Присутствие

— Северус! Приглушенный крик все-таки прорывается через ворох ткани. И я натягиваю одеяло выше. — Северус, просыпайся немедленно! У нас ситуация! Безжалостные руки вскрывают мой защитный кокон. Свет бьет в приоткрытые веки, рождая удивительные в своем многообразии болевые ощущения. Иглы впиваются в виски. Молот бьет в затылок. Песчаная буря проносится по языку и горлу, струится вниз, стремясь добраться до желудка. Я сглатываю песок, чтобы унять тошноту и тяну одеяло обратно, прячась от этого жестокого мира. Не помню, когда последний раз я напивался до такого похмелья. Кажется, еще в школе. В компании этой же истерички. — Северус!.. Черт… Какого?! Откуда здесь алебарда?! Чтоб тебя… Удар. Звук падения. Шипение и ругань. А потом полный страданий стон. — Как же голова болит… Вирти! Винки… Как там тебя? Я дождусь антипохмельное?! И кофе! И разбудите Нарциссу. Я рискую приоткрыть один глаз и насладиться картиной сидящего на полу лорда Малфоя. Раскрасневшегося, лохматого и почти голого. Если не считать шелковый зеленый халат, небрежно наброшенный на плечи. Но с моего ракурса халат своих функций не выполняет. — Мерлин… Малфой, прикройся! — Подъем! Люциус со второй попытки принимает вертикальное положение и кое-как завязывает халат. — Не смей заснуть обратно! Спускайся в холл, мой любимый павлин сдох! Помнится, мы договорились, что теперь используем кодовые фразы только в случае, если Темный Лорд вновь скоропостижно возродится. Но даже это событие не заставит меня подняться с кровати. Прошлое возрождение я пропустил — и ничего. По рассказам, было довольно скучно. Успевший выйти в коридор Люциус снова заглядывает в спальню и стучит кулаком по двери. — Северус, я серьезно! Поттер будет здесь через полчаса. — Что?! Неудачный поворот — и локоть встречается с тумбочкой, а я скатываюсь с кровати, запутавшись в одеяле. Чудом не натыкаюсь носом на алебарду. И действительно, откуда она здесь? Малфой в коридоре орет, что если не получит свой кофе немедленно, к вечеру «все лопоухие мерзавцы» получат по носку. Внезапное падение воспринимается желудком, как руководство к действию. И я даже успеваю добежать до уборной, спотыкаясь о разбросанные вещи, пустые бутылки и какие-то газеты. Желудок счастлив. Голова раскалывается. А зеркало намекает, что моему лицу сегодня не хватает карнавальной маски. Или очков. Лучшего дня для встречи с мистером Поттером представить сложно. Ну, я хотя бы его напугаю своим видом. Может быть, тогда он перестанет еженедельно настаивать на встрече. Спуск по бесконечной лестнице к холлу мэнора окончательно убеждает меня в том, что огневиски — зло. И его надо запретить на законодательном уровне. Мигрень и тошнота не отступают, а в памяти белый лист вместо воспоминаний о вчерашнем вечере и ночи. Я отчаянно копаюсь в собственной голове, пересчитывая ступеньки. Тщетные попытки прерываются при виде спины Люциуса. Он стоит у несуразного фонтана в центре холла и пьет кофе. Вода умиротворенно журчит из пастей четырех на редкость уродливых кобр, плещется, играется отблеском свечей в люстре и толкает к бортику… — Это что? — Это труп, Северус. — Я понял. Что труп делает в твоем фонтане? — Плавает, судя по всему. Откуда я знаю?! — Не ори, голова раскалывается. Подойдя ближе и наклонившись, я разглядываю тело, лежащее в воде лицом вниз. Короткие волосы, мантия, брюки. Чуть в стороне мирно колышется на волнах палочка. Малфой нервно вышагивает вдоль бортика. Ну, хоть удосужился одеться — и на том спасибо. — Ты хоть что-нибудь помнишь? — Только то, что вчера аппарировал к воротам, ты меня встретил здесь. Дальше провал. Есть хоть какие-то догадки, кто это может быть? — Это мистер Булман. Нарцисса появляется за спиной мужа — как всегда неотразимая, в отличие от нас — кидает быстрый взгляд в фонтан и протягивает мне флакон с антипохмельным зельем. Эту женщину надо канонизировать. После первого же глотка туман в голове проясняется, мигрень уходит, а содержимое желудка перестает проситься наружу. Я облегченно вздыхаю. И уже не спотыкаясь, иду за четой Малфоев в гостиную. Стараясь не оборачиваться и не думать. — Мистер… Постой-ка, это Уилли?! Что, черт подери, он делает мертвым в нашем фонтане, Нарси?! Говорят, мозг может заблокировать память об особо травматичных эпизодах нашей жизни. На меня такое благословение еще ни разу не снисходило. Я помню в мельчайших подробностях все самые скверные события. Более того, эти воспоминания часто посещают меня во снах, чтобы я уж точно не затолкал их в какой-нибудь дальний ящик и не утопил в забвении. Думаю, в этом случае виноват огневиски, а не стресс. Но хорошо, что у нас есть свидетель. Хотя. С какой стороны посмотреть. — Хочешь сказать, я убил человека?! Я убил Уилли? Малфой оседает на стул и в ужасе смотрит на чересчур спокойную жену. Впрочем, я ни разу в жизни не видел Нарциссу взволнованной или, тем более, напуганной. Она неторопливо пьет свой чай и рассказывает, как мистер Булман явился в мэнор по приглашению Люциуса и «принес заказ», что бы это ни значило. К несчастью, к тому времени мы с Мафоем уже были далеки от трезвости и рассудительности. И так уж вышло, сын Уильяма Булмана, юный последователь Темного Лорда Волдеморта, погиб в битве за Хогвартс. Славный своей изворотливой репутацией Люциус почему-то не сильно беспокоил Уилли. Наверное, потому, что их связывали годы взаимовыгодных отношений. Но тут гость увидел меня. — Он просто взбесился. Набросился на Северуса без всякой палочки. Тогда ты выхватил у доспехов в холле алебарду и ударил его. — Ах, вот откуда она… Кажется, мы говорим это хором. Укоризненный взгляд Нарциссы заставляет меня покаянно рассматривать кофейную жижу на дне чашки. В поисках предсказаний нашего общего весьма не радужного будущего. — Бедняга, кажется, ударился головой, когда падал. И, в общем, так и остался лежать там, в фонтане. А вы еще долго пили за упокой его души. — Мерлин и Моргана, я убил человека! В своем доме! Все. Это конец. Малфой запускает руки в шевелюру и оглядывает пустым взглядом стол. Он до сих пор заставлен пустыми бутылками, вазами с фруктами и пепельницами с сигарами. Ну, если за упокой, то с размахом, конечно. — Ты правда вызвал Поттера? — А кого еще я должен был вызвать?! Отряд авроров? Северус, я под надзором. За такое меня отправят в Азкабан без суда и следствия. Кингсли будет на седьмом небе от счастья. Он с мая спит и видит, как меня целуют дементоры. — Скажем, что это сделал я. Повисшую тишину через вечность нарушает звук, который ни с чем не спутать. Камин за моей спиной характерно чихает. Бокалы и стаканы на столе на мгновение становятся зелеными. Я непроизвольно приглаживаю волосы. Спина сама собой выпрямляется. Люциус вскакивает встретить гостя. А я просто не могу заставить себя обернуться. Так и сижу, вертя в руках пустую чашку. Скольжу взглядом по столу и натыкаюсь взглядом на последний номер «Пророка». Который почему-то до этого не замечал. И сразу вспоминаю, почему вчера вместо того, чтобы провести тихий вечер в компании своих сожалений и призраков, пришел к Малфою искать успокоение на дне бутылки. Поттер на первой полосе лучезарно улыбается. Девчонка Уизли льнет к нему и целует в щеку. Пепельница и засохшая апельсиновая кожура закрывают заголовок. Но я и так знаю, что там. Размышления о том, почему меня так волнуют подобные новости, прерывает их главный герой. — Профессор Снейп, здравствуйте. Почивший Профессор даже не шевелится в небытии. Помнится, его убил зеленоглазый единорог. А того, кто остался, почему-то волнует личная жизнь национального героя. Это пугающее открытие. Надо обдумать на досуге. — Добрый день, мистер Поттер. Оставив, наконец, чашку в покое, я поднимаюсь со стула и оборачиваюсь. Три пары глаз разглядывают меня с интересом. Но я, конечно, могу смотреть только в те, которые блестят за круглыми очками. Поттер выглядит, как… Поттер. Не знаю, что именно я ожидал увидеть, но почти за полгода он успел только смыть с себя военную пыль, залечить ссадины на лице и облачиться в черное осеннее пальто. Видимо, лето закончилось. Я давно не слежу за календарем. — Судя по всему, у вас была очень увлекательная ночь. — Прошу прощения, не успел нанести утренний макияж. — Я не об этом. Он вдруг смущается и даже краснеет, кивая на стол позади меня. Нарцисса хмурится и дважды хлопает в ладоши. Не проходит и десяти секунд, как стол становится девственно чист и украшен несколькими вазами с цветами. Только чертов выпуск «Пророка» лежит на том же месте. — Рассказывайте. — Нам лучше пройти в холл. Для наглядности. Леди Малфой как-то сразу перехватывает инициативу и, взяв Поттера под руку, направляет его к выходу из гостиной. Я провожаю взглядом вихрастый затылок, пока прямо передо мной не оказывается лицо Люциуса. — Ты серьезно? Насчет сказать, что это был ты. — Абсолютно. — Но они могут проверить веритасерумом. — Поттер? Не будет он ничего проверять. Этот Булман ведь вряд ли торговал черничными пирогами? — Он вор и контрабандист. Клейма некуда ставить. Артефакты, яды, палочки. — Тем более. Зачем ты вообще его сюда позвал? — Будешь смеяться. — Удиви меня. — Помимо прочего, он может добыть элитный зарубежный алкоголь в обход таможни. По весьма выгодным ценам. Ну, мог добыть. — Тот огневиски… Малфой ухмыляется. Кажется, его больше пугала перспектива снова оказаться в Азкабане, чем тот факт, что он случайно убил человека за ящик дорогого пойла. Мне остается только по привычке закатить глаза и, выругавшись, выйти в холл. Поттер с Нарциссой стоят у фонтана, о чем-то мирно беседуя. Идиллическую картину не портит даже покачивающийся в воде Уильям Булман. Он прекрасно вписывается в местный антураж бывшей резиденции Лорда. Хотя даже при нем провинившихся не топили в фонтане. Кажется. — Это правда? Поттер резко оборачивается, словно почувствовав мое присутствие. На секунду в черных вихрах мелькает почти незаметный, но по-прежнему легендарный шрам на лбу. Румянец вновь берет штурмом его щеки. Но теперь он, кажется, злится. Это выражение на его лице мне слишком хорошо знакомо. Нарцисса за его плечом едва заметно кивает. — К несчастью. В свое оправдание могу лишь сказать, что нападения я не ожидал, возможно, поэтому реакция была чрезмерной. Так или иначе, это была самооборона, мистер Поттер. — Послушайте, так больше продолжаться не может! Поттер возмущенно машет рукой в сторону почившего контрабандиста и принимается расхаживать вдоль бортика. Прямо как Малфой часом ранее. — Письма с угрозами — ладно. Я сам получаю их пачками ежемесячно. Но нападение на Диагон-аллее, попытка взлома охранных заклинаний вашего дома, а теперь еще и это! — Это издержки послевоенных будней, мистер Поттер. Неужели вы думали, что будет как-то иначе? — Профессор, прошу вас… Набившее оскомину обращение режет слух. А взгляд этих умоляющих глаз в принципе выдержать невозможно. Поэтому я просто смотрю сквозь них прямо в пасть уродливой гадюки. Люциус справа откашливается. — Смею заверить вас, мистер Поттер, что Малфой-мэнор защищен всеми возможными чарами. Это было недоразумение, которое больше не повторится. — Неужели? Изумрудный блеск перескакивает с меня на лорда Малфоя, и я внутренне выдыхаю. Нарцисса прячет улыбку в кружевной перчатке. Согласен. Мы словно снова в школе и отчитываемся перед деканом за хулиганские проделки в гостиной Слизерина. Неожиданная смена ролей. — Смею вас заверить, мистер Малфой, что я прекрасно осведомлен, кто такой этот Булман. И чем он зарабатывал на жизнь. Мне напомнить условия вашего освобождения? Там точно что-то было о связях с преступными элементами и их отсутствии в вашем доме! Живыми, и уж тем более, мертвыми. — Это угроза? — Да! Это угроза, черт возьми! Вразумите своего… мистера Снейпа, или окажетесь в Азкабане раньше, чем успеете произнести слово «Визенгамот». А вот теперь Поттер совсем не выглядит, как Поттер. Интонация. Взгляд. Сталь в голосе, в позе, во всем его виде. Волна чужой силы окатывает меня с макушки до кончиков пальцев на ногах. И я не отступаю только усилием воли, кидая взгляд на Люциуса. Он, конечно, тоже это почувствовал. Слишком знакомое ощущение. Другое. Но знакомое. Правда меня, в отличие от лорда Малфоя, сложно испугать такой театральной демонстрацией. Выработанный годами иммунитет. — Что вы хотите, мистер Поттер? — То же, что просил сделать вас в каждом из десятков писем. И то, что неоднократно предлагала вам директор МакГонагалл. — Нет. Я не вернусь в Хогвартс, даже если все бывшие Пожиратели смерти объявят на меня охоту. Желваки на его скулах красноречивее убийственного взгляда. — Тогда вы не оставляете мне выбора. Поттер вдруг срывается с места и стремительно удаляется в гостиную. Его пальто развевается не так эффектно, как моя мантия. Ростом не вышел. Зато какой апломб. Похмельного Люциуса чуть по каменному полу не размазало. Теряет хватку. — Ну, все прошло не так уж плохо. Надеюсь, он пришлет кого-нибудь забрать беднягу Уилли. Я усмехаюсь, прислушиваясь к голосам в гостиной. Малфой плохо знает это лохматое чудовище. Можно убрать Поттера с Гриффиндора, но Гриффиндор из Поттера не выбить даже бомбардой. Раз уж он вознамерился меня спасать — тушите свет, выводите беременных женщин и детей, прячьте философские камни. Спасет до смерти. Эта мысль отчего-то греет мне душу — ровно до того момента, как в холле Малфой-мэнора не появляется Рональд Уизли. В компании однокурсника. Если не ошибаюсь, Финнигана. Невесть что возомнивший о себе мальчишка следует за ними и выглядит неприлично довольным. И я сразу понимаю, что скажет его рыжий коллега еще до того, как нелепая делегация оказывается передо мной. — Северус Снейп, вы арестованы по подозрению в непредумышленном убийстве. — Что?! Люциус моментально вклинивается между нами, но Нарцисса ловко перехватывает его локоть и настойчиво тянет в сторону. — Дорогой, оставь. Мистер Поттер, вы обещали. — Не беспокойтесь, леди Малфой. Ни вам, ни вашему мужу не предъявлено никаких обвинений. Мы сверлим друг друга взглядами. И я позволяю себе легкую усмешку, наблюдая, как Уизли колдует чары магических пут на моих запястьях. Уверен, он давно об этом мечтал. Судя по выражению крайнего удовлетворения на его веснушчатом лице. — Что, Поттер, побоялись не справиться со мной без группы поддержки? — Сдайте вашу палочку, профессор. — Она в спальне на втором этаже. Не забудьте захватить алебарду. Все-таки ценная улика. И, если позволите, мои сюртук и ботинки. Я, знаете ли, склонен к сезонным простудам. Горе-спасатель раздраженно поводит плечами и делает знак Финнигану. Тот легко взбегает по бесконечной лестнице и исчезает за колоннами. — Северус, это абсурд. Я немедленно напишу Кингсли и потребую, чтобы он вмешался! — Не стоит, Люциус. Давай не будем мешать мистеру Поттеру и его друзьям играть во всемогущих авроров. Вдруг министр Шэклболт назначит им взыскание и запретит воскресные походы в Сладкое королевство. — Напрашиваетесь на силенцио? — Вы уверены, что осилите такие сложные чары, Уизли? Напомните вашу оценку СОВ по заклинаниям. Или хотя бы покажите диплом об окончании Хогвартса. Ах да, у вас же его нет. — Закройте рот, Снейп. — Кадровая политика министерства оставляет желать лучшего. — По-вашему, мы не заслужили должности в аврорате после всего, что сделали? Уж простите, что нам было не до дипломов. Пока вы отсиживались в Хогвартсе, мы… — Рон! — Поттер, дайте другу высказаться. Кажется, у него накипело. Не стесняйтесь, Уизли, расскажите, как спасли Магическую Британию. Ведь никто из присутствующих не читал ваши многочисленные интервью в «Пророке». — Зато никто не читал ваших интервью о том, как первокурсников наказывали круциатусом, пока вы были директором школы. Стол. Тиканье часов. Окно с видом на гробницу. Темные коридоры. Наполненные страхом детские глаза. Звон кубиков льда в бокале виски. Гробовая тишина Большого зала. Непрошенные воспоминания налетают кровавой волной, бьющейся о ребра. Еще секунда — и непоправимое обязательно случится. Но ничего не происходит. Алые волны отступают, высушенные огнем. Горячая ладонь оставляет ожог на голой коже предплечья, не прикрытой рукавом рубашки. И вместо багрового прибоя в лицо бьет малахитовый бриз. Поттер заслоняет собой рыжего паршивца, как мощное защитное заклинание. Смотрит на меня снизу вверх своим просящим обезоруживающим взглядом, от которого слишком неуютно. А еще эта ладонь, которая никогда раньше такого себе не позволяла. Я дергаюсь и сбрасываю с себя инородный предмет. — Не трогайте меня, Поттер. — Извините. Он молниеносно отступает и оттаскивает раскрасневшегося от гнева Уизли к парадной двери. Тот рычит что-то неразборчивое и явно нецензурное. Но я слишком занят дыхательной практикой, чтобы прислушиваться. Оглушительный стук сердца под ключицей рвет артерию и отдается фантомной болью в шрамах на шее. Необъяснимое чувство потери подсказывает, что виной тому не словесная перепалка. Чтоб ему провалиться, этому Поттеру. Черт знает что. — Que des drames avec ces deux-là*. — Заткнись, Люциус. Какой-то театр абсурда, а не день. На всякий случай незаметно щиплю себя за мизинец. Вдруг я просто сплю, и этот паноптикум снится мне в пьяном бреду? Чета ухмыляющихся Малфоев, стоящих под руку у фонтана с трупом. Мерцающие на запястьях наручники. До сих пор горящее от прикосновения предплечье. И Финниган, который пыхтя спускается с лестницы, еле таща приснопамятную алебарду. Мерлин, что за идиот? — Симус, какого… — Ну так улика. Вернувшийся Поттер вздыхает и сжимает пальцами переносицу, поправив очки. Его коллега замирает у подножья лестницы и растерянно оглядывается, обдумывая, куда бы пристроить свою ношу. Нарцисса беззвучно смеется в плечо мужа, который решает сжалиться над инициативным аврором. — Положите на пол, мистер Финниган. Только аккуратно. Все-таки это семейная реликвия. — Да. Да, конечно. Аккуратно не получается. Звук удара металла о камень звучит оглушительно в этой нелепой тишине. Малфой деликатно откашливается, едва сдерживая снисходительную усмешку. Нерадивый оруженосец почти подбегает ко мне, протягивая ботинки и сюртук. Смотрит на мои скованные заклинанием руки. Хмурится, решая в уме нерешаемую задачку. Просто непостижимо, как эти бестолочи выжили. Тут или невероятное везение, или неизвестное мне волшебство. — Мордредовы яйца… Поттер выхватывает мои вещи у озадаченного Финнигана и опускается на колено. Мои ногти впиваются в ладонь в очередной проверке на реальность происходящего. Геродот рыдает в небытии. Я вряд ли похож на воспетую им древнегреческую куртизанку. А фараоны вряд ли так дьявольски краснеют и ругаются, как мистер Поттер. Но мои ноги при содействии горячих ладоней все-таки оказываются втиснуты в позолоченные сандалии. То есть в поношенные ботинки, конечно. Напоследок фараон опрометчиво поднимает голову и встречается со мной взглядом. Скитер продала бы душу за такой снимок. «А ты давно продал душу за эти глаза», — проносится в голове. Шаг назад. Азкабан уже видится мне спасительным пристанищем. Поттер вскакивает, держа в руках мой сюртук. Я пожимаю плечами, давая ему подсказку, и демонстративно разворачиваюсь. Люциус поджимает губы и держится, кажется, из последних сил. Короткий натужный выдох за спиной. Надо же, с первого раза. Даже без лестницы. Малфой сдается и отступает за спину жены, не очень успешно маскируя хохот кашлем. Сволочь белобрысая. Весело ему. — Прошу вас, сэр. Прежде чем выйти за Поттером и Финниганом на улицу, я оборачиваюсь и показываю сиятельному лорду средний палец. Он посылает в ответ воздушный поцелуй. Уже за порогом я слышу, как холл Малфой-мэнора оглашается совершенно не аристократичным хохотом хозяев. Надеюсь, сегодня ночью призрак Уильяма Булмана за меня отомстит. Скрип гравия под подошвой навевает паршивые воспоминания. И я ускоряю шаг, чтобы не провалиться в омуты памяти. Поттер, наоборот, останавливается, чтобы меня подождать. — Простите Рона, он ничего такого не имел в виду. — Ваш коллега отчасти прав. И я его спровоцировал. — Понимаете, всего четыре месяца прошло. У него брат погиб. И… В общем, все непросто. Ежедневно что-то происходит. Задержания, допросы. — Да, я заметил. Он кидает на меня быстрый взгляд и усмехается. А потом вдруг протягивает руку и поправляет сюртук, который предательски стремится соскользнуть с моего плеча. Я бы споткнулся, но дорожки Малфой-мэнора омерзительно ровные. Так что я просто отправляю этот образ в копилку «подумаю позже». — Мистер Поттер, вы сами себе противоречите. — В чем же? — Говорите, что прошло мало времени, свежи воспоминания и боль потерь. Но удивляетесь, что кто-то угрожает мне и пытается отомстить. — Я не удивляюсь. Просто хочу это прекратить. Вы этого не заслужили. Не знаю, почему мир решил перевернуться с ног на голову именно сегодня. Полгода назад это были мои слова и мои мысли. Засыпая под утро, утомленный безумием, происходящим вокруг, я мысленно строил стеклянные замки. Воображал, что могу защитить Поттера от неизбежного. Представлял, как сам убиваю всех его врагов. Посылаю к черту Альбуса, который свалил на мальчишку всю ответственность, непосильные задачи и собственные ошибки. В надежде, что он их обязательно исправит. Ценой жизни. Свободы. Душевного спокойствия. На войне хороши все средства, а жизни — даже самых избранных — погрешность. Умрет один маленький герой, даже если он этого не заслужил, но выживут сотни. Не помню, когда перестал признавать эту парадигму. И почему. Что-то неуловимо изменилось за этот год. И можно сколько угодно убеждать себя, что причина не идет рядом, иногда задевая мое плечо своим. А мотивы Поттера прозрачнее некуда. Он чувствует себя виноватым. Гриффиндорцы и долг. Гриффиндорцы и честь. До чего мне все это осточертело, кто бы знал. — Это очень просто прекратить. Однажды очередному мистеру Булману удастся совершить задуманное, и тогда… Неожиданно сильная рука останавливает меня, схватив за рубашку. Горячее злое шипение согревает подбородок. — Никогда. Даже в шутку не говорите так. Я не позволю! — Решили поиграть в бога, мистер Поттер? Вы мне ничего не должны. И прекратите распускать руки. — Я… Извините. Мою рубашку оставляют в покое, пригладив для надежности горячей рукой. «Подумать позже». А лучше не думать вообще. Забыть, как вчерашний вечер. Поттер смущенно прячет глаза и оглядывается на ворота, за которыми ждут его коллеги. — Давайте поговорим об этом не здесь. Бессонная ночь. Похмелье. Или весь этот безумный день. Определенно, что-то из этого останавливает меня от логичных вопросов о том, куда мы направляемся. Пусть будет аврорат, камера в Азкабане или даже проклятый Хогвартс. Это чудовище в очках способно в порыве спасательских настроений привести меня даже туда. Правда в том, что мне плевать, куда идти, если Поттер будет рядом. И если бы это было новое неожиданное открытие, я бы, конечно испугался. И крепко задумался. Но парадигма сломана давно и бесповоротно. Мой мир обретает четкость, когда вертится по этой орбите. И пожелтевшая трава на лужайке вкупе с промозглостью Уайлтшира только это подтверждают. Когда закончилось лето? Какое сегодня число? Что я делал после того, как меня выписали из Мунго? Туман. Провал. Бред. Но я помню каждое слово в письмах, которые он мне писал. Каждый выпуск «Пророка» с его лицом на первой полосе. И каждую секунду сегодняшнего дня. Это не поддается разумному объяснению и анализу. Я давно смирился. — Дальше я сам. Можете возвращаться. Шефу я все объяснил. — Раскомандовался. Уизли пинает камушки у ворот и глубоко затягивается маггловской сигаретой, бросив на меня хмурый взгляд. Клубы дыма превращают его в раздраженного рыжего дракона. Интересно, Поттер тоже обзавелся парой вредных привычек в их палаточных походах? Ну, кроме неуместного рукоприкладства. — Рон, пожалуйста, не усложняй. — Я не верю, что ты серьезно. Но отговаривать тебя, видимо, бессмысленно. Может, Герми тебя вразумит. У нее это всегда лучше получалось. Поттер усмехается и качает головой, поворачиваясь ко мне и, подняв руку, тут же ее опускает. Мнется. Откашливается. И, о боги, снова краснеет. Это мой персональный ад с краснеющими лохматыми чертями, у которых в котлах плещется расплавленный изумруд. Никогда раньше не замечал у Поттера такого взгляда в арсенале. Возможно, потому что не смотрел. Хотя вру. Смотрел, но не видел. — Нам нужно аппарировать. — Не думаю, что мое несогласие с вашими действиями будет указано в протоколе, мистер Поттер. — Мне нужно… Ну. Чтобы совместно аппарировать. Вашу руку… — И сердце? Он нервно сглатывает. Смущение в его взгляде уступает панике. Мой снисходительный вздох не делает лучше. — Не доводите ситуацию до абсурда. Пока Поттер на что-то решается и справляется с неловкостью, я смотрю поверх его головы. — Мистер Уизли, я хотел бы принести вам свои извинения за резкие слова. И бросьте эту дрянь. Она сведет вас в могилу раньше, чем вредная профессия аврора. Ошеломленное выражение веснушчатого лица доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Челюсть бравого стража правопорядка падает туда же, куда сигарета — на влажный от моросящего дождя гравий. И это последнее, что я вижу, прежде чем уже привычно обжигающая рука касается моего предплечья и утягивает в вихрь аппарации. Неизвестность встречает нас куда более прохладным осенним ветром. Поттер отстраняется в тот же момент, как ноги чувствуют твердую опору. От этого становится еще холоднее. Поеживаясь, я соединяю борта сюртука, обнаружив, что мои запястья больше не скованы магическими наручниками. А непримечательный одинокий двухэтажный коттедж на пригорке неподалеку меньше всего похож на министерство, Азкабан или замок. Серый кирпич, увитый желтеющим плющом, неухоженные кусты вместо изгороди и поржавевшая калитка. Смутные догадки — одна хуже другой — заставляют мои брови сойтись у переносицы. Нерадивый конвоир переминается рядом с ноги на ногу и старается на меня не смотреть. Я считаю про себя до десяти. — Поттер, это что? Он замирает и как-то обреченно усмехается. Проводит рукой по волосам: это гнездо не усмирит даже промозглая шотландская сырость. И вдруг оборачивается, решительно глядя мне в глаза. — Это мой дом, профессор.