Не могу сказать "прощай"

      Сердце пропустило пару ударов, в глазах потемнело. Нервно сглотнув, я посмотрела на ничего не подозревающего Антона. Он стоял рядом с командой и громко смеялся над чем-то. Телефон Шастуна остался в гримерной, значит, пока не закончится съемка, он ни о чем не узнает.       Я тихо выскользнула из павильона и побежала в свой «кабинет». Поспешно закрыв за собой дверь, судорожно набирала номер Киры. После трех гудков послышалось встревоженное «Алло».       – Кира, что происходит?       – Это ты у меня спрашиваешь? – спросила она после недолгого молчания. – Что у вас произошло?       Я кратко пересказала ей события прошлого вечера и утра. В трубке снова повисло молчание.       – Ты еще тут?       – Да, – я наконец-то услышала голос подруги, – и ты все еще будешь утверждать, что между вами ничего нет?       – Да говорю же, ничего не было! – выпалила я.       – Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом, – Кира тяжело вздохнула, будто ей приходилось в сотый раз объяснять одно и то же неразумному ребенку. – У вас обоих остались чувства, но вы упорно продолжаете тянуть время и все усложнять. Почему просто не обсудить все? Я не понимаю.       Теперь настала моя очередь молчать.       – Это только в романтических комедиях и мелодрамах герои встречаются через десятки лет и живут потом долго и счастливо, забыв все обиды. – Я с трудом проглотила давящий ком в горле.       – Ой, цирк. Шастун как отреагировал?       – Он еще не видел. Надеюсь. – Я посмотрела на часы. – У нас тут съемки полным ходом. Мне пора…       – Позвони обязательно вечером. Целую.       – И я тебя. – Нажав на «отбой» я тяжело выдохнула.       Нужно было возвращаться на площадку, но я никак не могла найти в себе силы открыть дверь и выйти из кабинета. Я открыла Инстаграм. Во вкладке «фото со мной» было несколько десятков новых отметок, я быстро пролистала их: Шаст помогает выйти мне из машины; мы вдвоем заходим в здание; коллажи из фотографий Антона из телевизионного выпуска Импровизации и меня сегодня в той же одежде. Я открыла один из таких коллажей: «Она что, в одежде Антона?!» – гласила подпись под фото. «И почему я только не застегнула пуховик, прежде чем выйти из машины?!»       Единственным разумным выходом было закрыть аккаунт и отключить уведомления, что я и сделала.       В очередной раз глубоко вздохнув в попытке хоть немного успокоиться, я взялась за ручку двери, но не успела ее открыть – в голове пронеслась мысль о Саше, девушке Шастуна. Утром я даже и не вспомнила о ее существовании. Все утренние мысли о возможном возобновлении отношений рассеялись как дым. Да, он говорил, что у них все несерьезно, но думает ли она так же? И вчера в баре он ведь был с ней.       Мне стало настолько мерзко от сложившейся ситуации, что к горлу подступил приступ тошноты. Я обессиленно оперлась головой о дверь. Пришлось сделать еще несколько глубоких вдохов, прежде чем я смогла хоть немного прийти в себя и выйти в коридор.       Вернувшись в павильон, я обнаружила, что Стас успел заметить мое отсутствие. Он удивленно вскинул бровь и подошел ко мне.       – Прости, важный звонок,. – ответила я на его безмолвный вопрос.       – Все в порядке? На тебе лица нет. – Шеминов обеспокоенно посмотрел на меня.       – Да. – Я бросила быстрый взгляд на Антона, он увлеченно изучал отснятый материал. – Стас, у меня к тебе просьба…       Директор молча посмотрел на меня, снова приподняв бровь в немом вопросе.       – Мне нужно уехать на пару дней. – Я сама удивилась своим словам, решение уехать пришло в считанные секунды.       – У нас завтра съемка первого выпуска, если ты забыла.       – Я прекрасно помню, и ты знаешь, что все уже давно готово. Мое присутствие ничего не решит.       – Мне нужно подумать. – Стас в задумчивости потер переносицу. – Зайди ко мне вечером – обсудим. А сейчас нам нужно отснять второй ролик.       – Спасибо.       – Я еще не дал согласия.       Я улыбнулась и пошла в гримерку, чтобы проверить костюмы актеров.       Рабочий день затянулся до позднего вечера. Я выключила ноут и устало откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Нужно было идти к Стасу, но я оттягивала этот момент, поскольку не знала, как объяснить ему причину моих незапланированных отгулов.       Я как раз поднялась с кресла, когда в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. В дверном проеме стоял Шеминов.       – Как раз к тебе собиралась. – Устало улыбнулась я.       Он молча закрыл за собой дверь, подошел ко мне и протянул свой телефон. На экране я увидела фото многолетней давности: мы с Антоном сидим в обнимку, он целует меня в щеку, а я смеюсь, прикрыв глаза. На фото у меня черные волосы, косая челка, яркий макияж. С тех пор я сильно изменилась, но все же узнать можно.       – Откуда…? – Я не могла поверить своим глазам. Этого фото не могло быть в Инстаграм, поскольку оно было сделано еще до того, как я или Антон там зарегистрировались. После расставания с Антоном, я скрыла все совместные фото с ним во всех соц.сетях. Не думала, что кто-то найдет их на страницах наших друзей. Даже в голову не приходило, что кому-то когда-то это понадобится.       – Я же спрашивал у тебя, Полянская, – тон Шеминова не сулил ничего хорошего, – неоднократно спрашивал, заметь.       – Я не хотела, чтобы кто-то знал о наших отношениях.       – Именно поэтому ты приехала сегодня с ним, да еще и в его одежде? – Стас явно мне не верил.       – Это долгая история.       – Хорошо, это не мое дело, – после недолгих раздумий ответил директор, – но скандалы, связанные с участниками шоу, мне не нужны.       – А мне, ты хочешь сказать, нужны? – я вскипела. – Я мало вложилась в шоу? Или ты не в курсе, как оно мне дорого? – Стас явно не ожидал подобной реакции с моей стороны, но нервное напряжение последних месяцев наконец прорвалось наружу; слова лились неконтролируемым потоком. – Я четыре года практически живу этим проектом! И поэтому, только поэтому, я попросила Шаста никому не говорить о наших отношениях. Я просто хотела работать, без сплетен и косых взглядов в нашу сторону!       – Сколько дней тебе нужно? – внезапно спросил Шеминов.       Я в задумчивости закусила губу. Еще днем я хотела поехать домой, к родителям, но сейчас поняла, что семью лучше не впутывать. Им ни к чему лишние переживания. Мне вдруг нестерпимо захотелось закрыться в своей квартире и никого не видеть и не слышать. Стас выжидающе смотрел на меня, но не торопил.       – Три дня, – наконец сказала я.       Директор внимательно посмотрел на меня, будто бы вел спор сам с собой, а потом сказал:       – Даю тебе время до понедельника. В понедельник у нас съемка трех эпизодов, и ты мне нужна. – Он расставил руки в стороны, как бы приглашая в свои объятия.       – Спасибо, – прошептала я, уткнувшись ему в плечо, – и прости, что так получилось. Я, правда, не думала, что кто-то об этом узнает.       – Мне, наверное, не нужно было так резко реагировать. – Шеминов выдохнул в мою макушку, потом отстранился и посмотрел мне в глаза. – Ты уже говорила с Антоном по этому поводу?       – Еще нет.       – А как вообще, – он замялся, – нууу…       – Ты же видел, нормально. У нас что-то вроде соглашения. – Я ухмыльнулась.       – А если честно?       – Я уже сказала, это шоу – единственное, что меня волнует на данный момент.       Стас недоверчиво покачал головой:       – Ладно, уже поздно, собирайся домой. – Он остановился в дверях. – Только будь на связи.       – Конечно. И спасибо за понимание.       Стас ободряюще улыбнулся и вышел. Я собрала свои вещи, надела пуховик, оглянулась еще раз, прикидывая, нужно ли что-то еще взять домой. В этот момент дверь снова открылась, и вошел Антон. По его лицу сразу стало понятно, что он уже в курсе «новостей».       – Прости, я не думала, что все так обернется… – В этот момент я пожалела, что не поговорила с ним раньше.       – Ты о чем? – На лице Шаста явно читалось удивление.       – О фото, – я опешила, – думала, ты уже в курсе.       – А, – он махнул рукой, – забей.       Я в изумлении открыла рот.       – Ты не злишься?       – Не на тебя. – Он присел в кресло. – Юль, за все эти годы я уже привык к неадекватным фанатам. Если реагировать на каждый такой случай, то никаких нервов не хватит. Радует одно, что вменяемых людей все же в разы больше.       – А Саша? Она уже в курсе?       – Саша?       – Твоя девушка, Антон.       – Это не твои проблемы.       – Проблемы, может, и не мои, но я являюсь одной из их причин.       Антон встал и подошел ко мне, чуть помедлив, он неуверенно обнял меня. Первым порывом было высвободиться из его объятий, но рядом с ним мне так спокойно и комфортно, поэтому я просто стояла и наслаждалась этими мгновениями.       Неожиданно парень прервал молчание:       – Мы окончательно вчера расстались. – Я попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на Шастуна, но он лишь крепче меня сжал, не дав и возможности пошевелиться. – Собственно, поэтому я и вернулся в бар.       Я не знала, что и сказать. Мы еще какое-то время постояли молча, и снова Шаст прервал тишину:       – Давай я тебя отвезу?       Мне очень хотелось ответить «ДА», но умом я понимала, что нам сейчас лучше не подливать масла в огонь своим появлением вместе. Я попыталась объяснить это Антону.       – ...поэтому, будет лучше если я поеду на такси, – закончила я свою мысль.       – Никогда бы не подумал, что тебе есть дело до слухов и чужого мнения. – Его тон стал резким.       – Дело не в чужом мнении, а в том, что это может негативно повлиять на рейтинги шоу.       Парень опешил:       – Ты сейчас серьезно?       – Абсолютно.       Ничего не ответив, он развернулся и стремительно вышел из кабинета.       Я обессилено опустилась в кресло. «Поздравляю, Полянская, ты снова все испортила!»       Через пятнадцать минут я уже сидела в такси. Впереди меня ждали несколько дней отдыха. Я твердо решила остаться в московской квартире и ничего не говорить родителям. Пожалуй, впервые, я искренне обрадовалась тому, что их нет в соц.сетях. Откинувшись на заднем сидении автомобиля, я закрыла глаза и прислушалась к музыке, игравшей в салоне. Из колонок тихо доносилось:

Ваши корабли не сойдутся, им просто напросто не суждено. Чертите одну дорогу одним и тем же карандашом. Ваши корабли не сойдутся, им просто напросто не суждено. И красная нитка осталась просто бесполезным швом.

      Я машинально потянулась к запястью, на котором была красная нить, – она порвалась и осталась лежать у меня в руке.