Загадка

      Прошло уже пять месяцев с той памятной последней охоты, которая приоткрыла для людей ещё одну из тайн планеты, но, увы, так ни на что и не повлияла.       Власта с того дня сильно загрустила, ведь даже общение с клоном перестало быть для неё отдушиной. Она сама так решила — ответственный человек не идёт на поводу у своей взбалмошности. Правда, позже, два стандартных месяца спустя, в жизни Буровых появился новый член семьи — малыш Алёшка. И оказался последним из рождённых на Загадке людей…       Помогая матери нянчиться с младшим братом, Власта всё же никак не могла отделаться от мрачных, болезненных мыслей. Она не хотела — НЕ ХОТЕЛА! — улетать. Лучше бы, наверное, умерла здесь, чем покинула родной мир со всеми его бесчисленными чудесами. И даром она убеждала себя в том, что рассуждает по-старушечьи, что в обитаемой Вселенной тайн не меньше, что на другой планете будет много новых знакомств и прочее, прочее, прочее…       Находясь в состоянии постоянной прострации, Власта не знала, о чём думать, о чём мечтать и с кем, в конце концов, поговорить об этом. Брату ещё расти и расти, мать с отцом заняты, да и не поймут, а если и поймут, то лишь вздохнут и пожмут плечами. Ренцо? Ну, к нему девушка, конечно, заходила, и частенько. И много беседовала с ним на всякие научные и околонаучные темы, да что в том толку-то: они отвлекали на некоторое время, но не лечили. Ярл? Мало того, что он был постоянно в каких-то своих делах — но даже на правах ухажёра не проявлял к душевному состоянию Власты ровным счётом никакого интереса, а если о чём и заботился, то лишь о физической безопасности.       Один только Шарк то и дело бросал на Власту нечитаемые из-под визор-пластины, но почти осязаемые взгляды. И девушка готова была поклясться — он единственный, кому небезразличны её чувства. Только что он мог поделать, если «объект заботы» сам сторонился его?       «Не привыкай, Шарк», — говорил разум ответственного человека, но разбитое сердце каждый раз так и вопило, моля об обратном: «Помоги! Спаси, защити, если можешь! Или хотя бы попробуй…»       И в какой-то момент Власта не выдержала — позвала телохранителя в очередной поход, в необычный поход, в опасный. Туда, где обитали неактивные в это время года шипастые дьяволы, потому что ей до смерти хотелось ещё хоть раз, напоследок, увидеть токсила.       А вдруг повезёт, а вдруг хоть что-то ляжет бальзамом на душу?       Поэтому, соврав матери, будто идёт прогуляться по хоженым тропам, она велела Шарку взять охотничье оружие и отправилась вместе с ним к стойлам многоножек.       Старушка Руза будто чуяла, что для неё, прирученной — нет, ручной в неисчислимом поколении, — скоро случится нечто ужасное, и потому, наверное, приветственный свист её с каждым днём становился всё печальнее. Печальнее и невыносимее для Власты, которая, как ни старалась, не в состоянии уже была сдерживать внезапные и слишком уж частые слёзы.       Случилось так и на этот раз. Подойдя к вертлявой, длинной-предлинной многоножке, чтоб оседлать её, Власта засмотрелась в тёмные, бездонные звериные глаза и замерла. Она пыталась, честно пыталась не давать волю чувствам, не раскисать, не поддаваться унынию, но всё равно не смогла.       Только бы Шарк не увидел! От его растерянно-виноватых телодвижений Власте становилось ещё тяжелее. Однако он заметил. Всегда замечал — даром что считался бесчувственным болваном, не способным к сложным мыслительным и уж тем более душевным процессам.       Он как всегда сперва замер, потом, после нескольких секунд «зависания», встрепенулся, подошёл к Власте и помог ей приладить седло к подвижной спине животного. Он давно уже научился управляться с многоножками, и та же Руза успела привязаться к нему (ох, ещё один шрам ей на сердце! У всех у них — одни шрамы!). У Власты же всё сегодня валилось из рук, и она, не сумев справиться с собой, позволила клону самому снарядить их в путь.       Он мастерски прикрепил к телу многоножки двойное седло, потрепал обеспокоенного зверя по рогатой макушке и впервые за всё время пребывания на Загадке не замер в ожидании приказа, не спросил, что делать, а сел впереди, готовый управлять животным.       И Власта невольно порадовалась этому. Хотя радоваться-то, собственно, было нечему, но внутри всё равно как будто немного улеглось, уступив место расслабленности и тихому воодушевлению.       Поэтому девушка села позади Шарка, схватилась за неизменный камуфляж на его широких плечах и растворилась в бездумном и безрассудном, не ведающем сомнений счастье.

***

      Ездить на многоножке — это вроде бы совсем обыденное, привычное дело, но такое неизменное удовольствие! Животное, извиваясь во всех возможных плоскостях, то резко заворачивает в ту или иную сторону, то вздымается двух-трёхметровой передней частью, чтоб юркнуть в лаз на довольно большой высоте, то, наоборот, ухает будто в пропасть под собой — для спуска в разломы породы. И всё это на какой-то бешеной, захватывающей, сжимающей нутро скорости!       И всё это старая, уже не слишком-то резвая самка…       Власта хоть и привыкла давным-давно к подобному, но всё равно повизгивала — скорее от счастья, чем от страха перед крутыми поворотами, подъёмами и спусками. Ей не хотелось думать о грустном — хотелось только ликовать и наслаждаться!       Вскоре они миновали те участки подземелий, которые можно было условно отнести к территории Восточной Базы, и очутились у небольшого, но, как и все водоёмы на Загадке, пугающе глубокого озера. Оно носило название Око, потому что сильно напоминало овал прищуренной удлинённой глазницы.       Дьяволы водились дальше, за мрачными развалинами старого, разрушенного много лет назад космодрома, но Власта была не прочь перевести дух возле живописного озера, и потому попросила Шарка остановиться.       Красиво здесь было: тихо, умиротворённо и в то же время жутковато. Вода, потихоньку убегая из озера десятком ручьёв, беспрерывно и таинственно о чём-то журчала на разные лады, и если посидеть подольше, задремать, то можно услышать многое… В том числе и совершенно небывалое, даже мистическое. Чем только не баюкало это место, чем только не звало в свои неизведанные мрачные глубины.       Власта любила иногда пощекотать себе нервы, вглядываясь в чёрную бездонную толщу этого гигантского «глаза», но сейчас больше смотрела на своды пещеры над водой: как на них, разноцветных и неярко светящихся, играют причудливые переливы, как рисуют сказочные, фантастические картины.       Девушка уселась на мягкий, влажноватый мох у самой кромки воды и, дождавшись, когда Шарк разнуздает на время подуставшую Рузу, вздохнула и задумчиво промолвила:       — Красиво здесь, спокойно… Многие ходят сюда просто посидеть…       К чему сказала? Да грибная кикимора его знают!       Руза с тихим топотком подбежала к одному из ручьёв и стала пить, а потом, удовлетворённо присвистнув, свернулась возле него спиралью. Голова её, вытянутая, с трубковидным рыльцем для высасывания воды из рожков изобилия и питательных масс из сметанных грибов, легла на седло. Большие, круглые и тёмные глаза блаженно прикрылись.       Клон, мельком взглянув на неё, ничего, разумеется, не ответил. Ему, наверное, было всё равно. Вот о чём он мог думать? О каких-нибудь кровавых бойнях? Об оружии? О том, как оказаться полезным?       — Разрешите обратиться, госпожа Власта, — спустя несколько секунд заговорил он столь неожиданно, что заставил девушку встрепенуться.       — Разве я когда-то запрещала тебе обращаться? — грустно усмехнулась девушка в ожидании чего-нибудь в его, Шарка, репертуаре.       Но того сегодня будто подменили.       — Я вижу, что вам очень плохо. Вам нужна помощь, — фразу за фразой стал выдавливать из себя клон, точно плазменным резаком разрубая на куски собственные мысли. — Я не знаю, как помочь. Но очень хочу.       Власта затаила дыхание ещё на первых его словах, а на последнем и вовсе ощутила, как споткнулось в груди сердце.       — Хочешь? — переспросила она после долгой паузы, такой же долгой, как отзвук падающих со свода в озеро капель воды.       — Так точно! — ответил он с прежним бесстрастием, но более душевных слов Власта не смогла бы припомнить.       Она внутренне сжалась от волнения, в миг переполнившего её. Она не знала, что ответить. Отец ведь предостерегал от излишней привязанности к Шарку, и она все эти месяцы как могла следовала его совету. Но оказалось, что все старания оказались напрасными — клон всё равно прикипел к ней…       Но что же делать ей сейчас? Что ответить? Отшить как когда-то или?..       Или позволить поступить так, как он желает?       Власта была растеряна как никогда, до головокружения и кома в горле. Никогда ещё не приходилось ей так разрываться от внутренних противоречий.       — Не сейчас, — только и сумела выдавить она, потому что и мысли её были смятены, и чувства.