Не покидай меня никогда, море

      Витая лестница скрипит от каждого шага Тартальи. Он перепрыгивает пару ступеней в конце, выбегая на улицу, делает глубокий вдох, и утренний холод наполняет его лёгкие. Океан спокоен и чист. Аякс спускается с холма по узкой тропинке между высокой влажной травы и выходит на пляж, усеянный ракушками и осколками кораллов, которые вынесло штормом. Там, на мелководье, устроился тот, ради кого Аякс встал с рассветом.       — Доброе утро, Акено*, — говорит русал, оборачиваясь к подошедшему Аяксу. Тот поражённо выдыхает, вновь потеряв возможность оторвать взгляд.       — Доброе…       — Как спалось? Кошмары не мучают?       — Нет, я… Как тебя… Вас зовут?       Русал смотрит на него насмешливо, улыбаясь краешками губ. Его хвост блестит в первых лучах солнца, будто гранёный драгоценный камень.       — Можешь звать меня Кэйей.       — О, эм, приятно познакомиться, Кэйя, — Тарталья поспешно кланяется и слышит тихий смех.       — А какое же имя ты носишь?       — Я Аякс, — сразу же отвечает тот.       Кэйя отводит взгляд к горизонту, откуда поднимается солнце, и вновь возвращает его Тарталье, внимательно оглядывая того.       — Какое грустное имя**. Акено тебе больше подходит.       — Акено?..       — Не знаешь этого языка? — спрашивает Кэйя и усмехается потерянному выражению. — Ничего страшного. Просто доверься мне.       И под пронизывающим взглядом, что холоден, как зимний ветер, Аякс легко доверят ему себя.       Люмин лежит на полу в круглой комнате. Над головой у неё — вовсе не комнатная пыль, а скорее звёздная. Она светится в солнечных лучах, заглянувших в открытое окно.       Она приехала сюда, чтобы развеяться, подышать морским воздухом, потому что там — в городе, где она выросла — воздуха совсем не было. Там она задыхалась.       Люмин родилась далеко от моря, горячего песка и затекающего в каждую щёлочку согревающего света. Она была лишена возможности увидеть прибрежные рифы — в жизни, не на фотографиях, которые ей присылали — или сгореть под палящим полуденным солнцем. Плавала Люмин плохо и, утащи бы её бурей на дно, она бы не вернулась уже никогда (потому что, если честно, с тихого океанского дна не очень хочется возвращаться обратно в серые бетонные стены).       Когда-то давно в детстве она видела море издалека — они с родителями проезжали мимо поездом — и ей захотелось в это тайное далёкое местечко попасть. Люмин хотелось носить вместо тяжёлых осенних ботинок и тёплых пальто — летние сандалии и лёгкие платья из такой ткани, которая на коже ощущается прохладным ветром. Только лишь сейчас ей удалось исполнить свою маленькую детскую мечту.       Она прикрывает глаза, вдыхая пыльный солнечный воздух старого маяка.       — Ну как ты тут? — слышится со стороны лестницы голос. Люмин склоняет голову набок и смотрит на подошедшего Тарталью. Он в клетчатом синем фартуке, чем-то заляпанном.       — Ты не говорил мне, что работаешь смотрителем маяка.       — А я и не работаю, — усмехается тот, заходит в комнату и садится рядом на ковёр. — Он давно сломан. Чинить как-то никто не собирался, но и сносить тоже. Предыдущий смотритель решил переехать в соседний город, вот я и договорился с ним, чтобы переехать сюда.       «И как же теперь люди не теряются в темноте без света этого маяка?» — спросил у него Кэйя с лёгкой усмешкой. — «Людям свойственно теряться в пустошах, которые им неподвластны.»       Тарталья, чуть помедлив, всё же ответил, улыбнувшись горизонту: «Но ведь у людей всегда где-то есть свои люди. Чем хуже маяка?»       — А почему именно маяк? — спрашивает Люмин, раскинув руки в стороны.       — Не знаю даже, щёлкнуло что-то в голове. Захотелось поближе к океану жить. Чтобы прямо у разрушительной стихии под боком, как у себя дома.       — Мм… — Люмин закрывает глаза и они какое-то время сидят в тишине, слушая крики чаек снаружи. — Нравится же тебе это постоянное чувство опасности где-то рядом.       — А то. Кушать-то будешь?       Люмин открывает глаза, принимая протянутую Аяксом руку, чтобы подняться.       — Конечно. Просто умираю с голоду.       — Это что, ты принц, получается?       — Если объяснять более понятным для вас языком, то да.       — И поэтому у тебя такой глаз второй? — спрашивает Тарталья чуть громче, чем до этого, на что русал мягко усмехается.       — Это что-то вроде знака королевского рода.       — Вау, круто! У вас там какая-то своя структура общества? — Тарталья неопределённо махнул рукой.       — Да, хотя я бы обществом это не назвал, — размеренно, чуть отвлечённо отвечал Кэйя. — Главная особенность, отличающая нас от людей — мы друг другу ни друзья, ни враги. По-сути, у нас все для всех никто.       — Оу… И не одиноко вам так живётся?       — Это мелочи, милый Акено. Сколько бы людей не было вокруг тебя, всё равно никто не будет знать тебя полностью. Мы все заперты сами в себе и потому так или иначе будем по-своему одиноки. Русалки, в отличие от вас, прекрасно это понимают.       — Помнишь, я писал тебе о моих друзьях? — спрашивает вдруг Тарталья, когда разговор заходит куда-то далеко о старых детских сказках.       Люмин отправляет в рот кусочек баклажана, задумчиво покручивая вилкой в воздухе.       — Котофые жифут… Кхм, которые живут в лесу?       — Да, они! Хочешь, познакомлю тебя?       — Не откажусь, — отвечает она, доедая свою порцию. — А что ты за специи добавил в овощи? Как сказала бы одна моя знакомая, вкус бомбезный.       — О, эти специи что-то с чем-то! Их сделала как раз та моя подруга. Они подходят к мясу, к морепродуктам, я часто добавляю их в овощи, особенно к тушёным подходят, хотя можно и со свежими, ещё они хорошо дополняют соусы…       Люмин фыркает, пряча улыбку за чашкой, пока Тарталья продолжает перечислять. Кулинария одна из его любимых тем, и уж кому, если не Люмин знать, как он её обожает. Он писал ей чуть ли не целые эссе, и иногда у Люмин создавалось впечатление, что она читает не письмо от друга, а книгу рецептов.       — …сегодня как раз оба будут дома и… Эй, ты меня слушаешь?       — Да, да, — кивает Люмин, отвлекаясь от своих размышлений.       — В общем, собирайся, а то солнце уже почти село, а нам далековато идти. И оденься потеплее, может быть прохладно.       — Так, стоп, куда мы собрались?       — На чай к Ганью и Сяо.       — Сейчас?       — А когда ещё? — всплеснул руками Тарталья, будто все нормальные люди ходят в гости заполночь. — Они будут рады видеть нас!       — Что-то я в этом сомневаюсь…