Кораблик надежды

Прошлая ночь явно прошла мимо; Юнги пересматривал старые фотографии на телефоне, плакал, сидел уткнувшись в стену, пытался ответить для себя на вопросы, что мучают уже достаточно долго, принимал решения противоречащие его принципам, а главное — чувствам. Весь день он был словно персонажем игры, им будто кто-то управлял, заставил выпить кофе, чтобы не свалиться и не пролежать под каким-нибудь кустом, или ещё хуже — в озере. Заставил позвонить Джуну, словно знал, что у того перерыв, заставлял отвечать на вопросы правдой, о том, что нихера не всё в порядке и что сосед кажется к нему подкатывает, а он его откатывает. Намджун впервые за всё время из дружбы на него накричал, да так, что, кажется, вся больница его слышала. — Ты прекрасно знаешь, — говорил друг, — как мне жаль тебя из-за случившегося. Как мне жаль твоих детей и жену, которая, кстати, была и моим другом. И ты прекрасно знаешь, что у меня никогда не было семьи такой, как у вас, и моё желание завести семью с работником скорой — не считается, — он тогда посмеялся. — Может, это самое желание и есть любовь? Элементарная забота или малейшее уважение и есть это самое чувства. — А что, если я буду обманывать себя и привяжусь к вниманию, а не к человеку? — Тогда тебе стоит разобраться с этим твоим соседом! — тут Кима понесло. — Не ври себе и разреши, наконец, спокойно жить! Все заслуживают второго шанса и право на хорошую жизнь. Подумай о Ванессе. Не страдает ли она, видя, как страдаешь ты! Думаешь, твои дети были бы счастливы, увидеть не отца, а лишь тело, которое болит?! Он молчал несколько секунд. — Прости я… — Нет, — Юнги не дал ему договорить, — ты прав. И бросил трубку. Нет, он не обиделся. На правду не обижаются. Но принять эту самую правду гораздо сложнее, чем просто перестать думать над сказанным. Этот кто-то запрограммировал отправиться на поляну. Ту самую, которая словно картинка из сказки про фей, ту самую на которой Чимин видимо почувствовал себя невидимым эльфом, раз решил поцеловать Юнги. Вечером Миндже не оказалось на станции, Юнги подумал, что брать без спроса лодку не стоит и уже собрался возвращаться домок, как увидел Чимина, возвращающегося с другого берега на той же лодке, которую они брали в предыдущий раз. Его движения очень аккуратные, плавные, никаких резких. То, как он поднимается со слегка покачивающегося судна, как складывает вёсла, завязывает верёвку на два узла, поворачивается в ту сторону, где стоит Юнги и замирает. Чимин смотрит блестящими глазами. Его волосы сверкают в лучах заходящего солнца, ресницы трепещут, а губы дрожат, солёная капля скатывается по щеке. Она маленькая, незаметная, но Юнги видит, когда Чимин подходит близко, настолько, что его дыхание опаляет кожу. Протяжно смотрит в глаза, и обходит Мина стороной, направляется в сторону своего причала. От взгляда его прошибло током, потому что так смотрят, когда прощаются. Их руки иногда касаются друг друга, пока они идут в безмолвной тишине к своим домикам. Только когда доходят, Чимин садится на качели, Мин сначала останавливается, а потом садится следом. Почему Чимин вдруг стал казаться ему таким уютным, даже сейчас, когда между ними достаточно сильное напряжение? — Я уезжаю завтра днём, — его голос тихий и расслабленный. Юнги задерживает дыхание. Напрягается. А разве не должен расслабиться? Ведь Чимин уедет вместе со своими чувствами и оставит его в покое со своими. — Куда?  — Домой. В Бостон, — в город, где живёт он сам. Неожиданно. Это начинает ему казаться совсем не смешным, ну не могут они с Чимином жить в одном городе. — Вернёшься к бывшему? — непонятно зачем спрашивает Юнги. — Может, и вернусь, — в его словах слышна усмешка. — Шутка. Никогда и ни за что моя жизнь больше не будет с ним связанна. — Думаю, это правильное решение. — Я тоже так думаю. — Чимин, я хотел кое-что… — Я много думал и кое-что понял. — Перебивает его Пак. Он поворачивается и теперь они отчётливо видят друг друга. — Не было ведь никаких друзей, — Юнги зажмуривается и отрицательно мотает головой. — Знаешь, в чём разница между нами? — спрашивает Чимин. — Ты боишься полюбить ещё раз, а я — нет. И я не виню тебя, себя или ещё кого. Просто так сложилось. Просто так сложилось, — отдаётся где-о под сердцем. Юнги боится пошевелиться и сказать хоть что-то, но он открывает глаза, когда тёплая рука касается его руки. Она тёплая, также как и его сердце — необъятно большое и готовое пожалеть всех и каждого. — Могу я спросить кое-что? Мин положительно кивает. — Прости, но если бы…не было настолько больно, ты смог бы полюбить меня? — Но не настолько не больно, чтобы я знал ответ. Ладошка Чимина переместилась на бледную щеку, было видно, как он борется с собой, чтобы не поцеловать или хотя бы обнять Юнги. Мин берёт его руку в свою и поглаживает тыльную сторону ладони, он замечает татуировку, ту которую не удалось разглядеть в прошлый раз. — Набил, когда было совсем тяжело, — Чимин переворачивает руку так, чтобы было лучше видно. Это маленький кораблик, паруса его развиваются на ветру, а две птицы парят над ним. Юнги чувствует, что в этой татуировки вложено куда больше смысла, чем кажется. — Я зайду попрощаться, — ему невероятно тяжело отрывать руку, но он всё же это делает и Юнги смотрит ему вслед, и шепчет: — Я солгал. Тебя невозможно не полюбить, Чимин, — капли слёз падают одна за другой и впитываются в футболку. В дали он пытается разглядеть движение за окном, но даже занавески не колышутся, а свет не горит. Юнги возвращается к себе в домик, так и не заметив, что всё это время они с Чимином были не одни.

***

Он не попрощался. Юнги ждал его до последнего, в итоге сам стоит у его двери и бессмысленно дергает за ручку, потому что та закрыта. Чимин не мог вот так просто взять и уйти, он даже номер телефона свой не оставил. А собственно, почему он должен был? Юнги дал понять своим ответом, что его чувства неопределённые, а Чимин своим, что ему нужны только положительные. Он обходит домик и заглядывает в окно. Там пусто, за занавесками ничего не видно. Нет, он просто не хочет верить, что сосед вот так вот ушёл. Чимин бы не смог. — Они уехали пару часов назад. Он сначала пугается, а потом замечает Глорию. Она машет, чтобы подошел ближе и Юнги бежит к ней. — Глория, вы сказали они? — Да, Чимин и ещё какой-то парень, я уже видела его раньше здесь, — говорит она. Из него будто душу вырывают злостные демоны. Нет, нет и ещё раз нет. Этого просто не может быть. Бывший парень Чимина уже был здесь, так зачем вернулся? Он благодарит женщину и срывается с места к своему домику. Ищет по всем комнатам мобильник — находит — смотрит ближайшие рейсы до Бостона. На самый ближний он уже не успевает, а следующий только через пять часов и он самый удобный. Он достаёт чемодан, который уже успел запылиться и складывает все свои вещи. Синтезатор тоже не забывает. У него есть ещё двадцать минут чтобы попрощаться с Глорией, до того как автобус отправится в город. Ещё раз проверяет всё ли взял и спускается на первый этаж. — Уже уезжаешь? — Глория уже сама ждёт его у двери. — Да, внезапные дела образовались. — Иди-ка сюда я тебя обниму, — говорит она и принимает Юнги в свои объятия. — Ты не забывай меня только. — Да как же я могу. Дадите мне свой номер? — Конечно, — они обмениваются телефонами, Юнги оставляет ей ключи от домика, о котором женщина обещает позаботиться, и уходит. — Береги себя, — кричит ему вслед Глория. — Я постараюсь, — говорит и чувствует, как будет скучать. На автобус он благополучно успевает. Бронирует один билет и решает на пару минут расслабиться, что выходит не сразу. Неизвестно что у этого ублюдка в голове и что он может сотворить с Чимином. В голову лезут как всегда самые ужасные картинки. Он мог бы позвонить Намджуну и попросить его о помощи… хотя что тот может в этой ситуации. Самолёт Чимина ещё даже не приземлился, к тому же у друга вероятнее всего ночное дежурство и сейчас он отсыпается. Удача и собственные силы — вот на что он может положиться.

***

Эти чувства до боли знакомые. В тот день, когда он бежал сломя голову с последней каплей надежды на лучшее и желанием избавиться от этого кошмара, он испытывал всё тоже самое. Страх — на первом месте. За Чимина и его состояние. Физическое в первую очередь. Этот чёрт не имеет право поднимать на него руку. Обида на самого себя — куда без неё. Он ведь мог поговорить с ним подольше или прийти и попрощаться сам, что-то бы изменилось? Правда? Как же он хотел извиниться за собственные рамки, что доставляют столько боли им обоим. Он хотел попросить немного времени, чтобы чётко расставить все точки и запятые, понять собственные чувства, но был всего один день и даже его не использовал. Пожалуй, Вселенная дала ему шанс, а он заметил только сейчас, когда молодой стюард интересуется, не желает ли он воды, потому что выглядит бледным. А Юнги желает только поскорее отыскать Чимина. — В этом городе, — он не первый раз летит на самолёте, но сегодня город кажется совершенно иным, — среди шестисот тысяч человек, смогу ли я отыскать одного единственного? Пока Чимин ждёт его, Юнги уверен, что идя по линии судьбы, он обязательно дойдёт до нужной точки.