Дыхание осени

Когда начинается сезон дождей, всё в Аду словно приходит в движение после вязкой летней жары. Утром, ещё в тумане, чертёнок с задумчивым взглядом кружит по тротуару с метлой, убирая опавшие за ночь листья. Владельцы окрестных забегаловок выбирают самые красивые, чтобы украсить свои веранды. Кофейни на набережной Флегетона обновляют меню: вафли с кленовым сиропом, чай с вареньем, какао с перцем и имбирём. Иуда любит осень. Осень – это цветные зонты, шерстяные шарфы и клетчатые рубашки, в общем, его стихия. Ещё перебрасываясь колкостями, они входят в кофейню, предпоследнюю, у самого края набережной, и их тут же укутывает запахом корицы и мёда. – Тыквенный латте, пожалуйста, – Бел кивает демону за прилавком и, изогнув бровь, смотрит, как его подопечный сгибается пополам, слегка похрюкивая, и с него почти слетают очки. – Тыквенный латте, серьёзно? Кто бы знал, что у Четвёртого властителя Преисподней такой обыденный вкус, – Белиару ухмыляются в лицо слишком нагло, чтобы оставить это так просто. Демон с коварным прищуром наклоняется к уху своего подопечного очень низко. Слишком низко, чтобы это выглядело прилично при посторонних. Достаточно низко, чтобы все его слова заглушил для них тихий джаз, играющий из динамика у витрины. – Когда мы вернёмся в чертог, я поцелую тебя ещё в коридоре, ты ещё тогда начнёшь подозревать, что всё серьёзно, но просто не придашь этому значения. Как только мы попадём в спальню и в замке повернётся ключ, ты окончательно осознаешь, как круто попал. До кровати далеко, поэтому я зажму тебя к стене, и приблизительно в этот момент ты начнёшь отвечать мне. Вздрогнешь, когда я зубами немного оттяну колечко твоего пирсинга. От неожиданности, но больше от предвкушения. Ты будешь дышать тяжело и часто, пока я буду сосать твой член, медленно, поддразнивая языком уздечку. Но кончить сразу я тебе не дам, потому что ты маленький подъёбистый поганец. Привяжу тебя к постели и буду драть до потери пульса. Пока ты не кончишь так, как в жизни своей не кончал. Так о чем я? – Белиар выпрямляется с беспечным видом и вновь оборачивается к прилавку. – Ах да, тыквенный латте, пожалуйста.