мерилин-мерлин

      — Почему? — спрашивает вдруг Моргана, и Мерилин крупно вздрагивает, едва не сметая снадобья с гаюсова стола.       Моргана пришла просить средство от кошмаров, Гаюс оказался в нижнем городе с обходом, и Мерилин пришлось готовить то под пристальным взглядом бывшей подруги. Они молчали, как и всегда, но молчание это отзывалось болью, невысказанной обидой и подозрениями — ничего общего с тем, что было до. До года пропажи, великого дракона и медирских воинов, до отравы и предательств, до бессмертной армии, попытавшейся захватить Камелот.       — Это был единственный способ, — наконец нехотя отзывается Мерилин, переливая лекарство в новехонькую пузатую бутылку. Мерилин ничего больше не говорит — бесполезно, как бесполезны попытки все исправить, вернуть прежнюю Моргану обратно. Бесполезно — Мерилин ведь сама прежнюю Моргану и убила.       — Единственный способ, — эхом повторяет Моргана. И взрывается, совсем как раньше, когда Артур вел себя тупицей и до побеления Моргану бесил. — Что еще за единственный способ? Думаю, ты задолжала мне объяснения. Да посмотри же ты на меня, черт тебя дери!       Мерилин на Моргану поднимает глаза. Моргана — бледная, осунувшаяся, злая и до сих пор близкая, родная, знакомая — сжимает в кулаки руки и ждет. От нее, Мерилин, ждет объяснений, которых у Мерилин нет и не было, потому что иначе придется говорить обо всем, выкладывать карты все на стол и надеяться, что Моргана окажется благородней, чем Мерилин нынче о ней думает.       — Мерилин, — повторяет Моргана, и Мерилин сдается. Потому что — устала, хранить устала секреты, устала вглядываться в лучшую подругу и видеть совершенно другого человека, устала лгать в глаза, устала любить (не) своего принца. Просто устала.       — Те рыцари Медиры, — говорит тихо Мерилин, принимаясь в ступке молочь травы. — Были бессмертны, пока привязаны к могущественному колдуну. Они черпали из него силы и были неуязвимы, пока был жив колдун, который их поддерживает.       — Это была Моргауза, не я, — хмурится Моргана. Мерилин беспомощно ей улыбается.       — Нет, Гана. Может, Моргауза и была той, кто ими управлял, но привязаны они были к тебе. Поэтому ты не уснула, поэтому рыцари не нападали на тебя, поэтому... поэтому мне пришлось сделать это.       — Откуда ты узнала? — Моргана стискивает зубы. — Что остановить их можно только так.       — Дракон, — жмет плечами Мерилин. Моргана моргает.       — Дракон.       — Да, долгая история.       — Как хорошо, что мы никуда не торопимся, верно?       Моргана на Мерилин смотрит внимательно. Мерилин вздыхает. И на духу выкладывает все, рассказывает, как есть, впервые находя благодарного слушателя, потому что перед смертью принято исповедаться. Даже если делать это приходится врагу.

***

      Моргана отвешивает ей звонкую пощечину и сбегает в собственные покои, забыв напрочь о средстве для кошмаров. Моргана не разговаривает с ней целый месяц, избегает всячески и в ее сторону даже не смотрит. Мерилин просыпается и засыпает с мыслью о том, что сегодня за ней придут.       Не приходят. Никто не приходит, и Мерилин совсем немного обескуражена, зла и устала, хочет поговорить с Морганой обо всем, понять, что творится в этой чокнутой голове, и, наконец, расставить все по местам. Мерилин уже решается, когда дверь в каморку Гаюса распахивается и внутрь стремительным вихрем влетает Моргана, бросает один цепкий взгляд на Гаюса, хватает Мерилин за предплечье и в мерилиновой комнате запирает их двоих. Разворачивается, укладывает руки на бока и рычит.       — Я подумала. Подумала и кое-что решила, — Мерилин кивает, и Моргана на полуслове запинается. — Ты даже не спросишь, что я решила?       — Зачем? — удивляется Мерилин. — Шантаж ведь будет, а я на шантаж не согласна, поэтому ты доложишь Утеру, и тот меня показательно сожжет. Все как по сценарию.       Моргана молчит. Мерилин ждет вердикта. Моргана вздыхает.       — Мерилин, — ворчит она, подходя ближе. — Ты абсолютная идиотка.       И обнимает Мерилин так, что весь воздух вышибает из легких.