Обман с доставкой в номер

Сколько примерно раз за свою ничтожно короткую жизнь человек может влюбиться? Исследования показывают, что, в среднем, самый разумный организм на планете способен найти себе пару пять раз за всю жизнь, однако настоящая любовь проникает в человеческие сердца лишь трижды. Первая любовь, как правило, настигает людей в подростковом возрасте, когда бушующие гормоны закипают до предела, не позволяя критическому мышлению здраво оценивать ситуацию, из-за чего объект воздыхания донельзя идеализируется, и кажется, что эти отношения будут иметь сказочное счастливое будущее. Однако на практике все получается с точностью до наоборот. Такие романы обычно развиваются стремительно, разгораясь, словно пламя лесного пожара знойным сухим летом, но быстро прогорают, оставляя после себя лишь тлеющие серые угли, и некогда до одури влюблённые друг в друга молодые люди расходятся в противоположные стороны, быстро забывая о своих когда-то сильных чувствах. Однако, если кто-то в таком неумелом союзе оказывается старше и опытнее, к тому же имея властный характер, есть вероятность, что эти отношения могу превратиться в болезненную созависимость, наполненную манипуляциями и насилием, как психологическим, так и физическим. Вторая любовь, как правило, самая крепкая и надёжная, встречается людям в уже более сознательном возрасте: от 20 до 30 лет, и в отличие от первой влюбленности, все события развиваются плавно, медленно, а иногда даже чересчур затянуто. Ведь после того, как первые отношения принесли лишь разочарование и боль, человеку нужно больше времени для того, чтобы узнать потенциального партнера, аккуратно прощупывая подводные камни, и здраво оценить все риски, преследующие каждого в романтических отношениях. Но, несмотря на все вышеперечисленное, если двое сталкиваются резко, неожиданно, и страсть разгорается в считанные секунды, на ее место практически сразу приходит любовь. Та самая, искренняя, нежная, крепкая, которую описывают в книгах и показывают в фильмах. И такой роман продлится долгие годы, а может даже и десятилетия. Третья любовь — не совсем типичное явление. Такие чувства обычно настигают человека в годах, который уже прожил как минимум половину отведённых ему лет, набравшись горького, но такого необходимого опыта. Такие чувства появляются совсем внезапно, после череды разочарований и тяжелых разводов за спиной, когда дети уже выросли и разъехались из родительского дома, отчего становится невыносимо тоскливо и одиноко, однако, наконец-то появляется уйма свободного времени, которое смело можно тратить на себя и свою личную жизнь, находя отдушину в давно позабытых романтических чувствах к совершенно новому человеку или, иногда, к тому самом первому возлюбленному, с которым так ничего и не сложилось несколько десятков лет назад, когда пубертатные гормоны не позволяли строить отношения правильно. И некогда близкие люди, наконец, снова находят друг в друге поддержку и опору, которой так не хватало им все эти бесконечные годы. Паулинн ещё с детства свято верила в то, что за всю жизнь она сможет по-настоящему полюбить лишь три раза, отчего с каждым годом ее внимательность и избирательность в людях становилась все дотошнее и требовательнее, особенно после того, как с девушкой обошлась ее первая и на данный момент последняя любовь. Девушка не понаслышке знала о всех прелестях абьюзивных отношений, пережив в своё время травмирующий и горький опыт, связанный с ее первой влюбленностью и привязанностью, которая едва не закончилась жестокой трагедией. Вот уже четыре года Паулинн боролась с последствиями произошедшего с ней кошмара, что сотворили с ее хрупким худым телом когда-то любимые нежные руки, которые принадлежали настоящему садисту, что так любил причинять боль ослабшей телом и духом датчанке, которая была не в состоянии уйти в течение двух лет, наполненных унижениями и насилием, надломившими ее некогда стойкую свободную волю. А когда Линн все же приняла решение разорвать уничтожающую ее связь, он едва не убил ее, оставляя на ее теле кровавые синяки и глубокие раны на некогда доброй и открытой девичьей душе. И хотя прошло уже четыре долгих мучительных года, девушка продолжала храбро сражаться с собственными страхами, утопая с головой в мыльной и пыльной работе, и снова и снова просыпаясь от ночных кошмаров, в которых, словно кино на поцарапанном компактном диске, повторялся один и тот же день, навсегда разделивший жизнь датчанки на «до» и «после». Сейчас же, Паулинн только начинала жить свободно от прошлого и всей душой ждала ту самую «вторую любовь», наиболее крепкую и надежную, с которой она наконец-то сможет почувствовать себя счастливой и полноценной, несмотря на то, что и в одиночестве девушка чувствовала себя не так уж и плохо. Невзирая на весь пережитый ужас, датчанка с небольшой опаской, наконец, решила, что готова открыться для окружающих ее людей снова, первым делом желая начать с обладателя манящих карих глаз, с которым у девушки сложилась достаточно тесная связь, несмотря на обоюдную глупую ложь, которой молодые люди прикрывались, словно стальными щитами, боясь навсегда потерять друг друга, и оставить после себя лишь душный шлейф разочарования. Датчанка всю ночь не могла уснуть после того как они с Викторией провели замечательный вечер у Линн дома, движимые желанием узнать друг друга поближе, ведь девушки совершенно неожиданно для себя обнаружили, что у них слишком много общих интересов. Сразу после того, как очаровательная басс-гитаристка покинула скромные апартаменты датчанки, предварительно тепло попрощавшись с ней и поблагодарив ее за гостеприимство и прекрасно проведённое время, девушка практически сразу погрузилась в глубокие раздумья, стремительно наполнившие светлую девичью голову точно также, как горячая прозрачная вода наполняла потертую чугунную ванну, в которой Паулинн потом провела несколько часов. Когда разговор с Викторией внезапно зашёл о Дамиано и его обмане, Паулинн впервые за долгое время решила быть честной в первую очередь с самой собой, после нескольких недель игнорирования собственной глупой лжи, будучи до глубины души задетой и обиженной обманом харизматичного музыканта. И хоть с его стороны враньё действительно было бессмысленным и жестоким, это никак не оправдывало поступок сероглазой датчанки, которая и сама поступила с обаятельным итальянцем ничуть не лучше. Девушка, приоткрыв новой подруге свою маленькую тайну, была безмерно благодарна Викторие за ее трогательную поддержку, которой Паулинн так сильно не хватало в последнее, не самое лёгкое для измученного разума датчанки, время. Слова жизнерадостной блондинки вынудили Линн задуматься над тем, действительно ли она всей душой ненавидит загадочного обладателя карих глаз, так бесцеремонно перевернувшего ее онемевшую за годы монотонности жизнь. Безусловно, Дамиано ужасно поступил с Паулинн, однако его брошенные в заплаканное женское личико у входа в отель слова, о том, что все, что он говорил девушке на протяжении их бурного общения, было правдой, как бы абсурдно это не звучало, заставили датчанку размышлять всю бесконечную темную ночь. Особенно после того, как Виктория добавила масла в разгорающийся внутри молодого женского тела огонь, выводя Паулинн на самые чистые эмоции своими рассказами о глазах Дамиано, переливающихся невообразимым светом каждый раз, когда с его привлекательных губ слетало ее необычное имя. С каждой секундой глубоких раздумий в девичьей голове все больше и больше разгорались любопытство и интерес к Дамиано, который, по рассказам Виктории, не переставал говорить о Паулинн даже на пару минут. Девушка постепенно отпускала обиду на музыканта, раз за разом повторяя себе, что она и сама обманывала его по непонятной ей самой причине. Датчанка действительно скучала по их общению, да и по самому молодому сексуальному итальянцу, однако страх вновь довериться не тому человеку пока что не позволял ей снова подпустить к себе Дамиано, чьи глубокие карие глаза, каждый раз проходясь по стройным девичьим изгибам, заставляли колени Паулинн дрожать, распуская по ее телу жгучие нежную кожу мурашки. Датчанка старалась не думать о том, что ее беспрецедентная категоричная ненависть к Дамиано резко пришла на смену легкой влюбленности в Даниэля, которого, на самом деле, никогда не существовало. Но, несмотря на это, Паулинн уже несколько вечеров не вылезала из социальных сетей популярного рок-музыканта, просматривая его бесчисленные фотографии разных лет, и в глубине души она, как и тысячи других девушек, начинала чувствовать к нему симпатию, не взирая на противоречащие собственным эмоциям негативные чувства к фронтмену. Но девушка никак не могла решиться на откровенный разговор с Дамиано, который, возможно снова изменит их непростые отношения до неузнаваемости, чего датчанка пока что боялась сильнее, чем хотела. Но в конечном итоге перегруженная серьезными мыслями ночь сменилась на рдеющее от алого рассвета утро, и девушка снова послушно собиралась на работу, несмотря на то, что сон едва коснулся ее вымотанного тяжелым физическим трудом и драматичными переживаниями организма. Паулинн еле передвигала ватные ноги по залитой солнечным светом комнате, в попытках отыскать первую попавшуюся одежду, которую через пару часов она снова сменит на уродливое платье горничной. И датчанка уже предвкушала ноющую боль во всем ее стройном теле, что ждала ее после последней перед выходными бесконечной рабочей смены, переполненной грязным постельным бельём, слоями пыли и режущими глаза запахами всевозможных моющих средств. Линн, обессилено натягивая на стройные бёдра потертые черные джинсы, мечтала только о том, чтобы просто остаться дома, залезть под белое пуховое одеяло и проспать до обеда, забывая о такой важной и нужной работе. А потом, проснувшись ближе к полудню, сварить крепкий ароматный кофе и приготовить себе нормальный домашний завтрак, состоящий из умопомрачительного омлета с ветчиной и сыром и вкуснейших тостов с авокадо, и с большим удовольствием съесть все это за просмотром какого-нибудь интересного сериала, наслаждаясь свежим, врывающимися через открытое мансардное окно в небольшую старенькую квартиру воздухом. Однако все мечты Паулинн о таком обычном утре, не обременённым каждодневной обязанностью идти на нелюбимую работу, раз за разом разбивались от едкого звона ненавистного будильника. Мысли продолжали путаться в сонной опустошённой голове, пока тонкие руки механически насыпали шоколадные хлопья в икеевскую миску наполненную молоком, когда до чуткого девичьего слуха донёсся едва слышимый звук уведомления, пришедшего на исцарапанный приоткрытый макбук, что безразлично лежал в спальне на незаправленной измятой постели. Паулинн, стараясь изо всех сил напрячь пустые после бессонной ночи извилины, рефлекторно попыталась нащупать в заднем кармане джинсов телефон но быстро вспомнила о том, что ее старенький смартфон разбился несколько дней назад во время встречи с Дамиано, и, вымученно закатив покрасневшие от бессонницы глаза, направилась в сторону спальни. Девушка, напряжённо зевая, уселась на колени перед кроватью, и, опустив подбородок на собственную руку, лежащую на ещё тёплой постели, принялась водить пальчиком по тачпаду, намереваясь выяснить, кто же написал ей сообщение в такую рань. И через пару секунд взор Паулинн упал на новое сообщение в фейсбуке, написанное с незнакомого ей аккаунта. Датчанка практически не пользовалась этой интернет площадкой и слегка удивилась пришедшему туда письму, подумав сначала, что, скорее всего это спам или какая-нибудь реклама. Линн резко напряглась, вспомнив, что лишь на этой платформе ее страница была зарегистрирована под настоящим именем, так как четыре года назад при поступлении в университет девушка должна была предоставить как минимум одну ссылку на социальную сеть, где было указано ее реальное имя. Сердце Паулинн бешено колотилось, его ритм нарастал с каждой секундой вместе с неприятной тревогой, пока девушка, только что открыв небольшое сообщение, принялась бегать чёрными зрачками по ровным печатным буквам. Привет, малышка Как ты там, соскучилась по мне? Я лично очень скучаю. Не переставал думать о тебе все четыре года. А ты меня вспоминала? Надеюсь, что да. Скоро увидимся. М. Паулинн схватилась ладонью за собственный подбородок, прикусывая белоснежными зубами бледную кожу указательного пальца, пока чистые соленые слёзы непроизвольно катились по ее красным от волнения щекам. Практически затянувшаяся рана на сердце вновь надорвалась, цепляясь самым уязвимым местом за пиксельный текст, что со стороны казался обычной шуткой анонима, однако для датчанки сообщение было вовсе не интернет-розыгрышем, а настоящей смертельной угрозой, уже однажды нависшей над ее стройным хрупким телом чуть больше четырёх лет назад. Это не шутка. Это не совпадение. Это даже не ее некогда развившаяся паранойя или подозрительность. Он назвал ее омерзительным словом «малышка», которое датчанка больше никогда не сможет воспринимать нормально, не испытывая болезненные флэшбэки. Он оставил подпись, которую понимала только она, ведь это она сама придумала когда-то ему такое короткое прозвище, которое теперь предпочла бы навсегда стереть из собственной памяти вместе с его грубым угловатым лицом. Паулинн захлопнула крышку ноутбука с оглушительным хлопком, и, проносясь через весь коридор, схватилась за ручку входной двери, в панике проверяя на все ли замки закрыта квартира. Она трижды посмотрела в глазок, и, убедившись, что дверь надежно заперта, а на лестничной площадке никого нет, Линн сползая по шершавой стене, опустилась на кафельный пол, изо всех сил стараясь не впасть в паническую истерику. Она судорожно хватала ртом воздух, то и дело дергая плечами, и думала, что же ей теперь делать. Что делать, если ненавидишь свою жизнь? Что делать, если ненавидишь человека, в которого влюблена? Что делать, если собственная смерть нашла твой аккаунт в соцсети?

***

Резкий запах отбеливателя резал серые глаза также безжалостно, как и шутки судьбы резали измученное девичье сердце своими поворотами. Паулинн отмывала уже третий номер, изо всех сил стараясь не думать о случившимся с ней утром, чтобы не забиться куда-нибудь в угол, сотрясаясь всем телом от ужаса. Как и всегда, в стрессовых для женского организма ситуациях, Линн с головой окуналась в напряженную работу, в попытках забыться и раствориться в едкой жидкости для мытья полов, чтобы тяжелые раздумья хотя бы на несколько часов покинули ее голову, в которой в таком случае все место начинали занимать мысли об усталости во всем теле и боли в спине и конечностях. Однако сегодня у девушки совершенно все валилось из рук, уборка проходила медленно и тяжело, колени предательски тряслись, а все тело периодически пробивала неприятная дрожь. И мысли о нем, впервые за несколько лет, не покидали ее тяжелую русую голову. Паулинн не понимала, как ему удалось найти ее среди миллионов пользователей фейсбука, и тысячи страниц под таким же именем как ее собственное, тем более учитывая то, что ее аккаунт был пустым и без каких либо фотографий, отчего девушке было по-настоящему страшно. Все эти годы она больше всего боялась, что однажды он ее найдет. Найдет и придет за ней, чтобы закончить начатое аномально жарким для дождливой Дании летним днем, когда она в последний раз ему доверилась, за что до сих пор винила саму себя. Но каждый раз, когда подобные мысли одолевали датчанку, она продолжала успокаивать себя тем, что он все еще сидит в тюрьме и никогда не узнает, где она находится. Ему дали 7 лет, она лично присутствовала на вынесении приговора, в последний раз увидев его за решеткой в зале суда. И даже если ему и удалось найти ее аккаунт в социальной сети, это еще не значило, что он вышел на свободу досрочно. И даже монотонность рутинных обязанностей горничной не позволяли Паулинн опустошить мысли, как это обычно у нее получалось. Глаза то и дело оказывались на мокром месте отнюдь не от едких чистящих средств и пыли, и тонкие женские руки тряслись, отчего было тяжело держать в них тряпки и швабру. Она механически выполняла свою работу, не замечая ничего вокруг, но, на всякий случай, каждый раз заходя в новый неубранный номер, девушка закрывала за собой дверь на все возможные замки, чтобы никто не мог проникнуть к ней без специальной ключ-карты. Паулинн, тщательно вымывая очередной полу-люкс, елозила шваброй по блестящему на солнце дорогому паркету, размышляя над тем, что, возможно ей лучше на какое-то время исчезнуть из сети и желательно из города, чтобы на всякий случай перестраховаться. Девушка постепенно двигалась к выходу из номера, домывая широкий коридор, и, приоткрыв надежно запертую до этого момента дверь, подперла ее рабочей тележкой, продолжая домывать дорогие апартаменты. Линн стояла спиной ко входу в номер, тщательно проходясь шваброй под стоящей в небольшой прихожей мебелью, когда чьи-то теплые ладони схватили ее за узкую талию. Костлявые руки ужаса сжали девичье горло, перекрывая доступ к кислороду, и Паулинн подпрыгнула на месте, выронив из рук алюминиевую рукоять швабры, что с оглушительным для женского слуха звоном упала на только что вымытый пол. Датчанка отпрянула назад, вырывая собственное тело из чьих-то цепких рук, и, развернувшись в источнику своей паники, облегченно выдохнула, хватаясь ладонью за собственную шею. На перепуганную девушку смотрели голубые добрейшие глаза Виктории, которая, казалось, испугалась еще больше чем датчанка. — Линн, господи, прости! — обеспокоенно произнесла блондинка, оглядывая подругу сожалеющим взглядом. — я не хотела тебя напугать! — Все нормально… — быстро ответила горничная, стараясь восстановить сбившиеся дыхание. — просто не надо так резко подходить сзади, хорошо? Девушка коротко кивнула, и, быстро сократив расстояние между их с Паулинн телами, обняла подругу, которая, зарывшись в светлые волнистые волосы, шумно выдохнула. Линн была безмерно рада видеть Викторию, которая так неожиданно застала ее за пыльной работой, однако страх за собственную жизнь сделал свое, перепугав обеих девушек. Вик отстранилась от датчанки и подарила ей чистейшую искреннюю улыбку, присаживаясь на пуфик, стоящий у выхода из номера. — Ты в порядке, Паулинн? — снова поинтересовалась блондинка, разглядывая слегка дрожащее тело датчанки. — выглядишь немного потерянной. — Не бери в голову, Вик, — вымученно улыбаясь, попыталась успокоить бассистку Паулинн и подняла с пола швабру. — просто не выспалась, ничего необычного. — Уверена? — Виктория, вздернув в подозрении бровь, уставилась на перепуганную подругу недоверчивым взглядом. — если что-то случилось, можешь мне сказать. Паулинн отрицательно покачала головой, снова натянув не самую искреннюю улыбку. Почему-то датчанка даже не думала о том, чтобы поделиться с кем-то своими переживаниями насчет произошедшего утром инцидента, и, тем более, с новой подругой, не желая грузить ее собственными проблемами, прекрасно понимая, что Вик – именно тот человек, который в первую очередь окажет ей должную поддержку. — Ладно. — немного подозрительно протянула блондинка, прищурив глаза. — Я, вообще-то пришла тебе кое-что рассказать. Паулинн, добродушно улыбнувшись в сторону подруги, приставила швабру к стене, чтобы та снова не упала, и присела рядом с улыбающейся блондинкой на небольшую кушетку, стоящую в прихожей. Девушка заинтересованно уставилась на голубоглазую подругу, ожидая, когда та продолжит свой монолог. — В общем, сегодня у нас последний рабочий день. — счастливо ухмыльнувшись, произнесла Вик. — у нас будет полуторачасовая пресс-конференция прямо тут — в Хилтоне, а потом мы сыграем несколько песен для трансляции на ютубе. Улыбка Виктория сияла, словно драгоценные камни в ювелирном салоне, переливающиеся в солнечном свете. Бассистка еще накануне вечером рассказала Паулинн о том, что завтра их гастрольная деятельность во Флоренции завершится, и ребята, наконец-то устроят себе долгожданный отпуск, которого все четверо ждали около года, постоянно откладывая его из-за настигшей группу всеобщей популярности. И датчанка всем сердцем радовалась за новую подругу, которая, кажется, мечтала о своеобразных каникулах уже очень продолжительное время. — Я слышала про ваше предстоящие выступление в отеле. — мягко улыбнувшись, протянула Паулинн, поправляя свой накрахмаленный фартук. — новость о том, что вы сыграете в Хилтоне произвела настоящий фурор в коллективе горничных. Они все утро только это и обсуждали. И, конечно же, то, какой солист горячий. Девушки непринужденно захихикали, словно школьницы на уроке алгебры, сидящие за последней партой. Датчанка действительно все утро наблюдала за щебетанием своих коллег о том, что прямо в стенах отеля Måneskin проведут масштабную конференцию с прессой, а потом еще и сыграют несколько своих дебютных треков. И Паулинн было до ужаса забавно наблюдать за тем, как женские феромоны летали по просторному помещению раздевалки всякий раз, когда с уст какой-нибудь из горничных слетало название всем известной группы или имя ее фронтмена. — Я рада, что вы наконец-то отправляетесь в отпуск, Вик. — абсолютно искренне произнесла датчанка, поглядывая на голубоглазую подругу. — и какие у вас планы? — Спасибо, Линн. — ответила бассистка, легко касаясь чужого предплечья тонкими пальцами. — думаю, к концу недели мы съедем из отеля. Снимем какую-нибудь просторную квартиру в историческом центре и поживем там пару недель, а потом вернемся в Рим. Сердце датчанки болезненно сжалось от внезапного осознания, что она совсем не хочет, чтобы Виктория уезжала из отеля и тем более из Флоренции. Девушка прекрасно понимала, что однажды им с новоиспеченной подругой придется расстаться, потому что ребятам нужно будет вернуться домой в Рим, чтобы спокойно продолжать жить свою успешную жизнь, создавая новую отличную музыку, разъезжая по разным странам с концертами и выступая перед тысячами людей. Паулинн расстраивало то, что всего через пару недель ее жизнь вернется в привычное русло, обжигая на самом деле жадную до приключений душу своей монотонностью. И больше всего ей причинял боль тот факт, что на серьезный разговор с Дамиано оставалось все меньше времени, но, несмотря на это датчанка все еще не могла собраться с духом и просто подойти к музыканту хотя бы в стенах отеля, чтобы поговорить. — Но это не то, ради чего я искала тебя по всему Хилтону. — заметив погрустневшие глаза подруги, начала Виктория. — мы с ребятами решили, что раз сегодня у нас последний рабочий день, мы просто обязаны вечером отметить его, и, соответственно, начало нашего отдыха. Посидеть в ресторане, выпить, вспомнить наконец-то о том, что помимо всемирно известных рок-звезд, мы — самые обычные лучшие друзья, которые приехали в отпуск. И я хочу пригласить тебя провести этот вечер с нами. Паулинн подняла на подругу неподдельно удивленный взор серых радужек, растягиваясь в благодарной улыбке. — Это очень заманчивое предложение, и мне безумно приятно, что ты хочешь видеть меня среди своих лучших друзей. — вздыхая, начала Линн, поглядывая на довольную подругу. — но мне кажется, что я буду там лишней. — Не говори глупости, Паулинн! — возмущенно воскликнула Виктория, всплеснув руками. — мои друзья всегда только рады новым людям! Я даже знаю, кто из них будет счастлив больше всех. — бассистка загадочно улыбнулась, оглядывая стремительно краснеющее лицо датчанки, что прекрасно поняла, кого блондинка имеет ввиду, и непроизвольно начала прятать глаза. — Я не уверена, что готова его увидеть, Вик. — Линн подняла смущенный взор серых радужек на подругу и снова глубоко вздохнула. — я хочу его увидеть, хочу поговорить, но все еще не уверена, что это будет правильным решением. — Дай вам обоим шанс, Паулинн. — улыбаясь, произнесла Виктория. — обычной разговор тебя ни к чему не обязывает. Пожалуйста, Линн, приходи! — блондинка устремила на собеседницу полный мольбы взгляд. — Я правда очень хотела бы разделить предстоящий вечер со своими друзьями. И с тобой. И Паулинн на секунду подумала о том, что в свете последних событий она совсем не готова оставаться одна, тем более учитывая утренний инцидент с пугающим сообщением. К тому же девушка, правда, очень хотела согласиться на предложения Виктории и познакомиться с остальными участниками группы, включая уже известного ей Дамиано Давида, с которым девушка была настроена обсудить все произошедшее между ними, включая обоюдную ложь и их непростые взаимоотношения. — Ладно, Вик, — одаряя подругу радостным взглядом, согласилась Линн. — я приду. Виктория, словно ребенок, который выпросил у родителей дорогостоящую игрушку, захлопала в ладошки, ерзая на месте. Ее счастливая улыбка освещала лицо датчанки, которая была более чем довольна такой реакцией подруги на свой положительный ответ. Бассистка снова поддалась вперед, обнимая за шею сияющую подругу, которая, казалось, сама не ожидала от себя, что согласится на предложение жизнерадостной блондинки. Внезапно, откуда-то раздался знакомый Паулинн звон будильника, что в течение пары лет вырывал ее из сладкого сна каждое утро, и Виктория, отстранившись от подруги, выудила из заднего кармана джинсов телефон. Девушка разочарованно простонала, и, проведя пальцем по экрану, прервала раздражающую трель, бросая погрустневший взгляд на сероглазую собеседницу. — Мне нужно идти, Линн. — расстроено протянула бассистка. — до начала конференции осталось меньше часа, а я еще даже не решила, что надеть. — Беги, — дружелюбно улыбнувшись, ответила датчанка. – мне все равно нужно работать, чтобы сегодня меня отпустили пораньше. Тем более, что теперь у меня есть планы на вечер. Виктория, снова растянувшись в добродушной улыбке, поднялась с пуфика, и, заглянув в висящее на стене зеркало, поправила слегка растрепанные волосы. — Я напишу тебе адрес и время чуть позже, когда мы с ребятами решим, куда пойти. — сказала Вик, не отрывая взора голубых радужек от собственного отражения в зеркале. — приходи сегодня посмотреть на наше выступление. Уверена, ты поменяешь свое мнение насчет того, что наши песни «не очень». Виктория язвительно показала подруге язык и изобразила пальцами кавычки, наблюдая за алеющими лицом датчанки. — Он и об этом тебе рассказал?! — возмущенно воскликнула Паулинн, вскидывая руки. – вот засранец. Девушки снова заполнили небольшое помещение номера заливистым смехом, отражающимся эхом от всевозможных поверхностей, совсем недавно вымытых тонкими женскими руками, что тряслись от всепоглощающего страха. — Если что, я это тогда специально сказала, чтобы поймать его на лжи. —серьезно произнесла Паулинн, когда девушки немного успокоились. — на самом деле, ваша музыка мне очень нравится. Несколько песен я даже добавила в плейлист. — Вот приходи и посмотри, какие мы классные на сцене! — Виктория схватила из стоящей у двери тележки какой-то тюбик с моющим средством и стала изображать, будто она поет в микрофон. Паулинн снова залилась смехом, наблюдая за развеселившейся подругой, с которой они будто знали друг друга всю свою жизнь, а не пару дней. — Все, проваливай! — смеясь, бросила датчанка, шуточно прогоняя блондинку тряпкой, которая внезапно оказалась в ее тонкой руке. — мне надо работать! — Уйду, как только скажешь, что приедешь на нас посмотреть! — спрятавшись от Линн за тележкой с принадлежностями для уборки, воскликнула Вик. – пообещай! Паулинн закатила глаза, заглядывая за тележку, где «пряталась» от ее тряпки бассистка. — Я не могу обещать, что найду минутку, но я постараюсь! — делая акцент на последнем слове, ответила на провокацию блондинки Линн. — теперь ты довольна? Виктория, выпрыгнув из-за тележки, звонко засмеялась и снова поправила волосы. — Да! Потом составлю для тебя тест из сорока вопросов о том, что было на выступлении. — буднично произнесла бассистка, снова заставляя подругу ухмыляться и закатывать глаза. — все, я ушла. — девушка развернулась на пятках, взмахивая густыми волосами. — Бай, бич! И Паулинн снова рассмеялась, изо всех сил стараясь успокоиться, совершенно забыв о своем недавнем страхе, и вновь вернулась к уборке в приподнятом подругой настроении, предвкушая вечер в новой компании и встречу с так сильно интересующим ее кареглазым мужчиной, чей взгляд распускал по хрупкому телу запредельное количество мурашек. Ближайшие пару часов Паулинн провела в смущении, продолжая выполнять свою работу и размышляя над неожиданно образовавшимися планами на вечер. Девушка не могла поверить в то, что она добровольно согласилась снова провести время в компании обаятельного итальянца, который так сильно ее обидел, однако, почему-то, Линн уже практически не чувствовала всепоглощающей ненависти к загадочному обладателю карих пронзительных глаз. Она уже сама не понимала, что испытывает к Дамиано, после того, как мысли о нем не покидали ее голову на протяжении нескольких недель и откровенных разговоров с Викторией, которая совершенно неожиданно для Линн стала ее во всем поддерживать. Датчанка думала лишь о том, что у нее осталось ни так уж и много времени на выяснение отношений с сексуальным итальянцем, что так запал в ее изувеченную душу около трех недель назад. Поэтому, перспектива поговорить с ним уже сегодня вечером показалась Паулинн ни такой уж и плохой. К тому же, девичью голову не покидала навязчивая мысль о том, что, возможно, если она оставит все так, как есть, она будет всю оставшуюся жизнь жалеть, что так и не набралась смелости, чтобы позволить себе, как верно подметила Виктория, дать им обоим шанс начать все сначала. Паулинн продолжала заниматься уборкой, сменяя один номер на другой, меняя грязное белье на чистое, вымывая до блеска паркетные полы и надраивая унитазы, пока все ее мысли были заняты лишь одним человеком, которого она вновь увидит уже эти вечером. И когда девушка прибыла на четвертый этаж, чтобы начать убирать очередные апартаменты, она внезапно вспомнила, что главный конференц-зал в отеле находится именно на этом этаже. И память не обманула Паулинн, потому что из-за больших деревянных дверей доносилась громкая музыка, хорошо знакомая датчанке. Чарующий каждую женскую клеточку голос плавно лился по коридору отеля, изо всех сил маня к себе хрупкое женское тело, стоящее в десяти метрах от массивных дверей. И стройные ноги Линн сами понесли ее к входу в зал, будто чуткий девичий разум находится под глубоким гипнозом, что отчасти было правдой. Паулинн, стараясь не привлекать нежелательное внимание, приоткрыла деревянную дверь, заглядывая в просторный зал. И ее завороженный взор устремился прямо на сцену, на которой находились четверо молодых людей, играющий собственную песню. Все они были одеты в шикарные брючные костюмы, что идеально сидели на их разгоряченных выступлением телах. Серые радужки внимательно оглядели каждого из четверых, и задержались на погруженной в игру на бас-гитаре Виктории, которая прикрыв синие глаза, растягиваясь в удовлетворенной улыбке, наверняка испытывая неподдельное удовольствие от собственного занятия. Паулинн довольно улыбнулась, перенимая настроение своей подруги, которая прямо сейчас отдавала всю себя исполнению собственноручно написанной музыки. И тут, как в замедленной съемке, взор серых глаз зацепился за соблазнительное татуированное тело, что плавно двигалось в такт льющейся из высоких колонок в мелодии. Паулинн, будто навсегда застывая в этом сладком моменте, не могла оторваться от поющего фронтмена, завороженная его терпким голосом с легкой хрипотцой, который, разливаясь по всему огромному залу, достигал женского слуха и растекался по стройному, облаченному в платье горничной, телу, проникая под бледную кожу, и распускал под ней непонятное тепло, утекающее куда-то вниз живота. Паулинн была не в силах перестать смотреть на Дамиано, красней от собственных будоражащих разум мыслей, заплясавших адский танец в ее голове, отчего внезапно наступившие возбуждение разгоралось в женском теле с каждой секундой. И в тот самый момент, когда датчанка начала жадно хватать ртом горячий толи от ее собственного жара, толи от развернувшегося на сцене действия воздух, взор карих всепоглощающих глаз встретился с ее смазанным взглядом. И Паулинн, еле держась на трясущихся ногах, нервно запустила пальцы в собственные волосы, и вынырнула из-за массивной двери, судорожно пытаясь восстановить дыхание. Непередаваемые эмоции захлестнули женский организм, пока датчанка, пытаясь придти в себя, прокручивала в голове одну и ту же мысль, проясняющую все, что касалось ее отношения к фромнтмену и ранее оставалось для нее непонятным. Что делать, если влюблена в человека, которого ненавидишь?

***

— Только давайте сегодня не как обычно, хорошо? — оглядывая сидящих за большим столом, накрытым белоснежной скатертью, друзей, протянул Лео. — Что ты имеешь ввиду под «как обычно»? — усмехнувшись, переспросил друга Томас, сидящий на мягком полукруглом диване в компании Дамиано и Итана. — Не напивайтесь сегодня, ради всего святого! — эмоционально воскликнул менеджер, бросая на гитариста гневный взгляд. — я понимаю, что из моих уст это звучит как сюрреалистичный бред, но пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Потом поймете почему. — Ты сегодня заменяешь Итана, что ли? — удивленно спросил Дамиано, посмеиваясь. Итан недовольно посмотрел на солиста, что вальяжно развалился на диване рядом с ним, и закатил глаза, пока тот шуточно строил глазки сидящему напротив другу. — Когда у тебя успел проснуться голос разума? — продолжил фронтмен. — Или это связано с тем самым сюрпризом, про который ты зудишь всю неделю, но нихрена не рассказываешь? — Кстати да, — вновь ступил в перепалку с друзьями Томас, закидывая руку за голову. — давай уже выкладывай, что ты там придумал. — Да нихрена. — Лео закатил глаза и загадочно улыбнулся. – вы все узнаете, но чуть позже. И мужчины продолжили спорить об интригующем всех четверых сюрпризе Лео под неодобрительные вздохи Итана, который невольно оказался в эпицентре бурного обсуждения, так как сидел между Дамиано и Томасом. — Кстати о сюрпризах. — внезапно прервала перепалку лучших друзей Виктория, что до этого момента сидела опустив взгляд в телефон, поодаль от всех, на краю дивана, стоящего напротив такой же мягкой мебели, на которой сидели фронтмен, барабанщик и гитарист. — я тоже приготовила один. Все четверо мужчин уставились на бассистку, которая, поглядывая на экран своего мобильного, загадочно улыбалась. — Этот сюрприз, вообще-то для всех. — девушка одарила друзей хитрым взглядом, и, удовлетворившись их реакцией на свое заявление, продолжила. — но больше всего для тебя — Дамиано. — блондинка остановила взор голубых глаз на уставившимся на нее ошарашенном солисте. — и только попробуй облажаться снова. И Вик встала из-за стола, направляясь куда-то к выходу из ресторана, пока четверо друзей, молча переглядываясь, пытались понять, в чем дело. Дамиано нервно дергал ногой, изо всех сил стараясь разгадать смысл слов Виктории, в тот самый момент, когда его подруга, ослепительно улыбаясь, вернулась к их столику в компании очаровательной молодой девушки, чьи щеки были покрыты легким румянцем от небольшого смущения. И челюсть итальянца давно валясь под столом, в его собственных ногах, когда он моментально узнал во второй девушке свою Паулинн, которая старалась не столкнуться с его шокированным взглядом. Она была одета в широкие черные джинсы в тонкую полоску и белый кроп-топ, под которым совершенно точно не было нижнего белья, и Дамиано нервно сглотнул, подмечая такую смелую деталь в образе датчанки. — Это Паулинн. — заговорила Виктория, обращаясь к обескураженным друзьям, тем самым прерывая звенящую тишину. — впрочем, вы все о ней так или иначе слышали. Блондинка, улыбаясь, посмотрела на Линн, которая, смущенно выдавив из себя что-то вроде «всем привет», прятала серые глаза, глядя в пол. — Так, вот это — Томас. — обращаясь к датчанке сказала Вик, указывая рукой на сидящего за столом гитариста. — ты его быстро запомнишь, потому что мы с ним постоянно спорим! — Это правда! — воскликнул блондин, даря сероглазой девушке дружелюбную улыбку. — Очень рад тебя видеть, Паулинн. Линн, слегка расслабившись, улыбнулась молодому человеку, вежливо кивнув головой. — Вот этот Джейкоб из «Сумерек» — Итан. — продолжила представлять своих друзей датчанке Виктория, махнув головой в сторону барабанщика. – он у нас самый добрый и дипломатичный, отвечает за дисциплину. — Вик, прекращай сравнивать меня с Джейкобом. — изображая раздражение, протянул длинноволосый парень и закатил глаза. — очень приятно, Паулинн. — И мне. — скромно улыбаясь, ответила все еще слегка зажатая девушка. — Так, ну а это Лео. — Виктория указала рукой на мужчину, сидящего на соседнем диване. — он наш менеджер и хороший друг. А еще этот засранец приготовил какой-то супер-пупер сюрприз, но отказывается про него рассказывать. — Да ладно тебе Вик, скоро вы все узнаете, просто проявите немного терпения. — усмехнувшись, бросил Лео. — много о тебе слышал, Паулинн, добро пожаловать! Линн снова растянулась в улыбке, будучи до глубины души удивленной таким теплым приемом в незнакомой компании. Девушке было до одури приятно, и она была безмерно благодарна каждому из ребят за такую открытость и коммуникабельность, и особенно за то, что они сами пошли с ней на контакт, отчего датчанка перестала так сильно переживать. — Ну, а Дамиано ты знаешь. — подытожила Виктория, бросая серьезный взгляд на все еще шокированного появлением до боли знакомой ему девушки фронтмена, что стыдливо опустил глаза на белоснежную скатерть. — Здравствуй, Паулинн. — стараясь скрыть дрожь в голосе, поздоровался музыкант, поднимая взор карих глаз на стройное женское тело, стоящее в метре от него. — Привет, Дамиано. — не правдоподобно безразлично ответила ему Линн, присаживаясь на диванчик рядом с Лео. Напряжение между солистом и датчанкой витало в воздухе, отчего все сидящие за большим столом немного съежились. Дамиано сгорал от непонятно откуда взявшейся ярости и стыда, разъедающего его сексуальное тело изнутри. Появление Паулинн застало мужчину врасплох, отчего он с каждой секундой терял самообладание, и, не выдержав нарастающего в собственном организме раздражения, итальянец вскочил из-за стола и, бросив друзьям что-то вроде «я покурить», направился к выходу из заведения. Такой нервный жест выбитого из колеи фронтмена не остался незамеченным для Виктории, и она, тяжело вздохнув, медленно встала с мягкого синего дивана. Девушка вежливо предупредила своих оставшихся за столом друзей, что ненадолго отойдет и взяла с них обещание, что они не будут обижать Паулинн в ее отсутствие, и, улыбнувшись немного расслабившейся датчанке, направилась на улицу. Девушка выпорхнула из-за стеклянной двери ресторана, и, вдохнув свежий вечерний воздух, подошла к стоящему у входа Дамиано, который, зажимая в длинных пальцах тлеющую сигарету, нервно выпускал изо рта в прохладу исторической улочки тонкую струйку серого дыма. — Как ты это сделала? — не глядя на подошедшую к нему подругу, спросил итальянец. — как тебе удалось ее уговорить? — Не важно, как я это сделала. — поежившись от прохладного ветерка, начала Виктория, наблюдая за проезжающей по узкой улочке машиной. — важно, что у тебя теперь есть шанс все исправить, как ты и хотел. И, ради бога, не упусти его. Дамиано повернул голову в сторону бассистки и заглянул в ее хитрые голубые глаза. — Спасибо, Вик, — затягиваясь горьким никотином, произнес фронтмент. — я не знаю, как у тебя это получилось, но я буду тебе должен за эту всю оставшуюся жизнь. — Я сделала это не для тебя. — усмехнувшись, ответила блондинка, все еще не глядя на друга. — я сделала это для нее. Так что будь добр, не подставляй меня, хорошо? Она заслуживает всего самого лучшего, так что стань им для нее. И давай заканчивай курить, все ждут тебя за столом. И, напоследок строго взглянув в карие глаза собеседника, Виктория развернулась, взмахнув волосами, и молча зашла обратно в ресторан, оставляя немного успокоившегося Дамиано одного, наедине со своими мыслями, который через пару минут, затушив сигарету об урну, последовал примеру своей лучшей подруги, намереваясь в этот раз быть с Паулинн честнее, чем с самой собой.

***

Шестеро молодых людей, смеясь и громко общаясь, шли по брусчатке проезжей части среди старинных зданий исторического города, на который пару часов назад опустился тягучий прохладный вечер. Желтый свет фонарей разливался по узкой улочке, отражаясь от темных оконных стекол и тускло подсвеченных витрин разного рода заведений. Счастливые молодые люди, переполненные энтузиазмом провести следующие несколько недель так, как им только захочется, шагали вниз по улице, обсуждая планы на предстоящие выходные, которые плавно перетекут в долгожданный отпуск, что непрерывно переносился, словно концерт во время пандемии. И только одна девушка среди всех шестерых молчала, будучи погружённой в собственные мысли, и изредка поддерживала разговор своих новых знакомых. Паулинн все еще находилась под впечатлением от знакомства со всем составом группы Måneskin, и ей очень нравилось пребывать в компании приятных в общении молодых людей, которые с первой секунды после знакомства относились к ней со всем добром и вежливостью. Линн даже удалось разговориться с обаятельным и серьезным Итаном, который с удовольствием расспрашивал ее о жизни в таком замечательном городе, как Флоренция. А Томас не переставал веселить Паулинн своими глупыми, но такими смешными шутками. Лео тоже вел с ней себя очень дружелюбно, не говоря уже о Виктории, которая не отлипала от датчанки, стараясь всячески разряжать обстановку для девушки, чтобы ей было как можно комфортнее в новой незнакомой компании. И Линн всей душой была признательна своей подруге за такое внимание и заботу, проявленную к ней в окружении новых для девушки людей. И только Дамиано за весь вечер ни разу не заговорил с Паулинн, лишь изредка вступая в короткие диалоги с Лео или Томасом. Но, несмотря на то, что фронтмен и датчанка почти не разговаривали во время шикарного ужина в ресторане, между ними бушевал настоящий ураган. Все потому, что Линн, осмелев от вкусных слабоалкогольных напитков, совсем перестала стесняться и бояться смотреть на сексуального итальянца, сидящего прямо напротив нее. И весь вечер они практически не отрывали друг от друга разгоряченные взгляды, отчего казалось, что им совершенно нет дела до остальных участников беседы. Сначала Дамиано старался вообще не смотреть в сторону Паулинн, однако, когда он обнаружил, что девушка не отрывает от него заинтересованный взгляд, в то время, пока, заливаясь смехом, отвечает на какой-нибудь вопрос кого-то из ребят, самообладание начало покидать напряженный мужской организм, и он, донельзя обнаглев, стал прожигать привлекательное девичье тело, сидящее напротив, томным пламенеющим взглядом. И Паулинн, судя по ее реакции на такое поведение фронтмена, точнее по ее отсутсвию, была совсем не против и периодически ловила его хищный взгляд, аккуратно закусывая нижнюю губу, отчего Дамиано нервно сглатывал слюну, цепляясь длинными пальцами за края белой скатерти. Между ними летали яркие молнии всякий раз, когда датчанка снова очаровательно смеялась из-за шутки Томаса и совершенно бесстыдно и бесстрашно заглядывала в карие глаза солиста, в голове которого крутились мысли уже совсем не о безобидных прогулках и переписках с девушкой, отчего лицо Дамиано горело, а места в идеально сидящих на нем кожаных штанах становилось все меньше и меньше. Паулинн вытворяла с музыкантом что-то невообразимое, ничуть не стесняясь остальной части компании, и девушке безумно нравилось ощущать своё превосходство над Дамиано, который, казалось, впервые дал слабину, теперь уже прогорая под девичьим взглядом, а не наоборот, как это было раньше. Датчанка и сама донельзя завелась от такой опасной игры, ощущая обжигающие и тело, и разум эмоции, которые она, пожалуй, не испытывала уже много лет. Ненависть к музыканту постепенно сменилась на опаляющую нежную душу страсть, и Паулинн сама не понимала, почему она так внезапно стала испытывать к Дамиано физическое влечение, но все равно не могла, да и не хотела останавливаться. И некогда скромная и закрытая в себе девушка совершенно бессовестно вылизывала взглядом томных серых глаз рельефное татуированное тело сидящего напротив мужчины, точно также, как он делал с ней то же самое на протяжении всего их общения, и теперь, она заставляла его ладони и шею потеть, распуская по разгоряченной от такого сладкого напряжения коже приятную дрожь. И музыкант несколько раз за вечер покидал свою компанию, чтобы на свежем воздухе выкурить очередную мучительную сигарету, а потом в уборной умыть полыхающее лицо ледяной водой, заглядывая в собственные глаза через небольшое зеркало, весящее над раковиной, в попытках понять, почему игра в гляделки с Паулинн так сильно сводит его с ума и возбуждает. И ответ был на поверхности, но Дамиано всячески избегал этой мысли, пытаясь убедить себя в обратном, будучи совершенно неготовым к такому повороту событий. Он перестал врать ей, но начал врать самому себе, отчего она выигрывала в этой сладкой партии, доводя его до предела одним только взглядом серых, как ее наигранное безразличие, глаз. И раз за разом возвращаясь за этот злополучный стол, заставленный разнообразными аппетитными блюдами, он снова сталкивался с ее настойчивым взором, окантованным густыми подкрашенными ресницами, и Дамиано готов был поклясться, что аппетит у него вызывала отнюдь не еда, чего не скажешь о привлекательной датчанке, в которой не осталось и следа от былой скромности, сидящей за противоположной стороной стола, которая не переставала закусывать свои наверняка до безумия сладкие губы. Они все вместе покинули ресторан около десяти вечера, после того, как кто-то ребят предложил пойти немного прогуляться по узким улочкам туристического города, поражающего своей красотой всех, кто хоть раз в нем побывал. Шестеро молодых людей, сытых после умопомрачительного ужина в прекрасном заведении и расслабленных от небольших доз алкоголя в их разгоряченных телах, медленно двигались вниз по узкому переулку, продолжая обсуждать планы на долгожданный отпуск, и только двое из них почти не участвовали в общей бурной дискуссии, кидая друг на друга неоднозначные взгляды, сверкающие в свете уличных фонарей и неоновых вывесок. Напряжение между ними росло с каждой секундой, и Дамиано было все сложнее держать себя в руках, каждый раз когда его затуманенный алкоголем и возбуждением взор сталкивался с серыми радужками, чья хозяйка шла под руку с Викторией, радостно смеясь. — Внимание! — внезапно раздался звонкий голос Лео, который до этого шел чуть позади всех, уткнувшись в свой телефон. — у меня есть для вас отличная новость. Все пятеро разом развернулись на друга и удивленно уставились на его довольное лицо, ожидая от него объяснений. — Итак, только что мне написали, что мой сюрприз для вас готов. — заговорчески протянул Лео, делая совершенно незаинтересованное лицо. — так что, я, наконец, могу про него рассказать. — Можно ближе к делу? — саркастически усмехнувшись, бросил другу Томас. — Правда, Лео. — воскликнула Вик. — ты все неделю говоришь про этот сюрприз, выкладывай уже, что там у тебя. — Ладно. — начал менеджер, утвердительно кивнув. — как вы знаете, я у вас большой молодец, и эта идея пришла ко мне еще в Милане, но я точно не знал, насколько это осуществимо, но в конечном итоге я все решил. — Лео! — крикнул на друга Дамиано. — мы уже достаточно заинтригованы, можно еще короче. Мужчина обиженно оглядел недоумевающих друзей и цокнул языком, закатывая глаза. Пять пар глаз выжидающе смотрели на него, отчего на секунду показалось, что время остановилось. — Короче! — воскликнул Лео, растягиваясь в довольной улыбке. — я арендовал нам охренительную двухпалубную яхту, и завтра в 10 утра мы выезжаем в Пизу, потому что эта дорогущая малышка в нашем полном распоряжении на все выходные. Ребята переглянулись, удивленно поглядывая на счастливого друга, и через пару секунд оцепенения узкий переулок заполнился радостным смехом и словами благодарности, адресованными более чем довольному собой и своим сюрпризом Лео. Виктория бросилась другу на шею, целуя его в щеку, пока остальные продолжали искренне радоваться такой замечательной новости, которая закрывала все вопросы о том, как лучше провести выходные. И Паулинн, стоящая поодаль всеобщего веселья, была очень рада за своих новых друзей, которые определенно заслужили такое начало отпуска, однако, несмотря на это, девушке было немного грустно от осознания, что Виктория уедет на все выходные, как и Дамиано, с которым датчанка весь вечер играла в гляделки, но так и не нашла сил поговорить. — Паулинн. — внезапно окликнул слегка погрустневшую датчанку виновник всеобщей радости. — ты тоже приглашена. Яхта большая и места хватит всем. Линн в оцепенении уставилась на Лео, которого радостная Виктория снова поцеловала в щеку. Бассистка подлетела к ошарашенной таким предложением подруге и обняла ее за шею, радостно смеясь. — Умоляю, Линн, скажи, что ты поедешь с нами! — затараторила блондинка, по-детски прыгая рядом с девичьим телом. — будет очень весело! Паулинн, давясь нервным смешком, смутилась, и снова посмотрела на Дамиано, который, будто, только этого и ждал. Он по-доброму улыбнулся, не отрывая взора от ее стремительно расширяющихся зрачков, и совершено бесстыдно вылизывал взглядом ее вздымающуюся от частых вздохов грудь. — Спасибо за предложение, ребят. — внезапно прервала собственное молчание посерьезневшая датчанка. — но я не уверена, что это хорошая идея. И Паулинн увидела, как Дамиано разочарованно фыркнул, закуривая бесчисленную за этот вечер сигарету, и отвел от нее погрустневший взгляд. И за всю оставшуюся прогулку, сопровождающуюся бурным обсуждением лучших друзей предстоящих выходных, которые они теперь точно очень хорошо проведут, находясь в море на шикарной яхте, датчанка и фронтмен ни разу не посмотрели друг на друга, игнорируя все то, что они творили друг с другом за ужином и тот огонь, который стремительно разгорался между ними, пожирая все их недопонимания и обиды стоящие на его пути. И как только Паулинн оказалась дома, после долгого эмоционального прощания со своими новыми друзьями и в особенности с Викторией, которая не переставала уговаривать датчанку поехать с ними на уикенд, тем более что у Линн как раз были выходные, на что она все равно продолжала отвечать, что подумает, и после непродолжительной поездки на такси, девушка обессилено упала на свою так и не заправленную с утра постель, изо всех сил стараясь не думать о том, что происходило между ней и некогда ненавистный ей Дамиано прямо за столом в ресторане. Паулинн сама не понимала, что на нее нашло, и еще больше не могла понять, почему ей так сильно понравилось доводить сексуального фронтмена до нервной дрожи. Ей до одури нравилось ощущать на себе его пронзительный взгляд, чувствовать то, как ему тяжело сохранять самообладание из-за ее, казалось бы, безобидных действий. И больше всего ей льстило то, что Дамиано не находил себе места весь вечер, теряясь в омуте ее серых радужек, так беспристрастно устремленных на его симпатичное лицо. Датчанка, улыбнувшись от сознания своей сегодняшней маленькой победой над самообладанием соблазнительного итальянца, перевернулась на бок, и, пододвигая к себе старенький ноутбук, устало зевнула. Девушка открыла гаджет и быстро ввела свой пароль на горящем тусклым светом, что освещал ее измотанное бесконечным днем лицо, экране. Счастливая улыбка медленно сползла с девичьего личика, когда после небольшой загрузки ее глаза встретились с ее собственной открытой страницей на фейсбуке, которая сразу напомнила девушке о неприятном утреннем инциденте, который до дрожи во всем теле ее напугал. И страх снова окутал уставшее после продолжительной прогулки женское тело, когда она увидела целых пять новых сообщений с того самого аккаунта, откуда ей пришло утреннее письмо. Трясущейся от ужаса рукой Паулинн провела по тачпаду, открывая тот самый диалог, с которого началось ее вымученное утро, и новая волна страха поглотила девушку, как только ее темные зрачки коснулись написанного кем-то текста. 10:45 Не отвечаешь мне? Я этого ожидал. Давай поговорим, малышка. 13:18 Ты злишься на меня, наверное. Я понимаю, почему. Но я тебе клянусь, я исправился. 16:33 Ответь мне, Паулинн. Нам надо поговорить. 18:56 Я видел в сети фото с тем манерным идиотом, по которому сохнут все телки. Какого хрена, малышка? Неужели твой вкус так сильно испортился? 21:28 Готов поспорить, ты сейчас с ним. Ты знаешь меня, я до ужаса ревнивый. Я знаю, где ты, милая. Скоро я приеду, и мы это обсудим. Паулинн вскочила на ноги, и, забывая об усталости и изнеможении, которое она чувствовала еще минуту назад, девушка схватилась за собственную голову, в попытках решить, что же ей теперь делать. Датчанка судорожно схватила ноутбук и трясущимися пальцами заводила по тачпаду, и через пару минут ее аккаунт на фейсбуке уже был удален, и теперь девушка, стуча пальцами по потертой клавиатуре, в панике писала сообщение Виктории, которое уже через пару секунд вылетело из-под тонких женских пальчиков в их диалог в инстаграмме. Паулинн: Привет, Вик, надеюсь, ты еще не спишь. Я передумала насчет вашего предложения, и я хочу поехать с вами. Оно же еще в силе? Девушка облегченно выдохнула, заметив, что у аккаунта подруги засветился зеленый кружочек, означающий, что пользователь сейчас в сети. И через пару секунд Паулинн увидела, что бассистка печатает ответ, отчего датчанке стало намного легче. Звук пришедшего сообщения разрезал ночную тишину в маленькой темной спальне, и черные зрачки забегали по небольшому сообщению, присланному жизнерадостной блондинкой. Виктория: Конечно же все в силе, Паулинн! Ураааааа!!! Я очень рада, что ты все-таки передумала. Мы заедем за тобой завтра в 10 утра. Не проспи! Целую!! И Линн, обессилено вздохнув, опустила собственное уставшее лицо в мокрые от волнения ладони, совершенно не представляя, что ей делать дальше, и как решить новую, достаточно серьезную проблему, которая представляла для нее немалую опасность; которую она до глубины души боялась. Сбежать от проблемы — достаточно опрометчивое решение. Сбежать от проблемы на белоснежную дорогую яхту, дрейфующую в Лигурийском море, вместе с едва знакомыми людьми — уже лучше. Сбежать от проблемы к другой сексуальной татуированной проблеме с карими глубокими глазами — идеально.