Небо цвета роз

Вольный торговец и инквизитор шли дальше по разрушенным городским улицам. Стёкла домов были выбиты, вывески покосились, а местами неведомая сила даже выдрала целые куски из стен. И над всем этим печальным пейзажем розовели жуткие, неестественные тучи, они одним своим видом словно давили на мозг бедного Барни, поэтому он старался не поднимать голову вверх. Была и другая причина не смотреть на небо – там летали стайки из нескольких крикунов Тзинча, но демоны, слава Императору, находились далеко и не обращали на людей внимания. И культистов с мутировавшими зверолюдьми поблизости не наблюдалось. Пройдя пару кварталов, Эдвард и Барни нашли вход в тот самый бункер. Серая низенькая постройка выделялась на фоне остальных домов простотой и отсутствием украшений. Над тяжёлой металлической дверью желтела вывеска с надписями на низком готике и языке местных жителей: «Внимание! При вторжении врагов человечества немедленно спуститесь в убежище!» – Лучше я открою, – сказал инквизитор вольному торговцу, когда тот приблизился к двери. Псайкер взмахнул рукой, и толстые адамантиевые створки сами собой разъехались в разные стороны. Затем он взял трость словно факел, и над черепом загорелся фиолетовый огонёк. – Прошу за мной. Барни послушался и пошёл за инквизитором, беспокойно оглядываясь по сторонам. В бункере Эдвард снова взмахнул рукой и включил рубильником свет. Перед вольным торговцем вырос длинный коридор с множеством дверей. Вдоль грубых обшарпанных стен тянулись толстые гофрированные кабели. В воздухе стоял затхлый запах бетона. Ни живых людей, ни даже трупов два странника не нашли. Эдвард осмотрел обстановку, а затем откуда-то вытащил небольшой белый предмет и сжал его в кулаке. – Что вы делаете, инквизитор? – Барни эти действия казались подозрительными. – Доверься мне, вольный торговец. С закрытыми глазами Эдвард поводил рукой по сторонам, пока не замер напротив двери в конце коридора. – Это какие-то псайкерские штучки? – спросил торговец. Инквизитор кивнул, после чего открыл глаза и быстро направился к той двери. Он открыл её силой мысли, и Барни увидел большое помещение с длинным столом в центре и несколькими стульями. У стены находилась приборная панель с рычажками и кнопками, над которой были установлены пикт-экраны. – Мы можем посмотреть записи с камер наблюдения, – предложил вольный торговец. Он стряхнул с кнопок толстый слой пыли и попытался запустить технику, но когитатор не включался. – Вот чёрт! – выругался Барни, стукнув по приборной панели, – мы так без техножреца нихрена не узнаем! – Откуда такая уверенность? – в голосе Эдварда послышалось едва уловимое раздражение. Инквизитор начал пристально изучать стол. – Что, опять псайкерство? – торговцу уже начали надоедать эти странности. Эдвард промолчал. Он лишь отошёл от стола с протянутой рукой, и в бункере из воздуха появились призрачные фигуры. На одном из стульев возник человек в деловом костюме, похожий на клерка Администратума, а у двери – два вооружённых лазганами охранника. Барни узнал серо-жёлтую форму горнодобывающего картеля, который раздобыл этот треклятый артефакт и привёз его на эту планету. За столом сидел ещё один человек, чьё лицо было скрыто под капюшоном голубого, расшитого золотыми узорами балахона. Его сопровождали два культиста в синих плащах – подобных им вольный торговец уже встречал на улицах города. Демонопоклонники носили яркие маски и держали в руках примитивные автоганы. – Господин Гримхольд, мы не ожидали, что вы прибудете так… рано, – сказал человек в костюме. – Наши планы изменились, господин Чосич, – из-под капюшона заструился тихий, но отчётливый шёпот, похожий на шипение, – эльдары уже прибыли сюда! Нам нужно спешить! – Но наш уговор… – пытался возразить представитель картеля. – Не было никакого уговора, – отрезал Гримхольд, – отдайте нам реликвию, иначе последствия будут чудовищны. Чосич положил на стол металлический чемодан, и глава культистов хищно схватил его тонкими руками в перчатках. – Я чую её эманации, – вкрадчиво промурлыкал Гримхольд. – А что насчёт… вознаграждения? – поинтересовался Чосич. – Вы войдёте в историю… – прошипел хаосит, – как камень в фундаменте великого плана Архитектора Судеб. Пальцы его левой руки превратились в длинные щупальца, которые мгновенно устремились вперёд подобно языку жабы и вырвали сердце из груди несчастного Чосича. Охранники картеля – скорее всего, наёмные бойцы – бросились к выходу из бункера, но культисты подстрелили их из автоганов. – Меняющий Пути доволен, – заключил Гримхольд. Хаосит подул на окровавленное сердце Чосича, которое он сжимал в руке, и тело представителя картеля быстро превратилось в пепел. – Что будем делать, милорд? – обеспокоенно спросил один из культистов. – Нужно разместить реликвию на площади святого Предрага и провести ритуал, – донёсся голос из-под капюшона, – так мы избавим этот мирок и от слуг Трупа-на-Троне, и от остроухих неудачников. Во имя Меняющего Пути! Эдвард опустил руку, и все в комнате, кроме него и Барни, исчезли. – Площадь святого Предрага, – запомнил название вольный торговец, – похоже, оттуда начался варп-шторм. В этот миг свет в комнате сам по себе погас, зато зажглись пикт-экраны. На каждом из них появилось синее лицо с пустыми глазницами. – Вы опоздали! – произнёс целый хор голосов. И мужских, и женских, и молодых, и старческих. Он звучал настолько омерзительно и потусторонне, что даже инквизитор Эдвард поневоле вздрогнул. – План уже приведён в действие! – вещали лица с экранов, переливаясь всеми цветами радуги. Барни инстинктивно заткнул уши руками, пытаясь избавиться от мерзких голосов, но понял, что они звучали в его голове. А лица каким-то непостижимым образом вылезли из плоских экранов и на тонких длинных шеях из некой липкой субстанции потянулись к торговцу и инквизитору. Чёрные зияющие глазницы зажглись ярким огнём, который менял цвет на глазах Барни и Эдварда. И вольный торговец был настолько напуган – и при этом очарован – происходящим, что замер и даже не тянулся к оружию. – Не пытайтесь что-то изменить! – яростно шипел потусторонний хор. А инквизитор в это время шептал себе под нос на непонятном языке, отгоняя головы светящейся тростью. – Умри, отродье Хаоса! Прогремели три выстрела из болт-пистолета, а следом комнату пересекли ярко-красные лазерные лучи. Все экраны в один миг превратились в чёрную блестящую крошку, а демонические головы исчезли, будто их там и не было. В помещение ворвались несколько бойцов в кирасах. Их глаза горели в темноте красным огнём, как и лампы, закреплённые на голове. Барни опознал отпрысков Темпестус – элитных штурмовиков Империума. Солдаты расступились, и в комнату вошёл ещё один человек. В свете из трости Эдварда Барни разглядел хмурое женское лицо, правую часть которого рассекал шрам, а вместо правого глаза пылал алый аугметический имплант. – Именем Священной Имперской Инквизиции вы арестованы! – провозгласила женщина. Два отпрыска силой поставили Барни на колени, завернули руки за спину и надели наручники. Третий снял с его плеча лазган и сумку с пайками, а с пояса – болт-пистолет в кобуре и кинжал в ножнах. – Вы знаете, кто я? – нахально спросил он, – я вольный торговец, правнук знаменитого Финеаса Тойнби! Это недоразумение, что вы меня взяли… Барни посмотрел то на одного, то на другого штурмовика Инквизиции в тщетной надежде что-то услышать. Маски-респираторы с красными линзами оставались непроницаемыми и не выражали никаких эмоций, и лишь тяжёлое дыхание бойцов шипело над ушами вольного торговца. – Эдвард! – Барни нашёл в темноте смутные очертания инквизитора, – Эдвард, ну, скажи же им что-нибудь! Императора ради! Но его спутник молчал. Он даже не пытался применить псайкерские способности. Вместе с отпрысками Темпестус к Эдварду приблизился некий человек в кожаном плаще – обладатель выступающего квадратного подбородка – и постучал по своей голове пальцем. – Ну конечно… – только и произнёс псайкер. – Ты здесь бессилен, – расхохоталась женщина со шрамом и имплантом, которая стояла рядом. – Не можешь уболтать свою подружку, да? – истерично орал Барни, – ты же инквизитор, где твои связи? – Он самозванец, – сухо ответила женщина, – увести их! – Слушаюсь, сеньора инквизитор! – прозвучал хриплый голос солдата. И в рот Барни вставили кляп, а на голову надели мешок.