Пересекая мировые линии

И вновь я иду туда. Почему я иду туда? Кто бы мне объяснил. Возможно, это была та самая «любовь», о которой я прочла столько книг и статей. В тайне, разумеется. А может, мне просто интересно, что она снова выкинет. В прошлый раз она устраивала уже 3 по счёту «Конференцию за круглым столом». Естественно, она дала ей номер 147, ведь правильная последовательность и точность избегают её, как чуму. Тогда что я — настоящая учёная, забыла в компании сумасшедшей учёной? По началу я хотела понять, действительно ли у неё проблемы с головой и не стоило бы мне извиниться после того, как она сама врезалась в меня. Как оказалось, её поведение это просто ширма и за ней кроется действительно умная девушка. К сожалению, она намертво застряла в образе и я не могу понять причину. В общем и целом, она вечно грубит и оскорбляет меня, а так же ни разу не называла меня настоящим именем. Ничего хорошего, всё время, что я провожу в Лабе, я злая и раздражённая, мы вечно ругаемся. Тогда почему меня тянет к ней, словно магнитом? Я должна бежать от неё, как от огня, но я не могу. И вот, я снова у злосчастной двери. Я тянусь к ручке и открываю дверь. Она не заперта, она наверняка внутри. Я вошла внутрь и прислушалась. Ответом мне стала тишина. Обычно её крики слышно с улицы, но сегодня ничего. Я разулась и вошла в главное помещение. Ответом мне стал только звук льющейся воды из душа. Вот почему такая тишина. Она наверняка в душе. Осмотревшись вокруг, я поняла, что в Лабе никого не было. Вот здорово, мы будем только вдвоём… Если так подумать, это будет первый раз, когда мы останемся наедине. Не долго думая, я села на диван. Я не понимаю, кому в голову пришло назвать это диваном. Диваны предназначены для того, чтобы на них сидеть, следовательно, они должны быть мягкими и комфортными. Этот же совсем не мягкий и чертовски некомфортный. Казалось, это место было кладезем нищеты. По всей Лабе был разбросан всяческий мусор, наверняка, большая часть была собрана со свалки. Я удивлена, что она может снимать эту квартирку. Она же едва концы с концами сводит, судя по внутреннему убранству. За звуками идущей воды иногда было слышно то, как она напевает странную мелодию. У меня сразу же появилось чувство, что я вторгаюсь в её личное пространство. Она ведь не знает, что я здесь. Безумные учёные не напевают в душе, судя по моему личному опыту. В детстве по телевизору постоянно крутили какое-то дурацкое шоу с живыми актёрами. В каждой серии главным злодеем выступал безумный учёный. Он был до комичного злым и вечно проигрывал. Я всегда знала, что люди себя так не ведут и я осталась права. Она ведь полностью осознаёт то, какой бред говорит. Наконец, душ был выключен, но напевать она не закончила. Я невольно заслушалась. Она звучала так мирно и спокойно. Не было этого нелепого смеха или нарочито пафосных речей, не было безумной учёной. Была только Рин Окабе, голая и только что вышедшая из душа… Я потрясла головой, отгоняя лишние мысли. Почему у меня только о ней такие мысли? Она всегда в моих мыслях. Розовая шторка отодвинулась и она вышла из ванной комнаты с полотенцем на голове и без этого дурацкого халата. Она сладко вздохнула и её взгляд невольно упал на меня. Я глаза расширились от удивления, следом, она открыла рот, но не смогла издать и звука. Она закрыла рот, несколько раз моргнула и её лицо расплылось в её типичной наглой улыбке. — Ох, Кристина? Не перестаю удивляться твоему усердию. Сегодня в Лабе никого, но ты всё равно пришла. Я не прогадала, выбрав тебя своей ассистенткой. — Я не твоя ассистентка, и нету там никакой «Тины»! — как она это делает? Она умудрилась разозлить меня за несколько секунд. — Хех, ты приходишь сюда каждый день. Неужели ты поняла всю мою гениальность?! — всё время с её лица не сходила эта бесящая улыбка. — В твоих мечтах, Окабе! — в ответ она только усмехнулась и села рядом со мной. — Что же привело тебя сюда, ЗнамСемь? — Понятия не имею, но я не могла и подумать о том, что ты поёшь в душе, — я не собиралась этого упоминать, но мне хотелось достать её хоть чем-то. — Да?! А я не могла и подумать, что у извращённой девочки гения монгольское пятно на заднице! — кажется, её это задело. — Нету у меня никакого монгольского пятна, тупица! — Да как ты смеешь оскорблять мой великий интеллект?! Сама-то зазвездилась, небось! Живёшь в дорогущем отеле за счёт своего университета, а когда ты последний раз делала хоть что-то сама?! — я не выдержала подобной наглости и зарядила ей пощёчину. — Убейся, конченая! Ты никогда даже и мечтать не сможешь о такой жизни, нищенка! — Да как ты… — начала она, злостно потирая свою щёку. — Аргх, зачем я пришла сюда, вообще?! — я встала с дивана и пошла к выходу, — продолжай жить в своём вымышленном мире, ненормальная. — Кристина… — я её уже не слушала, я быстро обулась и ушла. В чём её проблема? Почему она просто не может вести себя, как нормальный человек?! Я ожидала, что она попытается меня догнать, но этого не произошло. Я дошла до отеля, вошла в свой номер и плюхнулась на кровать лицом вниз. Не знаю, чего мне хотелось: закричать или зарыдать. Я выбрала первое и просто закричала в подушку. Крик сменился всхлипывания и я плавно перешла ко второму. Почему она постоянно оскорбляет меня, что я ей сделала? Я работаю сутками напролёт, чуть ли не живу в лаборатории, неужели я не заслуживаю хоть какого-то уважения?! Да как она смеет говорить о том, что я зазвездилась?! Все в университете смотрят на меня свысока, видят во мне выскочку. Гений, ага как же! Всего-лишь стою на пороге эволюции медицины и робототехники, но кому есть до этого дело? Надо же назвать меня ребёнком… А эта даже по имени меня не называет, неужели я не достойна даже такой простой вещи? Почему её неуважение ранит больше всего? Почему я влюбилась в неё, почему она так ранит меня? Я не могла остановить слёзы, как бы я не пыталась успокоится, наш разговор всё ещё всплывал в голове и всё начиналось по новой. Я даже не заметила, как отрубилась. На следующий день я проснулась в неудобной позе и наверняка с опухшими глазами. Ладно, хоть реветь перестала. Я кое-как дотащила себя до ванной и посмотрела в зеркало. Я выглядела как зомби с красными глазами. Сколько я плакала вчера? Неужели, до самой ночи? Я так не плакала с тех пор, как папа ушёл. А ведь он назвал сам факт моего существования отвратительным. Зачем я так себя мучаю? Я стянула с себя всю одежду и полезла в душ. Может, хоть душ поможет мне прояснить мысли. Стоя под струями воды, я пыталась понять: что же делать дальше? Зачем я хожу в Лабу? Чтобы увидеть её, это же очевидно. Но она просто оскорбляет меня. Да может она и не делает это всерьёз, но почему я выслушиваю всё это? Может, я ошиблась и нету никакой Рин Окабе, которая мне так нравится. Может, я выдумала её? Вдруг, она действительно меня ненавидит? Одна мысль об этом, как ножом по сердцу, но если это действительно так, то мне лучше просто уехать и забыть две недели нашего знакомства, как плохой сон. Такими темпами, у меня начнут седеть волосы. В 18 лет-то. Я невольно усмехнулась. Кто же знал, что у гениальной Курису Макисе доброе и ранимое сердечко, которому просто хочется побольше любви. После папиного ухода я стараюсь никому не показывать этого, чтобы они не ранили его так же сильно, как он своими словами и поведением. Может, она мне тоже завидует? Завидует моему успеху? Я не знаю… Я вышла из душа, надела пижаму и полезла в тумбочку за стаканчиком лапши быстрого приготовления. После душа на меня напал голод, да и я не ужинала вчера. Была слишком занята… Расправившись с завтраком, я вновь вернулась в кровать. Никакой лабы сегодня, я выгляжу совсем хреново. Да и хочу ли я туда возвращаться после этого? Я могла бы просто вернуться в Америку. Мысли невольно вернулись к Окабе. У неё был такой мирный голос, когда она пела, да и выглядела она воодушевлённо, как вышла. Казалось, увидев меня, она сразу же стала другим человеком. Конечно, когда она одна, она спокойнее. Может, она так же как я, не хочет давать слабину, не хочет казаться неуверенной. Если это так, то я могла задеть её упоминанием пения, может это было чем-то очень личным. В любом случае, это не давало ей право вести себя так. Почему так трудно её понять?! Ещё чуть-чуть и я начну вырывать себе волосы на голове. Вот бы найти способ узнать наверняка… Чёрт, а может и есть один способ и он наверняка сработает… Ну, я ничего не потеряю, кроме нервов. Если что, я просто уеду отсюда. После полудня следующего дня, я снова стояла у злосчастной двери и обдумывала свой план. В отличие от неё, мне не нужно было давать плану вычурное название или вставать в глупую позу. Я просто вздохнула и открыла, как и всегда, не запертую дверь. Я привычно разулась и вошла внутрь помещения. Сегодня Лаба вновь пустовала. Окабе сидела на диване и что-то набирала на телефоне. Она подняла взгляд на меня и её взгляд буквально засветился. Казалось, ещё чуть-чуть и она улыбнётся во весь рот, но этого не произошло. Она вновь опустила взгляд к телефону. — О, Кристина, — её поза стала менее напряжённой, — тебя вчера не было. — Я собирала вещи, — она аж замерла. — Вещи? — спросила она, стараясь не показывать любопытства. — Я думала зайти попрощаться. Но, здесь нет ни одного человека с кем бы я хотела попрощаться, досадно… — я развернулась и пошла к выходу. — В каком смысле, попрощаться? — она звучала напугано. — Перед тем, как я уеду назад в Америку, — я услышала, как она поднялась с дивана. А я решила не терять времени и начала обуваться. — Кристина… — я не услышала продолжение фразы, ведь вышла за дверь. Я спустилась по лестнице и пошла в сторону станции. — Кристина, постой! — Окабе вышла за мной. Я проигнорировала её, — чёрт, Кристина, подожди, — и вновь, я ничего не ответила, — Кристина, остановись сейчас же! — она старалась звучать грозно, но она скорее была напугана, — Кристина! — может, до неё дойдёт? — Курису! Подожди, пожалуйста! — я остановилась и обернулась к ней. — Зачем? — Ты правда уезжаешь? — она смотрела на меня с некой надеждой. — Да, — она поникла. — Дай я хоть тебя до станции провожу, тогда? — в этот момент, она была Рин Окабе. — Ладно, — я кивнула и пошла дальше. — Эм, Кристина… — Это не моё имя, — перебила я её. — Кристина, я… — Меня не так зовут, — я не собираюсь этого терпеть, не сегодня. Я ускорила шаг. — Крис… — я глянула на неё. Она неловко вздохнула, — Курису, я хочу извиниться. — Извиниться? — Прости, что назвала тебя зазвездившейся и прости, что… Короче, прости. То что я сказала, это было совершенно лишнее и я обещаю, что больше такого не повторится. — Конечно не повторится, я уезжаю. — Эм, угу… — Прости, что назвала тебя нищенкой. — Я это заслужила, если честно. — Я не хотела говорить про твоё пение, ты просто меня разозлила. — Прости. — Ты постоянно меня достаёшь. — Прости, Кр… Курису. Следующая часть пути прошла в тишине. Окабе всё время выглядела так, будто хотела что-то сказать, но сдерживала себя. Да и вообще, она выглядела очень неуверенно и даже грустно, что-ли. Мы достаточно быстро добрались до нужной станции. — Ну, ты проводила меня. — Да… Кр… Чёрт! Курису, я точно не смогу переубедить тебя? — впервые за всё время, что я с ней знакома, она покраснела. — Чтобы ты продолжила коверкать моё имя и оскорблять меня? Нет, — я пошла к станции. Она сначала просто стояла, а потом подбежала ко мне, чтобы затем встать прямо передо-мной. — Курису, ты можешь хотя бы выслушать меня? — Ладно, — она начала нервничать, — я жду, — она сделала глубокий вдох. — Курису, ты единственная из сотрудников Лаборатории, кто понимает каждое моё слово. Только с тобой я могу говорить на более сложные темы, в то время как Маюри совсем не понимает, а Дару вертит головой, принимая их за бред. Ты же всегда отвечаешь. Ты невероятно умная, наверное самый умный человек, которого я знаю. — Вот ты это говоришь, но ведь ты ничего из этого не показываешь, ты всё время устраиваешь клоунаду. Зачем ты это делаешь, Окабе? — Я не… — я разочарованно вздохнула, — ладно, ты хочешь знать почему я называю себя безумной сумасшедшей учёной? — тихо спросила она. — Я хочу знать, почему ты меня всё время оскорбляешь. Я ведь ничего не сделала тебе. — Это всё для Маюри. — Не приплетай её сюда. — Я не лгу, честно. Маюри была очень близка со своей бабушкой. К сожалению, её не стало около 5 лет назад. Маюри закрылась ото всех, перестала говорить. Я старалась её подбадривать, но она просто не реагировала. Чуть-ли не каждый день приходила к ней на могилу. Я постоянно ходила с ней, не могла оставить её. В один из таких дней, шёл сильный дождь. Я думала, что она не пойдёт туда в такую погоду. Я ошиблась. Я сразу же побежала к ней. Забыла взять зонтик, промокла до нитки. Маюри стояла у могилы и смотрела в небо, едва прикрываясь зонтиком. Сильный порыв ветра вырвал у неё из рук зонтик. Она стояла под дождём и вдруг, на неё упал солнечный луч. Не знаешь, как это иногда бывает. Слепой дождь, что-ли. Маюри протянула раскрытую ладонь к небу и мне стало страшно, что её заберут. Заберут у меня. Я не могла дать этому случиться. Я подбежала к ней и стиснула в объятиях. Тогда то я впервые засмеялась так, как обычно и назвала её своей заложницей. Не знаю почему, но это сработало. Она заговорила впервые за месяцы. И тогда она стала моей заложницей. — Подожди, ты же не хочешь сказать, что делаешь это ради Маюри? — Я думала, что делаю. Но мне кажется, что я разучилась вести себя по другому. Я не хотела грубить тебе в тот раз, Курису. По правде говоря… — она зачем-то кивнула, — ты мне нравишься, Курису. — Что?! — ЧТО?! Я не этого ожидала! Я почувствовала, как стремительно краснею. — В-вот… Пожалуйста, не уезжай, пока! Я обещаю, что буду лучше, правда! — Ха…? — я перестала соображать. — Пожалуйста, встреча с тобой это лучшее, что со мной происходило. Я никогда не чувствовала себя так… Курису, ты невероятная. Я иногда не могу поверить… — СТОЙ! — вскрикнула я и она замолчала, — О-окабе, з-замолчи… — я закрыла лицо руками. На нас смотрит вся станция. — Тогда… — Да никуда я не еду, дурная! — Что?! — У меня даже никакой сумки с собой нет. — Тогда… — Я хотела понять тебя, но я точно не этого хотела! П-почему ты начала признаваться мне в любви?! — Ты обманула меня! Ты… Курису, ты хоть понимаешь, как я испугалась?! Я думала, что я так сильно облажалась… — Я-я правда тебе нравлюсь? — она кивнула и отвела взгляд, — т-ты мне тоже… — Курису… Я постараюсь не оскорблять тебя и использовать только твоё имя. А ты можешь называть меня по имени. — Х-хорошо, Рин. — Эм, тогда мы возвращаемся? — Видимо, — она протянула мне руку, — почему ты такая дурочка… — я вздохнула и взяла её за руку. — Прости, Курису. — Рин, перестань извиняться. — Прос… — Рин! — Не так я представляла себе это. — А что ты ожидала? — Что ты будешь первой. — Ой, да иди ты! Ещё пощёчину захотела?! — Не надо, пожалуйста, — она улыбнулась. По-настоящему. Кажется, я ещё не скоро отсюда уеду.