Panther in crime

Гермиона шла по коридору как под гипнозом. Путь от кабинета директора до ее комнаты казался ей бесконечным. Она не могла сконцентрироваться ни на чем и даже чуть не прошла свою дверь по инерции. Комната встретила ее неожиданным холодом. Профессор Грейнджер нахмурилась и подойдя к окну закрыла его. Ее жутко знобило. – И как я могла забыть закрыть окно на ночь, – буркнула она себе под нос и им же хлюпнула. Минерва сердобольно отправила ее в больничное крыло, (словно Гермиона все еще была ее ученицей) заверив, что найдет ей замену на эти дни, но все, чего сейчас хотелось Грейнджер – чтобы прошла голова. И на ручки. Мысли путались, она медленно поползла в душ и встала под кипяток. Стало теплее. Но голова болела. Было очень плохо и эгоистично жалко себя. Она кинула в рот парацетамол и проглотила, даже не запив. Кровать манила к себе, и Гермиона поддалась, рухнув туда прямо в халате. В комнате кто-то разговаривал. Она попыталась открыть глаза, но не смогла. Начала прислушиваться, но речь была совершенно бессвязная. Кто-то потянул одеяло вниз. – Смотрите, она голая! Голая! – Вокруг ее постели тут же возникли репортеры с камерами и блокнотами. Гермиона открыла глаза. Сердце билось, но от осознания, что это был лишь бредовый сон стало немного легче. И она снова закрыла глаза. Сейчас она совершенно точно знала, что ей нужно в библиотеку, но когда пришла туда, на полках стояли вазы и посуда, рамки с фотографиями, плюшевые животные и ни одной книги. Она села на пол и принялась расшнуровывать ботинки. – Гермиона! Нам надо бежать! – Гарри попытался поднять ее с пола, но босая Грейнджер бежать наотрез отказывалась. Вернее она, может и хотела, но босые ноги приклеились к полу. Она посмотрела на Поттера и вдруг поняла, что это и не Поттер вовсе, а Малфой, правда почему-то в костюме кота. Стоит отдать должное, костюм сидел на нем отлично. – Профессор Малфой, лови бобра! – Гермиона кинула в него одним ботинком. Драко выгнул спину и недовольно зашипев ретировался. – Боже, что за чушь, – Грейнджер потерла лицо руками и на сей раз поняла, что действительно не спит. Образ Малфоя все еще стоял у нее перед глазами, и она устало рассмеялась, правда смех ее длился не долго. Почти сразу он превратился в кашель. Голова все еще гудела. Гермиона сползла с кровати и попыталась одеться, чтобы все таки сходить в больничное крыло, но силы покинули ее где-то между правым и левым рукавом мантии. Время ползло к восьми вечера. Она села на диван и пустыми глазами уставилась на дверь. Через некоторое время в дверь постучали и Грейнджер, выйдя из транса отстраненно подумала, что может теперь преподавать прорицания. За дверью стоял Грант. – Я тебя разбудил? – Виновато начал он, но Гермиона отрицательно качнула головой, и он продолжил, – я просто волновался, тебя весь день не было, Минерва сказала, что ты приболела, принес тебе тут… – он окончательно растерялся и протянул ее бумажный пакет с фруктами и сладостями. На этом моменте Грейнджер растерялась тоже, – я пойду, не буду мешать тебе отдыхать. Просто хотел удостовериться, что ты не совсем тут поникла. – Посидишь со мной немного? – Гермиону внезапно захлестнуло чувство благодарности, и она забыла данное себе обещание не обнадеживать Гранта. “Ну Минерва и сваха, мое почтение, – подумала она, но озвучивать не стала”. – Конечно, – он неуверенно прошел в комнату. – Только я прилягу, извини. – Да, да, ты скажи, может тебе нужно принести что-то? – Он опустился в кресло напротив дивана, на который безвольным телом стекла Гермиона. – Нет, нет…– Она проспала всего полдня, но ей казалось, что она не выходила из комнаты как минимум неделю, – как день сегодня? Что происходило? Как там мои? Я тут так полежу, расскажи мне просто что-нибудь. – Ладно, – она краем глаза заметила румянец на щеках Гранта и решила глаза закрыть, чтобы не переживать по поводу того, как она потом будет его провожать, – да все в порядке. Твои ведут себя сносно, ну шумные, конечно, – он усмехнулся, – Сивилла предсказала что в этом году кубок школы выиграет Слизерин. В общем, мы пока всем преподавательским составом делаем ставки – угадала она или нет. Слизеринцы, кстати, в подвале, – Гермиона хмыкнула сквозь подступающую дремоту. Она тоже часто вместо слова “подземелье” использовала “подвал”, – устроили шабаш по случаю дня рождения бывшего декана. – Снейпа? – Хрипло поинтересовалась она. – Ага, у них существует поверье, что если отметить его день рождения, это сулит удачу. – Хм, никогда не замечала, что Слизерин такой суеверный. – Ну, знаешь, они же его любили. Это он нас только тиранил всех, своих то не трогал. – А когда у него день рождения? Я не знала даже… – Сегодня. Я тоже не знал, Слизнорт проговорился. Ты же знаешь, у него язык без костей. Я от него в основном все и узнаю… Гермиона поняла, что проваливается в сон. Мягкий голос Гранта успокаивал. Она пыталась вслушаться в слова, но не понимала ни единого. Его голос стал просто звуком, приятной звуковой волной без смысловой нагрузки. Ей снилась пушистая зеленая подушка, черная угольная шерсть под пальцами, темные, почти черные глаза. “Надо будет к нему сходить, – сонно подумала Грейнджер”. Она не видела Северуса ровно с того дня, как и пришла швырнуть в него той самой подушкой. На Астрономической башне, где они раньше встречались теперь было холодно, к ней он не приходил, да и сама она так и не решилась зайти к нему. Но день рождения был определенно очень веским поводом спуститься в подвал. Грейнджер показалось, что она закрыла глаза буквально на минуту. Голос Граната был различим где-то вдалеке. В комнате было ужасно жарко. Она открыла глаза. На столике лежала записка. “Ты уснула, и я пошел к себе. Отдыхай и поправляйся, дорогая профессор Грейнджер.” – Неловко вышло, – протянула Гермиона, но потом подумала, что может оно и к лучшему. По крайней мере, теперь стало понятно, что с чувством такта и осознанием личных границ у Гранта все в порядке, – но Минерва все равно сваха! – Усмехнулась она. Часовая стрелка только что перевалила за одиннадцать вечера. Примерно в это время Гермиона обычно отправлялась на свои вылазки на Астрономическую башню, но сегодня у нее был другой план. Она подошла к заветному шкафу, выудила оттуда не менее заветную шоколадку и накинув мантию отправилась в подземелья. Она почему-то была совершенно уверена, что Снейп все так же вальяжно лежит на диване в гостиной с бокалом чего-то. Она не придумала чего, поэтому оставила это на усмотрение пьющего. Вспомнила как лежала с ним на этом диване. Вспомнила, как укусила его за палец и как села сверху. Смутилась. Почти развернулась, чтобы пойти обратно к себе, но в последний момент взяла себя в руки и продолжила идти вниз. Чем было обосновано ее решение она не знала, но умозаключила, что в случае чего просто спишет все на горячечный бред. Ближе к подвалу ее снова пробрал озноб, потом кинуло в жар и только теперь, стоя у его двери она призналась себе, что…боится. Боится, что его там нет. Или что прогонит. Что не будет ей рад, как она была рада большой черной кошке, когда та клала голову на ее колено. Гермиона помялась у двери, но вспомнив о том, что они вроде как договорились дружить, постучала. Стук разлетелся по коридору эхом и затих. Дверь не открылась. Гермиона расстроенно вздохнула. Она одновременно хотела, чтобы дверь открылась и не хотела этого совершенно. Она еще немного постояла медленно размышляя, сбежал Северус или просто не ждет гостей, но любопытство взяло верх, и она толкнула дверь. Та поддалась.