The Bloody Birthday

Прошло уже пару дней с той сюрреалистической встречи в лесу. Если быть честным с Чонсоном, он все еще не осознал серьезность ситуации. Этого слишком много, чтобы принять. Настоящие вампиры? Жить среди них? Нелегко с этим смириться. Но он видел все своими собственными, полностью функционирующими, глазами. И не нужно быть гением, чтобы суметь сложить два и два. Санвона нашли с колотыми ранами на теле, и в нем не хватало большого количества крови. Если этого недостаточно для того, чтобы Чонсон заподозрил своих школьных товарищей, то он не знает, что это такое. Самое большое препятствие на пути — застрять в школе. Он ничего не сможет сделать, если будет здесь. Ему нужно отправиться в Дэханнон и надеяться, что сам соберет больше доказательств. Это чертовски расстраивает. Он не может найти способ улизнуть. Это слишком рискованно. Чонсон знает, что ничего нельзя сделать, не рискуя, но ему не слишком нравится идея быть исключенным. Родители убьют его раньше, чем Хисын, если это произойдет. Итак, лучший шанс Чонсона собрать информацию — это Чонвон. Теперь, когда Хисын и, вероятно, все остальные знают, что их раскусили, они стали особенно осторожны. Сонхун тоже нечасто бывает в общежитии. Сону и Ни-ки, которых он считал своими друзьями, едва смотрят ему в глаза. Хисын не сильно изменился, но это не мешает Чонсону относиться к нему настороженно. Джеюн, как всегда, тих и загадочен. Все они могли бы подозревать его, но не Чонвона. На самом деле все совсем наоборот. Поэтому они придумали использовать Чонвона в качестве своего рода тайного шпиона. Он попытается подобраться к ним поближе и посмотреть, что именно они замышляют. Опасно, но это единственный выход. Вся ситуация беспокоит Чонсона, он находится в состоянии повышенной готовности круглые сутки, но иногда можно так рискнуть, рассуждает он сам с собой. Если что-то случится с Чонвоном, он не сможет простить себя, поэтому пообещал, что если обнаружит малейшую опасность, то будет действовать без раздумий. Он бесчисленное количество раз спрашивал младшего, полностью ли он согласен с этим и что может отказаться от этого, когда захочет, но Чонвон сказал, что все в порядке. Так что у Чонсона не было другого выбора, кроме как выполнить их план. Пока, к его облегчению, ничего плохого не произошло. Но что-то подсказывает, что это затишье перед бурей.

***

— Хорошо, расскажи мне, что у тебя есть, Чонвони, — говорит Чонсон, садясь на травянистую землю, прислонившись спиной к тенистому дереву. Сейчас начало января, погода зверски холодная. Сегодня воздух прохладный, но на удивление солнечно. В календаре Чонсона отмечена дата, девятое февраля, которая иногда пристально смотрит на него со своего стола по мере приближения, но он еще не знает, что с этим делать. — Давай посмотрим, — говорит Чонвон, укладываясь головой на колени Чонсона, его глаза закрыты. В эти дни им двоим было более комфортно с тактильным контактом. Чонсон раньше чувствовал себя неловко из-за этого, застывая, как проклятый кусок картона, всякий раз, когда Чонвона подходил слишком близко, но теперь он более открыт. Он влюблен в Чонвона, поэтому не осмеливается позволить себе много думать об этом. — Они удивительно добры ко мне. Особенно Хисын-хен, — начинает Чонвон. Чонсон стискивает челюсти, пытаясь сохранять спокойствие. — Не подходи к ним слишком близко, — говорит он. Чонвон фыркает, открывая глаза, чтобы послать Чонсону игривую улыбку. — Я и не собираюсь, — говорит он. — А как насчет остального? — спрашивает Чонсон, меняя тему, прежде чем скажет что-нибудь глупое. Чонвон гудит, снова закрывая глаза. — Ну, Сонхун и Джеюн-хен немного говорят, а обычно просто слушают Хисын-хена. Сону-хен и Ни-ки немного изменились, они уже не разговаривают и не улыбаются так часто, как раньше. На их шее есть следы укусов, как ты и предсказывал, но они слабее, чем я думал. Они планируют поехать в дом Хисын-хена в эти выходные, но, к счастью, они меня не пригласили. И… Чонвон замолкает, когда открывает глаза и видит, что Чонсон нежно улыбается ему сверху вниз. — Что? — спрашивает он, нахмурившись. — Посмотри на себя, ты мой маленький информатор, — говорит Чонсон с ухмылкой, ущипнув Чонвона за мягкую щеку. Чонвон с хмурым видом отворачивается. — Хочешь, чтобы я раскрыл им твое дело? — спрашивает он. Чонсон смеется и качает головой. — Ладно, ладно, извини. Продолжай, — говорит он с улыбкой. Чонвон вздыхает, закатывая глаза, но продолжает. — Они продолжают говорить о луне и лунном календаре. Сейчас они ждут, когда половина луны достигнет своего пика. Не знаю почему, но эта дата очень важна для них. Она и полумесяц, который был виден несколько дней назад, на самом деле. — Я тоже слышал, как Джеюн говорил об этом. У них уже есть то, что им нужно от полнолуния. Кровь, — говорит ему Чонсон. — Итак, чья-то кровь в ночь этой луны, — задумчиво говорит Чонвон. — Я не вижу здесь никакой связи. — Я тоже. Для чего им это нужно? Чонвон пожимает плечами. — Я не уверен, но постараюсь выяснить, — говорит он. — О, и они продолжают спрашивать меня, когда у меня день рождения, — добавляет он. — Сону и Сонхун тоже меня спрашивали, — говорит Чонсон. — Сначала я думал, что это пустяки, но думаю, они пытаются выяснить, в какой фазе была луна, когда мы родились, — заключает он. — В этом есть смысл, — говорит Чонвон, беря Чонсона за руку и лениво перебирая его пальцы. — У них явно есть план. Что-то, что они пытаются сделать, но я еще не знаю, в чем он заключается. — Будь осторожен, хорошо? — напоминает ему Чонсон, игнорируя странное трепетное чувство, которое он испытывает при прикосновении. Чонвон улыбается и кивает. — Я буду в порядке, Джей-хен. Ты слишком много беспокоишься. Чонсон вздыхает. — Как я могу не беспокоиться? Что, если с тобой что-нибудь случится? — спрашивает он. — Со мной ничего не случится. У меня есть ты, не так ли? — говорит он так, словно только что не он вызвал вспышку любви в сердце Чонсона. Чонсон слегка кашляет, отводя взгляд и надеется, что покрасневшие щеки можно списать на холод. — Ты не можешь просто так говорить такое, — бормочет он. У Чонвона, маленького сопляка, хватает наглости смеяться над ним. — Почему нет? — Просто… не надо, — отвечает Чонсон. Чонвон вздыхает, но на его лице появляется улыбка, когда он садится. — Ты снова ведешь себя странно, хен, — говорит он, вставая. Чонсон закатывает глаза и тоже встает. — А ты, как всегда, раздражаешь, — отвечает он, как обычно, скрывая свои истинные чувства за поддразнивающими замечаниями. — Я бы не был собой, если бы не раздражал тебя, — говорит Чонвон с ямочками на щеках. — Пойдем в мое общежитие, хен. Мне скучно одному. Мы можем посмотреть фильм на ноутбуке, — предлагает он. Чонсон улыбается, обнимая Чонвона за плечи. — О, как свидание? — спрашивает он, растягивая слово. Чонвон не может быть единственным, кто дразнит его, верно? Чонвон усмехается. — Не смеши меня. Чонсон смеется, препираясь с Чонвоном всю дорогу до общежития. Он не знает, как ему так повезло, найти кого-то вроде Чонвона в таком месте, как это, когда он больше всего нуждался в ком-то с собой. Чонвон — единственный спасательный круг, единственное, что удерживает его в здравом уме. Если бы Чонсон был один, он бы не знал, как держать голову над водой. Если что-то случится с Чонвоном, он не знает, что с собой делать.

***

Чонсон не религиозен, но думает, что кто-то там наверху должен быть на его стороне. Потому что через два дня классная руководительница сообщает ему, что звонили родители. Какой-то их дальний родственник скончался, поэтому им нужно, чтобы Чонсон был с ними на похоронах. Сегодня пятница, а значит, он уедет на выходные и вернется в школу в понедельник. Это круто и все такое, но есть одна вещь, которая его бесконечно беспокоит. — Я буду в порядке, хен. Тебе не нужно беспокоиться, — говорит Чонвон в десятый раз. — Просто пообещай мне, что будешь очень осторожен, Вони. И если что-то случится, ты скажешь мне, хорошо? Плевать, если сигналы дерьмовые, просто позвони, — говорит он, кладя руки на плечи Чонвона. — Хорошо, хорошо, — говорит Чонвон с мягким смехом. — А теперь иди. Они, наверное, ждут тебя снаружи, — говорит он. Единственная причина, по которой Хисын и его друзья еще ничего не сделали, заключается в том, что они знают, что Чонсон всегда рядом с Чонвоном. Оставить его одного звучит ужасно, но сейчас все, что он может сделать, это надеяться, что с ним ничего не случится. — Обещаешь? — спрашивает он, понизив голос чуть выше шепота. Чонвон поднимает глаза, чтобы встретиться с его серьезным взглядом, и кивает. — Обещаю, — отвечает он. Чонсон вздыхает и кивает с улыбкой. — Тогда увидимся в понедельник, — говорит он, закидывая сумку на плечо. — Пока, Джей-хен, — отвечает Чонвон, возвращая ему улыбку. Чонсон неохотно подходит к главным воротам школы. Покидая это место, он должен чувствовать некоторое освобождение, но ему, как всегда, не по себе. Желудок скручивается узлом, на сердце тяжесть в тысячу тонн. Как и ожидалось, он видит машину своего отца, припаркованную через дорогу, но за ним приехала мама. Она зовет его по имени и обнимает, когда видит его. — Ах, я так по тебе скучала. Как поживаешь? — спрашивает она, когда они садятся в машину. — Хорошо, думаю. Эм… я получил это, — говорит он ей, доставая из кармана свой серебряный значок. — Я горжусь тобой, Джей, — говорит она с улыбкой, протягивая руку, чтобы похлопать его по плечу. Услышав, как кто-то, кроме Чонвона, называет его Джеем после стольких лет, на губах появляется улыбка. Он прислоняет голову к окну, наблюдая, как вечнозеленые деревья проносятся мимо в шквале разных оттенков зеленого. Мама рассказывает о том, как сильно она скучала по дому, о том, как у них с отцом дела, и об их планах вернуться в Америку в следующем году. Но мысли Чонсона где-то в другом месте. Теперь, когда он наконец-то ушел из школы, он сможет посетить детский дом и сам Дэханнон. Придется составить план, но это может быть его единственный шанс. Кто знает, когда у него снова появится такая прекрасная возможность. Примерно через час пейзаж меняется с бесконечного множества деревьев на высокие здания и рекламные щиты. Чонсон не был в Сеуле с самого раннего детства, поэтому мало что помнит из этого. Он мог бы позволить себе насладиться этой небольшой передышкой от своей скучной школы-интерната, но у него слишком много всего на уме. В настоящее время семья живет в жилом комплексе. У них есть дом в Сеуле, но мама сказала, что сейчас в нем идет ремонт. Когда они прибывают, она говорит, что можно отдохнуть в своей комнате, пока им не придется уехать через несколько часов. Чонсон идет в свою комнату, садится за письменный стол. Он достает из сумки блокнот вместе с ноутбуком. Сначала проверяет, как далеко находятся Дэханнон и приют Надежды, затем расписание местных автобусов. У него не так много времени, поэтому нужно действовать быстро. Дэханнон находится ближе, чем приют, который находится примерно в часе езды от того места, где он сейчас находится, поэтому решает, что сначала посетит приют. Позже, вечером, Чонсон и его родители едут на похороны. Увидев всех своих родственников в Сеуле после стольких лет, он чувствует себя немного отдохнувшим, но на самом деле все, о чем он может думать, — это о том, что к тому времени, когда они вернутся домой, будет уже слишком поздно идти в приют. Итак, ясным и ранним субботним утром он говорит своей матери, что собирается навестить своего старого друга, и отправляется в город. Чонсон чувствует неловкость из-за того, что солгал и не провел выходные со своей семьей после стольких лет, но у него мало времени. Он направляется к автобусной остановке и отправляется в приют. Это недалеко от сельской местности, примерно в полутора часах езды, так как они много раз останавливаются на других автобусных остановках по пути. Во время дороги у Чонсона много времени, чтобы привести в порядок свои мысли. В тот день, когда он увидел Джеюна с тем другим парнем в коридоре, он протянул ему маленький пузырек с кровью, сказав, что это кровь с полной луны. А перед этим Чонсон увидел Ни-ки в ванной, покрытого кровью. Поэтому приходит к выводу, что это Ни-ки. Вчера Чонвон сказал, что несколько дней назад в ночном небе был виден полумесяц луны. Он предполагает, что это было в ту ночь, когда Хисын укусил Сону. Теперь они все ждут полумесяца. Чонсон достает телефон из кармана куртки, просматривает лунный календарь. Прогнозируется, что половина луны достигнет своего пика через несколько недель, в начале февраля. Девятого февраля. Дата всплывает в голове. Было ошибочно предсказано, что луну можно было увидеть несколько месяцев назад, в начале ноября. Это было примерно то время, когда пропал Санвон. — Чхве Санвон, по общему признанию, был ошибкой. Но не волнуйся, он идеальная замена для него. Санвон был бесполезен, поэтому они избавились от него, зная, что он выдаст их настоящую личность, если они его отпустят. В качестве запоздалой мысли Чонсон посылает Чонвону сообщение, спрашивая, когда у него день рождения. После десяти часов он, наконец, прибывает на свою остановку. Когда он выходит из автобуса, все, что он может видеть вокруг, — это большие поля травы и другой растительности. Он открывает карту на своем телефоне, следуя указаниям, как добраться до приюта. Примерно через пятнадцать минут находит его. Приют намного больше, чем ожидалось, но конструкция изношена без ремонта. Вокруг него разбросаны мертвые деревья, почти скрывающие его из виду. Он видит рядом доску, на которой написано, что земля продается. Рядом Чонсон видит пожилого мужчину, сгребающего опавшие листья. — Извините, сэр, — говорит он, слегка кланяясь ему. — Могу я спросить, что случилось с этим детским домом? — спрашивает он, указывая на разрушающееся сооружение. Мужчина странно смотрит на него секунду, затем переводит взгляд на здание. — Ты не знаешь? Он закрылся почти восемь лет назад, — хрипло отвечает он. Чонсон хмурится. Закрылся? — Вы когда-нибудь здесь работали? — спрашивает он. — Вы знали владельца? Мужчина пыхтит, складывая листья у дерева. — Я проработал здесь почти половину своей жизни. Но не мог быть счастливее, когда он наконец закрылся, — отвечает он. Чонсон снимает с плеча сумку, расстегивает ее, чтобы достать фотографию Сонхуна. — Вы, случайно, не знаете этих мальчиков? Они жили здесь, пока вы работали? — спрашивает он, показывая ему фотографию. Он наклоняется вперед, чтобы лучше рассмотреть. Его глаза расширяются, когда он берет фотографию у Чонсона. — Где ты это взял? Откуда ты их знаешь? — спрашивает он, и в голосе слышится настойчивость. — Это не важно. Мне нужно знать. Есть ли у вас какие-либо прошлые записи о них? Есть какая-нибудь информация о том, откуда они взялись? Хоть что-нибудь? — спрашивает он. — Пожалуйста? — добавляет он, когда видит, мужчина выглядит так, будто его пожирают сомнения. Он вздыхает, затем окидывает Чонсона взглядом. — Вы, горожане, не знаете, как здесь все устроено, да? Ничто не дается даром, малыш, — говорит он, приподнимая бровь. Чонсон кивает, немедленно вынимая все деньги, которые у него есть с собой, кроме суммы, которая ему понадобится, чтобы купить билет на автобус домой. — Вот, это все, что у меня есть, — говорит он, протягивая их мужчине. Он берет его, кладет банкноты в карман, затем возвращает фотографию. — Следуй за мной, — говорит он, кладя грабли и направляясь к зданию. Чонсон взваливает на плечи свою сумку, идя за ним. Мужчина ведет его к небольшому сараю за детским домом. Он толкает дверь, открывая небольшое пространство, заполненное сотнями папок. Он достает три из них с верхней полки и протягивает Чонсону. — Видишь ли, приют Надежды не был похож ни на один другой приют. Здешние дети были, мягко говоря, не самыми нормальными в округе, — начинает он, когда они возвращаются на фронт. — Если ты сталкивался с ними, то, вероятно, знаешь, о чем я говорю. Чонсон кивает, открывая одну из папок, Сонхуна. — О его семье ничего не написано, — указывает он. Он открывает еще одну, на этот раз принадлежащую Джеюну. В ней тоже нет ничего. — Эти двое были найдены в переулке одним из рабочих. Они были окружены мертвыми телами, покрытыми кровью. Она привела их сюда. В то время мне было всего пятнадцать или шестнадцать лет, я работал простым садовником. Но мы все были очень дружны. Отсюда ничего не вышло, даже малой толики информации. — Значит, их дата рождения лишь приблизительна? — спрашивает он. Мужчина кивает. — Верно. Эти двое всегда были на стороне друг друга. Они были безжалостны, когда были моложе. Разорвали на части более половины людей в приюте, включая детей. Они похоронены под той же землей, на которой ты сейчас стоишь, — говорит он со смешком. Но Чонсон не может найти в этом ничего смешного. Скорее, от этого у него мурашки бегут по спине. Он не слишком зацикливается на этом. — А как насчет старейшего? Ли Хисына? — в отличие от Джеюна и Сонхуна, имена его родителей записаны в папке. — А, этот. Он был совсем другим. Только один из его родителей кровопийца. Его оставил здесь отец, который думал, что он будет в опасности из-за своей матери. — Я слышал, что Сонхун происходит из семьи спортсменов, и что отец Джеюна — какой-то мультимиллионер, — говорит он, вспоминая, что сказал ему Чонвон. — И Хисын живет со своими родственниками или что-то в этом роде. Мужчина горько усмехается и качает головой. — Ты действительно наивен, малыш. Этим маленьким кровососущим демонам плевать на друзей, семью, любовь и все такое прочее. Все, что они знают — это кровь. Некоторые из людей, которых они кусали, становились такими же, как они, в то время как некоторые умирали от потери крови. Разве не знаешь, как легко подделать материал? — Когда они покинули приют? Когда он закрылся? — спрашивает Чонсон. — За несколько месяцев до этого, да, — говорит он, затем настороженно смотрит на Чонсона. — Ты ведь не один из них, верно? Не помню, чтобы видел тебя здесь. Чонсон быстро качает головой. — Нет. Просто боюсь, что кто-то, кого я знаю, может быть в беде из-за них, — отвечает он. — Послушай, малыш, у тебя вся жизнь впереди, да? Что бы ты ни пытался сделать, тебе следует остановиться. Эти проклятые существа умны, быстры, проворны. Они без колебаний убьют любого, кто встанет у них на пути, — говорит он. Чонсон вздыхает, глядя на папки. — Я знаю, — говорит он. — Ничего, если я возьму? — спрашивает он. Мужчина кивает, махая рукой. — Да, да. Ты можешь их забрать. Я бы предпочел, чтобы рядом со мной не было ничего, связанного с этими демонами, — говорит он. Чонсон кладет папки в свою сумку. — Спасибо, что уделили мне время, — говорит он с легкой улыбкой. — Будь осторожен там, хорошо? Ты выглядишь умным парнем, так что не попадайся на что-то, что, как ты знаешь, не в твоих руках, — говорит он, один раз похлопав Чонсона по плечу, прежде чем уйти туда, где он сгребал листья. На обратном пути в Сеул Чонсон внимательно читает папки. Мужчина сказал ему, что они нашли Джеюна и Сонхуна брошенными в каком-то переулке, и что они сами не были уверены, откуда пришли. Так что даже имена были даны им детским домом. Он сказал, что только Хисын наполовину вампир, и что его отец был человеком, так что это должно означать, что родители Сонхуна и Джеюна оба были вампирами. Люди, которых они укусили, либо обратились, либо умерли в процессе, говорят папки. Клыки Хисына не были полностью развиты, когда он попал в приют, скорее его способности росли по мере того, как он это делал. В то время как Сонхун и Джеюн были прямыми хищниками, как только столкнулись с людьми, но со временем научились контролировать свою жажду. Кто-то, вероятно, заранее сказал им, что приют будет закрыт. За это время они должны были подделать документы и прошлую школьную и семейную информацию, чтобы поступить в среднюю школу Дэджен, а также научиться жить как нормальные подростки каждый день. Все деньги, которыми владел приют, были распределены между несколькими людьми и детьми, которые остались там до его закрытия. Он также узнает, что кожа Сонхуна и Джеюна всегда была ледяной, но Хисына теплая, как у любого обычного человека. Люди, которые выжили, будучи укушенными ими, умерли через несколько лет по неизвестной причине. Если Чонсон прав, то единственными людьми, которые выжили, были те, кого укусили в нужное время, как Сону и Ни-ки. Это было своего рода методом проб и ошибок для всех троих. Это говорит о том, что их цель — не просто убивать и питаться кровью, но также есть потребность создавать больше себе подобных, чтобы обеспечить выживание рода вампиров. Люди, укушенные и обращенные ими в ночи полнолуния и полумесяца, были самыми чистыми и сильными. Их дни рождения, должно быть, тоже совпали. Итак, его теория подтвердилась. Эти папки являются конкретными доказательствами против них, поскольку в них четко указано, что несколько человек были убиты их руками или клыками, если он говорит технически. Но эти убийства произошли много лет назад, так что Чонсон не знает, насколько они обоснованы. Что ему нужно больше, так это доказательства того, что они убили Санвона. Чонсон собирался сегодня навестить Дэханнон, но получил сообщение от матери, в котором она спрашивает, будет ли он дома к обеду. Он будет винить себя, если скажет «нет», поэтому пишет, что вернется примерно через час. Его сообщение Чонвону пришло, но осталось без ответа. Это беспокоит Чонсона, но он помнит, что Чонвон сказал, что все планируют сегодня пойти в дом Хисына. Не может быть, чтобы они не взяли Чонвона с собой. Так что, возможно, он еще не может ответить. Чонсон спросил Чонвона, как они могут покидать школу каждые вторые выходные, и тот сказал, что они добровольно выполняют общественные работы в городе от имени школы. Что, ладно, Чонсон признает, довольно умно. Дэханнону придется подождать до завтра. Он просто надеется, что еще не слишком поздно.