Обман с доставкой в номер

Жаркий августовский полдень заливал Тосканскую столицу своим ярким солнечным светом, растекающимся по историческим колоритным улочкам, что наполняли собой толпы туристов, восхищающиеся вековой старинной архитектурой, украшающей родину Ренессанса. Сияющие в отражениях мансардных окон и разноцветных витрин лучи проникали в каждый уголок итальянского города, наполняя своим теплом обитателей Флоренции, проживающих там свои жизни; и путешественников, прибывших в Тоскану за новыми незабываемыми впечатлениями. День был в самом разгаре, растворяя в себе звуки шумного города и бесконечные человеческие голоса, говорящие на всевозможных языках, когда в маленькой семейной пекарне, что находилась напротив четырнадцатиэтажного современного здания, принадлежащего известной сети «Хилтон», сидя в плетёном из рогоза кресле, обедала русоволосая молодая девушка, размеренно попивая свой любимый некрепкий кофе. Паулинн расположилась в своей излюбленной пекарне, в которую она регулярно приходила во время часового обеденного перерыва между бесконечными уборками в дорогих номерах, чтобы с удовольствием отдохнуть от рутинной для девушки суеты и хотя бы на несколько десятков минут позволить себе не думать о тяжелой, но такой нужной датчанке работе. Хотя в последнее время мысли о работе совершенно перестали волновать Линн, занимая в ее извилинах последние позиции, поскольку скучная, покрытая пылью девичья жизнь неожиданно наполнилась бурными событиями, связанными с обладателем тёмных пронзительных глаз, которые не скупились на крутые неожиданные повороты. После того, как пару дней назад Паулинн столкнулась с Дамиано возле входа в роскошный Хилтон, девушка не переставала прокручивать в голове случившиеся, продолжая ненавидеть обаятельного и до одури красивого итальянца за то, что он бесцеремонно нарушил ее вымученное годами спокойствие, которого девушка так отчаянно добивалась, в душе мечтая о том, чтобы ее существование стало хоть на чуточку менее никчемным. Датчанка не переставала ни на секунду винить музыканта за его разрушающую все на своём пути ложь, что так глубоко ранила хрупкое девичье сердце, однако, в глубине души Паулинн была благодарна Дамиано за то, что он устроил ей своеобразную встряску, помогая вспомнить Линн о том, что за ее твёрдой броней жертвы скрывается сильная, уверенная в себе, прекрасная девушка, способная добиться всего, чего только пожелает. После того, как датчанка встретила Дамиано в том шумном баре, она практически перестала думать о своём травмирующем прошлом, за которое девушка так долго цеплялась, не в состоянии принять и отпустить случившуюся с ней трагедию. Паулинн, вернувшись домой после последней эмоциональной встречи с итальянцем, была готова в ту же секунду собрать вещи и в спешке покинуть исторический город, что стал для неё домом четыре года назад, лишь бы больше никогда не встречаться с Дамиано, чьи карие радужки то и дело всплывали в женской памяти, распуская по стройному телу табуны мурашек. Но в какой-то момент датчанка поймала себя на мысли, что устала убегать от проблем и неприятностей, которые, издеваясь, продолжали встречаться на ее давно выстроенном жизненном пути, разрушая все ее выстраданные планы и заставляя девушку снова и снова отстраняться от проблем, вместо того, чтобы их решить. И Паулинн пообещала себе в ту ночь, после того, как Дамиано вновь выбил из неё всю стойкость и уверенность одним только жгучим взглядом, встретив ее у отеля, что больше никогда не станет убегать от трудностей, и, гордо задрав голову, будет идти неприятностям навстречу, не боясь снова оказаться разбитой. В конце концов, девушка верила в то, что все, что ее не убьёт, сделает сильнее. Особенно после того, как она сыграла с собственной смертью в прятки четыре года назад, и, несмотря на всю боль и страдания, выжила. Она по-настоящему сильная И эта сила заставляет ее хрупкое стройное тело сиять изнутри. Паулинн удобно устроилась в плетёном кресле, и, размеренно потягивая свой кофе, запивала им умопомрачительные свежие круассаны с малиновой начинкой, продолжая думать о Дамиано, чьё имя, также как и карие глубокие глаза, не выходило из ее покрытой русыми густыми прядями головы. К своему немалому удивлению, Паулинн за последние два дня ни разу не столкнулась с Дамиано в коридорах отеля, хотя она была уверена, что молодой человек снова будет искать с ней встречи, всей душой желая завоевать неприступное девичье прощение, о котором не могло быть и речи. И внутри молодого женского организма не переставали сражаться две эпостаси, одна из которых изо всех сил старалась навсегда забыть импозантного музыканта, а другая всей душой скучала по Дамиано, глубоко на подсознании желая позволить ему приблизиться к ней вновь. Он причинил ей боль, тем самым заставляя ее снова обрести силу, о которой за столько бесконечных лет она успела забыть. И Линн продолжала его ненавидеть, в своей израненной душе безумно тоскуя по их вечерним уединенным перепискам, в которых они оба делились друг с другом довольно личными вещами. Вот только было ли хоть одно правдивое слово с его стороны за все то время, что молодые люди поддерживали дружеское общение, Паулинн не знала. Не знала, но очень надеялась на это, хотя и запрещала себе даже думать о том, что Дамиано можно было бы попробовать дать второй шанс. Потому что однажды она уже дала его не тому человеку, и очень дорого за это заплатила. Но, несмотря на все собственные внутренние противоречия, датчанка продолжала часами думать об обаятельном итальянце, будучи занятой на работе бесконечными уборками или находясь дома за готовкой скромного ужина на одного человека. Она не переставала вспоминать о нем ни на секунду, постоянно прокручивая в голове свой глупый, унизительный для неё самой поцелуй и их с Дамиано робкое, пропитанное нежностью прощание, случившиеся чуть больше двух недель назад на Флорентийском вокзале, которое, из-за не самого честного папарации, теперь наблюдал в интернете весь мир. Паулинн поглядывала на время, тонкими цифрами написанное на маленьком черно-белом экране старого кнопочного телефона, что девушка чудом нашла в глубине крохотной кладовки, куда она бережно спрятала вещи любимой бабушки, не в силах выбросить их на помойку, после того как Федерика скоропостижно покинула этот мир. Древний мобильник стал для датчанки настоящим спасением, после того, как ее потертый смартфон не самой последней модели пал жертвой их с Дамиано ссоры, развернувшейся у респектабельного отеля. У Линн сейчас совсем не было лишних зелёных купюр, которые она могла бы потратить на новый телефон, ведь буквально неделю назад девушка заплатила за новый учебный семестр накопленными за год со скромных зарплат горничной деньгами, из-за чего незапланированные траты сейчас лишили бы ее средств на элементарные жизненно важные потребности. Убедившись, что у неё осталось ещё целых полчаса, чтобы продолжить спокойно обедать, наслаждаясь легким летним ветерком, щекочущем бархатную девичью кожу, Паулинн продолжала расслабленно пить слегка остывший кофе, когда чья-то тёплая ладонь невесомо коснулась острого женского плеча. Датчанка вздрогнула от неожиданности, и, резко поворачиваясь за собственную спину, столкнулась взглядом с выразительными, голубыми, как мерцающая водная гладь, глазами, небрежно прикрытыми густой челкой, хозяйка которых так внезапно привлекла девичье внимание. На Паулинн смотрела уже знакомая ей Виктория, про которую девушка достаточно много узнала в те бесконечные ночи, что она провела за изучением разнообразной информацию о Дамиано, его группе и его лучших друзьях. Та самая Виктория Де Анджелис - самая близкая подруга харизматичного музыканта, с которой они вместе прошли через огонь и воду, та самая, с которой их с итальянцем довольно часто принимали за влюблённую пару. Сердце Паулинн пропустило несколько глухих ударов, и хрупкое тело пробила мелкая дрожь, пока черные зрачки датчанки, отражающие солнечные блики, устремлялись на миловидное лицо стоящей в нескольких сантиметрах от неё девушки. Блондинка глядела на Линн, дружелюбно улыбаясь, и в ее переливающихся морскими волнами глазах виднелось что-то очень доброе и уютное, отчего нарастающая до этого момента тревога русоволосой стала понемногу угасать. — Здравствуй, Паулинн. — мягко произнесла бассистка, все ещё глядя в серые глаза напротив. — Меня зовут Виктория, я… — Я знаю, кто ты. — перебила блондинку Линн, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе, и аккуратно убрала собственное плечо из-под чужой изящной ладошки. — что тебе нужно? Датчанка недоверчиво рассматривала свою улыбчивую собеседницу, которая слегка напряглась из-за брошенной в неё резкой фразы. — Послушай, я сразу хочу тебе сказать, что не собираюсь оправдываться за Дамиано и его идиотские поступки. — спокойно сказала Виктория, с пониманием глядя на Линн. — в этой ситуации я полностью на твоей стороне, несмотря на то, что он — мой лучший друг. Меня очень восхищает твоя стойкость и гордость, будь я на твоём месте, не смогла бы так. Голос Виктории мягко звучал в женской голове, растекаясь по уставшим от раздумий за последние несколько дней извилинам. Светловолосая девушка, стоящая напротив Паулинн, по непонятной самой датчанке причине, вызывала у неё исключительно положительные эмоции, несмотря на небольшой страх того, что бассистка может безоговорочно поддерживать своего кареглазого лучшего друга, но никак не незнакомую, совершенно постороннюю ей девушку. Линн, не понимая, что ей отвечать на такое заявление, удивленно уставилась на Вик, которая продолжала приветливо улыбаться и смотреть на собеседницу наполненными добротой глазами. — Тогда чего ты хочешь? — неуверенно задала вопрос Паулинн, ещё раз оглядывая стройное девичье тело, стоящее напротив неё, непонимающим взглядом. — Для начала - присесть. — улыбчиво протянула Виктория, подходя к свободному плетёному креслу. — Можно? Блондинка махнула головой в сторону изящной садовой мебели, отчего ее светлые, золотящиеся в свете полуденного солнца, волосы слегка разлетелись по ветру, и, дождавшись утвердительного кивка датчанки, девушка опустила своё прекрасное тело в кресло. Паулинн внимательно наблюдала за действиями своей новой знакомой, с лица которой не сходила уверенная улыбка, а синие глаза поблескивали в свете ярких солнечных лучей. — Очень милое заведение. — оглядывая сверкающими зрачками летнюю веранду пекарни, произнесла Виктория, прерывая неловкое молчание. — Дамиано рассказывал мне про него и про то, как вы тут обедали. Паулинн раздраженно усмехнулась, рассматривая чашку кофе, которую девушка покачивала в собственных тонких пальцах. — Ты явно пришла сюда не ради вкусного меню и красивого интерьера. — мрачно сказала Линн, поднимая на светловолосую девушку тяжёлый взгляд. — я не хочу тебе грубить, ты не причинила мне никакого вреда, но если ты собираешься говорить со мной о Дамиано, то можешь прямо сейчас встать и уйти. Потому что я больше не хочу о нем слышать. Датчанка прожигала взглядом симпатичное личико Виктории, которая, явно не ожидая такого напора со стороны скромной девушки, заметно напряглась. — Извини меня, Паулинн. — виновато протянула бассистка, заглядывая в серые глаза собеседницы. — ты права, я пришла сюда не ради кофе, но и не для того, чтобы обсуждать Дамиано. — Тогда зачем? — голос Линн слегка смягчился, и она с неподдельным интересом устремила взор серых глаз на Викторию. — зачем ты искала встречи со мной? Блондинка глубоко вздохнула, и, положив руки на стекленную столешницу, сцепила пальцы в замок. — Это прозвучит странно, но я хочу быть честной с тобой, Паулинн. — немного взволнованно произнесла Вик, снова устанавливая зрительный контакт с русоволосой собеседницей. — я очень хотела с тобой познакомиться. Дамиано нам все уши прожужжал о тебе, и мне стало очень интересно узнать тебя ближе. — бассистка снова дружелюбно улыбнулась, тонкими пальцами заправляя за ухо выбившуюся волнистую прядь. — но это придурок все испортил, и я решила, что хочу сама с тобой пообщаться. Паулинн, не отрываясь, смотрела в глаза Виктории, которые сверкали в свете августовского солнца. От девушки исходили вибрации добра и позитива, отчего датчанка невольно улыбнулась, постепенно смягчаясь в своих мыслях по отношению к светловолосой бассистке. — Ты серьезно? — неуверенно спросила Линн, будто не в состоянии поверить в то, что Виктории действительно интересно с ней пообщаться. — и это твоё желание никак не связано с Дамиано? Виктория саркастически усмехнулась, стараясь уловить настроение сероглазой датчанки, которая сидела напротив, недоверчиво подглядывая на ее красивое лицо. — Паулинн, в отличие от этого идиота, я не собираюсь с первого слова тебя обманывать. — девушка протянула руку, и легко касаясь тонкими пальцами предплечья Линн, продолжила. — он даже не подозревает, что я тут, с тобой, и не узнает, пока ты сама этого не захочешь. Паулинн смотрела на Викторию, покручивая в голове каждое ее слово, в попытке понять, не лукавит ли блондинка, но в ее голубых пронзительных глазах не было и намёка на обман. — Если это правда так, — поджав пухлые губы, протянула датчанка. — то я очень тебе благодарна. И спасибо за слова поддержки. Неожиданно слышать это от его лучшей подруги. Линн, позволяя себе немного расслабиться, приветливо улыбнулась, бросая взор на Викторию, которая, кажется, была очень рада такой реакции собеседницы на свои слова. — Хоть он и правда мой самый близкий друг, — лукаво ухмыляясь протянула Вик. — тут он конкретно облажался, и помогать ему я точно не собираюсь. Ещё раз скажу, я с тобой полностью честна. Веришь мне? Виктория уставилась на Линн, с надеждой поглядывая в ее глаза. Датчанка глубоко вздохнула и, подняв тяжёлый взгляд, снова оглядела свою новую знакомую, чьё лицо растянулось в доброй, полной искренности улыбке. — Верю. — твёрдо сказала Паулинн, практически полностью расслабляясь в компании блондинки. — и очень надеюсь, что не пожалею об этом. И девушки весело рассмеялись, уничтожая остатки напряжения и неловкости, которые повисли между ними сразу после того, как несколько минут назад их взгляды встретились. — Что ж, я предлагаю нормально познакомиться. — приветливо произнесла Линн, широко улыбаясь. — меня зовут Паулинн Кристенсен, и я родом из Дании. Неожиданно для самой себя, Линн впервые за все четыре года, что жила в Италии, упомянула при знакомстве свою северную родину. И девушка протянула собеседнице маленькую ладошку, слегка смущаясь, отчего по ее лицу разлился едва заметный румянец. Виктория, казалось, стала улыбаться ещё шире от того, что ей все-таки удалось наладить контакт с датчанкой, которая теперь смотрела на неё уже без обжигающего душу недоверия. — Я - Виктория Де Анджелис. — блондинка протянула руку навстречу ладони Линн, аккуратно обхватывая ее тонкими пальцами. — и, кстати, я наполовину датчанка. Моя мама родилась в Копенгагене. И девушки пожали друг другу руки, весело улыбаясь, пока в покрытой густыми русыми волосами голове, роились разного рода мысли, касающиеся ее новой знакомой, которая, по совместительству, являлась самой близкой подругой ее злейшего врага. И что-то в этом факте безумно нравилось датчанке, в особенности то, что, по словам Виктории, Дамиано даже не догадывался, о том, что бассистка сейчас мило общалась с Линн, сидя с ней в той самой семейной пекарне напротив дорогого Хилтона, где пару недель назад Паулинн, обедая с «Даниэлем», восполняла пробелы в собственной памяти, затуманенной накануне ночью бесконечными потоками алкоголя. Паулинн и Виктория, словно давние подруги принялись обсуждать самые разные темы, не чувствуя прежнего напряжения. Датчанка совсем расслабилась, находясь в компании голубоглазой девушки, которая с интересом расспрашивала ее о жизни в Копенгагене, добавляя от себя некоторые подробности ее пребывания в облачной датской столице. И помимо одинаковых этнических корней, у девушек оказалось гораздо больше общих интересов, начиная с любимых музыкальных исполнителей и заканчивая политическими и активистскими взглядами. Несмотря на то, что они знали друг друга от силы десять минут, Паулинн чувствовала себя очень комфортно рядом с Викторией, чья энергетика заставляла русоволосую девушку широко улыбаться, забывая обо всех неприятностях, которые за последние несколько недель без перерывов подкидывала ей судьба. Датчанка сама не понимала, почему она так легко подпустила к себе нового человека, еще и из окружения импозантного итальянца, которого Линн всей душой ненавидела, однако жизнерадостная блондинка, сидящая напротив изящного женского тела, почему-то вызывала у неё самые светлые и теплые эмоции. В глазах бассистки читался неподдельный интерес к обладательнице серых глаз, которая, робко улыбаясь, вела с Вик непринужденную беседу. С той минуты, как девушки разговорились, Паулинн совершенно забыла обо всех своих внутренних переживаниях, которые терзали ее на протяжении последних недель. С Викторией было легко и спокойно, девушка понимала датчанку с полуслова, и она ловила себя на мысли, что именно такого незамысловатого общения ей очень давно не хватало. Линн уже примерно полгода думала о том, что ей необходим новый человек из широкого круга, с которым у нее могли бы сложиться достаточно теплые дружеские отношения, и, некоторое время назад, Паулинн полагала, что таким человеком для нее мог стать молодой амбициозный художник из Рима по имени Даниэль. Но девичьи надежды были раздавлены всепоглощающей ложью, неаккуратно слетевшей с покусанных тонких губ, что за пару недель превратилась в самый жестокий обман, который Линн только могла себе представить. Конечно, она сначала с опаской отнеслась к неожиданному появлению Виктории, будучи уверенной в том, что за этой якобы случайной встречей обязательно стоит симпатичный обладатель карих пронзительных глаз, который просто напросто мог попросить лучшую подругу сблизиться с датчанкой, чтобы та замолвила за него самое лестное словечко. Но в словах обаятельной блондинки не было и грамма подозрительности или намека на вранье. Вик была честна с Паулинн с самого начала, что для датчанки значило слишком много в контексте последних событий, завертевшихся в ее пыльной застоявшейся жизни с невероятной скоростью. Девушки, звонко смеясь, обсуждали последний визит Виктории в Копенгаген, когда к огромному разочарованию Паулинн, старый кнопочный телефон, лежащий на краю стеклянной столешницы, издал пищащую трель, означающую, что обеденный перерыв датчанки подходит к концу. Девушка, обреченно вздыхая, прервала раздражающий звук, щелкая по потертым кнопкам, и подняла на все еще улыбающуюся собеседницу стремительно грустнеющие глаза. Линн, впервые за несколько мучительных недель удалось расслабиться и отпустить себя в компании новой голубоглазой знакомой, которая, как оказалось, была очень заинтересована в общении с ней. — Мой перерыв заканчивается. — вздыхая, протянула Линн, беспокойно вглядываясь в цифры на малюсеньком экране, показывающие время. – мне нужно возвращаться в отель. Виктория, заметно расстроившись, бросила на Паулинн понимающий взгляд, и достала из заднего кармана кожаных брюк свой телефон, шустро пробегаясь глазами по экрану. — Мне тоже нужно идти. — Вик пожала плечами, запуская тонкие пальцы в свои густые волнистые волосы. — ребята меня уже потеряли. К тому же, через пару часов у нас очередное интервью, надо успеть к нему подготовиться. Паулинн, не зная, что на это ответить, неуверенно поднялась на ноги, бегая потерянными глазами по залитой солнечным светом уютной веранде. Датчанка заметно расстроилась из-за сказанных блондинкой слов, уже готовясь к тому, что эта встреча девушек была первой и последней, и они с Вик больше не увидятся, ведь у известной бассистки достаточно плотный график, в котором не будет места для обычной скромной девушки, чья жизнь слишком уж отличается от жизни знаменитой Виктории Де Анджелис. — Паулинн. — теплый голос итальянки внезапно прервал мрачные девичьи мысли, бьющиеся о черепную коробку изнутри. — мне было безумно приятно с тобой познакомиться, и я хотела бы продолжить наше общение, если ты, конечно, тоже этого хочешь. Симпатичное личико датчанки засияло, и она уставилась полными благодарности глазами на улыбающуюся Викторию. — Да, конечно! — воодушевленно воскликнула Линн, даря собеседнице самую искреннюю улыбку. — я бы с радостью пообщалась с тобой снова. Губы Виктории, казалось, растянулись еще шире, отчего взору карих глаз открылись ряды белоснежных зубов. Блондинка расслабленно поднялась на ноги, теперь, оказываясь на равных с Паулинн, которая все это время продолжала стоять возле кресла из рогоза, придерживаясь за его плетеную спинку. — Не хочешь после работы зайти ко мне в номер? — подходя ближе к изящному женскому телу, произнесла Вик. — как раз к концу твоего рабочего дня мы вернемся в отель. С меня напитки и закуски. Виктория заглянула в серые глаза датчанки с неподдельной надеждой, дожидаясь утвердительного ответа. И Паулинн всей душой желала согласиться на такое заманчивое предложение, однако перспектива задержаться в отеле дольше отведенного на смену времени совершенно не привлекала девушку. Линн совсем не хотелось оставаться в Хилтоне по своим личным делам, тем более, проводить с блондинкой время в ее номере роскошном номере, который она за последние пару лет несколько сотен раз отмывала после ни самых чистоплотных гостей. — Не пойми меня неправильно, Вик, — аккуратно начала датчанка, стараясь не задеть своими словами новую подругу. — я очень хочу пообщаться с тобой в непринужденной обстановке. Где угодно, но только не в отеле. Я и так провожу там слишком много времени, и просто не смогу расслабиться в его стенах. Это же, все-таки, мое рабочее место. Но, мы могли бы зависнуть у меня дома, если, конечно, тебе будет это удобно. — Все в порядке, Линн! — дружелюбно улыбаясь, воскликнула Виктория, внимательно выслушав датчанку, — я совсем не подумала о том, что мой номер — это твой офис. — девушка, усмехаясь, показала пальцами кавычки. — я с радостью приеду к тебе в гости! Никаких проблем! И блондинка мягко коснулась ладошкой тонкого девичьего предплечья, продолжая растягиваться в теплой и уютной улыбке. Линн, мягко улыбнувшись в ответ, снова бросила взгляд серых глаз на экран старого мобильника, время на котором сообщало датчанке о том, что ее обеденный перерыв закончится через пять минут. Девушка шустро схватила с соседнего кресла свою сумку, чувствуя на себе мягкий взор голубых радужек, хозяйка которых стояла в метре от ее стройного тела, наблюдая за действиями русоволосой датчанки. Паулинн закинула на острое плечико ремешок кожаной сумки и развернулась в сторону Виктории, что не переставала ослепительно улыбаться. — Все, я побежала! — звонко бросила Линн, скользя черными зрачками по телу блондинки. — увидимся вечером. И Вик, сокращая расстояние между девушками, легко обняла датчанку, которая немного опешила от такого неожиданного жеста со стороны новой знакомой, но почти сразу расслабилась и приобняла бассистку в ответ. И уже через пару минут Паулинн быстрым шагом направлялась в сторону ненавистного ей отеля, прочь от жизнерадостной Виктории, которая осталась в пекарне, чтобы взять кофе своим друзьям. Датчанка находилась под впечатлением от неожиданного знакомства с очаровательной бассисткой, которая оказалась еще добрее и приятнее в общении, чем ее описывали в многочисленных статьях на просторах сети. И Паулинн, предвкушая вечерние посиделки с новой голубоглазой подругой, совершенно забыла о том, что они с Вик не договорились о времени встречи, и Линн даже не оставила ей свой телефон и адрес.

***

Виктория стояла в роскошном стеклянном лифте в компании четверых своих друзей, точно так же, как и она сама, уставших после часового интервью и небольшого выступления на радиостанции, где они исполнили всего пару своих песен. Ребята снова весь день провели в офисе лейбла, отсчитывая минуты до шести часов вечера, когда они, как и в прошлые несколько дней, наконец, могли покинуть стеклянное высотное здание, чтобы направиться в какой-нибудь ресторан, поужинать, а потом разойтись по своим номерам и хотя бы попытаться выспаться. Но сегодня, в отличие от предыдущих четырех дней, ребята поехали в студию только после обеда, позволяя себе подняться с постелей только к полудню и подольше времени провести в ванной. В то время как Виктория, которая уже несколько дней думала о том, что хочет познакомиться с загадочной датчанкой, которая умудрилась зацепить ее непостоянного лучшего друга, давно покинула стены своего шикарного люкса. Девушка вспомнила про рассказ Дамиано о колоритной пекарне, в которой они с Паулинн обедали на следующий день после знакомства, и решила попытать удачу, надеясь застать Линн там. Бассистка действительно очень хотела познакомиться с очаровательной обладательницей серых пронзительных глаз, о которой так много рассказывал Дамиано, в те пару недель, что ребята находились на вилле под Миланом, усердно работая над новым материалом. Виктория была крайне возмущена глупым поступком своего лучшего друга, который был совершенно несвойственным для его чуткой натуры. Она не понимала изначальных мотивов Дамиано, зато прекрасно осознавала, что в какой-то момент фронтмен обязательно попросит ее помощи. Они делились друг с другом самым сокровенным, и раз он не признался во всем сразу, значит проблема, и правда, была серьезная. Вик понимала лишь одно: раз Дамиано продолжал врать, прекрасно зная, что однажды ему придется во всем признаться, значит, он действительно боялся потерять Паулинн, и дело было далеко не в чувстве вины или дружеской симпатии. Каждый раз, когда друг говорил бассистке о сероглазой датчанке, его глаза загорались каким-то совершенно новым светом, которого Виктория раньше никогда не видела. И в тот самый момент, когда девушка стала невольной свидетельницей встречи Дамиано и Линн у отеля, она все поняла. Поняла гораздо раньше, чем эти двое, которых, несмотря на все сложности и недопонимании продолжало тянуть друг к другу. И, увидев глаза своего лучшего друга, переполненные болью и ненавистью к самому себе, после развернувшейся у входа в Хилтон драмы, Виктория решила, что пора бы ей было вмешаться, пока он не натворил еще больше глупостей, тем самым делая еще хуже. Хитрая голубоглазая блондинка, движимая самым искренним желанием познакомиться с Паулинн лично, решила, что может немного помочь Дамиано, но он об этом, конечно же, никогда не узнает. Виктория ни в коем случае не собиралась сталкивать двух молодых людей, в глубине души привязанных друг к другу, и расхваливать перед датчанкой Дамиано, в попытках убедить девушку, что на самом деле ее обаятельный друг очень хороший и вообще никогда не врет. Бассистка прекрасно понимала, что так она только усугубит ситуацию, и тем самым еще и подставит саму себя. Девушка была гораздо хитрее, и точно знала, что когда придет подходящий момент, Дамиано и Паулинн сделают все сами, и едва тлеющий уголек разгорится в настоящий пожар. Но в этот самый вечер Виктория планировала просто расслабиться, проводя время в компании Паулинн за бутылочкой крафтового пива, потому что бассистке было действительно интересно с датчанкой, и она всей душой горела желанием продолжить их резко завязавшиеся общение. — Вик, — окликнул погруженную в собственные мысли подругу Дамиано, когда они впятером выходили из лифта. — мы пойдем вниз повисеть в баре, ты с нами? Девушка подняла задумчивый взгляд, и увидела, что четверо друзей остановились в лощеном коридоре фешенебельного отеля, ожидая от нее ответа. — Нет, мальчики, я пасс. — спокойно ответила блондинка, мягко улыбаясь. — я собираюсь пару часов откисать в ванной, а потом завалиться спать. Идите без меня. Виктория развернулась на пятках, разрезая застоявшийся воздух взмахом волнистых волос, и направилась в сторону своего номера. — Считайте, что у вас сегодня мальчишник! — вставляя пластиковую карту в замок на двери с номером 908, игриво бросила девушка в противоположную сторону коридора, откуда за ней продолжали наблюдать ребята. — отрывайтесь! И, в последний раз сверкнув синевой хитрых глаз в сторону друзей, девушка зашла в прохладную темноту своего люкса. Дверь за стройной спиной блондинки захлопнулась, и, вставив карточку в датчик электричества, Виктория направилась вглубь уже ярко освещенных апартаментов. Бассистка упала на широкую кровать, блаженно простонав, и потянулась на мягкой постели, поглядывая в огромное панорамное окно, за которым шумел туристический город, что несколько дней назад принял уставших от продолжительных гастролей музыкантов, которые приехали на родину Ренессанса в отпуск, а в итоге снова оказались в плену работы. Девушка недовольно поморщилась, потягивая спину, и достала из заднего кармана брюк телефон, который засветился холодным механическим светом, отражаясь в голубых сверкающих радужках. Цифры на экране молчаливо показывали 18:46, и Виктория резко поднимаясь на локтях, внезапно поняла, что совершенно не помнит, на какое время они с Паулинн назначили встречу накануне за обедом. Блондинка нахмурилась, понимая, что не знает ни номера датчанки, ни ее адреса, чтобы, как было запланировано ранее, приехать к ней домой. Вик поднялась с кровати, задумчиво почесывая затылок, когда в ее светлую голову пришла совершенно гениальная идея спуститься в лобби и узнать на ресепшене, где ей можно найти Паулинн, или, хотя бы, спросить ее телефонный номер. Бассистка, наскоро переодевшись в удобную белую майку и широкие синие джинсы, покинула дорогой люкс, и, воровато оглядываясь по сторонам, впорхнула в двери только что подъехавшего просторного лифта. Вик нажала на кнопку с цифрой «1», и зеркальная светлая кабина начала свое движение, в то время, как светловолосая девушка, устремив взгляд в экран дорогого мобильного, просматривала ленту в инстаграмме. Характерный звон раздался в задумчивом женском мозгу, и массивные двери лифта распахнулись, открывая взору голубых радужек вид на роскошное лобби и мраморную стойку ресепшена, за которой стояла уже знакомая Виктории девушка-портье, которая заселяла их в отель пять дней назад. Бассистка, приветливо улыбаясь, уверенным шагом направилась в сторону ресепшена, размышляя о том, как они с датчанкой вообще умудрились забыть договориться о времени встречи. Глаза Виктории встретились с вежливой улыбкой портье, которая, отрывая зрачки от экрана монитора, заметила приближающуюся гостью отеля, уже готовясь ответить на любой ее вопрос. — Добрый вечер, Лили. — подойдя к стойке, обратилась бассистка к девушке, имя которой она прочитала на бейдже, аккуратно закрепленном на женской груди. — не подскажите, где я могу найти помощницу управляющей? Портье удивленно уставилась на Вик, что крутила в руках свой смартфон, и недоуменно нахмурила брови. — Прошу прощения, но в нашем отеле нет человека на такой должности. — Лили сконфуженно пожала плечами, стараясь звучать как можно уважительнее. — у нас в отеле одна управляющая — синьора Берта Риччи. Если у Вас есть какие-то вопросы, я могу позвать ее. Виктория смутилась и слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить, правильно ли она поняла из рассказов Дамиано рабочую должность Линн, и уже собиралась спросить у девушки за ресепшеном, кем же тогда работает Паулинн Кристенсен, когда взгляд голубых глаз упал на осветивший симпатичное лицо блондинки экран телефона, с которого на нее смотрело сообщение, присланное с неизвестного аккаунта в инстаграмее, содержание которого очень заинтересовало бассистку. Вик разблокировала мобильный, и, проведя тонким пальцем по экрану, открыла свежее сообщение, пробегаясь по мелким печатным буквам черными зрачками. Виктория, это Паулинн Прости, пожалуйста, что забыла оставить тебе свой номер и адрес! Я очень спешила на работу, моя начальница терпеть не может опоздания. Получилось написать тебе только вечером с ноутбука, потому что я разбила свой телефон пару дней назад. В общем, если ты увидишь это сообщение среди тысяч прочих, я все еще жду тебя в гости)) Ниже мой телефон и адрес, до встречи)) И блондинка, в ту же минуту забыв о разговоре с портье, растянулась в довольной улыбке. Тонкие пальцы шустро забегали по экрану, печатая ответ для датчанки, и, через пару секунд отправив сообщение собеседнице, Вик открыла приложение для вызова такси, вставляя туда скопированный из их с Линн короткого диалога адрес, и направилась прочь из отеля, проходя через массивные вращающиеся двери.

***

Звонкий девичий смех разносился эхом по небольшому помещению светлой спальни, под тихий звук музыкальной мелодии, доносящейся из приоткрытого ноутбука по прохладному вечернему воздуху, что сочился тонкой струйкой из приоткрытого на проветривание мансардного окна. Две еще пару дней назад незнакомые девушки сидели на покрытом мягким ковром полу, прислонившись стройными спинами к основанию кровати, и потягивали из зажатых в тоненьких пальчиках бутылок с пивом вкусный слабоалкогольный напиток. Новоиспеченные подруги заинтересованно общались уже около полутора часов, рассказывая друг другу занятные истории из собственных жизней, и объедались вкуснейшей во Флоренции пиццей, запивая ее терпким горьковатым напитком. Виктория, как и обещала Паулинн накануне днем, приехала в крохотную квартирку датчанки, расположенную в пяти минутах ходьбы от исторического центра, чтобы продолжить их стремительно завязавшиеся за обедом общение в более непринужденной обстановке и без ограничений по времени. После того, как бассистка прибыла по адресу, высланному датчанкой в инстаграмме, девушки устроились в крохотной спальне Линн, намереваясь провести вечер за обсуждением всевозможных тем, попивая вкусный, приятно дурманящий разум алкоголь. Паулинн очень долго извинялась перед блондинкой за то, что забыла за обедом оставить ей свои контакты, из-за чего произошла дурацкая заминка, в то время как Вик, продолжая добродушно улыбаться, успокаивала датчанку, убеждая, что все в порядке, и она сама даже не вспомнила за бесконечный рабочий день о том, что они так и не договорились о времени. И сейчас, совершенно забыв обо всех проблемах и неприятностях, Паулинн увлеченно слушала рассказ Виктории об их с группой долгой подготовке к долгожданному отпуску, который, как будто на зло молодым музыкантам, раз за разом откладывался. Датчанка с большим удовольствием вникала в монолог своей новой подруги, больше не думая о том, что перед ней сидит достаточно знаменитая басс-гитаристка популярной рок-группы и по совместительству лучшая подруга обладателя пронзительных карих глаз, которые одновременно сильно манили своим светом Паулинн, но, в то же время отталкивали своей лживой изнанкой, которая так неожиданно заставила девушку возненавидеть их сексуального хозяина. — Это так странно… — неожиданно протянула датчанка, гуляя туманным взглядом по лицу собеседницы. — еще пару дней назад я даже представить себе не могла, что у нас с тобой так много общего. Виктория удивленно уставилась на подругу, растягиваясь в интригующей улыбке. — А мне наоборот, почему-то, казалось, что мы с тобой очень похожи. — удивленно пожимая плечами, произнесла блондинка, и сделала глубокий глоток из зеленой бутылки. — и я была права, ты обожаешь Гарри Стайлза, так что я уже тебя люблю. Подруги залились звонким искренним смехом, стремительно краснея от продолжительного веселья и алкоголя, разливающегося по венам в стройных женских телах. — Ну-ка признавайся, Линн, — загадочно произнесла внезапно посерьезневшая Вик, заглядывая в стремительно пьянеющие серые глаза, хозяйка которых сидела напротив, то и дело запуская тонкие пальцы в свои русые волосы — ты гуглила меня? Паулинн, смущенно нахмурившись, изо всех сил напрягла захмелевшие извилины и заговорчески улыбнулась. — Конкретно тебя — нет. — начала датчанка, и, отпивая из бутылки еще немного пива, продолжила. — я гуглила Дамиано, а вы с ним обычно идете комплектом, так что да, я читала о тебе в интеренете. — О, и что интересного там пишут? — Виктория вздернула бровь, наигранно удивляясь. — Ну, много всего, — поднимая взгляд серых радужек куда-то в потолок протянула Линн, — например, что ты — идейный вдохновитель вашей группы, и что выложить объявление о поиске вокалиста и барабанщика на фейсбуке было твоей идеей. — датчанка снова сделала глоток из почти пустой бутылки. — еще, что ты — бисексуальна. А, и что у вас с Дамиано был роман. Паулинн заинтересованно глядела на голубоглазую собеседницу, наблюдая за ее реакцией на только что слетевшие с ее губ слова. Линн действительно встречала много информации о том, что бассистка и фронтмен когда-то состояли в романтических отношениях, и ей было до ужаса интересно, правда это или просто догадки и слухи. Девушка, что до этого стеснялась задать подобного рода вопрос своей новоиспеченной подруге, теперь, разгоряченная алкоголем, совсем не стеснялась собственных мыслей, роившихся в ее слегка захмелевшей голове. — В целом, все что ты перечислила — правда. — лукаво ухмыляясь, протянула тоже слегка опьяневшая Виктория, покачивая в руке бутылку пива. — кроме меня и Дамиано. У нас никогда ничего не было. Не считая секса по дружбе два раза в неделю. Глаза Паулинн округлились, и она уставилась на Вик полными шока серыми радужками, отчего бассистка прыснула со смеху, пока датчанка продолжала прокручивать в голове ее слова, в непонимании наблюдая за бурной истерикой своей подруги. — Да шучу я, Паулинн! — воскликнула блондинка, стараясь успокоить бушующие эмоции женского организма, что сидел в десятке сантиметров от нее. — между мной и Дамиано только крепкая дружба. А ты, кажется, ревнуешь. — Никого я не ревную! — возмущенно воскликнула русоволосая девушка, стремительно покрываясь багровым румянцем. — Я вообще к нему ничего не испытываю, кроме самой искренней ненависти. Линн, сложила руки на груди, и, исподлобья наблюдая за тем, как Виктория открывает им по новой бутылке пива, продолжала убеждать себя в том, что сама только что сказала, чтобы не растерять железное самообладание снова, когда речь случайно зайдет о харизматичном сексуальном итальянце, которого так сильно ненавидела датчанка, но мысли о котором, почему то вызывали в женских гормонах настоящий шторм. — Да? — усмехаясь, спросила Виктория. — ну, ты наверное знаешь, от ненависти до любви… — Все, не продолжай! — закричала Паулинн, запуская в Вик небольшую декоративную подушку. — меня не возбуждают обманщики и трусы! В комнате повисло немного неловкое молчание, отчего Линн слегка смутилась, и, в попытках немного успокоиться натянутые до предела нервы, сделала большой глоток пива из только что открытой бутылки. Как ни странно, датчанка совсем не злилась на свою подругу за такие разговоры, напротив, девушка сама завела речь о Дамиано, и почему-то ей очень хотелось ее продолжить. Так же сильно, как увидеть обладателя пронзительных карих глаз снова, ощущая на своем беззащитном теле его бессовестный обжигающий взгляд. Паулинн не понимала, что с ней происходит, и почему такие откровенные мысли об импозантном лживом итальянце стали так неожиданно посещать ее уставшую голову в последние полчаса. Датчанка изо всех сил старалась убедить себя в том, что всему виной дурманящий мысли алкоголь, однако в глубине души она потихоньку начинала понимать, что дело далеко не в спиртном, которого девушка выпила не так уж и много. — Возможно, я зря тебе это говорю. — спокойный голос бассистки внезапно вырывал смутившуюся каждой клеточкой Линн из собственных мыслей. — я не знаю, почему Дамиано тебе соврал. Но я точно знаю, что это совсем на него не похоже. Он честный, внимательный, заботливый, и если кто-то западает ему в душу, он будет из кожи вон лезть ради этого человека. – Виктория немного помолчала, но, заметив, что собеседница не собирается ее перебивать, продолжила. – знаешь, то, что он дал тебе свой личный номер телефона показалось мне очень необычным. Этот номер есть только у нас с ребятами и у его семьи. Даже у нашего продюсера его нет. И еще его глаза, когда он говорит о тебе. Я никогда прежде не видела, чтобы они настолько горели. Если бы он не был таким идиотом, если бы сказал тебе правду сразу, уверена, Паулинн, вас бы уже было не оторвать друг от друга. Щеки датчанки пылали огнем, а стекленеющие серые глаза смотрели куда-то в пол. Каждое слово Виктории било по девичьим извилинам с оглушающей силой, пока внутри женского организма ожесточенно боролись все те же две эпостаси. Одна из которых желала кричать во весь голос, что ей совершенно нет дела до мотивов Дамиано, что она его всей душой ненавидит; вторая же, робко смущалась от услышанного из уст бассистки, мечтая скорее снова увидеть красивого итальянца, позволяя ему вновь завладеть ее измученным хрупким доверием. — Знаешь, Вик, — начала Паулинн, не успев подумать о том, что собирается сказать. — я ведь ничем не лучше Дамиано. Он врал мне, но и я не была до конца честна с ним. Виктория, что отпивала немного пива из бутылки, поперхнулась, услышав слова датчанки, и быстро прокашлявшись, уставилась на подругу круглыми от удивления глазами. — Что ты имеешь в виду, Линн? — аккуратно спросила блондинка, заглядывая в стеклянные серые радужки, опущенные куда-то в пол, хозяйка которых нервно теребила собственные волосы. Паулинн подняла чуть смазанный толи от выпитого алкоголя, толи от подступивших слез взор и вымученно улыбнулась. — Я обычная горничная, Виктория. — безразлично бросила датчанка заглядывая в собственные грустные глаза через напольное зеркало, стоящие напротив кровати. — не знаю, зачем я сказала ему, что я помощница управляющей. — девушка пожала плечами, отпивая из бутылки еще немного горчащей жидкости. — так что, я такая же, как и он. Соврала, и не нашла в себе силы признаться, потому что боялась потерять. — Так вот почему сегодня на ресепшене мне сказали, что в отеле нет никакой помощницы управляющей... — протянула Виктория, все еще глядя на собеседницу круглыми от шока глазами, и тоже сделала глоток пива. Паулинн подняла леденеющий взгляд на блондинку, испуганно вглядываясь в ее синеющие блестящие радужки. Сердце девушки пропустило пару ударов, прежде чем она снова смогла найти в себе силы, чтобы продолжить говорить. — Так ты знала? — спросила датчанка, нервно заламывая собственные тонкие пальцы. — Нет. — Виктория подняла по-прежнему добрый и располагающий к себе взор и посмотрела на краснеющую от стыда Линн. — но идиоткой себя почувствовала, когда на ресепшене меня интеллигентно послали. И девушки снова легко рассмеялись, не ощущая между собой никакого напряжения, несмотря на важный для обеих разговор и такое неожиданное признание Паулинн в ее маленьком обмане. — Паулинн. — внезапно серьезно произнесла Вик. — вам с Дамиано стоит поговорить. Вы оба хороши и стоите друг друга. Линн глубоко вздохнула, обдумывая сказанные подругой слова. Совершенно верные и правдивые, в отличие от тех вещей, что регулярно слетали с губ обоих молодых людей, которые, сами того не понимая, теряли лучшее, что с ними когда либо случалось. — Не думаю, что готова к этому. — вымученно протянула датчанка, устремляя полный надежды взгляд на Викторию. — по крайней мере, не сейчас. Хотя, если честно, я по нему скучаю. По Даниэлю. А кто такой Дамиано, я совсем не знаю. — У тебя есть возможность его узнать, — отпивая немного пива из бутылки, воодушевленно произнесла бассистка. — вопрос только в том, хочешь ли ты этого. И, впервые за все то время, что Паулинн истязала себя постоянными переживаниями, сопряженными с воспоминаниями о неотразимом обаятельном итальянце и его всепоглощающей лжи, она поймала себя на совершенно твердой мысли, что хотела бы дать ему второй шанс, позволяя им обоим начать все сначала. Но страх быть снова обманутой и разрушенной сковывал действия датчанки, ровно также как и ее теплые чувства уже не к Даниэлю, а к Дамиано, которые она запечатала за семью замками отравляющей ненависти, где-то в глубине души мечтая о том, чтобы позволить себе снова ему довериться. Они врали друг другу ровно также сильно как и доверяли. Потому что, несмотря на свой взаимный обман, они были как никогда честны друг с другом, но не были честны с собой. Так может, пришло время все исправить?