругательства на датском языке. Молодой человек, в чьей голове все еще звенел удар железного полотна о дверную коробку, сонно моргал в попытках разлепить тяжелые веки. Он обессилено завалился обратно на тёплую постель, отчего короткие тёмные волосы разлетелись по измятой наволочке. — О боже, давно я так не напивался… — протянул Дамиано, накрывая соседней подушкой свою гудящую голову. — ненавижу вечеринки. Парень тихо простонал, ощущая подступающий к горлу ком тошноты и, уткнувшись носом в мягкую белую ткань, громко выдохнул. И в тот самый момент, когда затуманенный разум уловил невесомый и до одури нежный запах девичьих волос, что въелся в помятую от пребывания на ней женской головы постельную принадлежность, итальянец внезапно вспомнил про свою ночную гостью, которую накануне вечером он так неистово упрашивал остаться в шумном баре. Ее запах проник глубоко в мужские прокуренные лёгкие, отчего по идеальному татуированному телу пробежал табун мелких мурашек. Дамиано снова глухо простонал, откидывая в сторону подушку, что до этого момента продолжала накрывать его лицо, и выдохнул сладкий женский запах. Он открыл свои тёмные карие глаза, окантованные рядами густых ресниц, и нахмурился в попытке восстановить в гудящей голове события прошлой ночи. Но никаких догадок, ровно как и желания оставаться в объятиях тёплого одеяла не было, и итальянец устало поднялся с постели, касаясь ступнями винтажного ковра, и направился в сторону ванной комнаты, отделанной дорогими породами мрамора. Дамиано остановился напротив зеркала, опираясь о раковину одной рукой, и взглянул на себя, потирая пальцами тяжелые веки и размазывая по скулам остатки дорогой подводки. «Что же вчера было?» — пронеслось в кружащейся от похмелья мужской голове. Тёплая вода стекала по рельефному молодому телу, пробегала по ярким татуировкам и, приземляясь на холодный кафельный пол, утекала в маленький встроенный слив, унося с собой остатки вчерашнего вечера — запаха сигарет и алкоголя, аромата стройной сероглазой барышни, чей нос так бесцеремонно пострадал от его неуклюжей руки. Дамиано стоял под тропическим душем, прислоняясь лбом к холодной мраморной стене, и зажмуривал глаза в отчаянных попытках вспомнить, что такого он мог натворить предыдущим вечером. И первая мысль, что пришла в его покрытую мокрыми темными волосами голову, была настолько очевидна, что неистово сильно захотелось разбить самому себе лицо. Неужели он и вправду мог так поступить со своей неожиданной знакомой, которая испуганно и обиженно смотрела на него и, сидя за барной стойкой, оттирала от собственной крови милое личико. Дамиано предложил ей остаться и пообщаться, чтобы хоть как-то загладить собственную вину, доказать, что грубая сила, которая и познакомила их, совершенно не свойственна его натуре и что хрупкая девушка совершенно точно могла бы довериться ему. Доверять, несмотря на то, что он назвал ей своё вымышленное имя , которые они с ребятами, шутки ради, придумали друг другу пару лет назад. Музыкант до последнего уверял самого себя в том, что девушка узнает его довольно известную личность и посмеётся с его находчивости, но этого так и не произошло. И что-то совершенно точно пошло не так, потому что воспоминания о событиях ночи никак не возвращались в гудящую от мыслей голову, не позволяя ее хозяину ослабить напряжение в собственном мозгу. Мужчина покинул душ и, обернув вокруг бёдер махровое полотенце, направился в светлую кухню, в надежде найти хоть что-то, что могло бы унять кричащий от голода желудок. И, проходя мимо прихожей, его всепоглощающий взгляд упал на прямоугольный плоский предмет, одиноко лежащий на дорогом паркете. Одной рукой придерживая скользящее полотенце, он наклонился и поднял с пола незнакомую вещь. В руке оказалась банковская карточка, и его пальцы пробила мелкая дрожь, когда карие глаза пробежались по мелким буквам, передающим информацию о ее владелице. «ПАУЛИНН КРИСТЕНСЕН» — ровные потёртые буквы были выбиты в нижнем левом углу банковской карты. И он вспомнил, как именно они с новой знакомой провели остаток вечера и ночи.

***

Полуденное солнце, пробиваясь сквозь прозрачную ткань штор, облизывало влажный от мытья пол полулюкса, пока Линн, напевая себе под нос незамысловатую мелодию, оттирала поверхность очередного дорогого комода. Девушка вот уже пятый час убирала номера, назначенные ей управляющей, и впереди было ещё двенадцать часов непрерывной пыльной работы, доставшейся датчанке в наказание за сильное опоздание. Паулинн почти закончила с уборкой третьего за начатый день номера, намереваясь сходить на долгожданный обед, ведь желудок, пустой после сумбурного утра, предательски болел от голода. И девушка, домывая гладкий паркетный пол, спиной вперед вышла из номера и, закидывая в тележку перчатки и тряпки, закрыла дорогую бежевую дверь. Она все утро усердно трудилась, не прерываясь даже на пару минут, чтобы попытаться завоевать снисхождение строгой начальницы, однако Берта за все длительное время работы так и не посетила номера, назначенные Линн, чтобы проследить за качеством выполнения поставленных перед датчанкой задач. И Паулинн было до жути обидно, ведь она старалась пробиться выше по карьерной лестнице, без устали выполняла свои обязанности, раз за разом вымывая полы до блеска за не столь продолжительное время. Но, сколько бы она не пыталась заполучить должность портье, Берта всегда раздраженно отмахивалась, ссылаясь на то, что вакансии закрыты, и наиграно обещая, что она обязательно даст датчанке знать, когда отелю понадобится новый сотрудник. Но каждый раз, когда в Хилтон устраивался новый человек, чьей обязанностью было стоять за дорогим ресепшеном, заселяя в апартаменты гостей, Линн молча провожала его печальным униженным взглядом, в душе желая придушить Берту. И спустя какое-то время ей до ужаса надоело добиваться чужого внимания, и девушка стала из выдуманного принципа убирать лучше и быстрее всех, пока руки и спина гудели от усталости, и она продолжала, стиснув зубы, быть лучшей из худших. Паулинн медленно шла по коридору Хилтона, толкая вперёд тяжелую рабочую тележку с принадлежностями для уборки, думая о том, с каким удовольствием она прямо сейчас пойдёт обедать, купив в пекарне, что располагалась в соседнем здании, пару шоколадных маффинов и крепкий кофе. Нажав на кнопку вызова лифта, она поджала губы, в попытках все же вспомнить события минувшей ночи, но ничего в очередной раз не выходило. Она все утро мучала себя догадками о дальнейших действиях после того, как они с Даниэлем выпили первый коктейль и их тела облегченно расслабились после напряженного знакомства. Линн задумчиво улыбнулась, вспоминая их тёплую беседу обо всех мелочах на свете, которая совсем не предвещала случившейся беды. И датчанку беспокоило то, как приятно и спокойно ей было находиться в компании обаятельного Даниэля, ведь во всем, что она помнила о новом знакомом, не было, кажется, и намёка на что-то плохое. Но сердце предательски сжалось от обиды, когда она окунулась сознанием в ужасное начало дня, понимая что он оказался таким же, как и все остальные мужчины в ее искалеченной жизни. Звук приехавшего лифта вывел девушку из собственных мыслей, и, когда массивная металическая дверь открылась, она встретилась взглядом с портье и ее хорошей знакомой — Лили. — Линн! Я как раз тебя искала. — девушка оживленно подняла на Паулинн глаза. — там внизу тебя ищет какой-то очень странный парень. — Портье покинула подъехавший лифт, чтобы побеседовать с горничной, и массивные двери закрылись за женской спиной. И сердце датчанки с глухим ударом упало куда-то девушкам под ноги, когда сказанное Лили дошло до измотанного бессонной ночью и тяжёлой работой женского разума. Подумать только, у него хватило совести заявиться к Линн на работу после того, как он, втеревшись в хрупкое девичье доверие, так отвратительно с ней поступил. Паулинн нахмурилась, чувствуя, как алая краска растекается по ее бледному лицу, и подняла на коллегу вымученный взгляд. — О боже, только не это. — сквозь зубы произнесла Линн. Она была чересчур сильно зла на своего нового друга , который так безжалостно расправился с тонкой ниточкой доверия, что образовалась между ними. И она бы прямо сейчас понеслась в роскошное лобби, чтобы пинками выпроводить ненавистного ей Даниэля, у которого хватило наглости прийти на ее рабочее место, как вдруг девушка вспомнила про свою маленькую ложь, которая отнюдь не красила ее в этой ситуации. Сердце Линн застучало с бешеной скоростью, отчего тело пробила мелкая дрожь. — Умоляю, Лили, скажи что ты не рассказала ему, что я работаю горничной! — перепуганная Паулинн вскинула голову, с надеждой смотря в глаза подруги. — Боже, нет конечно! Я вообще ему ничего про тебя не сказала. — обеспокоено пролепетала портье, ободрительно поглаживая датчанку по плечу. — Я же говорю, он странный, натянул маску до самых глаз, может, конечно, боится ковида, но мне показалось это подозрительным. Я лишь сказала, что постараюсь ему помочь, и решила найти тебя, чтобы выяснить, знаешь ли ты его, а потом уже решать, вызывать охрану или нет. И Паулинн была безмерно благодарна коллеге за такую обеспокоенность и бдительность, вымученно выдыхая скопившийся от страха воздух и судорожно перебирая пальцами белый фартук в попытках обдумать свои дальнейшие действия. После всего стресса, пережитого девичьим организмом за этот бесконечный день, Паулинн совсем не хотелось раскрывать новому знакомому правду, ведь она безумно злилась на него за его поступок, и не была готова вот так себя дискредитировать перед Даниэлем. И внезапно в девичьей голове созрел безумный план, который, казалось, может стоить ей работы, но то маленькое враньё, что так невинно сорвалось с пухлых розовых губ накануне вечером, не оставляло датчанке выбора. — Лили, умоляю, потяни время. Скажи ему что через 10 минут у меня обед, и я выйду поговорить. — быстро произнесла Линн, судорожно снимая с талии белый фартук и кидая его во все ещё стоящую рядом тележку. — и, пожалуйста, ни в коем случае не говори ему, что я горничная. Если спросит, скажи что я — помощница Берты. И Паулинн, молниеносно срываясь с места, быстрым шагом направилась к служебной двери, спотыкаясь о собственные ноги из-за узкой юбки. И удивленное выражение лица коллеги-портье, что уже, наверное, поднимала свою челюсть с пола, скрылось за матовой стеклянной дверью, отделяющей гостиничный коридор от лестницы. Датчанка пробежала по ступенькам добрых пять этажей и, запыхавшись, аккуратно выглянула из-за такого же матового стекла, отделяющего лестницу от шикарного лобби. И он действительно стоял там — возле ресепшена — увлечённо печатая что-то в телефоне, когда за стойку вернулась Лили, и немного нервно стала объяснять ему что-то, что из-за расстояния не доходило до девичьего слуха. И Даниэль, одобрительно кивнув головой, развернулся прямо на Паулинн, едва не касаясь чужого лица своим взглядом, из-за чего девушка юркнула обратно за дверь. И через пару минут она выглянула снова, надеясь, что ее ночной спутник просто ушёл, однако он сидел на роскошном вельветовом диване в зоне ожидания, все также что-то печатая в мобильнике. Тогда Паулинн вернулась на лестницу, и пройдя ещё на этаж ниже, оказалась в душной прачечной, где оглушительно шумели работающие стиральные и сушильные машины. Девушка подошла к большой вешалке и, воровато оглядываясь, сняла с неё чехол с бежевым брючным костюмом, на котором висела совсем новая бирка, означавшая, что гостья, сдавшая свою одежду в химчистку, явится за костюмом не раньше, чем через 4 дня. — Отлично, это должно подойти. — Паулинн ехидно заулыбалась, радуясь своему гениальному плану и, все ещё оглядываясь по сторонам, направилась в раздевалку, где, к ее огромному счастью никого не оказалось. Дамиано сидел на мягком синем диване в ожидании своей новой подруги , после того как портье уведомила его, что Паулинн подойдёт примерно через 10 минут. Конечно, он решил поехать на место работы своей ночной спутницы, чтобы вернуть ей такую нужную в жизни банковскую карту. И он долго думал, как ему остаться неузнанным, неожиданно заприметив обычную медицинскую маску, одиноко лежавшую на краю стола. И ему пришла в голову гениальная идея продолжить эту нечестную игру, что началась вчерашним вечером со слетевшего с ехидных влажных губ сладкого вранья. Вот уже 15 минут он сидел в ожидании сероглазой барышни, переписываясь с ребятами в общем чате, где они до бесконечности обсуждали предстоящие дела и отпуск во Флоренции, которого все четверо так сильно желали после победы на Евровидении и бесконечных дебютных выступлений. И Дамиано поднял голову ровно в тот момент, когда хрупкое женское тело выпорхнуло из-за стеклянной двери, уверенно шагая прямо ему навстречу. Она была одета в прекрасно сидящий по стройному телу бежевый брючный костюм и его винную шелковую рубашку, которую он никак не мог найти с утра, а на стройных женских ногах были все те же потёртые чёрные конверсы. Итальянец не сводил с неё карих глаз, прожигая каждую клеточку женского тела пронзительным взглядом, и его губы вытянулись в легкую ухмылку, когда он заметил нежный румянец на уверенном девичьем лице. Паулинн подошла к мужчине, что продолжал сидеть на диване и смотреть на неё снизу вверх, лукаво улыбаясь. — Что тебе нужно? — датчанка хотела казаться непоколебимо серьезной, но тонкий женский голос предательский дрогнул в самый неподходящий момент. А он заметил это и, расплываясь в такой омерзительной улыбке, встал, теперь уже глядя на нее сверху вниз из-за разницы в росте. — Расплатиться, — приветливо улыбаясь, произнёс Даниэль, протягивая собеседнице пропажу. — картой, если можно. И оглушительный звук пощечины ярким звоном раздался по просторному лобби раньше, чем до мужчины успел дойти смысл слетевшей с его уст неудачной шутки.