хорошо справляешься

— Хён, а почему ты не празднуешь Рождество? За окном уже было далеко за полночь, морозный ветер вихрем стучит в окно, завывая, словно зверь. Пятнышко бледной луны пробивалось сквозь мохнатые тучи. Минхо сидел на небольшом диване в гостиной, поглаживая правой рукой, мягкие шелковистые волосы парня, лежащего на его коленях. Хёнджин немного расслабился; больше не хотелось плакать и биться в истерике от предательства родного человека; по крайней мере, не сегодня. — Я очень любил этот праздник, — горько улыбнулся Минхо, вспоминая детство, — любил больше всех остальных! Даже день рождения не был для меня настолько особенным, как Рождество, — Хёнджин внимательно слушал, перевернувшись на спину, чтобы видеть лицо старшего. — Мы с родителями всегда основательно готовились – украшали дом разноцветными огнями, лепили снежные фигуры, которые обычно таяли на следующий же день; с папой забирались на крышу дома, чтобы повесить гирлянду и с высоты наблюдали за городом, который пестрит Рождеством; ставили ёлку в углу комнаты, развешивая самые лучшие игрушки, — Минхо закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он немного склонил голову вниз, поэтому Хвану удалось разглядеть лицо парня. Губы немного сжаты, а глаза отображают грусть, которая не скрылась даже под спадавшими на них прядями волос. — Я так сильно любил этот праздник, поэтому родители всегда старались сделать его незабываемым. Когда мне было девять, родители были вынуждены уехать по работе в Тэгу и обещали вернуться как можно быстрее. Тогда я остался с бабушкой и пытался украсить всё самостоятельно, как мог, — голос был тихим и хриплым, казалось, что ещё немного и слёзы градом потекут по щекам, — я каждый день сидел возле окна и ждал, когда машина родителей окажется перед домом и мы все вместе отметим Рождество.

///

— Мам, когда вы вернётесь? — грустно говорил в телефонную трубку маленький мальчик, — Уже канун Рождества, а вас всё ещё нет. — Сынок, я обещаю, что мы вернёмся совсем скоро, — нежный голос мамы обволакивал надеждой и теплом, — мы с папой уже собираем вещи, — в трубке послышался громкий голос отца, который кричал: "сынок, у нас много подарков!" Минхо широко улыбнулся и запрыгал на месте от предвкушения новых игрушек. Он тоже подготовил родителям подарки. Это были небольшие бумажные фигурки, которые Минхо кропотливо складывал по инструкции из старого журнала. Но через некоторое время, когда часы показывали одиннадцать, а родителей всё ещё не было, Минхо начал терять весь настрой и хмуро смотрел на хлопья снега, летящие со смольного неба. — Ба, я хочу позвонить родителям, — мальчик спрыгнул с подоконника и попросил у бабушки телефон. Маленькие пальчики ловко нажимали на кнопочки, набирая единственный известный ему номер. Поднеся телефон к уху, он начал медленно расхаживать по мягкому ковру, стараясь наступать только на определённые узоры. Тем временем в трубке слышались гудки и голос женщины, говорящий: "Телефон абонента выключен или находится вне зоне действия сети. Перезвоните позже". И так ещё восемь раз. Бабушка, утверждающая, что родители просто в дороге и не слышат звонок, тоже начинала переживать. Уже полночь; наступило Рождество, на улице сверкали весёлые фейерверки и переливались огни зданий. Но дом, который прежде всегда был ярче других, а внутри царила радость и запах какао с еле уловимым запахом еловых веточек, теперь грустно светил огнями, внутри было пусто и холодный воздух окутывал всё вокруг, заставляя чувствовать себя неуютно и совсем не весело. Старушка пыталась дозвониться своей дочери, без конца набирая номер; Минхо сидел на кровати родителей, которая хотя бы немного давала иллюзию безопасности; он шмыгал носом и, обхватив ручками колени, уткнулся в них. Его пугала неизвестность. Через час безрезультатных попыток, Минхо услышал, как телефон бабушки зазвонил и из громкого динамика, послышался голос мужчины. Мальчик быстро вскочил с кровати и побежал в гостиную, бабушка что-то отвечала незнакомцу; и остановившись посреди комнаты Минхо услышал: "...я звоню сообщить, что мистер и миссис Ли попали в аварию. Они превысили скорость и столкнулись со встречной фурой, — тихий вздох, — к сожалению, у них были повреждения несовместимые с жизнью. Мне очень жаль, примите мои соболезнования." Этот момент длился словно в замедленной съёмке: Минхо посмотрел в окно и надеялся, что всё это чья-то злая шутка; что вот родители бегут к нему под хлопьями сильного снегопада... но за окном никого не было. А дальше всё как в тумане: бабушке становится плохо, маленький мальчик бежит к аптечке, пытаясь понять, что делать и как спасти хотя бы бабушку. Он видит таблетки, которые она всегда принимает и быстро подбегает в надежде, что делает правильно; а дальше осознание, истерика, слёзы, похороны, непринятие, злость, апатия и чувство вины на все последующие годы жизни.

///

Минхо начал задыхаться и руками закрывая лицо, пытался успокоиться, но ничего не получалось. Хёнджин быстро поднялся с его колен и притянул к себе, поглаживая по голове. Теперь всё стало ясно. — Понимаешь, — содрагался в рыданиях парень, — если бы я не сказал им поторопиться, они бы остались живы! Я всегда думал только о себе! Я не думал, что погода может быть ужасной и дорога скользкой, — слова были едва разборчивы из-за слёз, но Минхо продолжал злиться на себя, прижимаясь к тёплому плечу, — если бы не я... — Хён, — Хёнджин немного отдвинул парня и, обхватив ладонями его лицо, увидел глаза, залитые слезами отчаяния, — ты не в чём не виноват, слышишь? Постарайся отпустить это... я уверен, что твои родители были замечательными и всё, чего бы они хотели для тебя – это счастье. Им больно от твоих страданий, — у Хёнджина перед глазами была пелена, но он не переставал видеть боль во взгляде напротив. Минхо дрожал от воспоминаний одиночества, которое тяжёлым грузом упало на его детские плечи; воспоминаний о родителях и лучших моментах совместных поездок. — Ты достоин лучшего, Хён, — утверждал Хёнджин, вытирая мокрые следы с горячих щёк, — ты обретёшь счастье, обязательно! И я тебе помогу в этом, я сделаю всё, чтобы ты не грустил и чувствовал себя лучше...— кивал младший, уверенный в своих словах. — Тогда поцелуй меня, — хрипло сказал Минхо. Глаза забегали по лицу, пытаясь понять услышанное, — что? — губы немного приоткрылись в удивлении. — Я хочу почувствовать себя счастливым, — Минхо слабо приподнял уголки губ,— поэтому прошу поцеловать меня... И едва ли Минхо успел договорить, тонкие руки обвили его шею, обволакивая теплом. Они смотрели друг на друга, растворяясь в тишине... расстояние сокращалось, задурманив сознание и отправляя в блаженную эйфорию. Хёнджин невесомо коснулся тонких губ напротив, оставляя мягкий поцелуй. Огонь, прошедший по телу старшего, заставил кончики пальцев покалывать от удовольствия; указательным пальцем Ли приподнял подбородок Хёнджина, а большим провёл по нижней губе. Медленно подняв взгляд, он увидел в полуприкрытых глазах затаённое желание, поэтому легко убрал выбившуюся прядку волос и поддался вперёд, чувствуя всю сладость пухлых губ. Поцелуй был лёгким и невыносимо сладким, немного неуверенным, но до безумия приятным. Они вбирали губы друг друга, всецело отдаваясь чувствам. Отстранившись друг от друга, Минхо слегка притянул Хёнджина за талию, поцеловав куда-то в висок и крепко обнял. Губы трепетали, а сердца бились в унисон. Младший был задурманен новыми чувствами, которые обрушились на него в тот же момент, когда он понял, что произошло... его горячее дыхание обжигало щёку старшего, а глаза блаженно прикрыты.

***

Утро лениво пробиралось в окна домов, наполняя комнаты светом. В глубине коридора послышалось два скрипучих поворота ключа, а следом, приоткрыв железную дверь, по-домашнему зашёл парень с красными от мороза щёчками и небольшими подарочными пакетами. — Девять утра, а Минхо всё ещё спит? — тихо пробормотал вошедший. Парень решил пройти в спальню к другу, чтобы разбудить того, но делая шаг в нужном направлении, он резко остановился в проёме гостиной и увидел интересную картину: в комнате стояла глубокая тишина, лишь тиканье металлических часов и размеренное дыхание двух парней, лежащих в обнимку на небольшом диванчике, нарушали её. Парень снял куртку, быстро повесил на крючок, но так, чтобы никого не разбудить, а пакеты поставил рядом; опираясь плечом о дверной косяк, он скрестил руки и довольно ухмыльнулся. — Ли Минхо, а когда ты собрался мне рассказать об этом милашке? — Ли, конечно, же как-то рассказывал о нём, но подразнить друга хочется. Хёнджин действительно выглядит мило с надутыми губками и, пытаясь уместиться на явно коротком для него диване. Тату смотрелись идеально на бронзовой коже, а волосы забавно раскиданы по подушке. Минхо тяжело открыл глаза, немного щурясь от утреннего солнца. — Ким Сынмин, ты пришёл рано, — Ли приподнял голову, тихонько хрипя, — сколько времени? — Я пришёл, как обычно, это вы, голубки, всё ещё спите. Хёнджин начал просыпаться, пытаясь вытянуть руки, но вышло не очень – он ударил Минхо. И хоть немного заторможенно, но ему пришло осознание и Хван резко повернулся к парню, говоря тысячу извинений. — Прости, прости, — потирая ушибленный лоб старшего, — очень больно? — Всё в порядке, солнце, — немного хмурясь ответил Ли, — лучше познакомься, — он указал за спину, — Ким Сынмин – мой лучший друг. Хёнджин не успел засмущаться от сладкого "солнце", как резко обернувшись удивлённо уставился на весело машущего парня. Хван резко принял сидячее положение, да так, что в глазах на мгновение потемнело. — Я – Хёнджин, — он поспешно встал и поклонился. — А ты смешной, — широко улыбнулся Сынмин, — думаю, мы подружимся. Я принёс подарки, но я не знал, что ты будешь тут, поэтому... — Всё хорошо! — В любом случае, ты можешь забрать подарок Минхо, он обойдётся, — подмигнул Ким, — а ещё тут подарочки для трёх наглых мордочек. Сынмин отыскал котов, которые уткнувшись носами в лапки, спали в огромном кошачьем доме. Он купил им игрушки и миниатюрные новогодние шапки. — Кто тут самый лучший хён? — гордо спросил Ким, но коты и носом не повели, — айщ! Вредины, в точности, как ваш отец! Хёнджин видел Сынмина, как смешного и очень умного парня с дюжиной сарказма. Можно бесконечно слушать подколы этих двоих. Минхо начинал, а Сынмину и в рот за словом лезть не нужно. Всё это было причиной неожиданных смешков Хвана, который пытался сдерживаться, но был уже багровый от смеха. После пары часов, проведённых вместе, Ли начал выгонять Сынмина, приговаривая, что тот опоздает на автобус. Ким собирался праздновать Рождество с родными в загородном доме; он рьяно уговаривал Хёнджина и Минхо поехать с ним, но те ответили, что хотят остаться дома. Сынмин стоял в проёме, надевая капюшон и ворча на Минхо, который обнял его так, что можно услышать хруст всех позвонков. — Очень рад был познакомиться с тобой, Хёнджин, — парни обнялись, — надеюсь, мы ещё встретимся! — Я тоже был очень рад, — улыбнулся Хван. — Ну всё, я пошёл. Счастливого Рождества и много не целуйтесь! — Сынмин согнулся от смеха пополам, когда увидел реакцию Хёнджина, глаза которого расширились до размеров марса, а щёки зардели, как спелая черешня, — я шучу! — и убежал.