Beautiful James

Disturbed — The Sound of Silence

В аэропорту творился невообразимый хаос, действовавший на нервы — возвращение половины населения Земли создало концентрированное безумие, в котором Наташа не хотела больше принимать участие ни под каким предлогом. Скрыв лицо за солнцезащитными очками, она натянула капюшон и не без труда просочилась в зал ожидания бизнес-класса. К счастью, в углу нашлось местечко, которое Наташа и заняла, погрузившись в свои мысли и бесцельно разглядывая людей вокруг. Счастливые и плачущие, восклицающие и бегающие туда-сюда — жизнь здесь била ключом, словно завелась заново и решила на всей скорости ворваться в неизвестность будущего и внести свои неумолимые коррективы. Наташа же ощущала вселенскую усталость — позади похороны Тони, внезапный (отнюдь! — она предполагала и это) уход Стива, а впереди — Бартоны, из-за которых сердце ныло и не находило себе места. Поразмыслив несколько минут, Наташа всё-таки решилась позвонить сестре — нужно перенести встречу, пусть приятное останется на потом. Слишком многое нужно сказать, спешка здесь ни к чему. На понимание она рассчитывала едва ли, но видимо у Елены тоже что-то изменилось в сознании в её отсутствие среди живых, раз она, едва услышав объяснение Наташи, спокойно соглашается. — Без проблем, Нат. Я никуда не денусь — не в этот раз. Наташа усмехнулась и кивнула. Хотелось сказать что-то ещё, чтобы услышать её уже позабытый акцент снова и снова, но она лишь поблагодарила её за понимание и отключилась. Телефон в руках завибрировал спустя минуту. «Я взял твой номер у Сэма — надеюсь, ты не против? Джеймс». Губы дрогнули в предательской улыбке. Внутри колыхнулась нежность и расплескалась по всему телу теплом. Джеймс. — Очень даже за, — прошептала себе под нос, но напечатала куда сдержаннее: «Я не против. Стив ушёл?». Ответ она знала, он давил на грудь, щипал глаза и заставлял вспоминать то, что уже не вернуть. «Да», — завибрировал ответ в руке, и пальцы сжали телефон почти до хруста. Ей нечего было ответить, но Джеймс нашёлся сам, переводя тему в другое русло, за что Наташа была ему благодарна. «Мы встретимся ещё?» Она представила его, как наяву — смущённый, печатающий и стирающий эту строку, и, всё же, решившийся нажать клавишу «отправить». Дорожное приключение с неожиданным продолжением могло закончиться едва начавшись, но между ними что-то действительно произошло, и отказываться от этого значит остаться набитой дурой. Наташа больше не хотела быть дурой, и поэтому быстро — быстрее, чем стоило — ответила. «Мне нужно к Бартонам. Вернусь через несколько дней, если будешь свободен, то встретимся». «Буду», — твёрдо, стучась под рёбра. «Ты справишься, будь уверена», — подставляя плечо вновь, поддерживая и заставляя жить. «Спасибо, Джеймс». Надежда на будущее не всего мира, но своего собственного, загорелась в глубине взгляда, спрятанного от чужих глаз за солнцезащитными очками. Кое-что может — и должно — принадлежать только ей одной. Наташе кажется, что она заслужила — впервые за долгое-долгое время. На табло — её рейс в необратимость, и решительный шаг вперёд как доказательство того, что Наташа готова жить дальше, чего бы это не стоило. * Перед тем, как постучать в дом Клинта — дом, в котором Клинта больше нет и никогда не будет — Наташа собирает себя по крупицам, по осколкам и старается дышать. Рука замерла в воздухе на долю секунды, чтобы обрушиться стуком, который принесёт этой чудесной семье лишь одно — горе. — Наташа, — Лора открыла дверь, и все собранные в кулак силы испарились, едва она посмотрела ей в глаза. — Лора, — Наташа схватилась за её протянутую ладонь, перешагнула порог и выдавила из себя глупое, никому не нужное, страшное, — прости. Лора молча обняла её. Наверно, они плакали вечность, потому что когда Наташа пришла в себя, за окном уже сгущались сумерки. Чай в руках давно остыл, а они всё сидели друг напротив друга и пытались понять, как жить дальше без него. Наташа винила себя, а Лора же качала головой и повторяла то ли себе самой, то ли Наташе единственное: — Ты не виновата. Клинт так решил сам. Истина — ничего не попишешь, вот только легче, хоть убей, не становилось ни на йоту. — Мы ждали только тебя, — кое-как придя в себя, сказала Лора. Посмотрела на детей, нашла в себе силы на улыбку и сообщила: — Похороны Клинта должны быть со всей семьей. Ты — её часть. Так всегда было и так всегда будет. Натаниэль взял Наташу за руку, и проклятые слёзы снова полились без остановки. Их милосердие к ней — за гранью понимания, и потому Наташа лишь кивнула и опустила взгляд в пол. В эту ночь сон не пришёл. Липкие воспоминания Вормира и шаг в пропасть Клинта Бартона — вот и всё, что принесла ночь. Такой пустой и одинокой Наташа не чувствовала себя никогда. Поделом. * Они простились с Клинтом у его любимого дерева, стоявшего особняком от всех остальных. — Спасибо, что спас наш мир. Спас меня, — единственное, что смогла вымолвить Наташа, кладя белые лилии на ровную землю. Внутри было так много всего, но сказать это не представлялось возможным, и поэтому Наташа оставила это при себе — для разговоров с Клинтом, который навсегда остался жить в её сердце и мыслях. Пока жива память, жив и он. Так решила Наташа, сжимая стрелу на своей шее и проглатывая солёный ком. Следующим вечером она попрощалась с семьей Клинта и уехала обратно — опустошённая, тихая и обещающая своему другу жить дальше. И, будто в подтверждение того, что Клинт всё знает, её телефон дрогнул смской от Джеймса. Наташа задумалась — а, действительно, в порядке ли она? — и, пожав плечами, честно ответила: «я не знаю». Он не стал выдумывать ничего и отплатил честностью, которую Наташа начинала ценить в людях заново. «Значит разберёмся с этим при встрече». Наташа кивнула, и где-то на другой стороне мира он улыбнулся, прочтя ёмкое: «Мне подходит». — Мне тем более, Наталья.