О детских травмах и взрослых ошибках

      Чонгук подходит к стойке регистратуры следом за Тэхëном, опустив взгляд в пол. Его просто жутко мутило всë утро – свет резал глаза, запахи казались насыщеннее и противнее, голова болела и кружилась. А ещë Чонгук до сих пор чувствовал тошноту, хотя его не слабо полоскало над унитазом целый час после пробуждения. Никто не говорил, что будет легко, просто у Чимина токсикоз начался гораздо позже и не был таким сильным, Чонгука же начало штормить уже на второй неделе. В последние дни он даже не мог встать с кровати хотя бы на несколько часов, поэтому бóльшую часть времени он спал. Часы его "бодрствования" приходились на время возвращения Тэхëна с работы. Присутствие альфы облегчало состояние – его запах сбивал тошноту, а любящий, полный восхищения и благодарности взгляд избавлял от ужасного настроения и перманентного желания разреветься. Сегодня они наконец выбрались к врачу, хотя об интересном положении Чонгука узнали ещë две недели назад. Дело было в том, что их врач находился в отпуске, а желание омеги поскорее узнать, всë ли в порядке с несчастным сгустком клеток у него под сердцем, закончилось слезами после похода в обычную омежью консультацию, где ему дали от ворот поворот и мягко намекнули, что с мальчиками-омегами они не работают – послали в специальное учреждение, будто бы Чонгук какой-то прокажëнный. И может, головой он понимал, что это не их профиль, и что для парней действительно есть немногочисленные специальные медицинские учреждения, но разве это мешало им сделать хотя бы УЗИ? Возможно, да, мешало, Чонгук ведь ничерта не понимал в этих осмотрах, даже при том, что ранее сопровождал на них Чимина, но это не отменяло того факта, что его вся эта ситуация жутко расстроила. Быть мальчиком-омегой дорого, быть беременным мальчиком-омегой – ещë дороже. Всего в двух частных медицинских учреждениях в Сеуле, а это, на секундочку, столица, занимались такими, как Чонгук. И это было недёшево. Стало понятно, зачем Тэхëн так усиленно копил деньги. Не только на обустройство детского уголка в их квартире, не только на покупку кучи необходимых на время следующих девяти месяцев вещей, но и на ведение беременности в специализированной больнице. Тэхëн уже давно всë узнал и рассчитал, деньги он стал потихоньку откладывать ещë после выпуска из университета, поэтому нужная сумма уже как год лежала и ждала своего часа, периодически пополняясь по причине "мало ли что, пусть лучше будет с запасом". Сегодня они снова стоят в той же больнице, где уже дважды под чутким руководством доктора Кана начинали свою подготовку к беременности Чонгука. Теперь у омеги под сердцем прячется их малыш, ещë совсем не сформированный, но уже горячо любимый и трепетно ожидаемый своими родителями с того дня, как они увидели две полоски на тесте. Чонгук тот день вспоминает с особой нежностью, хоть и прошло всë довольно странно – омега раньше и не слышал, чтобы кто-то смотрел результат вместе с мужем. Обычно все говорят о том, как они сообщали новость о пополнении своим возлюбленным, а в их паре результат теста первым увидел Тэхëн, пока Чонгук дышал ему в плечо, боясь повернуться. Омега честно думал, что его муж будет к этому готов. Он часто после гона говорил, что они всë сделали, как надо, и что им осталось лишь подождать несколько недель. Чонгук относился ко всему процессу с бóльшим скепсисом, ибо врач говорил, что на зачатие может уйти и полгода, поэтому мгновенного результата он не ждал, в отличие от своего мужа. Тэхëн не прогадал, но ожидаемого Чонгуком "а я же говорил!" так и не прозвучало. Тэхëн после увиденного результата теста долго даже одного слова выговорить не мог – стоял, как истукан, и пялился в пустоту. А потом так искренне, будто бы не он до этого несколько недель говорил, что у них точно всë получилось, спросил: "У нас что, будет ребëнок?". Следующие две недели Чонгук по собственному желанию провëл дома, отбиваясь от вопросов близких, которых затянувшиеся посиделки омеги в четырëх стенах немного насторожили. Чимин, будто бы специально, постоянно звал прогуляться с ним и Юджином, Сонха звала к себе есть пирожки, Линсо просил посидеть с внучкой, а Инше звала с собой в магазин бытовой техники, потому что некоторое время назад у них с Тэхëном в квартире сломалась микроволновка. Чонгук в это время лежал в позе эмбриона на кровати и молился, чтобы ком в горле ушëл и его перестало так дико тошнить. А ещë Чонгук ужасно нуждался в своëм альфе, который приходил домой только под вечер, жутко вымотанный, но мягкий, любящий, с тëплым взглядом и большими руками, которые до безумия приятно наглаживали пока что плоский живот. Чонгук обожал эти моменты, когда звенящая тишина в квартире нарушалась звуком открывающейся входной двери, а спустя несколько секунд в дверном проëме появлялась взлохмаченная макушка. Тэхëн всë время смотрел только на него, с такой нежностью и щенячьей преданностью во взгляде, что Чонгуку сразу же в его присутствии становилось легче. Обострившиеся из-за беременности инстинкты, из-за которых терялось чувство защищëнности, притуплялись чужим запахом, который дарил ту самую безопасность, такую необходимую для омеги в этот тяжëлый период. В холле частной клиники, где они наблюдались у доктора Кана, их встретили уже знакомые улыбчивые лица. Чонгук всë так же стоял за спиной мужа, краем уха слушая, о чëм тот разговаривал с медперсоналом. Он не выспался, хотя спал около двенадцати часов, а ещë очень сильно хотел есть. Из-за утреннего свидания с унитазом вместо завтрака он пил водичку с лимоном, и теперь его организм явно решил высказать всë своë недовольство. Хотя его по-прежнему тошнило. — Дракончик? — Тэхëн немного наклоняется, чтобы посмотреть на бледное лицо своего мужа. Тот выглядел болезненно, и у альфы от его вида сжималось сердце. Меньше всего он хотел, чтобы Чонгук чувствовал себя плохо, и такое его состояние невольно заставляло переживать и волноваться, хотя Тэхëн прекрасно знал, что такое токсикоз. — Я в порядке, — омега улыбается уголками губ, опуская взгляд на руки мужа. Тот держал их номерок и бутылку воды с лимоном на случай, если Чонгуку всë же станет хуже. — Пошли, а то опоздаем. Тэхëн кивает, перекладывает бутылку в уже занятую руку и находит ладонь Чонгука своей, переплетая пальцы привычным для них замочком. Альфа бросает короткий взгляд на живот своего мужа, чувствуя, как внутри всë содрогается. Он до сих пор не может поверить, даже когда дома, перед сном и поутру, трëтся щекой о мягкую кожу. Ему до сих пор кажется, что это сон. Несмотря на распределение по времени, очередь у кабинета собралась очень приличная, все стулья были заняты. И Тэхëн, естественно, ничего против беременных омег не имел, для них места и предназначались, а вот уткнувшиеся в телефоны альфы, занявшие половину из них, бесили очень сильно. Чонгук рядом слегка покачивался, прижимаясь к плечу мужа. Ему не тяжело стоять, у него всего лишь начало первого триместра, поэтому о боли в пояснице и отëкших ногах и речи не было. Зато Тэхëна такой расклад не устраивал. Ибо какого хрена? — Молодые люди, уступите место омеге, — мимо как раз проносится медсестра, которая уже была в курсе положения Чонгука. Тот помотал головой и отмахнулся – он без проблем чудесно может постоять. — Постоит, не переломится. В коридоре снова становится тихо. Девушка, которая до этого с улыбкой шла в кабинет, поджала губы и кинула мимолëтный взгляд на альфу среднего возраста, который даже от телефона не оторвался. Чонгук вообще замирает, крепче сжимая руку мужа и наблюдая за тем, как тот медленно поворачивается на чужой голос. — Чë сказал, утырок? — Тэхëн, — омега крепко сжимает чужую руку, одëргивая и молча призывая успокоиться. Тот самый альфа, что сидел и пялился в телефон, вдруг выпрямился и с усмешкой оглядел Чонгука с ног до головы. Омега тут же стушевался и незаметно подвинулся ближе к мужу. — Почему кто-то должен уступать ему место? Он либо не беременный, либо на маленьком сроке, а я уставший с работы, — мужчина продолжает гнуть свою линию, а сидящий рядом с ним паренëк, которому на вид лет семнадцать, виновато смотрит на Кимов. Он тоже пытается утихомирить своего отца(?), но тот шикает на него и отмахивается, как от мухи. — Не сахарный – постоит на своих двух. Тэхëн срывается с места, тот мужчина подрывается следом, и Чонгук едва успевает потянуть своего альфу обратно, чтобы тот не замахнулся на незнакомого человека. Чонгук понимал, почему его мужу так рвëт крышу, но он уж точно не горел желанием разнимать драку, ехать в участок, а потом искать другую клинику. Их и так всего две на весь город, нельзя так бездарно лишить себя шанса наблюдаться у хорошего, уже знакомого врача. — Тэ, пожалуйста, — Чонгук гладит напряжëнное плечо и смотрит жалобно. У него гормоны, ему и так постоянно хочется плакать, а тут ещё и повод дают. Он просто хочет сходить наконец на приëм и узнать, всë ли хорошо с их ребëнком, больше ему ничего не надо. Тэхëн выдыхает, крепко сжимает челюсти и остаëтся на месте, сверля того мужчину уничтожающим взглядом. Чонгук продолжает крепко сжимать его локоть, вдруг чувствуя, как его пальцы накрывает чужая тëплая ладонь. Он поднимает взгляд на хмурое лицо и понимает, что сейчас что-то будет. Тэхëн, судя по всему, просто так успокаиваться не собирался. — Подождëшь меня здесь? — Чонгук мотает головой, чувствуя невесомое прикосновение пальцев на своей щеке. — Я быстро, туда и обратно. Стой и никуда не уходи. Чонгук цепляется за рукав чужой толстовки, но остаëтся на месте. Ткань выскальзывает из пальцев, и Тэхëн быстро отдаляется в сторону лестницы. Омега тут же жмëтся к стене, стараясь не смотреть на ухмылку того неприятного мужчины, с которым минутами ранее поцапался Тэхëн. В кабинет заходит следующий омега, очередь сдвигается. Чонгук чувствует себя жутко некомфортно, хотя среди таких же омег-парней, по идее, ему должно было стать чуть легче. Всë равно без Тэхëна в окружении чужих людей было просто ужасно неуютно. Тем более после неприятных разборок – на Чонгука ведь теперь все пялились, ожидая появления альфы. Тот не заставил себя долго ждать – спустя несколько минут Тэхëн появился в поле видимости, при этом неся в руках... кресло. Он нëс чëртово кресло, которое Чонгук, кажется, видел возле стойки регистрации. — Тэхëн... — Садись, — альфа ставит кресло на пол прямо возле кабинета и похлопывает ладонью по мягкой обивке. Чонгук и краснеет, и зеленеет, и вообще едва дышит под кучей офигевших взглядов, смотрит на своего мужа и всë никак не может понять, за что ему такое чудо досталось. Они так и сидят следующие полчаса: Чонгук в кресле, будто бы на троне, а Тэхëн то на подлокотнике, то рядом на корточках, поглаживая острые коленки. Омега больше ни на кого не смотрит и вообще ни на что внимания не обращает – под действием чужих феромонов расслабляется полностью и прикрывает глаза. Тэхëн смотрит на него с трепетом и мажет взглядом по скрытому вязаной кофточкой животу. Скоро они узнают, как там их малыш.

***

      Возможно, они слишком долго собираются с мыслями, чтобы рассказать наконец всем близким о беременности Чонгука. Забот становится очень много, они с головой уходят в роль будущих родителей и готовятся к переезду в двухкомнатную квартиру. Всë ещë не свою, но чуть побольше, чтобы не заниматься этим позже, когда возможности уже не будет. За всеми своими заботами пара совсем не заметила, как быстро пролетело время. Чонгук был уже на третьем месяце и низ его живота стал немного выпирать. Возможно, ему только казалось, или Тэхëн, скачущий вокруг курицей-наседкой, внушил ему эту мысль, но факт оставался фактом – плоский живот перестал быть абсолютно плоским, и появившийся небольшой бугорок не втягивался. В Чонгуке постепенно просыпался ощутимый трепет по отношению к собственному положению. Возможно, в этом тоже виноват Тэхëн. Омега не думал, что тот может полюбить сильнее и ярче свою любовь проявлять, но он смог. В его глазах горело такое количество чувств, что у Чонгука не было шанса не полюбить даже столь тяжëлый период своей жизни. Тэхëн делал его мягче, он делал его теплее и комфортнее для своего мужа, он вообще делал всë, чтобы Чонгук ни о чëм не беспокоился и стал любить своего альфу ещë сильнее. И стал сильнее любить себя самого, немного набравшего в весе и ставшего более эмоциональным. Они собирались рассказать обо всëм самым близким людям ещë после первого визита к врачу, но тогда Чонгуку поплохело и они это дело перенесли на попозже. Так перенесли, что до сих пор не сказали. Поняли, что пора, лишь когда Чонгук случайно проговорился Чимину, просто не уследив за языком в обычном их диалоге, совсем заболтавшись и забыв, что они ещë никому ничего не говорили. Было понятно, что Чимин долго язык за зубами держать не будет, поэтому сегодня Чонгук с Тэхëном поехали на ужин к удачно собравшимся вместе Сонхе, Линсо и Инше. Там же их ждали младшие братья Тэхёна с Донхëном и Югëном. Чонгуку было жалко, что рядом в этот момент не окажется Минов и Хëнджина с его женой и дочкой, но им и так хватило публики в забитой под завязку кухне. Всë было так... по-семейному. Инше с Сонхой лепили какие-то странные пирожки по новому рецепту, Линсо пробовал им помочь, но в итоге всë равно возвращался к бокалу вина, уже подросшие (сильно подросшие, к слову) братья Тэхëна воровали со стола уже готовые закуски, а Югëн с Донхëном шутили несмешные шутки, периодически появляясь на кухне и забивая остатки свободного пространства. Всë внимание было обращено на Чонгука с Тэхëном, которые по неизвестной для всех причине стали меньше появляться на виду в последние два-три месяца. Сонха по-доброму журила сына за долгое затишье и делала комплименты Чонгуку. Тот расцвëл, выглядел очень хорошо и здорово со своими увеличившимися румяными щëчками и внутренним светом, который так красиво переливался в больших глазах. Чонгук на смущающие комплименты только посмеивался и жал плечами, оборачиваясь на мужа и чувствуя его лëгкие прикосновения то на плечах, то на талии, то на боках и бëдрах. Живот Тэхëн предусмотрительно не трогал, хотя очень хотелось. Он научился держать себя в руках, когда они находились не дома, но получалось всë равно не очень. Всë же рядом находились не чужие люди, а пожамкать любимого человека хотелось до покалывания в кончиках пальцев. — Садитесь пока что за стол, — Инше кивает в сторону гостиной, где они и планировали устроить тëплые посиделки в кругу самых близких людей. Их с Югëном квартира была большой, но на кухне места всë равно на всех не хватало, а Чонгук с Тэхëном, если честно, только внимание на себя отвлекали и не давали закончить готовку. Женщина адски соскучилась по этим женатикам и никак не могла от них оторваться, поэтому и отправила их за стол, чтобы сидели там и ждали, пока их накормят. Сонха вся извелась, крутясь во все стороны и слишком уж заметно бросая взгляды на Чонгука. Никак не могла понять, правы они или нет, а спрашивать не хотела – Тэхëн ведь попросил не задавать вопросов по поводу детей, вот они и умолкли, а теперь всë вроде бы было очевидно, но всë же боязно – вдруг ошиблись? — Да вы посмотрите на него, точно всë, точно, — Линсо кивает в сторону Чонгука, которого было хорошо видно из дверного проëма. — Вечно блузку на уровне живота теребит, щëчки появились, и Тэхëн на него так смотрит... — Он всегда на него так смотрит, — Инше тоже бросает короткий взгляд за пределы кухни, чуть наклоняясь в сторону. Тэхëн ведь и вправду всегда смотрел на Чонгука, как на восьмое чудо света. Инше не хотела заранее наводить суету и пыталась остановить Сонху и Линсо, чтобы они не надумали себе того, чего на самом деле нет. Старшие омеги, к слову, не слишком усердствовали, да и не собирались они лезть не в своë дело. Просто Сонха знала, как сильно Тэхëн горел желанием стать отцом их с Чонгуком малыша, Линсо знал, что они оба уже готовы к пополнению, а Инше, которая не имела и не могла иметь своих детей, просто хотела, чтобы у Чонгука, который будто бы стал ей сыном, всë было хорошо. И все они, конечно же, хотели понянчить малыша, о котором пока что боялись говорить вслух. — Да нет же. По-другому, — Линсо хмурится и в своей задумчивости незаметно для самого себя допивает вино. Инше тоже хмурится, на автомате продолжая выкладывать на противень получившиеся пирожки. Сонха в это время продолжает поглядывать на сидящую за столом пару, в итоге натыкаясь на ответный взгляд сына. Она не представляет, как сдержаться и не выдать какую-нибудь глупость, и она уж точно не хочет ставить Чонгука в неудобное положение, но держаться в такой ситуации действительно сложно. Сонха пять раз была беременна, она знает, как это ощущается внутри и как это выглядит снаружи, и Чонгук действительно был похож на того, у кого под сердцем развивается новая жизнь. Это какая-то особенная энергия, вроде бы едва уловимая, а вроде бы такая очевидная, что невозможно не заметить. Его хотелось покусать и пожмякать, обнять, накормить и уложить спать, таким он был хорошеньким. Странное чувство, которое в разной мере испытывал каждый, кто видел Чонгука в последние три месяца. Что-то изменилось, но точно сказать, что именно, никто не мог. За столом царила чудесная атмосфера комфорта и уюта. Разговоры не умолкали, все друг друга по-доброму подначивали, громко смеялись и пробовали приготовленные домашние блюда. Чонгук налегал на мясо и овощи, а Тэхëн, словно курица-наседка, то водички принесëт, то еды подложит, то вентилятор направит в другую сторону, чтобы на Чонгука так сильно не дуло, то просто застынет и начнëт любоваться, расплываясь в улыбке, которую просто невозможно было сдержать. Чонгук жался поближе к его боку и ластился к рукам, постоянно касался и со счастливым огоньком в глазах расслабленно говорил со всеми, смеясь и откидываясь на мужа. — Мальчики, как ваш переезд? — Сонха чуть повышает голос, чтобы еë было слышно за шумом чужих разговоров. — Всë хорошо, осталось только вещи перевезти, — Тэхëн улыбается и без задней мысли тянется к животу омеги, но Чонгук быстренько перехватывает его ладонь и переплетает их пальцы, шепча что-то на ухо. Сонха это неловкое движение заметила, да и Линсо, который сидел поближе, тоже. Сомнений почти не остаëтся, как и сил сдерживать все вопросы и возрастающий до небес уровень радости. — Кхм-кхм. Тэхëн показательно прочищает горло, привлекая внимание. По громкости вышло практически так же, как и привычное для всей семьи чихание, от которого сотрясался весь дом, поэтому все тут же умолкли, смотря в сторону маленькой семьи. — У нас есть новость. Для некоторых, судя по всему, уже и так всë очевидно, но нужно всë же объявить официально, да? — Тэхëн замолкает, опуская взгляд на их с Чонгуком скрепленные ладони. Он мягко оглаживает аккуратное обручальное кольцо на безымянном пальце своего мужа и скользит взглядом к блестящим глазам, в которых так красиво отражался исходящий от люстры свет. Какой же он чудесный, просто потрясающий, на самом деле. Тэхëн так сильно хочет дочку с такими же как у Чонгука глазами, с таким же бойким, но нежным характером. Он хочет, чтобы у них была маленькая копия омеги, не важно, на самом деле, сын или дочка, неважно, сколько у них в итоге будет детей. Он уже сейчас счастлив так, что всë вокруг кажется сном или сказкой. — У нас будет ребëнок! Чонгук жмëт плечами и улыбается счастливо, пока все остальные молча переглядываются с круглыми от шока глазами. Ровно до тех пор, пока Сонха не начинает протяжно вопить, прыгая на месте и хлопая в ладоши, будто бы маленькая девочка, а не женщина в возрасте. Следом орать начинает Инше наперебой с Линсо, который вскоре вообще кидается на Тэхëна с удушающими объятиями. Никто не может разобрать в этом гомоне отдельных слов – кто-то выкрикивает поздравления, кто-то, кто до сих пор не понимает, что именно произошло, пытается уточнить, кто кого ждëт и что вообще вокруг творится, кто-то же просто от радости громко вытягивает одну ноту, чтобы влиться в этот шум. Чонгук тоже начинает кричать, поддерживая общую атмосферу, весело смеясь и улыбаясь до боли в щеках. Тэхëн, кажется, единственный, кто молчит, внимательно наблюдая и навсегда сохраняя в памяти этот момент.

***

      Чонгук потягивается, разминая спину и провожая взглядом Чимина, когда тот поднимается обратно в дом, чтобы распаковать свой подарок на новоселье. Они лишь неделю назад с Юнги переехали в небольшой домик за чертой города, и теперь готовы принимать гостей. Первыми, конечно же, приехали Кимы, потому что Тэхëн с завидным упорством продолжал вытаскивать беременного мужа на природу, чтобы тот дышал свежим воздухом и успокаивал свои шалящие нервишки. И ведь действительно помогало! Чонгук был уже на седьмом месяце беременности. Выпирающий живот, естественно, скрывать уже не получалось, да Чонгук и не пытался. Он получал столько ласки и поддержки, что любовь к своему телу уже не казалась чем-то настолько необычным и удивительным. После поездки хотелось кушать. Из дома вкусно пахло выпечкой, там же сидел Чимин с набором посуды, которым Мин прожужжал своему другу все уши, а позади стоял Тэхëн, который продолжал выгружать пакеты из багажника, параллельно высматривая что-то в телефоне. Чонгук знал, что помочь донести вещи ему не дадут, поэтому он просто двинулся ко входу в дом. Тэхëн, у которого, кажется, весь организм превратился в одно сплошное всевидящее око, сразу же перевëл взгляд на фигуру мужа, ловя демоверсию сердечного приступа от каждого неловкого движения омеги. Тот спал в машине, поэтому передвигался немного неровно, и альфе удалось успокоиться лишь тогда, когда до входной двери оставалось несколько метров и крыльцо в пять ступенек. Он отвернулся на секунду, на долю, блять, секунды. До ушей донëсся глухой звук, с которым чужой кроссовок носиком врезался в ступеньку, и Тэхëн смачно проматерился, испуганно глядя на то, как омега теряет равновесие. — Ëбаный бляздец, Чонгук! Из рук вывалились все пять пакетов, пачка яиц с глухим отзвуком выкатилась на асфальт, а Тэхëн галопом понëсся к сидящему на ступеньке омеге, который испуганно вжал голову в плечи и гладил свой круглый живот. Он, вообще-то, даже не упал. Руку выставил вовремя, неловко развернулся и плюхнулся попой на злосчастную ступеньку, но с животом всë было в порядке. Он больше испугался из-за крика альфы, чем из-за своего неловкого приземления. — Куда ты на холодное уселся? — Тэхëн вытягивает руки вперëд и за подмышки тянет омегу наверх, поднимая свою ношу на ноги. — Твою мать, блять, ëбаный свет. — Ты разве не собирался меньше материться? — Да похуй уже. Тэхëн осматривает мужа со всех сторон, отряхивает неуклюжую задницу и дышит неровно, беспокойно заламывая брови. Альфа жутко боится за младшего, постоянно волнуется, что с тем может что-то произойти, и он не может этим страхом управлять. Успокаивается он лишь тогда, когда в его голове наконец-то появляется мысль о том, что с его омегой ничего не случилось, и что их ребëнок в целости и сохранности. Сам альфа сгибается под углом девяносто градусов, упираясь ладонями в колени и низко опуская голову. Чонгук сочувствующе гладит напряжëнную спину мужа. Он знает, что Тэхëн очень сильно за него беспокоится и что он действительно не может это контролировать, но иногда ему кажется, что он из-за собственной беременности переживает меньше, чем его альфа. — Где вы там застряли? Пошли в дом, осень на дворе, уже не жарко, — на крыльце появляется Юнги, Чонгук ему приветливо улыбается и хлопает мужа по спине, чтобы тот наконец разогнулся. — Почему пакеты валяются на асфальте? — Мин наклоняется чуть в бок и видит разбитый десяток яиц. — Прекрасно, просто замечательно. Завтра на завтрак будем есть овсянку. Никакой яичницы и выпечки, только мерзкая каша с комочками! Чонгук кривится, чувствуя знакомый ком в горле. — Иди в дом, дракончик. Мы сейчас соберëм продукты и подойдëм, — Тэхëн ласково целует омегу в нос и снова отправляет в сторону входной двери, на всякий случай доходя вместе с мужем прямо до крыльца. Чонгук сразу же находит Чимина, а Тэхëн возвращается к Юнги, чтобы помочь собрать продукты обратно в пакеты. — Мне стоит это как-то комментировать? — Юнги насмешливо улыбается, глядя на чужое хмурое лицо. — Нет.

***

      Чонгук лежит на боку и сбито дышит, хныча в подушку. Неудобно. Он уже и так, и сяк, и эдак, а всë никак не может улечься и уснуть. Рожать совсем скоро, ему и так вечно в голову плохие мысли лезут, а тут ещё и уснуть не получается. Тэхëн из-за него тоже не спит. Только смотрит обеспокоенно и ждëт, когда можно будет обнять и пожалеть, прижав поплотнее к себе. Чонгук в итоге двигается совсем близко к мужу, лопатками прижимаясь к чужой груди. Тэхëн тут же руку укладывает на живот и сразу же чувствует пинок. Малыш тоже не спит, чувствует настроение папы и его тревожность. Скоро в больницу. Чонгук не хочет и жутко боится, хотя до этого о самих родах не особо волновался. Теперь почему-то было страшно и даже жутко, и ничто не могло его успокоить, хотя переживать уже явно было поздно. Тэхëн переживал не меньше. Он не мог наблюдать за тем, как мучился его муж, но всегда был рядом и старался утешить, как мог. Внутри бился жуткий страх и невыносимый трепет от осознания, что скоро у него на руках будет их девочка. Их маленькая принцесса, которую они так ждут и уже безумно любят. Осталось совсем чуть-чуть, но сейчас было тяжело, и этот момент им нужно было просто пережить. — Помассировать спинку? — Тэхëн спрашивает шëпотом, мягко наглаживая упругую кожу под ладонью. Чонгук мотает головой и шмыгает носом. Говорить не хочется, не хочется срываться на любимом человеке, вообще ничего, если честно, не хочется. Тэхëн ласково целует плечи мужа и мягко гладит те места, где малышка пинается, натягивая кожу и создавая на ней небольшие бугорки. Ещë с утра он ловил их щеками, с благоговением лаская чувствительный живот, а сейчас касаниями пытается успокоить и уложить спать, чтобы Чонгук смог хоть чуть-чуть восстановить силы. — Может, хочешь посмотреть костюмчики для нашей Чонхи? — Тэхëн целует омегу в макушку, когда тот снова мотает головой, совсем жалобно хныкнув. Чонгук любит присматривать одежду для их малышки, но сейчас не хочет. Всë внутри неприятно скручивается, предчувствие странное, и не плохое, и не хорошее. Предчувствие чего-то неизбежно надвигающегося и пугающего. Тэхëн успокаивает. Он ласковый и ужасно понимающий, будто бы он чувствует состояние своего мужа как собственное. Не даëт окончательно расклеиться и поддерживает так, как Чонгуку нужно. Сейчас он нуждается только в объятиях и мягких прикосновениях на животе, и Тэхëн даëт ему всë без озвученной просьбы, просто чувствует и делает. Чонгук успокаивается. Удобную позу он так и не находит, но сон всë равно берëт своë. Тэхëн не засыпает первым – смотрит, чтобы уснул омега, а потом вырубается и сам, думая, что в больницу они поедут раньше назначенного срока. Хотя он ещë не знает, что утром у Чонгука отойдут воды.