Не могу сказать "прощай"

      Несколько мгновений, пока врачи осматривали Антона, показались вечностью. Шастун не приходил в сознание. Девочки-гримеры судорожно пытались вызвать скорую, команда успокаивала и выводила из павильона зрителей – окончание съемок было решено перенести на неопределенный период. Краем уха я услышала, как Шеминов раздавал указания команде «предупредить всех зрителей, чтобы информация о случившемся ни в коем случае не просочилась в прессу». Сергей и Арсений крутились вокруг врачей, внимательно слушая инструкции и пытаясь помочь. Дима подошел ко мне и крепко обнял – не в силах больше сдерживаться я разрыдалась. Позов утешительно провел по моей спине и прошептал:       – Не нужно, успокойся.       – Дима, что с ним? – Я отстранилась и подняла заплаканные глаза на друга.       – Скорее всего, сильное сотрясение. Сейчас приедет скорая помощь… – Он не успел договорить – к нам уже спешили двое мужчин в форме: один лет пятидесяти с большим чемоданом в руках, второй совсем еще молодой парень. Судя по его нервно бегающим, растерянным глазам, парень работал совсем недавно.       Стас поспешил к прибывшим и быстро ввел их в курс дела. Тот, что постарше, кивнул и уверенным шагом направился к Антону и дежурным врачам, которые все также безуспешно пытались привести его в чувства.       Как раз в тот момент, когда я подошла поближе, тот, что постарше и явно опытнее, произнес, повернувшись к Шеминову:       – Определенно сильное сотрясение. Необходима срочная госпитализация и наблюдение квалифицированного персонала. Кто-то будет сопровождать пострадавшего?       Дима моментально толкнул меня в бок.       – Я! – машинально выкрикнула я. Арсений и Сергей удивленно переглянулись и многозначительно посмотрели друг на друга, будто бы вели немую беседу. Под их взглядами я стушевалась и повторила уже не так уверенно. – Д-д-да, я могу…       – А вы, кто? – Врач вопросительно изогнул бровь.       Я не знала, что ответить, ведь посторонних обычно не пускают в отделение. Позов меня опередил:       – Девушка его.       На этот раз пришел черед Шеминова удивленно таращиться то на меня, то на Диму. Попов и Матвиенко снова переглянулись.       – Ну что ж, тогда пройдемте.       На мгновение я застыла в нерешительности. Одна и девочек-гримеров протянула мне мою одежду и сумку. Я благодарно улыбнулась ей и моментально оделась.       – Поезжай с ними, – голос Шеминова заставил меня вздрогнуть, – твою машину мы отгоним к твоему дому. – Он протянул руку в ожидании ключей.       – Нет, – я порылась в сумке, – я позвоню из больницы – лучше сразу туда.       – Уверена, что сможешь сесть за руль в таком состоянии?       – Сегодня вряд ли придется…       Стас в недоумении посмотрел на меня.       – Я буду с ним столько, сколько понадобится.       – Хорошо, – директор быстро меня обнял, – буду ждать твоего звонка.       Я помахала на прощание остальным парням и поспешила на улицу.

***

      Антона определили в одноместную палату. В больнице пришлось снова соврать, что мы пара, – благодаря этому я смогла остаться в палате. Прошло уже три часа, но Антон все еще не пришел в себя.       Я сидела в кресле и смотрела на Шастуна. Только сейчас, осознав, что могу потерять его навсегда, я нашла в себе силы и мужество признать, что мне плевать на косые взгляды других людей, слухи и прочее. Все в этой жизни будет не важно, если рядом не будет его. Как жаль, что мы потеряли так много времени. Я поднялась с кресла и подошла к окну. Из окна виднелся заснеженный больничный двор. С каждой минутой снега становилось все больше – он плавно опускался большими пышными хлопьями. Я вспомнила, как в одном из городов во время последнего тура мы дружно с парнями прыгали в сугробы, играли в снежки, бегали по ледовому лабиринту. Я не смогла сдержать улыбку. В этот момент в комнате послышался еле уловимый шорох – я моментально повернулась. Шаст лежал с открытыми глазами, бессознательно уставившись в потолок. Я подошла к его кровати и тихо позвала:       – Антон…       Шастун медленно повернул голову и посмотрел на меня пустым взглядом, потом снова отвернулся.       – Я позову врача. Нужно сказать, что ты пришел в себя. – Я быстро направилась к двери.       – Что произошло? – Этот вопрос заставил меня остановиться.       – Ты упал во время съемок. Не помнишь? – Я удивленно смотрела на Антона.       – Помню. Что потом было?       – Ты ударился головой, отключился, мы сразу же вызвали скорую…       – Почему ты здесь? – Шастун прервал мой рассказ.       – Кому-то нужно было тебя сопровождать.       – Почему ТЫ здесь? – он повторил вопрос, сделав ударение на «ты».       Я не нашлась, что ответить, поэтому снова повторила:       – Позову врача. – Не дожидаясь новых вопросов, я быстро вышла из палаты.

***

      После всех необходимых тестов и процедур я подошла к лечащему врачу. Он ободряюще улыбнулся:       – Пока волноваться не о чем. Никаких серьезных повреждений мы не обнаружили, но необходимо понаблюдать пару дней. Вот список лекарств, – врач достал из кармана маленький стикер, – на первом этаже круглосуточная аптека. Купите эти лекарства и можете ехать домой.       – Подождите… а то, что он несколько часов провел без сознания… – я не могла подобрать слова, – в чем причина? Это как-то может сказаться в будущем?       Врач устало потер переносицу, будто подбирая слова, потом тепло улыбнулся и ответил:       – Индивидуальная реакция организма. Такое иногда случается. Вы же сами понимаете, что человеческий мозг – штука сложная. Чем эта травма может обернуться через несколько лет сейчас сказать сложно. Возможна кратковременная потеря памяти, бессонница, немотивированная агрессия, головные боли, депрессивное состояние. Это может проявиться сейчас, может, через двадцать лет, а может, вообще никогда. Но он еще молод, здоров, думаю, все обойдется. – Он положил мне руку на плечо. – Поезжайте домой, отдохните.       – Нет, я останусь. Мне тут спокойнее.       – Ну, Ваше право.       – Спасибо. – Я благодарно улыбнулась. – Как только куплю лекарства, найду Вас.       – Скажите медсестре – она уже в курсе.       Купив все необходимые лекарства, я позвонила Шеминову. Через пару гудков в трубке раздалось тихое «Алло». Я быстро посмотрела на экран – на часах было начало второго ночи.       – Прости, не думала, что уже так поздно, – я виновато протараторила.       – Все нормально. Я не спал. Что там у вас?       Быстро пересказав события последних часов, в конце попросила:       – Завтра подгоните машину. Я буду тут до тех пор, пока Антона не выпишут. Потом отвезу его домой.       – Может, давай я завтра сменю тебя, когда привезу машину?       – Я буду здесь столько, сколько понадобится.       – Тебе что-то нужно? – Стас прекрасно знал, что если я что-то решила, спорить со мной бесполезно.       – Нет, спасибо. – Я не сдержала улыбку.       – Хорошо, постараюсь пораньше приехать. Антону что-то нужно?       – Дима вечером привез все необходимые вещи, так что, не переживай.       – Тогда до связи. Если что, звони в любое время.       – Договорились. Пока. – Я нажала "отбой". Отдав все лекарства медсестре, вернулась в палату к Антону.       Увидев меня, он удивленно выгнул бровь:       – Ты еще здесь?       – Да. И буду до тех пор, пока тебя не выпишут.       – В этом нет никакой необходимости.       – Позволь самой решить.       – Зачем ты здесь?       – Помочь, если что-то понадобится.       – Есть медперсонал. – Шастун выжидающе смотрел на меня. – Так зачем ты здесь?       – Я переживаю за тебя. И мне проще быть тут, чем дома... В неведении. – Я не сводила глаз с Антона. Казалось, что мы соревнуемся, кто первый отведет взгляд.       – А мне будет проще, если тебя здесь не будет!       – Врач предупредил, что у тебя может быть немотивированная агрессия.       – Немотивированная... – тихо повторил Шаст и ухмыльнулся. – Что ещё сказал?       – Что пока волноваться не о чем. Значимых повреждений нет, но они хотят понаблюдать тебя какое-то время.       – Сколько?       – Не знаю. Этого он не сказал.       – И ты все это время будешь торчать тут?       – Если хочешь, утром кому-нибудь позвоню, пусть приедут – побудут с тобой, – я изо всех сил сдерживалась, чтобы не грубить в ответ, – скажи кому.       – Не нужно никому звонить. – Антон закрыл глаза.       Я молча села в кресло и достала телефон.       – Где ты будешь спать?       Я посмотрела на Антона – он все так же лежал с закрытыми глазами. Действительно, об этом я совсем не подумала. В кресле отдохнуть практически нереально. Но что ж, глупо теперь идти на попятную.       – Как видишь, выбор невелик. – Я машинально развела руками и встала с кресла.       – Езжай домой. – Антон открыл глаза и пристально посмотрел на меня.       – Мы, вроде, это уже обсудили. – Я достала из шкафа дополнительный плед, сняла ботинки и попыталась как-то устроиться в кресле, свернувшись калачиком. – Если что-то понадобится, говори.       Комната практически погрузилась в тишину. В коридоре периодически раздавались какие-то шорохи. Тяжесть и усталость прошедшего дня в полной мере навалились на меня – я начала медленно засыпать.       – Спасибо, – тихо произнес Антон, и я окончательно провалилась в сон.       Проснулась от вибрирующего в руке телефона. На экране высветилось "Стас Шеминов". Быстро глянула на часы на стене – 7:30, перевела взгляд на Антона – он мирно спал.       – Да, – шепотом ответила я.       – Привет. Спите ещё? – В голосе Шеминова звучало удивление.       – Да, спасибо, что позвонил. Нужно привести себя в порядок перед утренним обходом.       – Точно, совсем забыл. – В трубке послышалась какая-то возня, потом что-то громко хлопнуло. – В общем, я подъехал – выходи.       – Так рано? – Я тихо потянулась. – Погоди пару минут.       – Давай. – Креативный нажал "отбой".       Быстро и максимально тихо собравшись, я выскочила в коридор, попутно ища жвачку в недрах сумки. "Ох уж эти дамские сумочки! В них можно найти все что угодно, вплоть до молотка, но только не то, что тебе нужно в этот момент!"       С трудом отыскав жвачку и натянув на ходу пуховик, я выбежала к Шеминову. Он докуривал сигарету. При виде меня мужчина сделал последнюю затяжку и приветливо улыбнулся.       – Ну как вы тут?       – Пока без изменений, – я обняла Стаса, – обхода еще не было. Ночь, вроде, нормально прошла. Шаст еще спит.       – Прогнозов никаких? – Заметив мой удивленный взгляд, Шеминов поспешил объяснить. – Съёмки не закончены, через две недели гастроли. Шастун нужен позарез и здоровый.       – Шем, ты себя слышишь сейчас? Какие съёмки? Даже если с ним все в порядке, человек головой стукнулся! Алло! Ему сейчас нельзя перенапрягаться. Это тебе любой врач скажет.       – А мне что делать прикажешь? У нас выпуск не готов!       – У тебя ещё, как минимум, три импровизатора.       Шеминов недовольно сверлил меня взглядом.       – Стас, даже не смей.       – Полянская, ты не понимаешь?       – Это ты, сейчас, по-моему, чего-то не понимаешь. Если ты хочешь, чтобы он был готов к гастролям, даже не вздумай звать его на какие-либо съёмки.       Мы исподлобья сверлили друг друга взглядом.       – Я тебя услышал. Прости. – Казалось, Шеминов сдался. – У меня выдался адский вечер. Звонило руководство… Ты же понимаешь: травма во время мотора, простой площадки, проинструктировать команду, зрителей. Не дай бог это все разойдется по интернету раньше времени. Полночи сидел мониторил Твиттер и Инсту. Вроде, все спокойно.       Я только молча кивала, пытаясь переварить полученную информацию. Внезапно Стас спросил:       – Ты не звонила его семье?       Я отрицательно покачала головой.       – Сначала нужно дождаться результатов обследования. Не хочу их беспокоить раньше времени. – Я немного помолчала, представляя реакцию домашних Шаста на мой звонок. – Будет лучше, если Антон сам это сделает.       – Ты права. – Чуть помедлив, Стас сказал сочувственно: – Что-то ты совсем хреново выглядишь. Уверена, что не хочешь домой поехать?       – Уверена. – Злость на креативного понемногу начинала отступать.       – Позвони, как что-то будет известно.       – Стас... – Я угрожающе посмотрела на Шеминова.       – Да, что Стас! Понял я тебя. Но я же тоже переживаю!       – Хорошо, позвоню.       Мы ещё немного пообщались, затем Шеминов вызвал такси и уехал.       Когда я вернулась в палату, Антон уже не спал. Он неподвижно лежал на кровати, уставившись в потолок. Услышав, что я вошла, он сказал, даже не повернув головы:       – Думал, ты ушла.       – Мы, вроде, вчера всё обсудили. – Антон ничего не ответил. – Как ты себя чувствуешь?       – Нормально, только лежать надоело.       – Ну, в следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем летать.       Антон метнул в меня недовольный взгляд. Внезапно дверь отворилась и в палату вошли несколько врачей.

***

      Вечером следующего дня мы с Антоном вместе зашли в его квартиру. Как типичный мужчина, Шастун не захотел оставаться в больнице ни минутой дольше положенного. Как только мы узнали, что врачи не нашли никаких патологий, и дальнейшее наблюдение медперсонала не требуется, Антона буквально ветром сдуло с больничной койки. Все время сборов Шаст отчаянно бубнил, что он уже не ребенок и вполне мог бы сам добраться домой. Пришлось пригрозить звонком его семье. Из-за того, что, каким-то до сих пор неизвестным нам чудом, информация о случившемся на площадке так и не вышла за ее пределы, родители Антона пребывали в неведении. Хотя я и заставила его позвонить домой, на всякий случай.       Закрыв входную дверь, я расстегнула свой пуховик и потянулась к Шастуну, чтобы помочь ему раздеться.       – Ну маааам, – протянул парень, – давай без этого.       – Прости… – Я резко отпрянула и наклонилась, чтобы снять ботинки.       Затем сняла пуховик, взяла сумку с вещами и отнесла в комнату. Антон прошел следом и, облокотившись о косяк, какое-то время наблюдал за тем, как я разбираю его вещи, а потом спросил:       – Объяснишь?       – Что именно?       – Например, что происходит?       – Разбираю вещи. Тебе нужен покой еще несколько дней. Ты же сам слышал.       – Слышал… – Он немного помолчал, а затем, будто бы догадавшись, протянул. – Оооо, только не говори, что ты решила остаться.       – Ты невероятно проницателен, – я резко выпрямилась и посмотрела Антону в глаза, – я поживу с тобой пару дней. Хочу быть уверена, что тебе не станет хуже.       – Тебе не кажется, что это уже перебор?       – Не кажется. Или мне реально вызвать Майю Олеговну, чтобы она позаботилась о тебе?       – Ты меня шантажируешь? – Антон ошарашенно выкатил глаза.       – Что ты, и в мыслях не было. – Я невинно похлопала ресницами и прошествовала в ванную, чтобы загрузить часть вещей в стирку.       – Юль, я серьезно. Что происходит? – Антон не отставал от меня ни на секунду.       Оставив вещи в корзине для белья, я повернулась к Шастуну и заглянула в его большие глаза. Признаться в своих чувствах оказалось намного сложнее, чем я себе представляла. Я так долго от него закрывалась, что теперь просто не хватало духу открыться. Медленно выдохнув, я все же решилась:       – Я хочу извиниться за то, как вела себя последние месяцы. Это было очень по-детски и мне, правда, искренне жаль…       – Если ты тут из-за чувства вины, то зря. – Оборвал меня Антон.       – Я сказала ровно то, что хотела сказать. Не нужно интерпретировать это по-своему. – Антон недоумевающе посмотрел на меня. – Я здесь потому, что переживаю за тебя. И ты это прекрасно заешь.       Шастун ничего не ответил, только медленно закачал головой.       – Я все еще люблю тебя… – Я будто бы прыгнула в пропасть.