Обман с доставкой в номер

Громкий звук соприкосновения хрупкой девичьей ладошки и мужского лица оглушительно разрезал тишину светлого от полуденного солнца лобби отеля, отчего заходящие в лифт, только что прибывшие гости обернулись на пару, стоящую у большого синего дивана. Дамиано схватился за пылающую краской от сильного удара щеку и удивленно уставился на разъяренную девушку, что стояла в метре от него, потирая маленькую ладошку. — Какого хрена, Паулинн?! — закричал итальянец, из-за чего на него обернулась пожилая пара, выходящая из ресторана отеля. Он, продолжая держать у лица ладонь, потирал ноющую от боли скулу длинными пальцами. — за что?! Итальянец сверлил ее обескураженным и немного испуганным взглядом, пока мысли о необдуманно сказанных словах крутились в его голове, помогая осознать то, насколько глупая шутка слетела с его искусанных губ. Мужской мозг гудел от напряжения, как старый перегруженный компьютер, пока впалая щека алела от неожиданно крепкого женского удара. Дамиано, и в правду, совсем не подумал головой, прежде чем его рот открылся, выпуская такую невинную, но обидную, в контексте шутку. Он даже не подумал о том, что Паулинн, вероятно, совсем ничего не помнила, в отличие от его прозревшего после утреннего душа, мозга. И сейчас, глядя на разъяренную девушку, чья маленькая ладонь оставила на его лице красный четкий след, почти также бесцеремонно, как его собственный локоть встретил аккуратный девичий носик накануне, Дамиано был готов тысячи раз просить у нее прощение, лишь бы не видеть в серых, словно хмурое датское небо, глазах такое страшное разочарование в самом себе. — У тебя еще хватает совести спрашивать?! — обиженно вскрикнула Линн, пока глаза предательски наливались слезами. — Ты заявился ко мне на работу, на которую я, кстати, из-за тебя сильно опоздала, оскорбляешь меня и еще спрашиваешь, за что? — голос Паулинн предательски дрожал, пока маленькая слезинка уверенно скользила по алой от эмоциональной беседы щеке. Линн была просто в бешенстве от его грязной похабной фразы. В этот момент эмоции взяли верх над разъяренной девушкой, и, совершенно не стесняясь косых взглядов портье, стоявших за ресепшеном, она развернулась, отчего ее длинные волосы разрезали светлый прохладный воздух, уверенно шагая прочь от ненавистного ей Даниэля. Но датчанка не успела пройти и пару шагов, ведь мужчина в ту же секунду сорвался с места и, хватая тонкое девичье запястье, развернул ее обратно к себе. Она уставилась на итальянца полными слез глазами, сгорая от безумной обиды внутри каждой клеточки тела. От неожиданности происходящего, она даже не попыталась вырваться, и, когда взгляд карих глаз заскользил по ее раскрасневшемуся, мокрому от узких соленых дорожек личику, словно паутинка маленьких колючих молний, миллиарды мурашек разбежались по трясущемуся от злости женскому телу. Он так сильно ее обидел — дважды за те неполные сутки, что они знали друг друга, но стоящая в оцепенении девушка не могла оторвать от ненавистного лица взгляд, продолжая облизывать светом, отражающимся в собственных серых радужках, такие выразительные черты лица и ощущать тепло чужой ладони на своем тонком запястье. — Прошу тебя, прости меня. — тихо протянул Даниэль, все еще обхватывая женскую руку своей ладонью. — Я идиот, признаю. Я совсем не то имел в виду, Линн. Ты оставила у меня свою карту, и я приехал, чтобы ее вернуть, вот. И он протянул свободную руку, которая все еще держала несчастную карту, перед собой. Паулинн удивленно наклонила голову, аккуратно высвобождая свою руку от чужих пальцев и, с непониманием глядя на Даниэля, что с надеждой смотрел прямо в мокрые от слез глаза, проникая в самую девичью душу, коснулась тонкими пальчиками ладони, в которой лежала тонкая пластинка. По пальцам пробежала дрожь, когда она дотронулась до бархатной кожи, забирая из мужской руки такую нужную ей вещь. Она, с неподдельным удивлением осмотрев собственную карту, пропажу которой за напряженное утро она даже не заметила, подняла виноватый взгляд на Даниэля, стремительно заливаясь алой краской. — Это, и правда, моя карта… — задумчиво произнесла Паулинн, свободной ладонью вытирая с лица соленую жидкость. — где ты ее нашел? Дамиано, нежно улыбаясь, облегченно выдохнул от осознания, что нормальный конструктивный диалог между двумя горделивыми и строптивыми людьми все еще может состояться. Он уже тысячи раз пожалел о том, что вообще открыл свой рот, прежде чем его собственный мозг запустился и начала обрабатывать все происходящее. И сейчас, глядя на озадаченную стройную барышню, что вертела в руке собственную карту, он чувствовал себя точно также, как, когда успокаивал бушующую Викторию, с которой они снова переругались во время репетиции из-за несовпадающих взглядов на написание музыки. — Валялась в прихожей… — сказал, улыбаясь, Даниэль выпадая из собственных мыслей, и озадаченно почесал затылок. — наверное, выпала из сумки, когда… — Когда что? — вскинув брови и сжав губы в узкую линию, воскликнула, перебив собеседника, Паулинн. — Когда ты меня пьяную заводил в свою квартиру, бог знает зачем? Она сложила руки на груди, осуждающе глядя на обладателя карих глаз, вспоминая свое до ужаса неудачное утро. В девичьих глазах снова заблестела соленая обида на нового друга, который, так неожиданно появившись в ее пыльной жизни, устроил настоящий переполох. Девушка немного остыла, когда он вернул ей такую нужную банковскую карту несказанно вовремя, ведь она как раз собиралась на обед, и, не обнаружив ее на кассе в пекарне, Паулинн бы точно сошла с ума от собственных нескончаемых неудач. Однако она все еще не помнила события, произошедшие с ней накануне ночью, и продолжала винить в этом стоящего напротив кареглазого итальянца, чей взгляд безо всякого стыда скользил по напряженному девичьему телу. — Да нет же! — воскликнул Даниэль, возмущенно вскидывая руки, и уставился на Паулинн с мольбой в глазах. — Я сам сначала думал, что мы переспали, но потом я все вспомнил, и, уверяю тебя, ничего такого у меня и в мыслях не было! Ему, действительно, теперь и в голову бы не пришло переспать с девушкой, которую он знал пару часов. После нескольких лет непрерывных смен партнерш для секса, Дамиано устал от того, что его хотят, только потому что он — гребаная рок-звезда. Поначалу такое положение вещей ему очень даже нравилось. Амбициозному, только что вошедшему на пьедестал славы музыканту безумно льстило такое внимание со стороны девушек, и он, знакомясь с очередной, разодетой в короткое коктейльное платье барышней, с удовольствием вез ее в свою небольшую квартиру в центре Рима. Но наутро он, как в прочем и всегда, просыпался один, а от ночной гостьи не оставалось ничего, кроме стойкого запаха дорогого парфюма. И новый день в его блестящей от стразов на пиджаке жизни, клонился к вечеру, когда в одном из самых дорогих клубов Рима все повторялось снова, и он, с ядовитой от свежего никотина на губах улыбкой, ехал в такси с новой девушкой, которая покинет его яркую успешную жизнь уже через несколько часов. — Так уж и не было… — недоверчиво буркнула Линн, снова прерывая тяжелые мысли о прошлом в растрепанной мужской голове и исподлобья глядя в такие манящие, темные, как летняя ночь, глаза. — Послушай, я с радостью тебе все расскажу. — голос итальянца звучал слишком комфортно, отчего девичье тело пробила мелкая дрожь. — только, давай мы поговорим в другом месте? — Даниэль заглянул в глаза Линн, бережно касаясь чужого предплечья, отчего девичье личико снова залилось легким румянцем. — а то у наших разборок итак слишком много зрителей. — парень, дружелюбно улыбаясь, аккуратно, почти незаметно махнул головой в сторону ресепшена, за которым стояла Лили и ее коллега-портье, увлеченно наблюдая за перепалкой между молодыми людьми. Паулинн легко заулыбалась, все также исподлобья глядя на лукавую ухмылку собеседника, и снова ощутила тепло чужого тела, исходящее от руки, что аккуратно касалась ее покрытого тканью дорогого жакета предплечья. Даниэль, уловив зрительный контакт с серыми девичьими глазами, аккуратно снял упавший с русой головы волос, что лежал на острых женских ключицах, касаясь молочно-бледной кожи. И Паулинн затаила дыхание, пока чужие пальцы на долю секунды коснулись такого нежного места на ее теле. Краска снова стремительно разлилась по лицу датчанки, и она, смущенная собственной реакцией на такой невинный жест, отвела взгляд от бездонных карих глаз. — Ну, так что, поговорим? — привлекая внимание девушки, чье дыхание предательски участилось, продолжил Даниэль. — Да, идем отсюда. И Паулинн, стараясь сохранить остатки самообладания, как ни в чем не бывало обошла харизматичного итальянца, направляясь к огромным крутящимся дверям, что вели на оживленную летнюю улицу — прочь из Хилтона.

***

— Так что вчера все-таки произошло? — спросила уже успокоившаяся Линн, сидя за плетеным столиком и смотря на своего нового друга, который, улыбаясь, потягивал кофе из бумажного стаканчика. Город продолжал жить своей жизнью, люди вылезали на обеденный перерыв, чтобы насладиться вкусной итальянской едой и солнечным летним днем, встречающим всех выходящих на старинные флорентийские улочки. Симфония из всевозможных звуков наполняла воздух на узком переулке, где располагались разного рода кофейни и небольшие ресторанчики, отражаясь от вековых каменных стен, создавая своеобразный купол, укрывающий всех находящихся в радиусе десяти метров. Откуда-то из окон верхних этажей лилась мелодия, что играл неизвестный музыкант, бегло перебирая пальцами по черно-белым потертым клавишам. На украшенной вазонами с зеленеющими растениями летней веранде небольшой домашней пекарни, которую так сильно любила Линн, прямо напротив четырнадцатиэтажного Хилтона, оживленно сновали туда-сюда официанты, которых гости небольшого, но такого уютного заведения то и дело посылали повторить кофе. Двое молодых людей сидели в уединении за плетеной деревянной перголой, увитой девичьим виноградом, листья которого переливались всеми оттенками зеленого на полуденной золотом солнце. Паулинн наконец купила такой желанный кофе и свежие шоколадные маффины, и теперь, сидя напротив загадочного Даниэля, собиралась пообедать. А парень, продолжая сверлить девичье тело заинтересованным взглядом, невинно улыбался, пока Линн с неподдельным удовольствием отпивала горячий ароматный кофе и аккуратно бросала на итальянца смущенные взгляды, боясь столкнуться с его прожигающими все на своем пути карими глазами. — Ты хочешь знать, что мы с тобой вчера натворили? — загадочно улыбаясь, произнес итальянец и заговорчески наклонился через стол, чтобы обсуждаемые молодыми людьми вещи никто случайно не подслушал. Дамиано до ужаса нравилось смущать сероглазую барышню, что испуганно смотрела на него с противоположной стороны стола, заинтригованная его неоднозначными словами. Казалось, он совсем не испытывал к девушке романтического интереса, однако его все равно сильно тянуло к харизматичной русоволосой девушке, что теряла самообладание каждый раз, когда он звал подругу по имени. — Просто расскажи что вчера произошло, я все утро себя мучаю. — просила Линн, без стеснения кусая аппетитный маффин, соблазнительно пахнущий шоколадом. — или получишь по лицу еще раз! — громко воскликнула датчанка, глядя на Даниэля и игриво улыбаясь. Тот усмехнулся, вскидывая руки в примирительном жесте. — Ладно. — согласился мужчина, делая очередной глоток из бумажного стакана, и растянулся в довольной улыбке. — мы взяли один Дайкири на двоих, разговорились, потом попросили повторить, помнишь? — заинтересованно спросил Даниэль. — Да, это я, кажется, помню. — Линн нахмурила брови в попытке восстановить туманные воспоминания, и, откусывая от маффина еще один кусочек, кивнула. — ты долго меня уговаривал! Итальянец довольно улыбнулся, вспоминая вчерашний диалог с повеселевшей после крепкого коктейля девушкой. Она, действительно, долго не хотела соглашаться на его предложение взять еще один напиток, но обаятельный обладатель острых скул и карих глаз все же сумел уговорить стесняющуюся Паулинн выпить ещё. — И ты не помнишь, что было дальше? — Даниэль удивленно вскинул брови, и, дождавшись, когда девушка отрицательно покачает головой, продолжил. — Потом были шоты. Текила, кажется… Мы взяли по четыре. — парень задумчиво поднял глаза, пытаясь вспомнить, сколько именно алкоголя они вчера залили в свои молодые разгоряченные пятничным вечером тела. — Четыре на двоих…? — аккуратно касаясь краснеющих уже, казалось, в сотый раз за день щек, тихо спросила Линн. Даниэль удивленно усмехнулся, и, снова делая глоток кофе, облизал покусанные губы. — По четыре на каждого, Паулинн… — все также удивленно рассматривая краснеющую девушку, стыдливо прячущую взгляд, произнес мужчина. — О боже, не продолжай… — обессилено роняя голову на плетеный из рогоза стол со стеклянной столешницей, протянула датчанка. — Точно не хочешь услышать, что было дальше? — Дамиано рассмеялся, наблюдая за сгорающей от стыда собеседницей. По непонятной ему самому причине, музыканту нравилось вгонять молодую девушку в краску, продолжая вести эту нечестную игру с ничего не подозревающей Паулинн. Он уже сотню раз мог ей признаться, кто он такой на самом деле, но Дамиано, по необъяснимой ему причине продолжал врать, прикрываясь, словно щитом, вымышленным именем. Он прекрасно понимал, чем чревато такое безрассудное поведение, но любопытство и азарт брали над мужским организмом верх. — Хочу… — глухо пронеслось откуда-то из-под копны русых волос, покрывающих девичью голову, что все еще покоилась на холодной стеклянной столешнице. — просто побыстрее расскажи, что было дальше, чтобы я, наконец, умерла от стыда, и мои муки закончились. — обессилено произнесла девушка, поднимая закрытое ладонями лицо со стола. Молодой человек снова рассмеялся, с интересом наблюдая за такой красноречивой реакцией собеседницы, что так сильно его забавляла, но все же продолжил. — Ну, потом мы уже изрядно надрались и решили уйти из бара. — буднично продолжил Даниэль, словно описывал свой обычный день. — ты предложила купить в магазине вина, и я, попрошу заметить, тебя отговаривал! — Плохо отговаривал! — возмущенно воскликнула девушка, распахивая глаза, и уставилась на своего нового друга. — А тебя попробуй, отговори, Паулинн! — смеясь, ответил обладатель карих глаз, прибывая в восторге от легкой девичьей истерики. — после текилы ты была уже не той скромницей, которую я уговаривал выпить со мной «один на двоих» коктейль! Дамиано как то по-родному посмотрел на Линн, которая снова стыдливо прятала взгляд под густыми ресницами, запуская пальцы в свои русые волосы. Он, сам не понимая почему, чувствовал себя рядом с молодой датчанкой так, будто они знали друг друга слишком давно, приходясь друг другу старыми добрыми друзьями. Однако, она знала его — Даниеля — всего 17 часов, даже не догадываясь о том, что такой обаятельный итальянец может что-то скрывать. Его до безумия умиляло поведение девушки, не находившей себе места из-за того, как она безрассудно вела себя минувшей ночью. Она молча подняла на него взгляд, в котором читалась мольба поскорее закончить рассказ, что так сильно выбивал из колеи каждым своим поворотом сероглазую барышню. — Ты купила вино, оплатив своей картой, и мы пошли вниз по улице. — он снова сделал глоток, и Линн, не отрывая глаз, следила за тем, как он облизывает свои, почему-то манящие девушку, губы. — мы вышли на небольшую площадь спустя 20 минут прогулки, и тебе пришла в голову просто невероятная идея. — Даниэль еле закончил фразу из-за подступающего к горлу смеха. Паулинн уже сотню раз была готова провалиться под землю из-за рассказанного Даниэлем, но сейчас стыд за собственное глупое поведение достиг своего пика. Ее трясло всем телом, глаза бегали, цепляясь за все, что касалось расширенных зрачков, в попытке унять волнение, мысли бились о череп, стараясь предугадать свои же дальнейшие действия, которым она не отдавала отчета накануне ночью. — Что я сделала?.. — еле произнося слова, протянула датчанка, замирая в оцепенении от предвкушения собственного позора на карих глазах парня, к котрому ее, почему-то, так сильно тянуло. — Ты залезла в фонтан, Паулинн, и пока я уговаривал тебя прекратить, приехала полиция, так что нам пришлось уносить ноги. — как ни в чем не бывало, произнес Даниэль, снова потягивая свой чертов кофе. — когда мы оторвались от погони, я понял, что мы оказались прямо у дома, в котором я снял квартиру, и я повел тебя туда, чтобы ты, пьяная и насквозь мокрая, не натворила чего-то еще. — он, наконец, отставил стакан с уже допитым терпким напитком, и заглянул багряной от стыда Линн в глаза. — мы поднялись в квартиру, и твоя карта выпала из кармана джинсов, когда ты снимала обувь. Именно эта сцена возникла у меня в голове, когда я поднимал ее с пола сегодня утром. Девушка глубоко дышала от волнения и осознания произошедшего, когда, после слов Даниэля, она, наконец вспомнила, чем закончился их до ужаса занимательный вечер. — У нас не было секса… — поднимая на своего ночного спутника счастливый от осознания правды взгляд, произнесла Паулинн, и на алых щёках возникли аккуратные ямочки, когда до этого момента дрожащие пухлые губы растянулись в удивлённой улыбке. — Ну, конечно, у нас ничего не было! — облегченно воскликнул Дамиано, опуская влажные от волнения ладони на стол. — Мы с тобой до жути напились и просто завалились спать. Я дал тебе свою рубашку, чтобы тебе не пришлось ночевать в одном нижнем белье, потому что твоя футболка была насквозь мокрая после заплыва в фонтане. Паулинн смотрела на него, счастливая как никогда. Она была несказанно рада, что ее новый друг все-таки оказался порядочным и повел себя с ней, как настоящий джентльмен. Она наградила его благодарным взглядом и залитыми краской щеками, отчего молодой человек, сам того не ожидая, покрылся легким румянцем. — И, да, прости меня, пожалуйста, за эту глупую шутку с картой. — виновато протянул парень, аккуратно касаясь пальцами девичьей ладони, что лежала на стеклянной столешнице. — я в тот момент не подумал, как эта фраза может прозвучать в контексте твоих догадок о том, что произошло ночью. Паулинн, словно от удара током, пробила мелкая дрожь, когда чужое прикосновение в комплекте с пронзительным взглядом карих глаз заставили ее залиться алым румянцем снова. Она, окрыленная такими хорошими новостями, испытывала огромное облегчение после разговора с Даниэлем, расставившего все точки над и. И что-то очень теплое разливалось по дрожащему девичьему телу каждый раз, когда она ощущала на себе взгляд темных, словно ночное море, глаз. — Зато теперь мы квиты. — счастливо улыбаясь, произнесла девушка, наконец, без всякого смущения заглядывая в такие желанные глаза — Ты тоже просто так получил по лицу. И они оба, не прерывая такой долгожданный зрительный контакт, залились громким смехом, наконец, разобравшись со всеми вопросами, что мучили их тяжелые от мыслей головы. Паулинн, не переставая смеяться, в первый раз позволила себе внимательнее разглядеть так сильно интересующего ее итальянца. Его темные волосы то и дело шевелили легкие порывы ветра, и сквозь тонкие пряди пробивались длинные лучики солнца, из-за чего казалось что его лицо светится. Из-под белой футболки выглядывали уже знакомые, выбитые стройные черные буквы на мужской груди, вздымающейся от каждого глубокого вздоха. Даниэль широко улыбался, отчего его белые ровные зубы ослепительно блестели на ярком летнем солнце. И Паулинн разглядывала длинные золотые цепочки в его ушах, с жемчужными подвесками на концах в тот самый момент, когда осмелевшему девичьему взору помешал телефон, разрывающийся от будильника, что оповещал датчанку об окончании обеденного перерыва. И она, печально вздыхая, прервала трель надоедливого звука, тонким пальчиком проводя по экрану старенького потертого телефона, и подняла полный грусти взгляд на нового друга. — Мой обед закончился, так что, мне пора обратно. — разочарованно протянула Линн, с надеждой гладя в карие бездонные глаза. Именно сейчас, когда она сломя голову должна нестись на рабочее место, чтобы снова не нарваться на гнев управляющей, датчанка никак не могла найти в себе силы расстаться с Даниэлем, которого еще утром она хотела забыть, как страшный сон. Однако положение дел неожиданно поменял его визит в роскошный Хилтон, и разговор, расставивший все по местам. — Может, встретимся сегодня вечером? Я бы хотел нормально пообщаться с тобой в непринужденной обстановке, — замечая расстроенный взгляд новой подруги, произнес Даниэль. — если ты, конечно, хочешь. Дамиано действительно очень хотел поближе узнать свою новую подругу. После ночи, проведенной в баре он почти не помнил, что они с датчанкой обсуждали из-за количества выпитого ими алкоголя. И теперь, после того как они наконец разобрались со всеми своими разногласиями, итальянцу безумно хотелось подружиться с хрупкой смущенной девушкой, которая прямо сейчас опечаленным взглядом скользила куда-то сквозь его рельефное татуированное тело. И в эту самую минуту Паулинн желала согласиться на его предложение больше всего на свете, забыв про такую важную для ее цели работу и все недопонимания, что были между молодыми, разгоряченными ссорой телами еще пару часов назад. Но, как издевка, наказание Берты помахало Линн грязными тряпками и номерами, что ждали уборки в отеле. Те самые номера, которые она должна будет отмывать строго до полуночи, не оставляя себе надежды на такую желанную прогулку с обладателем пронзительных карих глаз. И Паулинн понимала, что уже итак слишком сильно рискует своей работой после ее выходки с костюмом, в котором она сейчас сидела на плетеном кресле, закинув ногу на ногу, и разочарованно хлопала ресницами, закусывая губу. — Не получится… — произнесла девушка, поднимая на Даниэля до одури грустный взгляд. — сегодня я работаю допоздна. Дамиано заерзал в плетеном кресле и озадаченно нахмурил густые брови, прокручивая в голове слова своей подруги, отчего его футболка натянулась, оголяя окантовку из черных буква на ключицах еще сильнее. — Очень жаль… — печально вздохнул молодой человек. — завтра я уезжаю в Милан по делам, так что, этот вечер — последний во Флоренции. — он расстроенно пожал плечами, опуская потухший взгляд. И сердце Паулинн пропустило такой болезненный удар, пока мозг пытался осознать рассказанную итальянцем информацию. Она, сама не понимая почему, готова была истерически разрыдаться от этой новости, совершенно не желая вот так расставаться с обаятельным мужчиной, что так легко завоевал девичье доверие. Они только что восстановили ту невидимую связь между их организмами, взбудораженными событиями последних двенадцати часов, но судьба снова вонзила острый длинный нож в хрупкую девичью спину, в тот самый момент когда она, как ей казалось, встретила новый светлый период в своей пахнущей чистящим средством от вечных уборок жизни. Линн было слишком комфортно в компании кареглазого итальянца, несмотря на все, что между ними произошло за то короткое время, что они друг друга знали. И она совсем не была готова просто расстаться с ним, так нормально и не пообщавшись. Паулинн, не успев подумать о том, что она вообще делает, вскочила, быстро накидывая бежевый жакет на покрытую бордовым шелком спину, и, схватив свою сумку, которая спокойно лежала на соседнем стуле, закинула ее на острое плечико. От неожиданности Дамиано подскочил с плетеного кресла, в непонимании наблюдая за шустрыми движениями русоволосой девушки. — Встретимся через полтора часа на Площади Синьории. — коротко бросила Паулинн и, даря Даниэлю наполненную теплом и благодарностью улыбку, быстрым шагом направилась в сторону четырнадцатиэтажного Хилтона, оставляя за собой уже знакомый Дамиано сладкий запах и легкое замешательство, что читалось в провожающих упархивающее прочь женское тело, темных, как дождливый хвойный лес, глазах.