Неравная любовь

*** Аккуратно и медленно покачивая маленького Петра, запелененного в кружевные белые пелёнки и лежащего в тёплых материнских руках, Елизавета обратила свой глубокий взор в роскошный, укутанный лёгким снежком, как пуховиком, двор поместья. Волнение переполняло белу грудь, настолько сильно оно было, что она вздымалась резко вверх при каждом глубоком и необходимом вздохе. Эти чувства были вызваны неимоверно радостными недавними событиями, рождение маленького Петра не могло не обрадовать окружающих мальчика людей и подданных. Ранее утро и лучи солнца непроизвольно светили в личико маленькому малышу, который непрывыкший ещё к этой земле, не почувствовал её своими крохотными ножками и ступнями, сморщился и горько заплакал, чем обеспокоил свою матушку, которая принялась его успокаивать. Тотчас малыш перестал плакать, почувствовав всю материнскую ласку и любовь. Пётр был на удивление и восхищение всех очень спокойный и послушный ребенок, почти не плакал и не капризничал, когда укладывали в колыбель, почти тотчас засыпал. Кушал исправно и очень много, но вскоре за питание Петра всё же Елизавета забеспокоилась, ведь не зря Луиза веровала, в то что вскоре нужна будет кормилица, и была вскоре права, ведь в ничтожное время юный наследник почти высосал всё молоко из материнской груди, и проблема эта решалась в кратчайшие сроки, но исправно. Уложив с робкостью и аккуратностью на постель младенчика, Елизавета мимолётно пархнула к дверям и следом же вернулась к сынишке, подобрав его в свои тёплые объятья. Спускавшись вниз, княжна услышала грохот от посудины и тихие нежнейшие женские разговоры. В столовую Елизавета вошла с сияющей улыбкой, словно жемчужина под лучами палящего солнца, смотря на Луизу и кормилицу, которая также исправно и верно служила её Высочеству, помогала женщине и вела беседы, то с Темкиной, то с Нелидовой. Молода была и красна, звали её Малуша, крепостная была, а Елизавета с Анатолем выкупили ее и спасли от нечеловеческих условий, за что она во век будет своим господам благодарна. Служанки обратили внимание на юную особу держащую на руках мирно спящего Великого князя, который измазался в собственной же слюне. Звучит не комплиментарно, но смотриться это почему то умилительно. –Елизавета Григорьевна, что то случилось?–Малуша подала голос первой, отвлекаясь от мытья фарфоровой и серебряной посуды. –Да, точнее нет, просто попросить хотела за Петрушой присмотреть, пока мы с супругом отправимся на конную прогулку. Он уже ожидает меня.–с лелеяньем и нежностью сказаны были эти речи. Малуша, быстро оттерев тщательно свои маленькие, скорее даже похожие на аристократические, настолько они были малы, руки и взяла аккуратно сына её госпожи. –Можете не волноваться, Елизавета Григорьевна, я Вас не поведу. –Спасибо. На чёрное платье с причудливыми то ли розами, то ли пионами, то ли лилиями с зелёными стеблями и листиками, была накинута яркая красная теплая накидка, а тонкие, чуть даже костлявые ладошки находлись в меховой муфте. Черный цвет, символизирующий смерть и возрождение, заживление, в магии используется как цвет окончания, которые несут новые начала, красный же цвет – горячий, страстный, активный. Его суть – действие, энергия, мощь. В магии цвета красный – символ крови и инстинктов – фундамент выживания и торжество жизни в дикой среде. *** Офицерский мундир на нём сидел просто, как влитую. Он был замечателен. Красивый профиль, ровный нос, огнём пестрящие глаза, розовой, как у девчонки крестьянки, румянец, густые и ухоженные, хорошо уложенные волосы. Каждая красавица Петербурга могла только мечтать о таком муже или даже, не покари Господь, любовнике. Хотя просто встретить такого мужчину была редкость. Он словно из сказки был, нечего было тут больше молвить. Красивые и сильные лошади, под предводительством такого же сильного мужчины и офицера, шли неспеша вперёд, по небольшой тропке, которая недавно была вытоптана лошадью Разумовского, когда он возвращался от пары в столицу. Елизавета пыталась запечатлить каждое мгновение их пребывания вдвоём, они как Амур и Психея, неразлучны и любимы друг другом так же горячо и страстно, как при первой встрече. Остановившись на холме, чем то напоминающий даже обрыв, пропасть в никуда, бездну неизвестия, пред молодыми открылся широкий, почти безоблачный небосклон, и не менее прекрасный и такой бесконечный горизонт. Опустившись на землю, оба подошли к крутому обрыву этого самого холма. Дыхание затаилось где то груди, а разум ушёл в пятки, остались лишь чувства и слезы, наполнявшие глаза княжны, то ли от ветерка, то ли от переполняющих чувств. Мурашки пробежали по её плечам и ровной спине, когда Анатоль приобнял её, коснувшись своей ладонью её талии. –Я тебя пугаю?–с робкостью прошептал юноша, будто опасаясь, что княжна промолвит "да". –Нет, что ты. Просто задумалась.–багровый румянец окутал её щеки, как в первый раз. –И о чем же?–Анатоль снял капюшон накидки с её прелестной головы и зарылся в её волосы своим носом, вдыхая неимоверный цветочный запах, исходящий от его возлюбленной. –О том что, как бы мы сильно не клеветали на Господа Бога, всё равно если б не он, я бы не оказалась здесь сейчас. Сейчас с тобой. Не было б Петруши, что сейчас с Малушей дома играется, не было б тех незабвенных чувств и страсти, что переполняют мою грудь, когда я вижу тебя. Я счастлива, как никогда раньше.–слезы покатились вниз по её лицу, окутывая их морозным холодом. –Лиза, я уверен наши судьбы связаны, и если бы мы не встретились в этом мире, то встретились бы в другом. Лиза, милая, я люблю тебя. Очень сильно.–он поцеловал нежную ручку, которую вытащил из под муфты. –И я тебя очень сильно люблю, милый. Такого не может быть в жизни, лишь в романах или сказках. Такой большой и искренней любви не может быть в этом проклятом и жестоком мире. Любви с первого взгляда не существует, как в сказках, когда прекрасный принц сразу же влюбляется в прекрасную и такую светлою душой принцессу. Любовь с первого взгляда–это когда не зная человека, посмотрев лишь раз ему в глаза, уже всё о нём узнаешь, будто вы всю жизнь знакомы. Рядом с ним хочется быть собой, смеяться искренне и плакать тоже, при виде него хочется сразу улыбаться, обнимать и никогда не отпускать. Это был один из самых чарующих и нежнейших поцелуев, который видовало человечество. А может Анатоль и Елизавета сломали этот железный занавес и это правило, доказав совершенно обратное. Та безграничная любовь, что они дарят друг другу каждый день, даже не видясь, может сломать всё на свете и развеять всё чары. *** "Елизавета Григорьевна. Сколько прекрасных и нежных слов можно посвятить одному существу, живущем на этом свете. Рожден был я для любви твоей, о моя Елизавета. И не сосчитать молитв и комплементов из уст пронясищихся к тебе. Твоя красота не сравнима ни с чем на этом свете. Глаза твои, как дурманиющий омут, твои уста, как мак, также сладки. Ручки твои золотые, фарфоровые, такие тонкие и холодные, но по чуду могут согреть в любую погоду и в любое время года. Плечи хрупкие твои обнимать и не отпускать хочется во веки. Грудь твоя бела и так соблазнительна, завораживает своей красотой, которая лишь для меня одного раба твоего, талия тонка, так тонка, как ни у одной девицы в Европе Великой. Ножки твое обвивают тело мое в порыве страсти нашей и любви, и я готов вечно наслаждаться и утопать в этом блаженстве. Таких чувств, как к Вам, царица души моей и сердца, я не испытывал никогда и никогда боле не испытаю. Во век буду я верен её Величеству–Императрице Романовой Елизавете Григорьевне. Люблю Вас нежно и безмятежно, Ваш вечный раб и супруг–Анатоль." *** Март 1775 год, Санкт-Петербург –Пустите, у меня срочное доложение её Величеству Императрице. Пред дверьми аудиенции её Величества Екатерины Алексеевны, нервно, переминаясь с ноги на ногу, ожидал её милости его Святейшество Шешковский Степан Иванович. Он был с бумагами на подпись, которые были тщательно упакованы в обложку, но в ней хранилось ещё одно важное известие для императрицы. Юноша чина Кавалергардского корпуса отошел к дверям и открыл проход для дипломата. Он ворвался в комнату, как обожённый. Его приветствовала императрица, стоящая подле любимого фельдмаршала Григория. –Григорий Александрович, как хорошо, что Вы тоже тут. Я думаю Вы также будете рады и ошаламлены недавним известием. –Степан Иванович, не томите, говорите прямо и четко, какое известие.–видно было, что все жилки и вены на лице уже не молодой Екатерины, были напряжены, делая лико ещё строже, серьёзнее, даже страшнее для подданных. –Приезжал гонец, откуда не видано, и сам он не поведал, лишь передал письмо, молвиться от юной княжны. –Ближе к делу, Степан Иванович.–Великая повысила тон. –В письме было сказано, что Елизавета Григорьевна в добром здравии вместе бароном Гартенбергом. Ваше Величество...–Шешковский сделал паузу, будто боясь сказанными речами прогревать владыку Российской империи.–Родила. Елизавета Григорьевна родила. Родила сына, в феврале этого года. Назвала Петром, весом мног, большой ребенок, в хорошем здравии. Екатерина и Григорий быстро переглянулись и обратили свой взор на его Святлейшество. –Хорошо, Степан Иванович. Можете идти.–фальшивая улыбка, вмиг спала, когда удивлённый и недоумевающий Шешковский вышел из аудиенции. Императрица обратилась гласом к своему возлюбленному, не оборачиваясь. –Ты её укрыл? –Даже если и так, Катерина, и что с того? Подумай, она наша дочь... –Твоя дочь, и носит она твою фамилию!–промолвила, как отрезала. –Ты что такое говоришь, ты разве не любишь её, не признаешь? Она же наша. –Гриша, я не могу...я слишком...надо собраться, вернуть её во дворец,–она наконец обернулась на него–и ты обязательно покажешь, где Елизавета и наш, как ты обмолвился, внук Пётр. *** Ранее утро окутало Великую державу. Яркие лучи освещали всё вокруг, слабо грея живых и неживых жителей православной земли, лишь эти пакостники не пробирались в покои возлюбленных, лежащих на перинах и наслаждаясь сноведениями. Первая открыла свои очи юная княжна, обернувшись и убедившись, что рядом всё ещё посапывает её милый супруг, она аккуратно выбралась из его крепких и тёплых, даже медвежьих, объятий. Обнажённая дева окинула взглядом покои, пытаясь найти новую, уже возможно не белую, легкую сорочку, снятая с Темкиной в порыве ночной страсти с Анатолем. Не успев приподняться с постели, она сразу же была прижата назад к разгоряченному телу любимого мужчины. Его руки обвили её талию, не такову тонку, как раньше, но ему она нравилась любая, искуссные тонкие пальцы начали ласкать горошины на белоснежной, чуть устремтвшееся вниз, груди, из за чего из её розоватых губ вырвался блаженный стон. Родные шелковистые губы покрывали теплую кожу длинной шеи. Юноша хотел молвить что то возлюбленной тихим шёпотом на ухо, но его ласки прервал стук в двери покоев и милый голосок Малуши, по ту сторону. –Елизавета Григорьевна, позвольте войти.–её нежный, ещё детский голосок, мог растрогать любого, кто был знаком с этой невинной девушкой. –Говори так, что случилось?–чуть повысив голос, чтобы было слышно по ту сторону, промолвила дева. –Ваше Высочество, завтрак уже подан, решились Вас позвать. –Хорошо, Малуша. Можешь идти, мы сейчас спустимся.–за дверью послышались быстрые шажки и спуск по крутой лестнице, а юноша всё никак не мог утомить свой внутренний порыв любви к княжне, продолжая обнимать её и целовать всё открытые ему участки желанного тела. Его нос щекотал её шею, поэтому княжна не могла легонько не хихикнуть. Юноша недовольно вздохнул и отпрянул от супруги. –Вот всё вечно обрывается на самом желанном и притарном. Что за несправедливость, Лиза?–наигранная обида и грусть обвалокла его лицо. Был бы крепостным, неплох был бы в театре при каком нибудь барине или помещике. Елизавета вновь рассмеялась и потянулась к губам мужа для лёгкого и нежного поцелуя. –Такова жизнь, милый. Это не всегда, но часто с нами случается. Особенно у нас. Немного ещё поболтав, юные умы начали собираться на завтрак, ищя свою одежду. Новая сорочка была найдена лежащей неподалёку, от такой же, как она, помятой постели. Эту прелесть ей приподнес Анатоль, когда ездил в Петербург вместе с Андреем Кириловичем, уверял, что почти ни у кого такой нет, и что сделана она по последней французской моде. Сама сорочка была очень тонка и легка, с атласными лентами внизу, вшитые в одеяние. Сделана одежонка была прям по токой женской фигурке, сзади она застегивалась на маленькие белые пуговки, а спереди, на широком вороте груди был расположен небольшой розовый бантик, сделанный также из атласной ленточки. Без помощи любимого мужчины в жизни Елизаветы, не обошлось. Он и пуговички застекнет, и бежевый корсет с лямочками подтянет, и поцелует после всего в шейку, сказав какая у него прелестная жена, и какая она красивая сегодня. Платье и туалет уже помогла Малуша. Белое платье с чёрными мелкими георгинами на нём, складки, сделанные пожие на кружева, рюшечки и элегантные бантики на бюсте и рукавчиках. *** Приём пищи прошёл быстро и непринуждённо, иногда прерываясь на обсуждения трёх сидящих в лице Елизаветы, Анатоля и Катерины, чем те или иные будут делать. Всё блаженное время вмиг останавливается и прерывается, забежавшей в столовую и обеспокоенной Луизой. В её глазах читался страх и беспокойство. –Елизавета Григорьевна, беда! Беда, милая...–женщина перекрестившись, упала на колени, ушибшись об паркет. Юная княжна вмиг подбежала к молящейся и плачущей няне. Сердце сжималось от такого вида этой милой старушки. –Луиза что случилось? Говори, не томи.–Анатоль сам в перепуге отпрянул от стола, встав со стула, Катерина не понимая, что происходит, забыла даже положить приборы на их место. Елизавета сидела на полу, подле нянечки, укачивая её, как младенчика, успокаивая. –Лизонька, карета. Карета там. Роскошная, императорской читы, боюсь государыня нашла нас, милые мои.–всхлипывая, захлебываясь горькими и солёными слезами, которые текли по ее морщинам, сказывала женщина. Елизаветино сердце пропустило удар. Не уж то правда, может папенька всё таки выдал её под пытливом взглядом всех аристократов и любимой императрицы, а может Разумовский распутник и предатель доложил. Страх за судьбу её милого сыночка и за своего люмого мужа, охватил и сковал юное тельцо, но паниковать времени не было, паника губила людей из столетий в столетия. –Луиза, иди в наши покои и будь рядом с Петрушой.–княжна обратила свой взор на фрейлину.–Катерина, иди с Малушой в другие покои, оставайтесь там пока я или Анатоль не придем за вами. *** В пыльное, немного с разводами, окошечко можно было наблюдать подъежающий экипаж. Елизавета, словно маленькая девочка, оперевшись на диванчик коленом, пыталась разглядеть сидящих в этом проежающем экипаже. Анатоль приобнял супругу за плечи, кротко поцеловал её в бархатную щеку и удалился, оставляя её одну одинешеньку в этой пустой, или даже холодной парадной. Казалось будто даже ветерок прошёлся по её хрупким плечам. Карета остановилась прям напротив парадного входа поместья. Какое то время оттуда не показывалась ни одна душа. Отойдя на пару метров, чтобы надеть на тельце песочный платок, она и не заметила, как из экипажа вышел слуга нигерийской расы и внешности, но зато услышала стук в двери. Ели держась на ногах от страха и волнения, дева поплелась медленным шагом к дверям и отворила их слуге. –Лука?–то ли с облегчением, то ли с болью и разочарованием, хотя наверное с небольшой радостью, она прошептала на выдохе его имя. Слеза собралась на слизистой ока, но так и не прыснула наружу. –Елизавета Григорьевна, я безумно рад Вас видеть в добром здравии.–он слегка шевельнул губами, кривя их в искренней мимолетной улыбке. Они были знакомы, и даже какое то время дружили, но интриги в жизни Темкиной подкосили их общение и больше полугода они не проводили светских бесед, как раньше. Лука снова своими речами вернул княжну в реальность. –Ваше Высочество, Павел Петрович ожидает вашего разрешения на приглашение в поместье. –Да конечно, пусть. Пусть пожалует, конечно. И она скрылась за дверьми поместья, оставляя слугу на порожке, на улице. Алое сердце никак не могло утомиться от частого биения и переживания. Это Павел, Павел Петрович должен её понять, должен уберечь и не отдать в лапы нелюбимой им матери императрицы. Не должен предать. Она стояла спиной к парадной. Дверь ужасно и протяжно скрипнула под давлением чужой руки. Великий князь пожаловал в поместье к своей сводной сестрице. –Елизавета Григорьевна?–этот вопрос был из вежливости, но хотелось верить что он и в правду беспокоиться о ней. Юная дева обернулась к нему всем корпусом и сделала книксен. –Павел Петрович, знаю буду звучать, как наделённая надеждой дура, но Вы даже не представляйте, какой Вы сделали меня счастливой своим приездом, и что это именно Вы, а не государыня.–она была готова разреветься и кинуться на шею к юноше, как маленькая девочка-сиротка, но такую слабость она не могла себе позволить. По крайне мере сейчас. –Я понимаю Ваш страх, Елизавета Григорьевна.–Великий князь прошагал ближе к трясущемуся телу княгини.–По правде говоря, мне тоже страшно. Страшно за свою жизнь, и в последнее время за Вашу жизнь тоже. Не знаю от чего это, но за это короткое время, пока мы не виделись, я понял, что мы родны с Вами и не должны воевать. –Павел Петрович,–её нежные и любищие сестренские руки опустились на воротник его кафтана, прижались к его часто дышащей груди.–как я рада, что Вы так думаете, и счастлива, что вы так же хорошо думайте и преживаете обо мне. Всё это время их взгляды были направлены на акуратно выложенный паркет, пока их очи взвылись вверх и не посмотрели друг на друга. Речи были не закончены, но по глазам было видано, как им обоим сейчас страшно. –Елизавета Григорьевна, мне страшно. Страшно от понимания того, что я не угодный наследник для российского престола. Боюсь, что Вам выпадет участь отдать вашего сына на растерзание аристократии, а они меня убьют. Убьют законного наследника престола. –Не убьют, слышите? Не убьют, Павел Петрович. От Вас нельзя просто взять и избавиться, Вы законный наследник, и они не посмеют. Знайте, я всегда за справедливость, и если вдруг Вам понадобиться убежище, знайте Вы всегда найдете его в нашем кругу. Я готова Вам помочь занять престол после смерти нашей матушки, но... –Елизавета Григорьевна, если Вы готовы на всё, о чем Вы сказали, то я Вам клянусь, что Вы всегда будете под моей защитой, и Ваша семья тоже. –Спасибо Вам, Павел Петрович.–после всего сказанного можно было выдохнуть спокойно. Она под железным крылом царской защиты, и никто не может его оспорить. Павел немного отпрянул от княгини, доставая что то из небольшого нагрудного кармана в кафтане. –У меня есть подарок для Вас.–он открыл бархатную коробочку у себя в руках. Символ императорской семьи. Брошь "За Веру и Верность", все кто принадлежал к императорской семьи обязывался это носить. Брилианты переливались на свету, красиво отображаясь на стенах в виде солнечных зайчиков, а надпись горела, будто пламя. –Думаю, это брошь будет Вам к лицу, и Вы ее заслужили, как никак но Вы моя сестра, а значит относитесь к императорской семье. Возьмите. Он протянул ей синую бархатную коробочку, и обвив юношеские руки, она была передана в тонкие пальчики Темкиной. –Спасибо, Ваше Высочество, это честь для меня являться Романовой в ваших глазах.