The Bloody Birthday

Иногда Чонсон ненавидит свое существование. Он планировал сегодня отправиться в Дэханнон, но проспал почти до трех часов дня и понятия не имел, что так недосыпает. С усталым стоном он поднимает голову с подушки, щурясь на будильник на прикроватном столике. Он полностью просыпается, когда видит время, поэтому вскакивает с кровати, быстро принимает душ и одевается. Он хватает свой телефон и выходит из комнаты, но останавливается как вкопанный, когда слышит, как мама зовет его из гостиной. — Куда собрался? — спрашивает она, глядя на его взвинченное состояние. — У нас гости, останься ненадолго, — говорит она, беря его за руку и ведя на кухню. — Но, мама… — Никаких «но». Иди поздоровайся. На кухне мама знакомит его со своими старыми друзьями в школе, которые допрашивают его так, словно он подозревается примерно в двадцати различных типах преступлений. Мозг Чонсона кипит так, будто он написал диссертацию к тому времени, когда он смог выскользнуть из кухни под предлогом того, что зазвонил телефон. Это Чонвон, который звонил ему три раза до этого. Дважды, когда он спал, и один раз несколько минут назад, но мама бросила на него взгляд, который заставил отклонить звонок. — Привет, Вони. Все в порядке? — спрашивает он, стараясь говорить тихо, чтобы мама не застала его, пока занята подачей всем чая. — Где, черт возьми, ты был, Джей-хен? Я пытался позвонить тебе раза три, — говорит Чонвон немного запыхавшимся голосом. — Извини, я проспал. И я сейчас немного занят, — отвечает он, морщась. — Но вчера я посетил приют и получил кое-какие ответы, — добавляет он, оглядываясь на кухню. — Это хорошо, хен, но я сейчас, мягко говоря, в затруднительном положении, — отвечает он, все еще пытаясь отдышаться. Чонсон хмурится. — Что случилось? Ты в порядке? — Да, я в порядке. Они привели меня в дом Хисын-хена вчера утром. Он живет один, но я думаю, что Сонхун и Джеюн-хен тоже живут здесь. Здесь есть и другие люди. Из нашей школы и некоторых других, — говорит Чонвон. — Других, — задумчиво произносит Чонсон. — Ты видел кого-нибудь из школы Гонхва? — Э-э… возможно? Может быть, два мальчика и несколько девочек. Джеюн-хен забрал мой телефон, так что я не смог позвонить тебе или написать сообщение. Мне едва удалось вытащить его из его комнаты и улизнуть, чтобы позвонить тебе, — отвечает Чонвон, и впервые Чонсон слышит в его голосе неподдельную панику и плохо скрытый страх. — Я буду там, как только смогу, хорошо? — говорит Чонсон, пытаясь скрыть тревогу в собственном голосе. Но на другом конце провода внезапно становится тихо, прежде чем он слышит вздох, сопровождаемый звуком приближающихся шагов. — Чонвон? Чонвон, ты там? — спрашивает Чонсон, почти болезненно сжимая телефон. — Чонвон, разве мы не говорили тебе оставаться внутри? С кем ты разговариваешь, а? Голос принадлежит Джеюну. Чонсон чувствует, как сердце падает вниз. — Хен, скорее, — дрожащим голосом шепчет Чонвон, прежде чем звонок обрывается. — Черт, — говорит Чонсон себе под нос, проводя рукой по волосам. Ему нужно действовать быстро, пока что-то не случилось. Его мама будет злиться за то, что он сбежал, но у него нет выбора. Поэтому он быстро, но тихо пробирается к входной двери. Но она открывается прежде, чем он успевает выйти. Это его отец, а также два его дяди. — Джей? Куда ты идешь? — спрашивает он. — Папа, прости, но мне нужно идти прямо сейчас, — говорит он, запинаясь на собственных словах, когда пытается убежать. Его дядя цыкает, ведя его в гостиную. — Ерунда, иди посиди немного, Чонсон-а. У меня так давно не было возможности поболтать с тобой. Чонсону хочется кричать.

***

Уже почти семь часов вечера, когда Чонсон наконец выходит из дома. Дом Хисына находится всего в двадцати минутах езды от того места, где он сейчас, поэтому он решает просто быстро дойти туда пешком. По дороге продолжает звонить Чонвону, но его телефон выключен. У него плохое предчувствие. Дэханнон — это лабиринт из рядов одинаковых домов и переулков, заставляющих чувствовать, будто он ходит по кругу. Здесь легко заблудиться, и то, что Чонсон торопится, не делает ситуацию лучше. Как будто хуже уже быть не может, начинает моросить, сначала слегка, а потом превращается в сильный ливень. Небо темнеет, и те немногие люди, которых он видел вокруг, спешат по домам. Чонсон чертыхается под нос, мысленно ругая себя за то, что не проверил прогноз, и достает телефон, пытаясь защитить его от дождя руками. Судя по карте, он уже прибыл к месту назначения. Но в окружении нет существенных изменений. Он начинает идти вперед, прежде чем что-то бросается в глаза. В переулке рядом с собой он видит желто-черную ленту на земле. Чонсон нашел его, место, где было обнаружено тело Санвона. Он подходит ближе к переулку. На земле все еще видна ржавая кровь, а также баррикадная лента вокруг места происшествия. Похоже, полиция и криминалисты вообще не нашли здесь никаких улик. Из чего следует, что он умер не здесь, его тело просто намеренно бросили здесь. Как будто тот, кто оставил Санвона здесь, хотел, чтобы кто-то нашел его. Именно тогда звонит телефон Чонсона. К его облегчению, это Чонвон. Он принимает звонок, поднося телефон к уху. — Алло? Чон… — Джей-хен, не надо! Это… Голос исходил не из телефона, а когда Чонсон оборачивается, чувствует, как земля уходит из-под ног. Джеюн и Сонхун стоят у входа в переулок, загнав его в угол, как добычу, у которой нет выхода. Джеюн держит в руке телефон Чонвона, звонок все еще идет. Сонхун держит Чонвона, крепко сжимая его руки в своей, без сомнения, сильной хватке. — Полагаю, мы должны поблагодарить Чонвона за то, что он так легко привел нас к тебе, — говорит Джеюн со смешком, роняя телефон на землю и раздавливая его ногой. Отец Чонсона всегда говорил быть осторожнее с тихими. Никогда не знаешь, на что они способны. — Чего ты хочешь? — спрашивает сквозь стиснутые зубы и пытается выглядеть храбрым, потому что если они увидят, что ему страшно, то Чонсон уже наполовину мертв. — Все, что ты собрал против нас, — говорит Джеюн, медленно подходя к нему. В тусклом свете уличных фонарей Чонсон видит, как торчат его клыки. — Не делай этого, хен, — кричит Чонвон, прежде чем Сонхун крепче сжимает его, заставляя болезненно скрючиться. — У меня ничего нет, — врет Чонсон. — Даже если бы я и собрал, не был бы настолько глуп, чтобы взять все с собой. Джеюн вздыхает, качая головой. — Ложью ты ничего не добьешься. И это, конечно, не облегчит ситуацию, — говорит он, оглядываясь на Чонвона. — Давай заключим сделку. Ты дашь нам то, что у тебя есть, и мы отпустим его. Чонсон горько смеется. — Думаешь, я просто поверю всему, что ты несешь? И что касается облегчения вещей, я тоже не планирую их, — добавляет он, делая шаг вперед к Джеюну. Да будет известно, что Пак Чонсон никогда за свои восемнадцать с половиной лет жизни ни с кем не дрался. Словесно, может быть, но никогда физически. Он не мстителен и никогда ни на кого так не злился. Теперь, когда на карту поставлена жизнь его друга и, скорее всего, его собственная, он готов попытаться. Он не уверен, что выход безоружным против вампира обернется в его пользу, но, эй, никогда не пытайся, никогда не знаешь. Джеюн ухмыляется. — Очень хорошо, — говорит он, бросаясь к нему головой вперед. Чонсон, к счастью, уклоняется от первого удара, нанося удар в челюсть Джеюна. Его отбрасывает на секунду, прежде чем восстанавливает самообладание, грубо толкая Чонсона к бетонной стене. Болит плечо, но он об этом почти не думает. Вместо этого наносит удар ногой по одной из ног Джеюна, в результате чего тот падает на землю. Их внезапная потасовка, похоже, встревожила Сонхуна, который, похоже, разрывается между желанием помочь Джеюну и сдерживанием Чонвона. Чонвон пользуется этим, вырываясь из его хватки, что приводит к тому, что двое оказываются втянутыми в собственную драку. Чонсон оседлает ноги Джеюна прежде, чем тот сможет встать, нанося удар за ударом по лицу. Он не знает, то ли это адреналин в организме, то ли чистая ненависть ко всем, кто заставил запутаться в этом беспорядке, подпитывает его. — Я не позволю вам, кровососам, снова поступать по-своему. Ты слышишь меня? — кипит он, крепко сжимая воротники Джеюна и глядя прямо в его теперь уже кроваво-красные глаза. Джеюн ухмыляется, обнажая окровавленные зубы и клыки. — Сдавайся, пока мы с тобой помягче. Чонсон слышит, как Чонвон кричит от боли, когда Сонхун швыряет его на землю. Щека кровоточит, что еще больше раздражает Сонхуна, когда запах крови достигает его носа. Джеюн видит, что он отвлекся, и меняет их позу, теперь держа Чонсона под собой. Висок царапает землю, на которой были осколки стекла. Они пронзают его кожу, прорезая ее, струйки крови стекают по одной стороне его лица. Джеюн наносит удар в лицо, от которого у него кружится голова, его зрение становится немного размытым по краям. Он пытается сбросить с себя Джеюна, но безрезультатно. — Я ждал этого, — шепчет Джеюн, наклоняясь, чтобы слизнуть кровь, стекающую по его лицу. Его клыки движутся в нескольких дюймах от кожи. Джеюн открывает рот, готовый укусить Чонсона за шею. Чонсон видит большой кусок стекла на расстоянии вытянутой руки. Он протягивает руку, чтобы схватить его, и вонзает в плечо Джеюна. Джеюн вскрикивает, его хватка на Чонсоне ослабевает настолько, что он может сбросить его с себя. Он подбегает к Сонхуну, отталкивая его от Чонвона со всей силой, на которую он способен. Голова Сонхуна ударяется о стену, что удерживает его внизу достаточно долго, чтобы выиграть им немного времени. — Порядкок? — спрашивает Чонвона, закрывая лицо руками. У Чонвона царапина на щеке и разбита нижняя губа, но, к счастью, Чонсон не видит на нем следов укусов. Чонвон кивает, вставая с помощью Чонсона. — Я в порядке. Но у тебя сильное кровотечение, хен, — говорит он, протягивая руку, чтобы слегка коснуться пальцами виска. Он качает головой с легкой улыбкой, обхватывая рукой запястье Чонвона. — Ничего. — Возьми. Я нашел это в комнате Хисын-хена, — говорит Чонвон, поспешно засовывая что-то в карман Чонсона. Прежде чем Чонсон успевает спросить, что это такое, он видит, как Сонхун медленно встает и бежит к нему, толкая на землю. Чонсон мычит, изо всех сил стараясь удержать его, хотя клыки царапают руку. Сонхун берет одну его руку, прижимая ее к земле, в то время как другую он держит под ногой, заставляя Чонсона болезненно вскрикнуть. Краем глаза он видит, как Джеюн встает, вытаскивает стекло из-за плеча и идет к Чонвону, загоняя его в угол у стены. — Ты должен был сдаться, когда у тебя был шанс, Чонсон, — говорит Сонхун, спокойный, как всегда. Он достает из кармана нож, целясь в сердце Чонсона. Он крепко зажмуривает глаза, но прежде чем сталь может пронзить тело, он слышит знакомый голос. — Остановитесь. Все вы, — говорит Хисын, стоя у входа в переулок, промокший от дождя, наблюдая за происходящим перед ним. Все они на мгновение уставились на него, застыв на месте. Джеюн со вздохом отходит от Чонвона, держась за кровоточащее плечо. Сонхун фыркает и встает, убирая нож обратно в карман. — Вставай, Чонсон, — говорит Хисын, скрещивая руки на груди и нетерпеливо постукивая ногой по земле. Чонсон стонет, пытаясь встать, но левое запястье и плечо болезненно протестуют. Чонвон бросается к нему, помогая встать. — Что здесь произошло? — спрашивает Хисын, глядя на окровавленные и избитые тела четырех парней. Лицо Джеюна покрыто синяками, из носа и плеча текла кровь. Скула Сонхуна в синяках, а рука болит, судя по тому, как он ее держит. Эти двое сидят тихо, опустив головы. — Твои маленькие друзья пытались, блять, убить нас, вот что, — раздраженно говорит Чонсон, обхватывая рукой ребра, потому что они болят каждый раз, когда он вдыхает. Хисын вздыхает, раздраженно пощипывая себя за переносицу. — Почему вы двое всегда пытаетесь взять все в свои руки вот так? — спрашивает он, глядя на Сонхуна и Джеюна. — Но они пошли к нам первыми, — утверждает Джеюн. — Это неправда, Хисын-хен, — вмешивается Чонвон, дрожа как осиновый лист, держась за куртку Чонсона сзади, как будто это его единственный спасательный круг. — Я знаю, Чонвон. Но вы все четверо несете одинаковую ответственность, — говорит он, улаживая вопрос. — Дэханнон — наша главная зона общественных работ, и устраивать здесь шум недопустимо. — Это чушь собачья, и ты это знаешь. Мы все знаем, о чем идет речь, — насмешливо говорит Чонсон. — Конечно, — отвечает Хисын с улыбкой. — Но точно так же, как ты не хочешь видеть, как пострадает твой друг, я тоже не хочу видеть своих, — говорит он, наклоняя голову в сторону Джеюна и Сонхуна. — Давайте вернемся и приведем вас троих в порядок. Я поймаю тебе такси до дома, Чонсон. — Нет, — говорит Чонсон, хватая Чонвона за руку, когда тот начинает идти к Хисыну. Чонвон смотрит на него с улыбкой, но все еще выглядит испуганным и нерешительным. — Я буду в порядке, хен. Увидимся завтра в школе, обещаю, — говорит он. Хотя Чонсону больно отпускать его, он кивает и выходит из переулка, когда Хисын говорит об этом. Чонсону приходится подождать под дождем несколько минут, прежде чем такси подкатит. Водитель удивленно смотрит на него и его раны, но не задает вопросов. Вместо того, чтобы дать ему адрес жилого комплекса, Чонсон говорит ему просто высадить его в ближайшем круглосуточном магазине. Он выходит, прихрамывая, идет в магазин. Внутри есть несколько человек, которые странно смотрят на него, но Чонсон игнорирует их. Не каждый день можно увидеть избитого и истекающего кровью подростка, промокшего под дождем. Он все понимает. Он берет какие-то вещи, чтобы обработать свои раны, и подходит к кассиру, молодо выглядящему парню, вываливая все это на прилавок. Он бросает на него обеспокоенный взгляд и говорит: — Просто возьми все это бесплатно, чувак. Я с этим разберусь. В задней части есть ванная комната. Ты можешь… привести себя в порядок. — он складывает все вещи в сумку, протягивая ее Чонсону. — Спасибо, — простонал он, направляясь в ванную и запирая за собой дверь. Он морщится, когда смотрит на себя в зеркало. Со вздохом он смывает кровь с виска, шипя, когда выковыривает маленькие кусочки стекла, все еще застрявшие в его коже. На его руке есть раны там, где его задели клыки Сонхуна, но, к его облегчению, они не слишком глубокие. Область, где Джеюн ударил его, покрыта синяками, но это не так уж плохо по сравнению с остальной частью тела, которая в основном красно-фиолетовая из-за того, сколько раз Сонхун и Джеюн швыряли его. — Эти ублюдки, — бормочет Чонсон себе под нос, приклеивая пластыри сбоку на голову и на руки. Он просто хочет, чтобы они, по крайней мере, хорошо позаботились о Чонвоне. Он выходит из ванной, возвращая оставшиеся вещи кассиру на выходе из магазина. Дождь прекратился, но на улице очень холодно, а мокрая одежда только усугубляет ситуацию. Чонсон достает свой телефон. Он быстро положил его в задний карман брюк перед боем. Экран треснул, но все еще чудесным образом работает. Приближается девять вечера, он не знает, что скажет родителям, когда вернется домой и они увидят его состояние, но что-нибудь придумает. Добравшись до квартиры, он с облегчением обнаруживает, что родители заняты с какими-то гостями в обеденной зоне, поэтому идет в свою комнату, тихо закрыв дверь. Он прислоняется спиной к двери и делает глубокий вдох. Не может поверить, что выбрался оттуда живым. Чонсон снимает куртку, но что-то падает на землю, когда он это делает. Он наклоняется, чтобы посмотреть, в чем дело, морщась, когда его ноющее плечо болезненно пульсирует от действия. Его глаза расширяются, когда он видит серебряный значок, похожий на его собственный, с выгравированным на нем именем. Значок вице-президента Санвона. Это то, что Чонвон положил ему в карман, сказав, что нашел его в комнате Хисына. Если бы Чонвон был сейчас здесь, Чонсон расцеловал бы его до полусмерти. Это то, что Чонсон так отчаянно искал. Конкретные, неопровержимые доказательства того, что именно они убили Санвона. И он наконец-то получил их. Он не прикасается к нему руками, зная, что на нем должны быть другие отпечатки. Он заворачивает его в салфетку и кладет в сумку вместе с папками из приюта. Теперь это только вопрос времени, когда этот кошмар наконец закончится.

***

На следующее утро Чонсон просыпается рано, собирает все вещи, которые он принес с собой, и вместе с матерью уезжает из дома, чтобы вернуться в школу-интернат. Она была совершенно сбита с толку, когда увидела все раны и как следует залатала его, все время ругая его. Когда она спросила, что случилось, Чонсон просто сказал ей, что не смотрел, куда шел, и упал. Она не выглядела так, будто купилась на это, но больше не стала его расспрашивать, вместо этого посоветовав ему быть осторожнее. Чонсон думает, что за последние несколько месяцев он слышал и произносил это слово больше, чем за всю свою жизнь. Но он думает, что, как бы ты ни старался быть осторожным, иногда ты просто не можешь избежать неприятностей. Некоторые вещи просто обязаны обернуться самым худшим образом и это не то, что можно контролировать. У Чонсона возникает ощущение дежавю, когда он снова стоит перед школой Дэджен Хай. Ситуация тогда и сейчас настолько отличается, что это почти комично. Чонсон не позволяет себе слишком много думать и просто входит, направляясь на свой первый урок. Хисын, Сонхун и Джеюн странно смотрят на него, когда он входит, как будто не ожидали увидеть его снова. Он не уделяет им больше внимания, чем нужно, и просто подходит к своему столу. Чонвона здесь нет, что беспокоит, но прежде чем Чонсон успевает остановиться на этом подробнее, входит учитель и начинает урок. На самом деле он не видит Чонвона весь день. Но за обедом Хисын подзывает его взмахом руки. Он ведет его в коридор. — Почему бы нам не заключить сделку, Чонсон? — говорит он с улыбкой. Хисын много улыбается, заметил Чонсон, как будто у него нет никаких забот в этом мире. Это так же завидно, как и странно тревожно. — Нет, спасибо, — вздыхает Чонсон, начиная уходить, но Хисын тянет его обратно за руку. Чонсон с яростным взглядом отдергивает его обратно. — Не надо, — говорит он, снова проталкиваясь мимо него. — Не знаю, что заставляет тебя думать, что у тебя есть выбор, но его нет, — говорит Хисын. Чонсон поворачивает голову и видит Хисына, держащего в руках пузырек с кровью, без сомнения, принадлежащий Чонвону. — Пожалуйста, не причиняй ему вред. — Чонсон закрывает глаза и вздыхает, проводя рукой по лицу. Он не думает, что в нем осталось еще много желания борьбы. Этот факт пугает его, но он больше не может этого отрицать. — Тебе просто нужно оставить его нам, и я обещаю, что он не пострадает, — говорит Хисын, кладя его обратно в карман. Чонсон кивает. — Хорошо, хорошо, — неохотно говорит он, просто чтобы Хисын оставил его в покое. Хисын снова улыбается, проходя мимо него и похлопывая его по плечу. — Увидимся в выходные. Это еще одна вещь, с которой приходится сталкиваться Чонсону. Хисын пошел и доложил директору о вчерашней драке. К счастью, это было после того, как мать Чонсона высадила его, иначе он бы не услышал, чем все закончилось. В качестве наказания он, Чонвон, Сонхун и Джеюн получили дополнительные часы общественных работ в выходные. Что просто фантастика. То, что должно было стать для него выходными, чтобы выяснить, как сообщить о найденных им доказательствах в полицию, ему приходится выполнять неоплачиваемую работу в течение большей половины двух дней. Чонсон говорит себе, что найдет способ, он должен. Он не знал, что так сложится его последний год в средней школе. Постоянно подвергаясь угрозам со стороны группы вампиров и опасаясь за свою жизнь и жизнь своего единственного друга. Это немного угнетает, но он должен пройти через это. Всего одна неделя, и он, наконец, освободится от этого беспорядка.

***

На следующий день, после школы, Чонсон в своем общежитии готовится к предстоящим экзаменам. Он отстает от многих вещей, поэтому ему приходится очень много работать, иначе он действительно потерпит неудачу. Он поднимает глаза, когда открывается дверь. Сонхун входит, мгновение смотрит на него, затем подходит к его кровати и ставит коробку шоколадного молока рядом с учебниками. — Мне жаль, что я подрался с тобой, Чонсон, — говорит он, сложив руки за спиной. Чонсон поднимает бровь, не впечатленный. — Хисын велел тебе сказать это? — спрашивает он, снова заглядывая в свой блокнот. Сонхун молчит несколько секунд, прежде чем говорит: — С Чонвоном все будет в порядке. Он не ранен. Рука Чонсона застыла там, где он решал математическую задачу. Он смотрит на Сонхуна. — Клянешься? Сонхун кивает, на его губах появляется тень улыбки. — Да. Он важен для нас. Мы не причиним ему вреда. Чонсон усмехается. — Ты сделал это вчера, — говорит он. — Я тебе не верю. — Мне жаль, что я подрался с тобой, — снова говорит он, затем выжидающе смотрит на Чонсона. — Что? — спрашивает он, нахмурившись. — Хочешь, чтобы я извинился? Я не сожалею о том, что сделал, — говорит он. — Давай будем друзьями, Чонсон, — говорит Сонхун с усмешкой, которая показывает клыки. Зубы Сонхуна, естественно, такие же, из-за чего кажется, что клыки всегда торчат наружу. Из-за этого Чонсон чувствует себя неловко. Чонсон иногда не понимает Сонхуна. — Неужели у тебя только что вылетело из головы, что ты буквально пытался убить меня? Так что нет, Сонхун, я не хочу с тобой дружить, — отвечает он. — Мы должны быть друзьями, — говорит Сонхун. — Ты должен отдать все, что нашел против нас, Хисын-хену. Он обо всем позаботится. — Знаешь же, я не собираюсь этого делать, — говорит Чонсон, инстинктивно подтягивая свою сумку ближе к себе. — Ты делаешь все, что говорит этот парень? Сонхун садится на свою кровать. — Он заботится обо всех нас, — отвечает он. — Всех? Ты имеешь в виду, что вас больше? — удивленно спрашивает Чонсон. — Их будет еще больше, — говорит он, вытаскивая книги из сумки. — После полумесяца? — нерешительно спрашивает Чонсон. Сонхун смотрит на него тем пристальным взглядом, который заставляет Чонсона чувствовать, что он смотрит в глубины своей души. — Не могу сказать, — наконец говорит он. Чонсон пожимает плечами, уже зная ответ. — Хорошо. Некоторое время они оба изучают в тишине, но есть вопрос, который беспокоит Чонсона. — Сонхун? Сонхун смотрит на него снизу вверх. — Да? — Твои родители, — медленно начинает он, — они были такими же, как ты? — спрашивает он. На лице Сонхуна слегка меняется выражение, прежде чем исчезает, как только появляется. — Были, — коротко отвечает он. — Но их убили люди, когда я был маленьким, — добавляет он. — Ох, — говорит Чонсон, не ожидая, что Сонхун скажет ему это так легко. — Мне жаль это слышать. — Все в порядке, — отвечает Сонхун. — Я их не помню и не скучаю. Так что это было правдой, что они не заботятся о семье, любви или о чем-то подобном. Это просто делает их еще более опасными, у них нет никаких слабостей или чего-то, что можно потерять. — А как насчет Джеюна? Ты давно его знаешь? — спрашивает Чонсон, стараясь, чтобы это выглядело как обычный вопрос. Сонхун кивает с легкой улыбкой на лице. — Джеюн — мой друг. Его родители были плохими людьми. Поэтому я помог ему избавиться от них, — говорит он легко, как будто это обычное дело для детей. — С тех пор мы вместе. Чонсон чувствует, как по спине пробегает холодок. Он мог бы прожить всю свою жизнь, не зная этого факта. На сегодня достаточно вопросов. Если бы они даже дважды не подумали, прежде чем убивать собственную семью, то такие люди, как он, в основном представляют собой лишь небольшие неудобства. Чонсон считает, что ему следовало оставить этот вопрос в покое. Но закрывать глаза на то, чему можно положить конец, так же плохо, как и принимать в этом участие. Если он не собирается этого делать, то никто этого не сделает. Доказательства, которыми он располагает, должны придать уверенности, но вместо этого они делают его еще более нерешительным. Он не знает, когда начал по-настоящему их бояться. То, что должно было быть спокойным годом для него, чтобы просто усердно учиться и закончить среднюю школу, превратилось в сомнения. А выживет ли он? Чонсон вздыхает, откладывает книги и ложится. Он не может учиться, если на уме миллион вещей. — Собираешься спать? — спрашивает Сонхун. — Ты собирался убить меня там? — спрашивает Чонсон, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Сонхуна. — Да, — отвечает Сонхун, не теряя ни секунды. — Но Хисын-хен сказал нам пока не причинять тебе вреда. — Пока, — бормочет Чонсон себе под нос. В глубине сознания Чонсона звучит голос, говорящий сдаться, пока не стало слишком поздно, что он не может позволить себе еще глубже погрузиться в то, из чего никогда не найдет выхода. Но он игнорирует его, позволяя сну взять верх, единственному оставшемуся для него способу обрести частицу покоя в личном аду, в который превратилась его жизнь.