Panther in crime

– Повернись ко мне спиной, – он осторожно коснулся ее плеча, утягивая лечь спиной на его грудь. – Тебе будет тяжело, – зачем-то вяло запротестовала Гермиона. Тонкие пальцы скользящие по ее рукам обжигали и заставляли дрожать одновременно. – Не выдумывай, – его бархатный голос разливался под кожей. Она ощущала каждое прикосновение в стократном размере. Его руки двигались по ее телу уверенно, но невинно. Они гладили и рисовали узоры, не пытаясь раздеть, не пытаясь пробраться под белье, – я знаю, о чем ты подумала, – усмехнулся он, и Грейнджер осознала, что подумала очень громко, – у меня нет цели тебя изнасиловать, не переживай. – Какой смысл пить это в одиночку? – Выдохнула она, когда он по-хозяйски обвел ее подбородок и мягко коснулся пальцем нижней губы. Тут же захотелось укусить его за этот палец. Не сильно, скорее от любопытства. Она попыталась отогнать эту мысль, но внезапно поняла, что смысла нет. Чуть приоткрыв рот она поймала самый кончик пальца между языком и верхними зубами. Снейп вздрогнул, не ожидая такого вероломного нападения. – От скуки. В одиночку это иначе, – глухо выдохнул он, – не скажу, что менее приятно, но, – она поняла, что теперь слова даются ему не так просто как обычно, – отпусти палец, – Гермиона скользнула языком по пальцу щекоча, но все таки послушалась. – Тебе неприятно? – Попробуй сначала думать, а потом спрашивать, – лениво огрызнулся он, – Если ты думаешь, что мне не знакомо чувство смущения, то это не так, – Гермиона снова услышала тиканье часов и подумала, что это прекрасно, что они тикают настолько медленно. Выпутываться из плена теплых рук не хотелось, – Не думал, что наша встреча сегодня пройдет так. Как ты вообще оказалась в подземельях? – Он мягко коснулся ее шеи. – Привела твоих старшекурсников, ныкающихся по углам, – фыркнула Гермиона и поймав его руку прижала ладонью к щеке. – Опять не дашь Слизерину выиграть кубок школы? – Осведомился Снейп. Гермиона чуть привстала и пощупала его рубашку под своей головой. Там нашлись пуговицы. – Я с них ни балла не сняла, – она попыталась одной рукой расстегнуть пуговицу, но не вышло, – расстегнешь? А то резко почувствовала себя как принцесса на горошине, – он усмехнулся. – Тогда отдай мне вторую руку и сядь, – он привстал сам, помогая ей подняться, – вместе с расслабляющим и виски мелкая моторика шлет меня к черту. Все, ложись, принцесса, – он притянул ее обратно к себе, – что это за невероятная эмпатия тебя захлестнула, что ты их просто так отпустила? – Могу у тебя тоже самое спросить. Ты же отпустил меня тогда с Крамом, – Гермиона вновь поддалась ласкам гладящих ее рук. – Это была мужская солидарность, – только теперь лежа на его голой груди Грейнджер поняла, какой он горячий. От этого самой стало жарче, – я уже понял, что ты обо мне думаешь, но видишь, не такая я и скотина, – Гермиону снова укололо стыдом от его слов. За эти полгода она приличный ушат помоев вылила ему за шиворот, сама не подозревая. – Мне стыдно, прости, – она попыталась отстраниться, но он мягко притянул ее обратно. – Не то, чтобы ты какие-то истины мне открыла, к сожалению. Я думал ты кинешь каким-нибудь заклятием, а не станешь со мной пить. Ты же, наверное, ждала что пантера превратится в прекрасного принца, но магия не случилась. – Мне нужно посмотреть повнимательнее, – Гермиона осторожно убрала одну его руку с себя, и он тут же одернул вторую. Она медленно поднялась и повернувшись, села между его ног. Он приоткрыл один глаз чтобы оценить ситуацию, как обычно делала пантера. В полутьме комнаты в расстегнутой рубашке перед ней лежал мужчина, которого она отлично, как ей казалось знала, и который вызывал у нее только давнюю обиду и ощущение собственной никчемности. Но не сейчас. Она опасливо протянула руку к его груди и провела пальцами по полоске шрама. Он напрягся и прикрыл глаза, стараясь не выдать удивление. – Наверное, завтра мне будет стыдно, но в этом состоянии я готова сказать, что пантера оказалась прекрасным принцем. – Можешь сказать, что пантера просто оказалась Принцем, в целом логика сохранится. – Нет, – Гермиона мотнула головой и перекинув ногу через его, коленом заставила свести вместе, – мне нравится то, что я вижу. – Даже так, – удивился Снейп, – а ты смелая, профессор Грейнджер, я заинтригован. – Верни руки на место, – хищно улыбнулась она, рассматривая его из непривычно доминирующей позы. Без прикосновений становилось неуютно, но он словно издеваясь не спешил их возвращать. – Выпей еще, – он поднял бокал, – как раз на два глотка. – Может ты мне все-таки скажешь, что там было на самом деле? – Спросила она, послушно сделав глоток. Он допил остатки и поставил бокал вниз. – Я правду сказал, – он положил руки на ее талию, – расслабляющее и повышения тактильности. – Я же не прогуливала Зелья, и вообще много читала о них в последнее время, – драматично возмутилась Гермиона, – но ничего не слышала о зелье повышения тактильности, – Снейп вздохнул и приподнялся, окончательно сняв рубашку. Одну руку до самого плеча увивала татуировка змеи и растений. Он поймал пальцы Гермионы, которыми она бездумно гладила его ребра и приложил к руке, ведя от кисти до локтя. – Чувствуешь? – Она кивнула. Под чернилами бугрился длинный широкий шрам, – на последнем курсе сильно обжегся о котел, – Грейнджер посмотрела на Снейпа с неким подозрением. Она прекрасно знала, насколько он был аккуратным и тут же поставила историю под сомнение, – ладно, мне помогли обжечься. Конечно, все вылечили, но я этой частью руки почти ничего не чувствовал. Не то, чтобы это было чем-то важным, но сейчас, как ты можешь догадаться, у меня масса свободного времени, чтобы заняться такой ерундой. Вообще это эссенция которую нужно добавлять в мазь, а не в виски, – Гермиона наклонилась и уткнулась носом в его шею. Он по-кошачьи фыркнул, прижимая ее к себе. – Мне нравились Зелья, когда я училась, – задумчиво протянула она. – Даже не начинай, я уже слышал, что виноват во всех твоих провалах, – усмехнулся он, – но вот то, что ты не знаешь, как пахнет пало санто, это не мое упущение, – Грейнджер стекла на диван рядом с ним, чем вызвала облегченный вздох. – Сколько ты раз уже это делал со мной? – Мне нравится твое загадочное “это”, но нужен контекст, – хмыкнул Снейп, – в любом случае, так далеко мы еще не заходили. – Но ты ведь уже говорил мне, что пантера это ты, да? – Говорил, и не то, чтобы ты была в восторге от этого, – он нахмурился, – да и сегодня не планировал говорить. Ты застала меня врасплох. – У тебя была открыта дверь. – Она только тебе была открыта. Много запирающих чар от любопытных детишек. Ты единственный человек, который знает, где я, – он запустил руку в ее волосы, мягко перебирая пальцами. – Поэтому ты каждый раз стираешь мне память. Боишься, что сдам? – Нет, боюсь, что с тобой могут что-то сделать. Если придут сюда, начнут выяснять, не хотелось бы подставлять тебя под удар. Кто знает, какими методами они могут воспользоваться. Быть шпионом - не так романтично, как кажется Поттеру, и тебе такой участи я не желаю, при всем моем паршивом, как ты сказала, характере. Так что сегодня все кончится также, – он задумчиво вздохнул, – к сожалению. – Может не будешь? Я умею хранить тайны, и отбиваться умею. – Веритасерум никто не запрещал. – Но... – Тебе утром будет очень стыдно. Не хочу, чтобы ты еще что-то напридумывала. Я у тебя и так всегда во всем виноват, – усмехнулся он, – утром скажешь, что это была худшая ночь за всю твою жизнь. – Она уже худшая, – беззлобно огрызнулась Гермиона еле открыв глаза, чтобы посмотреть на часы. Тикали они медленно, но вот о движении этого сказать было нельзя, – потому что она заканчивается. И пока мне не стало стыдно, меня это расстраивает. А вдруг мне не станет стыдно завтра? Или… Давай если станет, я сама приду, я готова к этому. – Кого ты обманываешь? Ты не придешь. В тебе сейчас говорят остатки зелья, – Гермиона вздохнула. – И сколько еще раз мы будем знакомиться? – Не знаю, тебе ведь ни разу еще не пришло в голову, что это я. Может если ты сама дойдешь до этой мысли тебе не будет так страшно, когда узнаешь ответ. – Вот сейчас мне не страшно! – По-детски надулась Гермиона, – к тому же ты не давал мне даже малейших шансов догадаться. – Запах. Ты же узнала. И не говори, что в кабинете Трелонни пахнет так же, я в школе ходил на эти долбаные прорицания только из-за того, что мне нравилось, как пахнет в кабинете. Но ты же не подумала, что пантера она. – Но и то, что это ты, я тоже не подумала. Это не честно. Ты помнишь все, что происходило, а я нет. Пусть лучше будет стыдно, – она вздохнула, – такого со мной еще не случалось. Может все таки оставишь мне память? Или хотя бы намек, что это ты. – Тебе каждый раз не нравится, что это я. Так что не нудите, мисс Грейнджер, – он прошелся пальцами по ее ребрам, он чего стало жутко щекотно, и она рассмеялась тут же забыв обиду. – И что вы мне сделаете, профессор Снейп, назначите отработку? Я, в конце концов, теперь тоже профессор, так что субординация вам больше не позволит надо мной издеваться. – Нам субординация и обниматься не позволяет, но как-то же это происходит. – Твое зелье так решило, – Она потерлась щекой о его грудь. Было так уютно, что начало клонить в сон, – может сваришь мне что-то от стыда и будем дружить? – Снейп повернулся к ней и посмотрел настолько нечитаемым взглядом, что она ощутила, что сказала чушь, – глупость сказала, да? – Поинтересовалась она. – Я из последних сил держусь, чтобы не сказать тебе какую-нибудь гадость, – он закатил глаза, – тебя спасает только то, что ты приятнее подушки. Гермиона снова рассмеялась.