Загадка

      В пределах Базы многоножками можно было и не управлять. Для молодых животных вдоль хоженых тоннелей специально разводили рожки особого сорта, запах которых манил «скакунов» и заставлял следовать от одной высадки до другой. А со временем и это переставало быть необходимым, так как многоножки запоминали путь.       Однако там, где ехали сейчас на старушке Рузе Шарк и Власта, приходилось не только то и дело направлять зверя, подергивая его за чувствительные выросты на голове, но и быть постоянно начеку. Здесь была территория дикой природы — необузданной, первозданной Загадки, малоизученной и совершенно непредсказуемой.       После привала у озера Власта поменялась с Шарком местами в седле и теперь правила сама, так как клон был хуже знаком с этой местностью. И все трое: два человека и ездовое животное — вскоре должны были приблизиться к той самой пещере, где пять месяцев назад встретили настоящее чудо этой планеты — токсилов. И шипастых дьяволов, конечно же, тоже. Те всё ещё должны были пребывать в спячке, однако среди них временами попадались шатуны, чем-нибудь или кем-нибудь случайно разбуженные.       Власта, иногда исподволь поглядывая на Шарка, всё думала о нём. Не могла перестать! Не сжималось ли у него всё внутри при воспоминаниях об охоте на шипастых? Насколько глубоко засел в его сознании тот случай? Или же он вовсе не коснулся его, разбившись о стальную психику?       А впрочем, кому Власта врёт? Себе? Нет ничего глупее.       Вовсе не об этом она размышляла, осторожно ведя многоножку по опасным ходам. А о том, что Шарк сказал ей, когда они сидели на берегу подземного озера.       Думала, думала, но никак не могла сложить разрозненные мысли воедино. Шарк будто бороздой прошёлся по всем её чувствам, когда сказал, что ХОЧЕТ помочь.       В первый раз за почти что полгода он озвучил, да ещё сам, без понуканий с её стороны, своё желание. И Власта понимала, что не может, не имеет морального права в этом ему отказать. Шарк хотел помочь, Власта ждала от него этой помощи. Не знала только, как и что сказать теперь, о чём попросить его. Что он мог ей дать? Какую отдушину?       Власта резко остановила Рузу и, не дождавшись даже, когда длинное многоногое тело остановится до конца, развернулась к телохранителю и… заговорила.       Её будто прорвало, как плотину, поэтому неудержимый уже, ничему не подвластный поток слов хлынул из груди, захлестнул всё вокруг, поглотил и не оставил в душе ничего нетронутого.       — Ты хочешь помочь, Шарк? Если хочешь, то просто возьми и послушай! — почти прокричала она, стоя перед ним и забыв о соблюдении тишины в опасном месте. — Я не хочу, Шарк! Не хочу улетать отсюда! Не хочу, понимаешь? Не хочу покидать Загадку, не хочу за Ярла замуж! Ничего этого, ясно тебе, ни-че-го из э-то-го!       Девушка осеклась, в нескольких фразах выплеснув добрую половину скопившейся в душе отравы.       — Неужели я должна, Шарк? — уже чуть спокойней, но всё равно с отчаянным надрывом и с первыми слезинками на глазах спросила она, не надеясь, впрочем, на ответ. — Неужели обязана подчиниться?!       Шарк ожидаемо молчал, но Власта и не требовала от него ответа, которого он дать был не в состоянии. Никто не мог, а уж он — тем более.       Покачивались от едва заметного движения воздуха ловчие плети над головой, потрескивало природное электричество под каменным сводом, тихонько, чуя небезопасные места, посвистывала Руза, но среди всех этих привычных для Власты ненавязчивых шумов можно было различить ещё что-то — знакомое смутно, однако явно уже слышанное однажды.       Будто шкрябанье множества коготков по голому пористому камню и лишайникам.       Девушка замерла, боясь поверить своей удаче.       Токсилы?       Она, напоследок шмыгнув носом, огляделась.       Токсилы!       Это они с таинственным скребущим звуком приближались со всех сторон!       

***

      Сердце, будто подпрыгнув, замерло и не сразу заработало вновь.       Точно ожившие лишайники, молчаливые существа неспешно и вальяжно приближались к людям. Шарк тут же схватился за ружьё и предупредительно обвёл прицелом всю эту жутковатую компанию.       Признаться, Власта в тот миг слегка опешила — всё же о токсилах было известно всего ничего. То есть, считай что вообще ничего. Однако Шарка она остановила, дотронувшись рукой до ружейного ствола и велев ни в коем случае не стрелять до тех пор, пока намерения животных не станут очевидными.       Клон подчинился без разговоров, но так и остался в напряжённом, ко всему готовом состоянии. А от моря разноцветных лишайников вдруг отделилось одно — вот честное слово, знакомое — существо и подползло, как будто подплыло по водной глади, выжидающе остановившись у самых ног Власты.       Довольно большая, около метра в диаметре «лепёшка» с милой кожистой оборочкой по краям моргнула ясными голубыми глазами и поменяла цвет с бледно-розоватого на более насыщенный и яркий.       «Неужели тот самый? — изумилась Власта, вспомнив этот удивительный взгляд, — Или… та самая?»       Трудно было судить о половой принадлежности существа, но оно показалось девушке самкой. Может, и не стоило применять к загадочному животному людские стереотипы, но «оборочка» и чистый, небесно-голубой цвет глаз внушал ей именно это.       С трудом отведя заворожённый взгляд, Власта пробежалась им по остальным токсилам. Все они были намного меньше в диаметре, но явно подросли с тех пор, как…       «Да неужто они и впрямь те самые, что почти полгода назад спасли жизнь Шарку?»       Не зная, верить своим предположениям или нет, Власта приметила ещё и то, что большинство из них не имело «оборочек». Означало ли это их мужскую природу или нет, но вскоре девушка вновь невольно начала разглядывать то животное, что подползло к ней ближе всех.       Оно чуть посветлело, добавив своему пигменту парочку желтоватых переливов, и приподняло гибкий мягкий краешек своего тела, обнаружив под ним множество меленьких, но явно острых коготков.       Не имея понятия, как расценивать сей жест, Власта замерла и некоторое время пребывала в замешательстве, но так как существо всё это время не двигалось, не меняло позы и цвета, то в конце концов стало казаться, что оно просто чего-то терпеливо ждёт. Но… чего? Не поздороваться же хочет!       Мысль эта сперва насмешила озадаченную Власту, но с каждой последующей секундой всё больше и больше начинала походить на правду.       И Власта Бурова протянула к токсилу руку…       Уже в следующий миг она усомнилась в том, что поступает разумно, однако отступать было поздно, и инерция всё равно привела бы её ладонь к усыпанной коготками «подошве» токсила, но прикосновение всё же напугало её. Она услышала, как щёлкнула деталь ружья, продвигая ампулу с транквилизатором в стволе ружья, и невольно шикнула на своего «вояку».       А токсил меж тем охотно принял похолодевшие от волнения пальцы, обволок их, едва заметно покалывая коготочками, и больше всего это напимнило Власте своеобразное рукопожатие.       Нижняя часть мягкого, как тонкая резина, плоского тела на ощупь была тёплой и гладко-влажной.       — Фу, мерзость! Правду Зоран тогда сказал, — буркнула она себе под нос, вновь припомнив то, что случилось пять месяцев назад. Однако руку не отдёрнула. Всё же момент был поистине волшебным — таким, что и описать не удалось бы.       Токсил! С ней здоровался токсил! Не просто так смотрел, моргая и меняя цвет, а практически пожимал ей руку!       Странно, что за все прошедшие с последней охоты месяцы она не додумалась спросить у Шарка о том, что он чувствовал, когда его тело облепили токсилы. Да она с ним вообще почти не разговаривала — чтоб лишний раз не привлекать к себе его внимание, не привязывать и не привязываться. А ведь он, может, и хотел бы поделиться. Да как вообще можно этого не хотеть?! Это же невероятно, неописуемо и просто не укладывается в голове!       — Шарк… — не в силах разорвать тактильный контакт с диковинным существом, позвала она телохранителя. — Он… Она… Не знаю, кто. Оно… здоровается со мной! Оно хочет со мной подружиться!       Власта, счастливая как ребёнок, будто пропела всё это — так была изумлена и осчастливлена моментом. Она услышала, как Шарк за её спиной ставит оружие на предохранитель. Но звук этот тут же утонул в низком, протяжном и каком-то всепоглощающем гуле, будто ворчали и постанывали сами толщи подземелий Загадки.