Стреляй

Юнги не спит. Накинув наушники, он абстрагируется от новоиспеченного соседа, открываего программу для создания музыкальных дорожек. Непроизвольно, краем глаза он видит, как Пак долго косится на блистер с успокоительным, явно обдумывая, не желает ли Стая его отравить. И после часа раскалывающейся боли в затылке глотает таблетку. Юнги почти уверен, что Чимин о чем-то спрашивает, но упорно делает вид, что не замечает ничего, кроме ноутбука. Чимин его неимоверно бесит. До дрожи в пальцах. Каждый сантиметр идеального ухоженного лица- от огромных, как у олененка Бэмби, глаз до пухлых губ, которые Юнги ознаменовал блядскими. Он не гармонирует со здешним местом: облачно-розовые волосы, дизайнерская одежда, дорогие украшения. Все это кричит о том, что Чимин чужой. И Юнги внутренне кипит от осознания того, что это зефирное недоразумение разделяет с ним комнату, смущенно оглядывая с ног до головы. Когда альфа кидает на гостя беглые взгляды, Пак вздрагивает, заливаясь пунцовым румянцем. И по прежнему глубоко дышит миновым запахом, безуспешно пытаясь скрыть это. Когда Юнги узнал, что его новым заказом станет этот паренек - он слегка удивился. Исполнители крали деньги, акции, машины. Но не людей. Но здесь было все иначе. *- Его отец- один из самых крупных бизнесменов Сеула, - рассказывает Хосок, бегло пробегаясь тонкими пальцами по бумажке, украшенной фотографией Чимина. - И, видимо, один из самых криминальных, - негромко добавляет Намджун, получая одобрительный кивок. - Чтобы перечислить врагов Пак Хёнджина не хватит и недели. Но все они не представляют угрозы для него. Хёнджин так быстро ликвидирует их, что даже не запоминает имена. - Убивает? - интересуется Юнги. - Не всегда. Подкидывает наркотики, подделывает документы, натравливает ФСБ, - Хосок задумчиво чешет подбородок, - но я слышал о случаях, когда конкуренты все таки умирали. Естественно, по нелепой случайности. Автокатастрофа, пожар, отравление. - И полиция наивно верит, - констатирует Чонгук, помогая брату, - Однако одного конкурента он никак не может убрать. Ли Хёнсо. Гук кладет на стол еще одну фотографию. С глянцевой бумаги на Юнги смотрит мужчина лет пятидесяти с густой черной бородой и пугающе злыми глазами. - Об их негласной войне слышал уже весь Сеул, - хмыкает Хосок, - и ни один не может подмять под себя другого. - Поэтому Ли заказал похищение отпрыска магната Пака? - догадывается Юнги. - Именно, Шуга, - Хосок ласково треплет догадливого парня по плечу, называя излюбленным прозвищем, - он надеется, что под угрозой шантажа и потенциальной смертью сына Пак наконец отступит. Продаст несколько крупных акций или сдаст самый денежный филиал. Тогда Ли Хёнсо станет единственным в этой сфере. - Как долго нам нужно будет держать мальчишку? - интересуется Юнги, записывая в голове будущий план. - До тех пор, пока старший Пак не сдаст позиции. По прогнозам, возможно, пару недель. - Паренёк раскроет нас. Если мы будем держать его здесь, он запомнит лица, имена, особняк. После чего стопудово сдаст нас полиции, - задумчиво бормочет Намджун. - Здесь нам снова поможет доктор Ким,- Хосок закидывает руку на плечо Сокджина, - да, Джини? Намджун дергается, быстро смахивает чужую руку с плеча своего омеги и крепко прижимает к себе, вдыхая любимый запах. Черта с два. Это его Джин. Только его. - Да, - устало трет глаза Сокджин . - Сотрешь ему память с помощью тока? - ухмыляется Юнги -Маньяк, - беззлобно кидает доктор, - прекращай смотреть триллеры и психоделику. Но в чем-то ты прав, Мин. Мы немного подправим ему память. - Звучит как-то за гранью реальности,- Юнги не верит. - Небольшой коктейль из его пилюлек может и пятую руку тебе отрастить. Не недооценивай нашего Айболита, - Хосок серьезен как никогда. Юнги понимает. У них все продумано. * Юнги вырывает из воспоминаний громкий судорожный всхлип. Он небрежно стягивает один наушники, прислушивается, разворачиваясь в вполоборота. Чимин, спрятав лицо в ладонях, надрывно трясется. Тело омеги закутано в одеяльный рулетик, из которого торчит только лохматая макушка. Взмокшая челка прилипла ко лбу, отчего парень выглядит болезненным и разгоряченным. Мин чертыхается. Он с огромной натяжкой согласился заселить Чимина в свою комнату, закопав и похоронив своего колючего интроверта где-то под железными воротами особняка. И он планировал все дни тупо игнорировать Пака, делая вид, что он- непробиваемая и глухая стена, которая не замечает никого и ничего. Но, отчего-то сейчас вид плачущего омеги поднимает внутри груди Юнги легкие отголоски жалости. - Чего ты ноешь? - резко спрашивает альфа, в упор глядя на дрожащего парня. - Мне страшно, - Чимин шепчет почти не слышно, отрывая ладони от зареванного лица. По бледным щекам блестящими дорожками бегут крупные слезы, стекая под ворот рубашки. - Сокджин же сказал, что тебя никто не тронет, - устало бормочет Юнги. По Чимину видно, что он не верит. Он отчаянно мотает головой, хнычет еще больше. - Слушай, тебе стоит радоваться, что твое похищение заказали именно нам, - уверяет Мин, - это могли быть отпетые головорезы, которые бы точно не стали с тобой церемониться. Уверен, твой отец дорожит тобой и быстро согласится на сделку. И ты вернешься домой. Чимин молчит несколько минут, после чего неожиданно заходится в истерике. Звонкий надрывный смех оглушает, отчего Юнги непонимающе морщится. - Все таки ебанулся, - недоуменно констатирует альфа, глядя на закатывающегося в очередном приступе смеха Чимина. - Мой отец дорожит мной? - Чимин прячет боль за оскалом, с вызовом глядя на соседа, - да ему глубоко наплевать на мою жалкую жизнь. Поверь, он скорее разрешит меня убить, чем сдаст позиции в бизнесе. Мин задумчиво молчит, вдумываясь в слова Пака. И отказывается в них верить. Он всегда мечтал о семье. О любящей, ласковой матери, которая всегда будет рядом, утешит, поддержит. И об отце, который будет защитой, опорой, непробиваемой крепостью. Он так отчаянно нуждался в родителях, засыпая в одиночестве в детском доме. Хотел почувствовать их объятия и тепло. И не понимал, как кто-то может этим не дорожить. Семья- самое ценное. Самое важное. Вечное. И сейчас уставший мозг сопротивлялся, не в силах переварить тираду омеги. - Ты бредишь, - решает Юнги. Чимин снова хохочет, устало откидываясь на подушку. - Ему. На меня. Похуй, - выплевывает по слогам Чимин. Мин хмыкает, совершенно не ожидая услышать от маленького омежки такие грязные слова. Отчего-то они кажутся ему неуместными. И опять же хочется заклеить рот. - А вот ТэТэ будет волноваться, - грустно шепчет парнишка. - Кто-то? - недоумевает Юнги, - это твоя собака? Чимин улыбается, растягивая полные губы. Мин отмечает, что он немного успокоился. Облегченно выдыхает, расправив напряженную спину. - Это мой лучший друг, Тэхён - Кто дал ему такое идиотское прозвище? - Я, - обиженно тянет омега и забавно надувает губы, - и оно идиотское. Вы можете ему сообщить, что я в порядке? Юнги тяжело вздыхает. Чимин заставляет его мысли путаться в огромный клубок, который хрен распутаешь. Какого черта он еще не отрубился? - Слушай, - Юнги осматривает омежку, подмечая влажную насквозь от соленых слез рубашку и обессиленно вздыхает, - давай мы обо всем поговорим завтра? Поспи. Он встает из-за стола и, подойдя к шкафу, вытаскивает оттуда старую серую футболку. Подойдя к кровати Чимина, он протягивает ему одежду, пересиливая внутренний голос, кричащий внутри фальцетом о том, что происходит что-то странное. Альфа добровольно отдает свою вещь незнакомому омеге. Грубый, замкнутый Юнги уже долгие пол часа зачем-то успокаивает похищенного парнишку. Видел бы Намджун- дал бы подзатыльник, чтобы вернуть поехавшие мозги на место. - Надень,- Мин пихает в руки Чимину футболку и возвращается за стол,- и спи, пожалуйста. Иначе я все таки вырублю тебя. Пак пораженно смотрит на футболку в своих руках. - Если Чонгук увидит тебя завтра в таком виде- прострелит мне голову насквозь, - поясняет Юнги, отворачиваясь. Чимин мнется несколько секунд, после судорожно расстегивает пуговицы рубашки, не вылезая из под одеяла. Ему неудобно. Юнги не смотрит. Но обнажаться перед незнакомым все равно не хочется. Он нервно откидывает промокшую вещь в сторону и неловко надевает одежду альфы. Футболка на несколько размеров больше омеги, но теплая сухая ткань приятно прилегает к изможденному телу. Чимин снова ложится в кровать, натягивая одеяло. Он незаметно утыкается носом в собственное плечо и блаженно жмурится, поглощенный свежим ароматом чужой одежды. Ему чертовски стыдно за то, что он как маньяк верно катится вниз по наклонной, параноидально утопая в запахе своего похитителя. Омега никогда не позволял себе такую слабость по отношению к другим альфам, горделиво вздергивая голову. Но сейчас ему хочется утопиться, задохнуться в этом шлейфе. И больше никогда не всплывать наружу. Через долгие двадцать минут Чимин наконец-то засыпает, окруженный полумраком и сладким запахом трав. А Юнги еще долго косится на странного омегу, закутавшегося в его футболку словно в спасительный круг. И альфа не может оторвать взгляд, пугая самого себя неожиданным порывом.