Panther in crime

В спальне стояла оглушающая тишина. Шторы были плотно закрыты, скрывая пушистые снежинки за окном. Праздничное платье аккуратно лежало на спинке кресла. Гермиона медленно открыла глаза и потянулась к часам. Время подходило к обеду. – Поспала так поспала, – она лениво потянулась, перевернулась на другой бок кутаясь в кокон своего огромного пухового одеяла, и вдруг поняла, что под ее головой мягкий ворс темно-зеленой подушки. Она озадаченно потерлась о нее щекой и вдохнула. Этот запах был ей знаком. Память о прошлой ночи вспыхнула внутри, и резко свело живот. Сон как рукой сняло. Она вцепилась в подушку так сильно, что если бы та была живой, уже давно задушила бы. Обрывки воспоминаний складывались в единую картину, и картина эта ей не то чтобы нравилась. Она вспомнила теплые руки гладящие ее тело, вспомнила, как нагло села сверху. Его бледную кожу рассеченную тонкими полосками шрамов. "... Я умею хранить тайны, и отбиваться умею, – вспыли в ее памяти слова, – Тебе утром будет очень стыдно... скажешь, что это была худшая ночь за всю твою жизнь, – от воспоминаний стало зябко, и она натянула одеяло на плечи". – Сукааа, Снейп, – завыла она и снова повалилась на пушистую подушку. Та защекотала ей нос ворсом и запахом пало санто. Из глаз потекли слезы. Он оказался прав, так стыдно в жизни ей еще никогда не было, – и что теперь делать? Идти к нему самой и извиняться? – Бормотала она сквозь возмущенные всхлипы, – хотя почему это я должна извиняться, это ведь он меня чуть не отравил! – Внезапная мысль снова заставила ее сесть на кровати, но она поняла, что встать сил уже не найдется. "... Ну вас же никто не заставлял пить из моего бокала... – даже в воспоминаниях его голос заставлял ее волноваться". – Справедливо, – с досадой заметила она, вытирая мокрые щеки. Темно-зеленая подушка выглядела темным пятном на ее белом постельном белье. Она потянула ее к себе и коснулась мягкой ткани, – ладно, пойду хоть подушку отдам. Гермиона поплелась в душ с неохотой перебирая в голове происшествия вчерашней ночи. Нужно было вспомнить все. Совсем все. Идти обратно в подземелья не хотелось, но чем дальше она вспоминала происходящее, тем сильнее ее начинали мучить всего два вопроса: “почему он не стер ей память, как обещал” и “как она оказалась у себя в комнате”. И задать эти вопросы она планировала совсем не хитро молчащей пантере, а именно Снейпу. Гермиона вылезла из под душа и всматриваясь в свое отражение все же вспомнила, как вчера оказалась в спальне. Как под утро шла по коридорам сжимая в руке угол подушки следом за большим черным котом, прячась и перебегая от колонны к колонне, словно нарушает школьные правила. Вспомнила, как чуть не осталась спать с ним на диване незадолго до этого. Гермиона сглотнула ком, понимая что разговор ей сейчас предстоит сложный. И надо удержаться и не пустить в него каким-нибудь непростительным прямо с порога от обиды. Она собралась, подхватила подушку и направилась к двери. Правда логично рассудив, что профессор идущий через всю школу в подземелья с подушкой в руке вызовет много вопросов, уменьшила ее и сунула в карман мантии. Подземелья привычно встретили ее влажностью и полумраком. Она озираясь по сторонам добралась до заветной двери и юркнула в комнату. – Только сразу не бей, – донеслось с дивана. Снейп сидел с чашкой кофе и читал газету с таким спокойствием, словно не его сейчас искали пол Британии и одна особенно возмущенная женщина. Поняв, что за газетой больше не спрятаться он отложил ее и виновато посмотрел на Грейнджер. Пока она шла по замку, придумывая, как начнет разговор, приступ стыда успел превратиться и в ярость, и в обиду, и в желание повернуть обратно. Но она не свернула. И теперь, смотря на его обескураживающее спокойствие, рациональное поведение ее вообще покинуло. Она достала из кармана подушку, увеличила до приемлемого размера и швырнула в Снейпа. Он увернулся, даже не разлив кофе. Об использовании палочек для боя здесь речи не шло, это был серьезный конфликт двух взрослых людей. – Ты же не только из-за подушки пришла? – Поинтересовался Снейп, с подозрением взглянув на Грейнджер, – хочешь кофе? Только не из моей чашки, – она подошла ближе и села на подлокотник кресла все еще нервничая. – А то там опять какая-то дрянь? – Язвительно уточнила она. – Нет, – он едва заметно улыбнулся, – там просто нет молока, как ты пьешь. Ждешь, что я извинюсь? – Нет, – она удрученно вздохнула, ярости поубавилось. Ругаться с человеком, который не ругается с тобой оказалось сложно, – не думаю, что ты способен. Почему ты не стер мне память, как делал до этого? Это же так просто: легкий, трусливый ход, оберегающий твое эго. – И твои нервы, – он сделал глоток, – ты каждый раз просишь этого не делать. Даже при условии того, что тебе не нравится, что это я. И мне стало любопытно, что будет утром. Ты права. В вопросах человеческих взаимоотношений я трус, – он поднял на нее темные глаза, и она отвела свои смутившись, – Пока не знаешь, что пантера это я, ты относишься ко мне иначе. Исключаешь негативный опыт нашего взаимодействия в прошлом. Гермиона моргнула. Еще раз. И еще. Впервые в жизни она услышала от профессора Снейпа, что она права. Но по сути, он тоже был. Никто не заставлял ее пить из его бокала вчера. Никто не заставлял ее приходить сегодня. Это был ее выбор. – Но ты не защищаешься, когда я забираю у тебя память, – продолжил он, – Ты на это соглашаешься, потому что подсознательно не хочешь помнить, мне не приходится заставлять, я всегда тебя предупреждаю, – он говорил тихо, но в голосе не было холода и издевки к которым она так привыкла. Он звучал мягко как вчера ночью. По коже пронеслись волны воспоминаний. Она проглотила подступивший к горлу ком. Хотела что-то сказать, но мысли покинули ее голову, оставив только ощущения от звука его голоса. Вспомнила как лежала головой на его груди, бездумно гладя по ребрам. Вспомнила, что было до слез хорошо и нежно. И что она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Грейнджер поднялась с подлокотника и направилась было к двери, но тут же остановилась. – У тебя есть какие-то предложения? – Он пожал плечами и потянулся обратно к газете. – Сварю тебе что-нибудь от стыда и будем дружить? – Ответил он вопросом на вопрос. Она подавила улыбку. От него эта фраза звучала совсем инородно, и судя по хитрым темным глазам на то и был расчет. Она сделала шаг обратно. – Там точно ничего нет? – Только кофе и вода, – он закатил глаза, но протянул ей свою чашку. Она сделала глоток. Только кофе и вода.